Николай Заболоцкий: "Спой мне, иволга..."
АСТ, 2023

Этот сборник стихов Заболоцкого - явно щадящая версия. Составители решили лишний раз не огорчать читателя и показали Николая Александровича этаким восторженным поэтом-лириком. И обложку соответствующую написовали.
В советское время издатели так подавали Есенина.
Да, Заболоцкий был, конечно, лириком, но и не только им. Здесь, например, нет его самого жуткого стихотворения - "На лестницах":

Но поздно! Кот, на шею сев,
Как дьявол, бьется, озверев,
Рвет тело, жилы отворяет,
Когтями кости вынимает…
О, боже, боже, как нелеп!
Сбесился он или ослеп?

Зато в книгу вошло самое, наверное, известное стихотворение "Городок", своеобразный гимн Тарусе:

Ой, как худо жить Марусе
В городе Тарусе!
Петухи одни да гуси,
Господи Исусе!

Впрочем, и эта история не безмятежна. Николай Алексеевич впервые приехал в Тарусу в 1957 году. И сразу влюбился в нее. На следующий год он снял здесь дачу. Давид Самойлов вспоминал: "Жил он в маленьком домике с высокой террасой. Почему-то теперь мне кажется, что домик был пестро раскрашен. От улицы отделен он был высоким забором с тесовыми воротами. С терраски, поверх забора, видна была Ока. Мы сидели и пили "Телиани", любимое его вино".
Поэт решил купить тут теплый дом и жить в Тарусе постоянно. Тянуть "Телиани" - сухое грузинское красное, и сочинять сказочные стихи. Но в октябре того же 1958 года Заболоцкий умер.

Анна Дэвис, "Званый ужин"
"Фантом Пресс", 2005

Это первая книга английской писательницы, написанная в 1999 году. Вторая, под названием "Такси" вышла в том же издательстве в 2003 году, пришлась по вкусу нашей публике, что, собственно, и побудило "Фантом Пресс" издать дебютную работу.
Юмор Анны Дэвис - издевательский, язвительный, прямой. Совсем-совсем не женский юмор.
"Дверь открылась. На пороге стояла бутылка розового стекла, с тощими руками-ногами и густо намалеванной улыбкой. Клэрри моргнула. Бутылка обернулась худосочной блондинкой в розовом мини-платье, с тугим пучком на затылке и улыбкой, кроваво прорезавшейся сквозь сизый вечерний туман".
Казалось бы, обычная светская вечеринка, на которой гости в меру сил подтрунивают друг над другом. Но не расслабляйся, читатель. Здесь скоро такое начнется!

Александр Васькин, "Алексей Щусев"
Молодая гвардия, ЖЗЛ, 2023

Автор называет Алексея Викторовича Щусева "архитектором № 1". Утверждение спорное и неожиданное. Автор уверяет, что из щусевских построек можно собрать целый город. Представляю себе этот город. Да, Алексей Викторович действительно построил очень много. Почти семь десятков реализованных работ. Но это все таки не город, а село.
Представляете себе село, где вместо обычных избушек - Казанский вокзал, мавзолей, очень много храмов, станции метро? Я представляю. Картина занятная.
Александр Анатольевич с большой любовью пишет о своем герое. На мой взгляд, даже несколько его идеализирует. Щусев любил ловить бабочек. Щусев играл на гитаре. "Щусева завораживал собор Рождества Христова". Когда Щусев услышал Седьмую симфонию Шостаковича, он встал за мольберт и написал картину "Седьмая симфония". Любимым поэтом Щусева был Пушкин.
Впрочем, биограф и должен испытывать теплые чувства к своему персонажу. Иначе получится не биография, а донос.
Справедливости ради замечу: автор все-таки не делает из Щусева совсем непогрешимую фигуру. Известно, например, что в молодости архитектор в припадке ярости стрелял из пистолета в своего старшего брата. И это событие все же присутствует в книге.
Специально проверил.

