Марина Цветаева, "Волшебный фонарь"
Азбука, 2019

Название книги вводит подготовленного читателя в заблуждение. Дело в том, что сборник стихов Цветаевой "Волшебный фонарь" вышел в 1912 году. А это - совершенно другой сборник. Куда, впрочем, входят и стихотворения из книги "Волшебный фонарь". Но и из множества других книг - тоже.
Авторы попытались собрать лучшее, написанное Мариной Ивановной. От субъективности в подобных случаях уйти нельзя. Здесь субъективность составителей практически полностью совпадает с моей субъективностью. Мне их выбор понравился.
Много стихов посвящено родному дому поэтессы - "Ты, чьи сны еще непробудны…", "Втроем", "Курлык", ""Прости" волшебному дому". Я вообще выделил бы их в отдельный сборник. Это совершенно особенная поэзия и, может быть, лучшее, что написано Мариной Цветаевой.
Она очень любила дом своего детства, и признавалась в этой любви при каждом удобном случае. "Чудный дом, наш дивный дом в Трехпрудном, превратившийся теперь в стихи". "Прыжками через три ступени взбегаем лесенкой крутой в наш мезонин - всегда весенний и золотой". "Был заповедными соснами в темном бору вековом прежде наш домик любимый. Нежно его берегли мы, дом с небывалыми веснами, с дивными зимами дом". "О, как солнечно и как звездно начат жизненный первый том, умоляю, пока не поздно, приходи посмотреть наш дом!". "В переулок сходи Трехпрудный, в эту душу моей души".
А вот и комната самой Марины - "комната с каюту, по красному полю золотые звезды (мой выбор обоев: хотелось с наполеоновскими пчелами, но так как в Москве таковых не оказалось, примирилась на звездах), к счастью почти сплошь скрытые портретами... Узенький диван, к которому вплотную письменный стол. И все".
К сожалению, "Трехпрудный дом" снесли в 1920-е.

Алексей Митрофанов, "Супы. Русская еда в русской культуре"
Ридеро, 2023

Эта книга продолжает серию "Русская еда в русской культуре". А она, в свою очередь - продолжение серии "Русские напитки в русской культуре".
"Щи - ровесники капусты. Она возникла на российских огородах около девятого столетия. Соответственно, тогда же в русских избах поселился неповторимый "щаной дух" - густой запах вареных капустных листьев. Воздуха он явно не облагораживал, но уют создавал".
С чем хлебали щи? Что такое уха из разгневанного налима? В каком городе стряпали лучшую московскую селянку? Кого в России называли тюрями?
"В медицинском справочнике 1534 года под названием "Книга глаголемая Прохладный Вертоград, избранная от многих мудрецов о различных врачевских вещах ко здравию человекам пристоящих" говорилось: "Уха гороховая здорова и сильна есть"".
И готовится следующая книга - "Горячие блюда".
"Поэт Илья Львович Сельвинский писал: "В солянке - маслины из Греции и венские сосиски, но солянка - истинно русская еда"".
Приятного чтения. И щей похлебать.

Николай Лейкин, "Наши за границей"
Центрполиграф, 2013

Николай Александрович Лейкин - большой друг Антона Павловича Чехова. Притом старший - на 18 лет старше. Чехов его называл своим "крестным батькой" в литературе. Правда, Антону Павловичу вскоре стало скучно писать одни только забавные рассказики. Он сделался, как говорится, серьезным писателем. А Лейкин продолжал смешить читателя, не отягощая его сложными переживаниями и мыслями.
"Наши за границей" написаны в 1890 году. Эта книга считается лучшим лейкинским произведением. Только до революции ее издавали 27 раз. Петербургская купеческая семья - муж и жена - отправляются в Париж и постоянно попадает в разные забавные истории.
"- За посиденье на садовых стульях брать! Только этого и недоставало! - продолжал горячиться Николай Иванович после ухода женщины, взявшей с него "за отдых". - И не диво, ежели бы представление какое было, а то - ничего. Сели люди отдохнуть и разговаривали.
- На Эйфелеву башню смотрели - вот тебе и представление, - отвечала Глафира Семеновна.
- Да ведь за посмотрение Эйфелевой башни уж при входе взято.
- То взято за посмотрение стоя, а это за посмотрение сидя… Полезешь на самую башню - опять возьмут".
Да, это, конечно, не "Вишневый сад". И даже не "Ванька". Однако читать все равно интересно.