Александр Генкин, "Художественные бланки телеграмм СССР"
Реноме, 2023

Меня как-то упрекнули в том, что я тут написал про дорогую книгу. В общем, упрек был по делу - я дал человеку надежду, а потом ее у человека отняли. Не я отнял, однако же я к этому причастен. Не давал бы - не отняли бы.
С тех пор мне несколько неловко писать в "Читательской слободке" про альбомы и подарочные издания. Но иногда бывает очень трудно удержаться.
Перед нами каталог художественных бланков. Он стоит больше пяти тысяч, но и весит почти два кило. Идея прекрасная - собрать все известные бланки с картинками от 1956 года, когда был налажен их регулярный выпуск, и до окончания советского периода.
Человек приходил в телеграфное отделение, выбирал на стенде бланк, оплачивал его (копеек пять), оплачивал текст и уходил. Затем в другое телеграфное отделение поступал текст и номер бланка. Там брали точно такой же бланк - с цветами, с красным флагом, с дедушкой Морозом, с космонавтом, с зайчиком или со Спасской башней - наклеивали на него текст и доставляли адресату.
Конечно, на таких полиграфических шедеврах отправляли только поздравительные телеграммы. Для сообщений наподобие "встречай четверг вечерним поездом" использовали бланки без картинок.
В этот католог вошло 687 бланков. С выходными данными, размером, датой выпуска, тиражом, ценой и названием типографии. Это издание - первое такого рода. И, кстати, малотиражное - всего лишь 200 экземпляров.

Алексей Митрофанов, "Холодные блюда. Русская еда в русской культуре"
Ридеро, 2023

Эта книга открывает серию "Русская еда в русской культуре". А она, в свою очередь - продолжение серии "Русские напитки в русской культуре".
"Антон Павлович Чехов, переехав из Таганрога в Москву, признавался: "Резкий переход с южного пшеничного хлеба на ржаной произвел на меня самое гнетущее впечатление"".
Почему черный хлеб называли кислым? Что такое "кулебячить"? Откуда прибыли в Россию первые сыровары? В каком русском городе делали лучшую колбасу? 
"Бутерброд влетел в Россию при Петре Великом, сквозь прорубленное им "окно в Европу". Впрочем, поначалу бутерброды ели исключительно немецкие экспаты. Первое упоминание об отечественном бутерброде относится к 1783 году, когда в Петербурге открылся "Клуб соединенного общества". Придумали общество немцы, но русские тоже захаживали. Строгие правила предписывали есть только в столовой, а в другие комнаты подавать исключительно "бутерброты"".
"И готовится следующая книга - "Супы".
"На день рождения предпринимателя Николая Найденова ежегодно подавали от Эйнема громадный торт-пирог, увенчанный роскошным рогом изобилия. Рог же, в свою очередь, наполнен был конфетами - лучшими из ассортимента на тот момент.
Торт этот регулярно посылал Найденову один купец из города Ельца - в благодарность за оказанную некогда услугу".
Приятного чтения. И приятного аппетита.

Василий Жуковский, "Как мыши кота хоронили"
Кнебель, 1910

Василий Андреевич сочинил сказку "Как мыши кота хоронили", по-своему изложив сюжет знаменитого одноименного лубка. Кот у Жуковского лишь притворился мертвым. А когда мыши утратили бдительность, неожиданно "ожил" и нанес мышиной колонии довольно приличный урон:

"Двадцать из нас осталось на месте, а раненых втрое
Более было. Тот воротился с ободранным пузом,
Тот без уха, другой с отъеденной мордой; иному
Хвост был оторван; у многих так страшно искусаны были
Спины, что шкурки мотались, как тряпки; царицу Прасковью
Чуть успели в нору уволочь за задние лапки;
Царь Иринарий спасся с рубцом на носу; но премудрый
Крыса Онуфрий с Климом-поэтом достались Мурлыке
Прежде других на обед. Так кончился пир наш бедою".

Сказка была написана в 1831 году гекзаметром. А ее самое известное издание, с иллюстрациями Георгия Нарбута, вышло в 1910 году. Издатель, Иосиф Николаевич Кнебель, счел гекзаметр чересчур сложным для тогдашнего читателя. И, не долго думая, поэтический текст превратили в прозаический - просто удалив абзацы между строчками.
Получилось вот как:
"Тот воротился с ободранным пузом, тот без уха, другой с отъеденной мордой; иному хвост был оторван, у многих так страшно искусаны были спины, что шкурки мотались как тряпки; царицу Прасковью чуть успели в норку уволочь за задние лапки; царь Иринарий спасся с рубцом на носу; но премудрый крыса Онуфрий с Климом-поэтом достались Мурлыке прежде других на обед".
Очарование первоисточника было, конечно, утрачено. Но зато иллюстрации Нарбута - настоящий шедевр.

Ольга Прокофьева, "Тайны и истории кухни. Стол, посуда, этикет"
Кучково поле, 2023

Очень неожиданная - в самом хорошем смысле слова - книга. По большому счету, это очерки по истории и современности кулинарии. А главными действующими лицами здесь выступают не продукты, напитки и блюда (хотя они тоже присутствуют), а предметы. Столовые приборы, кухонная посуда, детские рожки, ножницы для винограда и чайные столики.
"Для того чтобы огурец был идеально прямым, в Великобритании придумали специальный выпрямитель, который представлял собой стеклянную трубку длиной от 30 до 61 см. Изобрел столь странный предмет известный британский инженер Джордж Стефенсон (George Stephenson, 1781–1848). Основатель первого в мире паровозостроительного завода, изобретатель Locomotion № 1 оказался еще и заядлым огородником. В своем саду в Таптон-Хаусе в Дербишире с помощью своего изобретения Стефенсон выращивал образцово прямые огурцы. Первые выпрямители были изготовлены на его паровозостроительном заводе. Использовался выпрямитель следующим способом: после того как на кусте появлялась завязь, через верхнее отверстие выпрямителя ее помещали внутрь устройства, а сам выпрямитель подвязывали к огуречной опоре".
Столовое белье, молочные сервизы, жардиньерки, нагреватели ложек, сифоны, масленки, хлебные вилки, подносное блюдо "хлеб-соль".

Эдуард Веркин, "cнарк снарк. Книга 1: Чагинск"
Эксмо, 2022

В таких случаях обычно отпугивает объем. Почти восемь сотен страниц. Что такого важного автор мне хочет сообщить, что ему нужно для этого столько моего времени? Почему я полмесяца не должен читать ничего кроме "Чагинска"?
Но все же я решил потратить это время. И не пожалел.
Снарк - страшное существо, выдуманное Льюисом Кэрроллом. В тексте это слово не встречается ни разу. Только в названии, зато дважды. Чагинск - не существующий в реальности провинциальный городок. Время действия - лето 2001 года.
В Чагинск приезжают два приятеля - писатель Виктор и фотограф Хазин. У них заказ на книгу, прославляющую Чагинск. Виктор называет этот жанр локфикшном - слово, придуманное Веркиным. И у них начинаются всяческие приключения.
Все поначалу задорно и весело. Но незаметно, исподволь веселье превращается в кошмар. Это роднит "Чагинск", например, с романом Алексея Иванова "Блуда и МУДО". А ощущение безысходности русской провинциальной жизни - с "Мелким бесом" Федора Сологуба. Здесь также узнаются "Компромисс" Довлатова, "Generation "П"" Пелевина и даже "Школа для дураков" Саши Соколова. Тем не менее, это совсем другая, вполне самостоятельная книга.
Магазин "Мотоблок и дрель". Магазин "Культтовары". Старая грязелечебница. Кафе "Растебяка". Кафе "Чага".
"Невыносимо идти в музей трезвым".
"Моя прабабка проглотила десертную ложку... Она ела творог с медом, а тут кот как раз. Он прыгнул, а прабабка испугалась и подавилась, эта ложка застряла у нее в глотке… А ее отец сунул руку ей в горло - и достал".
"У Снаткиной отличный туалет. Когда-то он был отдельно стоящей избушкой на заднем дворе, но со временем Снаткина осуществила благоустройство и протянула от дома до туалета крытый ход... Теперь Снаткина поставила телевизор в туалет и смотрит помехи".
Мне очень понравилось. Но рекомендовать не решаюсь. Слишком уж специфическая книга.
Кстати, практически одновременно с "Чагинском" вышел роман Водолазкина "Чагин". Они что, сговорились? Или в воздухе носится?