Евгений Петропавловский, "Пушкин с востока на запад"
Ридеро, 2023

Автор реконструирует, притом в подробностях, путешествие Пушкина 1820 года по Причерноморью.
"В этих местах было неспокойно, шла Кавказская война. Поэтому путешествие выглядело как небольшое военное предприятие: экипажи с путниками сопровождал отряд из шестидесяти конных казаков с заряженной пушкой. Миновали окруженные рвами с водой и земляными валами станичные крепостицы Прочноокопскую, Григорополисскую, Темижбекскую. В последней к ним присоединился путешествовавший по югу России писатель и преподаватель-историк Гавриил Гераков... Фигура невеликого таланта и комической внешности, Гавриил Васильевич служил мишенью для многих острот и едких выпадов собратьев по перу".
Автор не только тщательно работал с документами, но и сам не поленился прокатиться пушкинской дорогой.
"Мое знакомство с Таманским полуостровом началось с Пересыпи. Точнее, с ближних окрестностей этой прибрежной станицы, превратившейся ныне в многолюдное и бестолковое курортное местечко на Азовском море, популярное у краснодарцев и прочих жителей Кубани, поскольку москвичи-питерцы и иже с ними туда не доезжают".
Непосредственная, свежая, с любовью сделанная книга.

Мавлюдов Б. Р., Кусый И. А., "Черноморское побережье Кавказа от Туапсе до Адлера"
Симон-Пресс, 2000

"Дача Иосифа Сталина располагается на территории дома отдыха "Зеленая роща". На историческом объекте старательно сохраняют стиль и дух того времени, когда Хозяин в мягких сапогах методично мерил шагами комнаты своей летней резиденции.
В зале топится камин. Потолок и стены роскошно отделаны деревом. А серо-зеленый неброский фасад здания только подчеркивает показную скромность и непритязательный вкус бывшего владельца.
Поднявшись по лестнице в гостиную, посетитель видит восковую фигуру Сталина, сидящую в кресле в углу. В руках потухшая трубка. Любой может теперь сфотографироваться рядом с вождем. 
Как известно, Сталин никогда не спал на одном месте. Говорил, чтобы стелили в спальной, а сам укладывался в гостиной. И теперь любой из отдыхавших в "Зеленой роще" может сказать, что он спал именно в той комнате, в которой когда-то спал кремлевский горец".
Это - путеводитель из серии "Мир вокруг нас". Соответственно и сведения, в нем опубликованные представляют из себя типичную туристическую информацию. К таким изданиям принято относиться несколько высокомерно. А мне нравится. Под настроение, конечно.

Иван Любенко, "Клим Ардашев. Начало. Убийство под Темзой"
Яуза, 2023

В прошлом году Александра Маринина выпустила детектив про Анастасию Каменскую, которая только окончила институт. В нынешнем году этот ход повторил Иван Любенко. Его сквозной персонаж, Клим Ардашев в новом романе еще только учится.
В принципе, тренд понятен. Время идет, эпохи меняются, герои сначала взрослеют, а потом и стареют - вместе с авторами и преданными читателями. Можно, конечно, писать про глубоких стариков и старушек, которые с блеском расследуют запутанные преступления и даже задерживают злоумышленников. Вспомним ту же мисс Марпл. Можно воспользоваться магией Рекса Стаута. Между первым и последним романами про Ниро Вульфа проходит 41 год. Меняется все. Но главные герои остаются теми же и в том же возрасте.
Ну а можно поступить так, как Маринина с Любенко. Тоже, в общем, неплохо.
Клима Ардашева после окончания второго курса Петербургского университета поощрили двухнедельной поездкой в Лондон. Молодой человек непрерывно курит свои любимые "Скобелевские" папиросы, без меры пьянствует, куролесит с британскими сладострастницами и постоянно попадает в разные истории. То его заподозрят в убийстве, то сам он раскроет убийство. То кого-нибудь спасет.
"Трое молодых людей в кепках и простой одежде мутузили одного бедолагу со съехавшим набекрень котелком. Они зажали его у самой стены. Парень едва отбивался и все чаще пропускал удары. Клим аккуратно снял крылатку и котелок. Положив одежду на каменный парапет, он кинулся на нападавших, один из которых - широкоплечий верзила - был обращен к нему спиной. Получив по затылку, тот осел на землю. Двум другим хватило три точных удара. Хрустнула чья-то челюсть, и раздался дикий вопль. Нападавшие бросились прочь...
- Вас надо познакомить с моим отцом. Он введен в палату лордов. Сейчас занимается политикой.
- Надо же, - усмехнулся Ардашев. - Я только что спас сына члена палаты лордов".

Виталий Задворный, "Французская кухня в России и русской литературе"
Новое литературное обозрение, 2023

"Влюбленный в фуа-гра друг Пушкина Сергей Соболевский даже решил заняться изданием литературного журнала, чтобы заработать денег на это изысканное блюдо. Александр Сергеевич в письме к жене Наталье писал: "Получил я письмо от Соболевского, которому нужны деньги для pâtés de foie gras, и который для того затевает альманах"".
В России времен Пушкина существовала мода на все французское - язык, одежду, беллетристику, манеры и, конечно, кухню.
"Первый французский суп, который мы встречаем в русской литературе, а именно в 1821 году, это "тортю" - суп из черепахи, или "суп а ла тортю". Сейчас черепаховый суп во французской кулинарии стал достоянием истории, а французский историк гастрономии Жан Вито даже уверял, что его и не было во французской кухне, а под этим экзотическим названием готовили традиционное блюдо tête de veau, то есть это была fausse tortue - "ложная черепаха"".
Первая глава - хронологический обзорный очерк. Вторая - упоминание французских блюд в русской литературе. Здесь принцип как в меню: антре, устрицы, пате, супы. Вина - по регионам.
Французские рестораны Петербурга и Москвы.
"Авдотья Панаева, описывая... эпизод, когда Павел Васильевич Анненков приобрел права на издание сочинений Пушкина, и его коллеги по журналу "Современник" потребовали отметить это событие именно в ресторане Дюссо, отмечает: "Панаев не вытерпел и сказал ему: "А ты должен сегодня угостить нас всех шампанским". "Нет, ужином у Дюссо!" - крикнуло несколько голосов"".

Наталья Леонова, "Москва в судьбе Сергея Есенина. Книга 1, книга 2"
Маска, 2023

У этого двухтомника довольно интересная судьба. Наталья Леонова сделала прекрасную книгу о есенинской Москве. Труд - по нынешним временам - фантастически скрупулезный. Факты - живые, говорящие.
"13 февраля 1924 года. 23 часа 30 минут. Установлено по чудом сохранившемуся журналу регистрации больных Шереметевской больницы Эдуардом Хлысталовым: "Упал нечаянно на стекло". Диагноз: "Рваная рана левого предплечья". Событие многие толкуют по-своему. Есть версия, что Сергей Есенин нарочно резал себе вены, ее придерживались Мариенгоф, Сахаров… Известно, что случилось несчастье в Брюсовом переулке, рядом с домом Галины Бениславской. Окно с разбитым стеклом находилось в соседней сапожной мастерской. Есенин пытался поймать сорванную ветром шляпу и, поскользнувшись, попал в окно мастерской. В одном из писем Есенину Бениславская, отчитываясь о расходах, упоминает и оплату стекла".
Книга организована по хронологическому принципу. То есть первый московский есенинский адрес - Казанский вокзал, на который Сергей Александрович впервые приехал в Москву из рязанской глубинки. Фотографии - пусть и любительского качества - присутствуют.
Книга вышла. И сразу, как пишет Наталья Наталья, "адреса, которые я долго и безрезультатно искала и, отчаявшись, отложила в долгий ящик, вдруг находились сами собой, легко и просто".
Так, буквально наступая на пятки первого тома, был издан второй. И тоже - по хроническому принципу.