Алексис Драос, "Астрономия в искусстве от эпохи Возрождения до наших дней"
Арт-Волхонка, 2022

Прекрасный, завораживающий альбом. Более 150 репродукций с текстом компетентного французского искусствоведа.
На самом деле эта книга гораздо шире, чем ее название. Астрономия, астрология, мистика, философия, религии. Альбом очень отчетливо требует соответствующего антуража - благовония, приглушенный свет, тихая средневековая музыка, терпкое бордовое вино. На кухне, под яичницу-глазунью, он тоже, конечно, зайдет. Но вполсилы.
"На каждой гравюре в левом верхнем углу изображены планеты в виде богов или богинь, восседающих на колесницах, запряженных разными животными и птицами: павлинами, петухами или волками. Первая сцена представляет Луну в облике Богини Дианы, держащей охотничий рог. Ее колесницу тянут, что довольно необычно, две женщины. Справа от Луны - Рак, единственный знак зодиака, над которым она властвует. В нижней части композиции - морской пейзаж и рыбаки, поскольку традиционно считается, что люди, рожденные под этим знаком, связаны с водной стихией".
Это про цикл гравюр "Семь планет" голландского художника Мартена ван Хемскерка, 1550-1570 годы. А я, как родившийся под знаком Рака, подтверждаю: да, все так и есть.
Звезды, планеты, стихии, небесные своды и глобусы.

Виктор Бузинов, "Десять прогулок по Васильевскому"
Захаров, 2000

"Название его - Васильевский, с точки зрения топонимики, не прояснено до конца. До сих пор бытует легенда, что назван он так по имени поручика бомбардирской роты Василия Корчмина. После закладки Петропавловки он командовал батареей на Стрелке острова, доставшегося русским под именем Гирви-саари, что значит Лосиный. Посылая Корчмину деловые депеши, Петр адресовывал их кратко: "Василью, на остров". Отсюда, дескать, и Васильевский. Но это - лишь миф.
Васильевским остров назывался еще в XV веке. Среди новгородских посадников, владевших им, известны три Василия - Василий Казимир, Василий Селезень, по прозвищу Губа и Василий Ананьин. Большинство исследователей до недавнего времени сходились на том, что остров был назван по имени казненного Иваном III в 1471 году Василия Селезня. Но так ли это на самом деле - доподлинно не известно".
Этот путеводитель по Васильевскому острову Санкт-Петербурга не назовешь слишком подробным. Зато он авторский и субъективный. Исторические факты здесь переплетаются с воспоминаниями и ассоциациями Виктора Михайловича. Путеводитель можно читать как художественную повесть.

Марина Крамер, "Анатомия любви"
Эксмо, 2023

Давно тут не писал о современных детективах. Хотя очень люблю этот жанр. Просто ничего хорошего не попадалось. Или совсем-совсем плохого - о таких тоже интересно писать.
А эта книга очень даже ничего. Она из серии "Клиника раненых душ". Главный сквозной персонаж - Аделина Драгун, преуспевающий пластический хирург (хирургиня? хирургица?)
и хозяйка элитной клиники. Главная интрига в том, что до самого конца непонятно, сколько здесь криминальных линий. Одна? Две? Больше? И какое преступление к какой именно линии относится.
К счастью, тут совсем нет долгих пересказов прошлого. Все очень даже динамично. В этот раз Марина не дает читателю расслабиться.
И, как это часто бывает в дамских детективах, здесь не обошлось без мучительного разрешения вечных вопросов, вроде проблемы отцов и детей. Как только Рекс Стаут без них обходился? У него вместо всей этой философии были бутылки с пивом. И ничего, читатель не в претензии.

Елизавета Дьяконова, "Дневники русской женщины"
Эксмо, 2023

Елизавета Александровна Дьяконова - забытая ныне писательница, поэтесса, публицистка, феминистка. С одиннадцати лет вела дневник. Обращалась к нему как к живому существу: "Милый дневник".
Сызмальства обладала необычным литературным стилем: "Сегодня за французским классом случилось происшествие: Наталья Францевна наказала апельсин. У Насти У-вой был апельсин; от скуки она вынула его из кармана, апельсин, разумеется, пошел по рукам, все начали нюхать его, лизать. Наконец беспорядок был замечен Н. Фр., и после печального признания Насти, что беспорядок причинен апельсином, несчастного вытащили на стол и торжественно накрыли толстой грамматикой; в этом положении апельсин оставался до конца класса".
Но чем взрослее девочка, тем больше в дневнике трагичных нот: "Господи, Боже мой, милый! Хоть бы Ты прибрал меня поскорее!.. Тогда в доме тише станет, нотаций мама не будет читать и нервы себе расстраивать, сестры не будут браниться, в доме было бы не житье, а рай".
Поначалу это списываешь на подростковый максимализм. Но годы идут, а тема смерти никуда не девается. Постоянное самокопание и самобичевание. Девочка - да уже барышня - кусает себе пальцы, обивает о стол руки и даже режет их ножом.
Постоянные конфликты с матерью, с преподавателями. Обостренное чувство справедливости, острое чувство вины перед всем миром. Недовольство своей внешностью: "Утром посмотрела на себя в зеркале: на меня смотрел урод!". 
Хотя, судя по фотографиям, она была очень мила.
Отдает нищим золотые сережки, бабушкин подарок. Тоже, в общем, саморазрушительное действие.
Лиза оканчивает гимназию с серебряной медалью. Публикует объявление - хочет давать платные уроки. Мать узнает об этом и запирает свою дочь.
Потом жизнь вроде бы начинает налаживаться. Бестужевские курсы, Париж, Сорбонна. Но мрак не отступает. И в возрасте 27 лет Елизавета Александровна погибает. Все очень смахивает на самоубийство, но точных доказательств нет.
Очень пронзительная книга.

Олег Грознов, "История кино. 24 кадра в секунду. От целлулоида до цифры"
Бомбора, 2023

Очень добротный альбом, посвященный истории мирового кино. Не особенно богатый, но очень содержательный. Кадры из фильмов, фотографии, рекламные плакаты, логотипы кинокомпаний. Лаконичные и притом вовсе не скучные тексты.
"Третий великий комик Голливуда - Гарольд Ллойд - прославился исключительно как актер. Его амплуа - молодой клерк в круглых очках и шляпе канотье. Самый известный фильм с участием Ллойда - "Наконец в безопасности" (1923  г.). Кульминация ленты поистине феерична. Герой взбирается по стене небоскреба, всякий раз рискуя сорваться вниз. Пока длится эта душераздирающая сцена, зрителям остается только недоумевать: что именно они смотрят - комедию или триллер?"
"Дзига Вертов... не терпел игровое кино. Ему нужна была "жизнь, застигнутая врасплох". Свои картины он собирал из фрагментов реальности как мозаики. В них нет ни сюжета, ни интертитров, а вот экспериментов хоть отбавляй: то ускоренное воспроизведение, отчего люди в кадре бегают по площадям и улицам как муравьи; то пленка прокручивается в обратном направлении, будто само время двинулось вспять; то экран вдруг оказывается поделен на части - и сразу несколько событий спрессовываются в одном мгновении".
Интертитры - художественно оформленные тексты во весь экран. Использовались в эпоху немого кино - поясняли сюжет.