Валерий Демин, "Циолковский"
Молодая гвардия, ЖЗЛ, 2005

Биография Циолковского, написанная В. Н. Деминым - третье жизнеописание ученого, опубликованное в серии ЖЗЛ. Первые два вышли в 1940 и 1967 году. В отличие от предыдущих авторов, для Демина Циолковский - в первую очередь философ и высокодуховный человек. Действительно, незадолго до смерти отец русской космонавтики создал, по сути, свою собственную религию. Константин Эдуардович писал: "Я хочу привести вас в восторг от созерцания Вселенной, от ожидающей всех судьбы, от чудесной истории прошедшего и будущего каждого атома. Это увеличит ваше здоровье, удлинит жизнь и даст силу терпеть превратности судьбы. Вы будете умирать с радостью и в убеждении, что вас ожидает счастье, совершенство, беспредельность и субъективная непрерывность богатой органической жизни. Мои выводы более утешительны, чем обещания самых жизнерадостных религий… Ни один позитивист не может быть трезвее меня… Если и опьяняет мое вино, то все же оно натуральное"
О том, как Циолковский дошел до таких измышлений - исследование В. Н. Демина. Довольно увлекательное, разве что чересчур безапелляционное. Но тут ничего не попишешь. Не нравится, как говориться - не ешь.

Тэффи, "Юмористические рассказы"
АСТ, 2023

Надежда Лохвицкая (псевдоним - Тэффи) - одна из ярчайших писательниц своего времени. Бесконечно ироничная, способная в любой бытовой мелочи увидеть и смешное и печальное, доброжелательно-язвительная, бесподобная.
Любимая писательница императора. Якобы когда Николая II спросили, каких авторов он хотел бы видеть в юбилейном сборнике в честь трехсотлетия Дома Романовых, тот ответил: "Одну Тэффи!".
Вот, например, рассказ "Русские" - о наших соотечественниках на заграничных курортах: "Русские приезжают в курорт целыми семьями. Один лечится, другие ходят за лечащимся, чтобы ему было с кем душу отвести. 
Приезжие обыкновенно прежде всего справляются о ресторанах. 
- Где бы здесь можно было хорошо поесть, чтобы посытнее да повкуснее? 
Этим вопросом больше всего интересуются толстяки, присланные докторами для худения. 
Разведав о ресторане, русский худеющий заглядывает туда между обедом и ужином, чтобы заморить червячка. 
Немец живет аккуратно и ест в положенное время, и никакого червячка, которого нужно морить водкой и закуской, у него не водится".
А вот "Предпраздничное", о рождественских подарках: "Для подарка - значит, не для себя, значит, платить хочется подешевле, и забота о доброкачественности покупаемого отсутствует вполне. Итак, основой для приготовления рождественских подарков берется основа человеческих отношений: поменьше заплатить - побольше получить. "Куплю для бонны этой дряни в крапинках, - думает барыня, ощупывая материю. - С виду оно будто атлас. Все равно не разберет; я скажу, что такой шелк… Она рада будет, поможет Манечке платьице сшить".
"Для тетеньки куплю этой полосатой, - думает другая. - Господи! Прямо по нитке лезет. Ну, да ничего, она все равно после праздников уедет, при мне шить не станет"".
Начнешь ее цитировать - и остановиться совершенно невозможно. Сейчас таких писателей уже не делают.

Вера Прокопчук, "Тайна спиритического салона "Нить Ариадны"
SelfPub, 2021

Добрый, милый, ироничный и наивный детектив. Очень короткий и динамичный. Вовсе не дамский. Вполне унисекс-детектив.
Оказывается, Шерлок Холмс не погиб во время знаменитой схватки с Мориарти. Никакой схватки не было.
"Ну зачем этому Мориарти вообще было этого Холмса убивать? Этот Шерлок не мог подобраться даже к самым нижним чинам в той преступной системе, которую Мориарти построил. А уж до самого профессора и вовсе ему было не дотянуться. Ну, мешал он ему немножко, как назойливая муха, так что с того? А самое главное - зачем самому лезть в драку? Послал бы снайпера; послал полдюжины крепких парней, и дело с концом. Так нет же - драться врукопашную, без оружия, на краю водопада… Если он такой коварный - мог бы пристрелить из-за скалы. Лично лезть в драку! Ну кто в такие детские сказки поверит!"
На самом деле Холмс всего лишь инсценировал собственную смерть - чтобы избавиться от назойливой и, как кошка, влюбленной в него домохозяйки - небезызвестной миссис Хадсон. А она так заботилась о великом сыщике! Так старалась упорядочить его не по-британски сумбурную жизнь.
"Сначала он съехал с моей квартиры, и поселился в Сохо… Я нашла его и... принялась снабжать его домашней пищей - а что я еще могла сделать? Его новая квартирка была так запущена… Но после того, как я навела там порядок, он опять сбежал от Мориарти, вообразите - на другой конец Лондона. Мне пришлось с горячими кастрюльками ездить уже туда, и это каждый день".
Но у великого детектива было свое видение ситуации.
"Сначала я, под предлогом, что меня преследует некий Мориарти, сбежал от миссис Хадсон и ее насильственной заботы в Сохо, потом - на другой конец Лондона. Но и там она меня достала своими кастрюльками".
В результате они встретились в Санкт-Петербурге, что называется, сошлись, а миссис Хадсон стала такой же взбалмошной, как и Холмс.
Кстати, спиритический салон на самом деле оказался совсем другой организацией.

Елена Михалкова, "Мертвый кролик, живой кролик"
АСТ, 2023

Очередной детектив Елены Михалковой про Макара Илюшина и Сергея Бабкина. Юбилейный, тридцатый. В предыдущей книге, "Перо бумажной птицы", они показали себя беспомощными неудачниками. Тут они, к счастью, выглядят гораздо лучше. Илюшин - все такой же элегантный моложавый гений. Бабкин - добрый и сентиментальный увалень.
К сыщикам приходит очередная клиентка. И Макар Илюшин узнает в ней женщину, которая пропала десять лет назад, и которую он безуспешно искал целый год. Ее внешность полностью изменена, но сыщик узнает ее по голосу.
Интрига закручена крепко. Даже несколько интриг, несколько сюжетных линий. И преступники, и сыщики, и жертвы действуют на основании сложившейся в их голове картины, потом обнаруживают, что они заблуждались, складывают новую картину и так далее. Одни и те же герои предстают то страшными злодеями, то благородными спасителями. Все это очень увлекает.
Увы, не обошлось без изъяна. Одно из преступлений - и притом самое важное - Илюшин и Бабкин расследуют с помощью полумистической практики. Макар изображает в альбоме всех участников событий - кого в виде гусеницы, кого в виде тучи, кого в виде башни. Потом долго разглядывает собственные рисунки. И вдруг его осеняет - что на самом деле случилось. Дальше - дело техники.
Все таки читателям гораздо больше нравится следить за умозаключениями сыщика, а не проглатывать такие фокусы. Но в остальном - все очень хорошо.

Похвастаюсь. Моя трилогия "Русские напитки в русской культуре" вошла в финал проекта "Список литературы" и будет присутствовать на non/fictio№25 на стенде Ридеро.

"Алексей Митрофанов «Русские напитки в русской культуре»
Журналист и краевед Алексей Митрофанов в серии «Русские напитки в русской культуре» обращается к истории употребления в России напитков, разбив их условно на три категории — горячие, холодные и алкогольные. Из его книг можно, к примеру, узнать: чем кофейницы отличаются от кофеварок, почему кислые щи пили, а не ели, почему кисель резали ножом, какой квас готовил Гоголь, почему Александр Куприн называл водку «быстрым напитком», чем Маяковский закусывал рислинг и многие другие удивительные факты".