Всеволод Иванов, Виктор Шкловский, "Иприт"
Ред Фиш, 2005

"Иприт" был издан в 1929 году и переиздан в 2005. То есть было всего два издания. Очень жаль - роман заслуживает большего внимания.
Герои "Иприта" - моряк Пашка Словохотов и медведь по кличке Рокамболь. Они беззаветно верят в построение мирового коммунизма, на пару путешествуют по миру, покоряют дамские сердца и рушат буржуазные устои.
"Через несколько минут она вернулась. Словохотов лежал в забытьи. Сусанна накинула на него тигровый плед и поднесла к губам матроса фляжку с коньяком. Пашка выпил несколько глотков с жадностью, потом оторвался с трудом и передал бутылку медведю.
- Пей, Рокамболь, - сказал он, - за что только это нас бабы всегда жалеют!
...Вино и солнце вернули силы Словохотову. Сусанна смотрела на него, напряженно ожидая чудес и откровений. Словохотов встал.
- Ну, едем. Где твоя квартира?"
Затем и вправду наступает что-то вроде интернациональной революции. Триумфатор Словохотов отбивает телеграммы: "Совнаркому, Китайскому Красному Правительству, Временному Революционному Правительству Коммунистической Индии на гору Эверест, Азовской флотилии и водоливу Сарнову в Астрахань".
Но не тут-то было. Под конец романа все переворачивается, как говориться, с ног на голову.

Марта Нобель-Олейникова, "Нобели. История моей семьи: династия ученых, инженеров, предпринимателей"
Paulsen, 2020

Автор этой книги - женщина совершенно удивительной судьбы. Дочь известного предпринимателя-нефтяника Людвига Нобеля, она вместе с огромным семейством Нобелей проживала в Петербурге. Там же она, кстати, родилась. Вышла замуж за обычного приват-доцента. Окончила  Санкт-Петербургский Женский медицинский институт. Работала простым врачом - правда, в клинике, которую построила на собственные деньги.
Она вообще довольно много занималась благотворительностью. Доходило до абсурда. Когда нобелевские рабочие принимались бастовать, братья переставали им выплачивать зарплату. И Марта, в тайне от семьи, раздавала им талоны на питание в бесплатную столовую. Смутьяны ее так между собой и называли - "столовая для забастовщиков".
Летом 1917 года Марта вместе с мужем и детьми уехала в свое имение в Выборгскую губернию. Спустя несколько месяцев Финляндия получила независимость. Так Марта, никуда не уезжая, оказалась за границей. А в 1939 году, с началом Советско-Финляндской войны переехала в Швецию. Там она и написала эту книгу.
"Петрус Олаи Нобелиус, или Петрус Олаи Сканенсис - первый из ныне известных представителей шведского рода Нобелей... В 1681 г. юный Нобелиус приехал в Уппсалу и поступил в университет. Возможно, до этого он посещал школу в родном городе - к примеру, Кристианстаде. В Уппсале его зачислили в юридический класс, и он стал членом Тиундаландского землячества... Вместе с тем его приняли гувернером к двум малолетним дворянам, сыновьям майора Аппельбума. Малышей, не достигших десяти лет, в то время было обычным делом отправлять в университет, фактически превращая его в школу для детей".
Очень много здесь про Нобелей в России.

Анна Литвинова, Сергей Литвинов, "Предпоследний герой"
Эксмо-Пресс, 2018

Брат и сестра Литвиновы - довольно известный детективный дуэт. Но эта книга - не детектив. Это скорее классический роман. Чем-то "Анну Каренину" напоминает.
Москва, Черное море, Венеция. 1990-1991 годы. Еще существует Советский Союз, но уже появляются первые кооперативы, пресса чувствует себя свободной, все ждут перемен и очень много пьют. 
Два энергичных молодых человека открывают лечебницу. Они лечат от рака препаратом черноморского катрана. Кто-то действительно вылечивается. Спрос ажиотажный. Читатель, прошедший сквозь те времена, уже понимает, что клинику у них отожмут или просто прикроют. Но сами герои, естественно, об этом не догадываются, ощущают себя хозяевами нового мира и радостно купаются в больших деньгах.
Это сюжет. А вообще "Предпоследний герой" - роман о любви, дружбе, предательстве, преданности, коварстве и эпохе перемен. Читается легко и с удовольствием, бросать его не хочется.