Подробности по ссылке.
https://moscowbookfair.ru/ridero-non-fiction.html?erid=LatgBoRsj

Венедикт Ерофеев, "Москва-Петушки"
Азбука, 2023

Венедикта Ерофеева ужасно раздражало, когда эту вещь называли автобиографической. И совершенно зря, поскольку автобиографического там довольно много. Жизнь Ерофеева была накрепко связана и с самим райцентром, и с его окрестностями.
Впервые Венедикт Васильевич здесь оказался (но это не точно), еще в середине 1950-х годов. Его, студента МГУ, сюда послали собирать картошку. Второй раз - в 1959 году. Работал грузчиком на цементном складе. А еще через два года на петушинской платформе писатель рассорился со своей девушкой, Юлией Руновой. Принято считать, что именно от ее имени отпочковалась буква "Ю" - единственная буква, которую знал сын героя "Москвы-Петушков", проживавший в Петушках вместе со своей матерью.
В том же 1961 году, во Владимирском педагогическом институте Ерофеев познакомился с Валентиной Зимаковой. Именно она сделалась прототипом возлюбленной главного героя поэмы, именно ее Венедикт Васильевич "поселил" в Петушки. Хотя настоящая Валя проживала в деревне Мышлино Петушинского района. Именно там Ерофеев навещал свою "семью" - Валентину, ее мать и сына, тоже Венедикта.
Игорь Авдиев - друг Ерофеева, а заодно "черноусый" из Москвы-Петушков - вспоминал: "Отец навещал младенца, привозя из скитаний конфеты "Василек" и орехи. Это было для Венедикта, пожалуй, самое счастливое время в жизни. Он свозил в хоромы книги и пластинки. У него был угол за печкой. Вокруг леса с грибами. В Поломах - два километра от Мышлино - приветливая тетя Шура в магазине, в Караваево - три километра - всегда принимают пустую посуду".
Сегодня в Петушках работает музей писателя. А здание вокзала сохранилось с ерофеевских времен.
"Поезжай, поезжай в Петушки! В Петушках - твое спасение и радость твоя, поезжай".

Известный литературный критик Владислав Толстов написал рецензию на мою книгу про холодные напитки.

"Алексей Митрофанов (я уже писал недавно в «Читателе Толстове» о его книге «Любимая еда русских писателей»), великолепный рассказчик, остроумный исследователь и неутомимый историк Москвы (автор нескольких книг о Москве и головокружительной биографии Гиляровского для серии «ЖЗЛ») написал великолепную книгу о предмете, положим, не совсем примечательном. Что такое, в самом деле, холодные напитки, когда мы о них вспоминаем, если не в жару? А между тем за каждым из них — киселем, компотом, квасом, кислыми щами, лимонадом и так далее — скрывается богатая культурная традиция и собственная история. Замечательная книга".

Полностью по ссылке. В выпуске несколько рецензий, про меня - вторая.
https://baikalinform.ru/chitatelb-tolstov/chitatelb-tolstov-komiks-o-chempione-mira-folbklor-grobovschikov-mify-severnyh-narodov-i-drugie-novye-knigi-o-lyudyah-i-muhah?utm_campaign=chit-vk

Юрий Макаров, "Моя служба в старой гвардии. Война и мир офицера Семеновского полка. 1905-1917"
Центрполиграф, 2023

"Полковые офицерские собрания в гвардии были заведены сравнительно недавно... Буфет был довольно большой комнатой, где, помню, было несколько белых столов, шкафы для посуды и плита для согревания чая и кофе. Из буфета вниз в кухню была проведена разговорная труба, через которую во время завтрака "собранские" то и дело кричали: "Алло, алло, два бифштекса, алло, три антрекота и два омлета" и т. д. Я долго думал, что "алло" есть не что иное, как обыкновенный телефонный вызов "алло", но затем мне разъяснили, что "Алло" есть фамилия повара".
Я человек абсолютно штатский. И уж точно не любитель военных мемуаров. Но эту книгу, тем не менее, читаю с удовольствием. Просто она не про войну, а про жизнь. Правда, армейскую. И в том числе и фронтовую - автор сражался в Первой мировой. 
"В полку на войне было неписаное правило: ни об убитых, ни о тяжелораненых не говорить. Так же как нельзя было говорить о смерти, о предчувствиях и вообще о всяких мрачных вещах. Если бы кто-нибудь это правило вздумал нарушить, то старший из присутствующих обязан был бы сделать ему замечание".
Завораживает и язык повествования. Спокойный, мягкий, с легким юмором и совершенно без надрыва. Наверное, так изъяснялись лучшие представители русской дореволюционной интеллигенции.

"Серебряная метель. Рождественские истории и святочные рассказы"
АСТ, 2023

Интересная, удачная подборка. В книге соседствуют вещи, ставшие классикой и неизвестные произведения забытых авторов. С одной стороны - "Ночь перед рождеством" Николая Васильевича Гоголя и чеховский "Сон". А с другой - Федоров-Давыдов, Поселянин и Никифоров-Волгин.
"Умаявшись от беготни по метели, сизый и оледеневший, пришел домой и увидел под иконами маленькую елку… Сел с нею рядом и стал петь сперва бормотой, а потом все громче да громче: "Дева днесь Пресущественного рождает", и вместо "волсви же со звездою путешествуют" пропел: "волки со звездою путешествуют". Отец, послушав мое пение, сказал:
- Но не дурак ли ты? Где это видано, чтобы волки со звездою путешествовали?
Мать палила для студня телячьи ноги".
Это Василий Акимович Никифоров-Волгин, рассказ "Серебряная метель".
И, кстати, с этим сборником в руках можно пофантазировать. Почему одни писатели сделались мощными брендами, а о других мы не знаем вообще ничего. Что же у них пошло не так?

Дмитрий Володихин, Геннадий Прашкевич, "Братья Стругацкие. Мечты о несбывшемся"
Молодая гвардия, 2023

Трудно писать биографии людей, умерших относительно недавно. Еще живы те, кто знал их, и довольно близко. Родственники, друзья. У каждого - свой взгляд на героя, свое восприятие. В малейшем расхождении с этим восприятием они склонны видеть принижение, кощунство. И, конечно, повод для скандала.
Авторам этой книги здесь было и проще, и сложнее. Они и сами - два писателя-фантаста. Притом с большой разницей в возрасте - одному 54 года, а другому 82.
И, похоже, эта неприятность обошла их стороной. Во всяком случае, это не первая их книга о великих братьях, и они входят в десятку ведущих стругацковедов. Возможно, потому, что Володихин и Прашкевич сводят к минимуму свое субъективное авторское "я". В книге большей частью говорят цитаты. В первую очередь с их помощью Володихин и Прашкевич отвечают на вопросы, неизбежно возникающие у читателя.
Трудно ли стать фантастом? Как писать в соавторстве, когда живете в разных городах? Как меняется жизнь после смерти соавтора?

Евгений Шалашов, "Череповецкая милиция: история и современность"
Порт-Апрель, 2002

"Поступали в управление и такие сведения: "19 марта 1899 года найден в лесу труп крестьянина Семена Дмитриева, 70-ти лет. При опросе выяснено, что работал в лесу, а зрение слабое. Вероятно, заблудился и замерз".
Не редкость были и такие рапорты: "Крестьянин деревни Бор Ольховской волости Власов Филипп ходил за покупками в деревню Спас-Мяксу Щетининской волости Пошехонского уезда. С собой у него было 55 копеек. Покупок не сделал, а напился пьяный и утонул". К слову об утонувших. В ведомости "О числе утонувших за 1900 год" значится 21 человек. Из них мужского пола - 13, а женского - 8. К числу одной из самых больших трагедий этого времени относится пожар в деревне Усищево, в результате которого сгорело 100 домов".
Книга об истории череповецких правоохранительных органов с XI века и по наше время. Особо интересны документы, сообщающие нам о происшествиях Череповца и его окрестностей.