Виталий Зюзин, "Хиппи в СССР 1983–1988. Мои похождения и были"
Новое литературное обозрение, 2023

Эта книга очень скучная. И в этом ее главное достоинство. Она очень наглядно передает атмосферу мира "детей цветов" - так хиппи сами себя называли. Свобода, равенство, любовь - все это так прекрасно, но в теории. А в действительности - бесконечные зависания друг у друга на квартирах, бессмысленные переезды из города в город - с нулевым интересом к самому городу, просто для того, чтобы там точно так же зависать все с теми же людьми и с тем же видом из окна - спальные советские районы одинаковые. 
Прозвища вместо имен: "Помню... Женю Лонга, Марину Таблетку, Иру Жужу, Свету Конфету, Алису, Элиса Рижского, Мишу Артымона, Артура Арыча... Андрея Бодлера, Вадима Сиропа".
Нищета, антисанитария, беспорядочный секс, беспросветная жизнь. Одинаковая телесная худоба, одинаковые длинные волосы, сложенные в одинаковые прически, отчего лица с одинаковыми улыбками тоже кажутся одинаковыми. В книге очень много фотографий, но такое ощущение, что это все одна и та же фотография. Одинаковая музыка из одинаковых магнитофонов. Фенечки, ксивники. 
"Добрые люди кровопролитиев от него ждали, а он Чижика съел".
"Мы решили поехать автостопом в Ригу, куда ехало много наших друзей. Выехали довольно легко одетыми, а я вообще в кедах... Хорошо, что в самый критический момент нам попалась машина с вагончиком со строителями, отапливающимся изнутри печкой... Добрались благополучно в Ригу до квартиры Валеры Батюшки... В результате у Батюшки поселились Бравер, мы с Принцессой, Макс Столповский и Багира, с которой он сошелся примерно в это время или чуть раньше. До этого у него была такая же по темпераменту Ира Авария... Я прикрывал Макса, когда он для общего скудного стола спер курицу в магазине".
И вся эта сага без начала и конца.
Конечно, были исключения. Сам автор этой книги рисовал. Кто-то музицировал. Гитара, флейта. Да, флейта и гитара сочетаются божественно, но не изо дня в день, из квартиры в квартиру, из города в город.
Своеобразная книга.

Марина Цветаева, "Волшебный фонарь"
Азбука, 2019

Название книги вводит подготовленного читателя в заблуждение. Дело в том, что сборник стихов Цветаевой "Волшебный фонарь" вышел в 1912 году. А это - совершенно другой сборник. Куда, впрочем, входят и стихотворения из книги "Волшебный фонарь". Но и из множества других книг - тоже.
Авторы попытались собрать лучшее, написанное Мариной Ивановной. От субъективности в подобных случаях уйти нельзя. Здесь субъективность составителей практически полностью совпадает с моей субъективностью. Мне их выбор понравился.
Много стихов посвящено родному дому поэтессы - "Ты, чьи сны еще непробудны…", "Втроем", "Курлык", ""Прости" волшебному дому". Я вообще выделил бы их в отдельный сборник. Это совершенно особенная поэзия и, может быть, лучшее, что написано Мариной Цветаевой.
Она очень любила дом своего детства, и признавалась в этой любви при каждом удобном случае. "Чудный дом, наш дивный дом в Трехпрудном, превратившийся теперь в стихи". "Прыжками через три ступени взбегаем лесенкой крутой в наш мезонин - всегда весенний и золотой". "Был заповедными соснами в темном бору вековом прежде наш домик любимый. Нежно его берегли мы, дом с небывалыми веснами, с дивными зимами дом". "О, как солнечно и как звездно начат жизненный первый том, умоляю, пока не поздно, приходи посмотреть наш дом!". "В переулок сходи Трехпрудный, в эту душу моей души".
А вот и комната самой Марины - "комната с каюту, по красному полю золотые звезды (мой выбор обоев: хотелось с наполеоновскими пчелами, но так как в Москве таковых не оказалось, примирилась на звездах), к счастью почти сплошь скрытые портретами... Узенький диван, к которому вплотную письменный стол. И все".
К сожалению, "Трехпрудный дом" снесли в 1920-е.