Наталья Михайлова, "Странное происшествие на Старой Басманной"
Кучково поле, 2023

Книга роскошная, дорогая, неоднозначная, странная. Она посвящена музею Василия Львовича Пушкина - дяди Александра Сергеевича Пушкина. Принято считать, что именно Василий Львович был проводником Александра Сергеевича в поэтический мир. Но утверждать это наверняка нельзя. У нас нет возможности вычеркнуть из истории дядю и посмотреть, что случится с племянником - все так же сочинит "Евгения Онегина" или же станет, например, кавалеристом.
Читать про музеи, как правило, скучно. Видимо, признавая этот факт, Наталья Ивановна всячески пытается читателя развлечь. Рассказывает, например, о том, как написала Пушкину-старшему письмо: "Если правда, что в ночи Ваша тень, Ваша душа явится в Ваш дом на Басманную, то мне бы очень хотелось, чтобы Вы знали: Ваш дом опять будет Вашим, и придут гости, те, кто любит Вас".
Как подписалась в духе той эпохи: "Ваш верный и преданный друг, Ваша Наталья Михайлова 2013 апреля 23 дня".
Как положила письмо в дядюшкин секретер. Как потом вытащила его оттуда - "Во-первых, потому, что он его уже прочел. А во-вторых, все меняется, могут прийти чужие люди - нельзя, чтобы мое письмо к дяде попало в чужие руки".
Трогательно, ничего не скажешь. Но в издании за несколько тысяч рублей выглядит чересчур необычно.
Безусловное достоинство книги - факты из жизни Василия Львовича, а также тексты, написанные им самим.
"Сегодня открывается монумент Пожарского и Минина. Я, боясь простуды, вместо того чтоб смотреть на парад и на всю эту церемонию, беседую с тобою. Сегодня же вечером дают в Благородном собрании большую ораторию. Славные артисты Соколов и Зубов будут восхищать нас своим пением".
Но всего этого гораздо больше в книге "Василий Львович Пушкин", вышедшей в 2012 году в серии ЖЗЛ. Ее написала все та же Наталья Михайлова. Она вообще-то серьезный историк-исследователь, а не составитель методичек для дошкольных учреждений.
Найдет ли вся тысяча экземпляров новой книги своих почитателей? Большой вопрос. Но пожелаем ей удачи.

Лоуренс Бизли, Арчибальд Грейси, "Правда о "Титанике". Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе"
Центрполиграф, 2023

Разумеется, книга о страшном событии и сама должна быть очень страшной. Других вариантов, наверное, нет. Вот воспоминания одного из радистов:
"Я зашел к себе и взял деньги Филлипса, чтобы передать ему, а когда выглянул за дверь, то увидел, что сзади над Филлипсом склонился кочегар или кто-то из трюмной команды. Филлипс был так занят, что ни на кого не обращал внимания. А тот человек пытался снять с него спасательный жилет...
Я знал, что у кочегара должен быть свой спасательный жилет.
Я ударил его изо всех сил. Тогда мне хотелось, чтобы тот человек умер не так, как подобает порядочному моряку. Мне хотелось, чтобы его повесили или сбросили в море. Я исполнил свой долг. Надеюсь, я его прикончил. Не знаю. Мы оставили его на полу рубки, и он не шевелился.
Со стороны кормы доносилась музыка. Какая-то мелодия регтайма, не знаю какая. Потом заиграли "Осень". Филлипс побежал на корму, и больше я его живым не видел".
Книга кажется еще трагичнее из-за того, как изложены воспоминания. Без истерики, спокойно и с достоинством. Примерно также пассажиры - с некоторыми исключениями - встретили трагедию.
Сегодня над "Титаником" стоял бы животный вой. А тогда были звуки оркестра.