Алексей Митрофанов, "Супы. Русская еда в русской культуре"
Ридеро, 2023

Эта книга продолжает серию "Русская еда в русской культуре". А она, в свою очередь - продолжение серии "Русские напитки в русской культуре".
"Щи - ровесники капусты. Она возникла на российских огородах около девятого столетия. Соответственно, тогда же в русских избах поселился неповторимый "щаной дух" - густой запах вареных капустных листьев. Воздуха он явно не облагораживал, но уют создавал".
С чем хлебали щи? Что такое уха из разгневанного налима? В каком городе стряпали лучшую московскую селянку? Кого в России называли тюрями?
"В медицинском справочнике 1534 года под названием "Книга глаголемая Прохладный Вертоград, избранная от многих мудрецов о различных врачевских вещах ко здравию человекам пристоящих" говорилось: "Уха гороховая здорова и сильна есть"".
И готовится следующая книга - "Горячие блюда".
"Поэт Илья Львович Сельвинский писал: "В солянке - маслины из Греции и венские сосиски, но солянка - истинно русская еда"".
Приятного чтения. И щей похлебать.

Николай Лейкин, "Наши за границей"
Центрполиграф, 2013

Николай Александрович Лейкин - большой друг Антона Павловича Чехова. Притом старший - на 18 лет старше. Чехов его называл своим "крестным батькой" в литературе. Правда, Антону Павловичу вскоре стало скучно писать одни только забавные рассказики. Он сделался, как говорится, серьезным писателем. А Лейкин продолжал смешить читателя, не отягощая его сложными переживаниями и мыслями.
"Наши за границей" написаны в 1890 году. Эта книга считается лучшим лейкинским произведением. Только до революции ее издавали 27 раз. Петербургская купеческая семья - муж и жена - отправляются в Париж и постоянно попадает в разные забавные истории.
"- За посиденье на садовых стульях брать! Только этого и недоставало! - продолжал горячиться Николай Иванович после ухода женщины, взявшей с него "за отдых". - И не диво, ежели бы представление какое было, а то - ничего. Сели люди отдохнуть и разговаривали.
- На Эйфелеву башню смотрели - вот тебе и представление, - отвечала Глафира Семеновна.
- Да ведь за посмотрение Эйфелевой башни уж при входе взято.
- То взято за посмотрение стоя, а это за посмотрение сидя… Полезешь на самую башню - опять возьмут".
Да, это, конечно, не "Вишневый сад". И даже не "Ванька". Однако читать все равно интересно.

Евгений Петропавловский, "Пушкин с востока на запад"
Ридеро, 2023

Автор реконструирует, притом в подробностях, путешествие Пушкина 1820 года по Причерноморью.
"В этих местах было неспокойно, шла Кавказская война. Поэтому путешествие выглядело как небольшое военное предприятие: экипажи с путниками сопровождал отряд из шестидесяти конных казаков с заряженной пушкой. Миновали окруженные рвами с водой и земляными валами станичные крепостицы Прочноокопскую, Григорополисскую, Темижбекскую. В последней к ним присоединился путешествовавший по югу России писатель и преподаватель-историк Гавриил Гераков... Фигура невеликого таланта и комической внешности, Гавриил Васильевич служил мишенью для многих острот и едких выпадов собратьев по перу".
Автор не только тщательно работал с документами, но и сам не поленился прокатиться пушкинской дорогой.
"Мое знакомство с Таманским полуостровом началось с Пересыпи. Точнее, с ближних окрестностей этой прибрежной станицы, превратившейся ныне в многолюдное и бестолковое курортное местечко на Азовском море, популярное у краснодарцев и прочих жителей Кубани, поскольку москвичи-питерцы и иже с ними туда не доезжают".
Непосредственная, свежая, с любовью сделанная книга.