Евгений Белодубровский, "Мы жили на Желябке"
Реноме, 2023

Весь центр Петербурга стоит на островах. Притом острова там - большая условность. Пройдешь, например, тридцать метров по Зеленому мосту - а, по сути, по Невскому проспекту - и не почувствуешь, что уже дышишь воздухом другого острова. Не Второго Адмиралтейского, а Казанского.
Вот и Евгений Борисович путается в островах. Желябка - Большая Конюшенная. В советскую эпоху она была улицей Желябова - в честь народовольца, бомбиста и, кстати, большого красавца Андрея Желябова. Находится эта Желябка на Казанском острове. Но автор называет этот остров Заячьим. А заодно и несколько соседних островов - "от Петропавловки до Фонтанки". Хотя в действительности остров Заячий - тот, на котором стоит Петропавловская крепость. Он ограничен Кронверкским проливом и Невой. Все остальное - не Заячий остров.
Впрочем, переходим к делу. У книги есть подзаголовок - "Опыты задушевной ленинградской прозы". В действительности это просто мемуары. Но мемуары очень увлекательные, а местами даже страшные. Первые абзацы сразу погружают в атмосферу: "Мы жили на Желябке, угол Невского, напротив аптеки. В наш дом попала бомба и убила дворничиху Поленову, мамину сменщицу. Кусок этой бомбы (снаряда) застрял в стене нашего подвала под черной лестницей. Сначала мы, дети, его боялись, а потом - привыкли.
В том подвале все мы, жильцы с нашей черной лестницы, держали дрова... И по надобности спускались туда, в жуть".
Иллюстрации и подписи к ним как бы составляют параллельную линию повествования. Вот, например, как подписана поздравительная открытка с букетом цветов: "Мы с братом покупали такие открытки в киоске на первом этаже ДЛТ (Дом Ленинградской Торговли, ул. Желябова, 25), где нас уже знали. Киоскера звали Степан Иванович. На открытку мы копили деньги. Степан Иванович подбирал нам картинку с букетом и всегда спрашивал: сколько лет Маме, какие у нее волосы и так далее; я тогда сказал, опередив брата, что наша Мама самая красивая и что она носит береты; а тогда ей подойдет этот букет".

Виктор Файбисович, "Главный фехтовальный учитель Императорской гвардии Александр Вальвиль"
Вита-Нова, 2023

Алекс, он же Александр Васильевич Вальвиль в свое время был столичной знаменитостью. Он прибыл в Петербург из Франции в конце XVIII века. Обучал фехтованию гвардейцев, совершенствовал мастерство учителей фехтования, ставил батальные сцены в театрах и преподавал фехтование в Царскосельском лицее.
"Кирасирским офицерам полагалась, кроме палаша, кавалерийская шпага для ношения вне строя и, следовательно, к боевому применению она не предназначалась. В пехоте же шпага служила офицерам единственным строевым оружием. Гвардейская пехота поступила на обучение к Вальвилю лишь в 1828 году; между тем еще 12 декабря 1826 года пехотная офицерская шпага была заменена а гвардейских полках полусаблей".
В книге не только рассказ о жизни Александра Васильевича. В качестве бонуса - факсимильно воспроизведенный трактат Вальвиля "Рассуждение о искусстве владеть шпагою", изданный в 1817 году. В нем особенно интересны авторские рисунки.
Кстати, Пушкин был одним из лучших учеников Вальвиля. Преподаватель утверждал, что "в его выпаде есть воображение". Впрочем, в жизни эти навыки ему не пригодилось. На дуэлях Александр Сергеевич стрелял из пистолета, а не махал шпагой.

Софья Толстая, "Обед для Льва. Кулинарная книга С. А. Толстой"
Центрполиграф, 2023

Изначально это не было оформлено как книга. Просто листочки из блокнота, на которых жена именитого классика записывала для собственной памяти особо полюбившиеся рецепты. А помогал ей младший брат, Степан Андреевич.
После смерти Льва Николаевича она действительно задумалась - а не издать ли это книгой? Но не успела. Книга увидела свет уже после смерти великой вдовы. Сначала она называлась просто - "Кулинарная книга Софьи Андреевны Толстой". Но потом маркетологи решили, что это название недостаточно рыночное. И теперь книга называется так: "Обед для Льва. Кулинарная книга Софьи Андреевны Толстой".
Книга явно рассчитана на подготовленного кулинара. Никаких точных пропорций, никаких перечней и таблиц. Задается направление, идея - дальше сами.
Вот, к примеру, рецепт 42. Телячьи котлеты: "Жарить котлеты в кастрюле, вынуть их и в то же масло влить немного сметаны, бульону и мелко изрубленных сардинок, килек или селедки, поварить хорошенько, потом положить туда котлеты, дать прокипеть и в этом соусе подавать".
Кулинар начинающий будет растерян и смят как сардинка в кармане толстовки. А опытный, наоборот, азартно потирает руки.
Рецепты выполнены не без юмора. Одни только названия чего стоят: "Котлеты в папильотах", "Соус из томатов, или Пом д’амур", "Кекс лучший Зенгера", "Суфле миндальное Баде".
Знаменитый Анковский пирог, он же пирог Анке, пришедший в семью от домашнего доктора Берсов (кто не помнит - это девичья фамилия Софьи Андреевны) Николая Богдановича Анке. Мука, лимоны, масло, сахар, яйца, водка. Сам Лев Николаевич утверждал, что "именины без Анковского пирога то же самое, что Рождество без елки, Пасха без катания яиц".
А вот и последняя запись: "162. Лучшее средство от тараканов "Сердюковский порошок"".
Практически каждый, кто берется написать об этой книге, уверяет, что в ней содержится 162 кулинарных рецепта.
Они себя и правда тараканами считают?

Московское метро. Путеводитель
Книги WAM, 2007

Здесь интересно все - текст, иллюстрации, схемы. Например, схема потолка станции "Маяковская", а точнее, мозаичных панно "Сутки советского неба". Очень познавательно. Здесь же - рассказывается об известной забаве - если со всей силы запустить монетку вверх по стальной окантовке арки, то она перелетит по арке через станцию и упадет с противоположной стороны. Авторы на всякий случай поясняют, что в советское время для этого использовали пятикопеечную монету, а сегодня оптимально подойдет пятирублевая.
А вот история про станцию "Новослободская": "На торцевой стороне центрального зала станции расположено мозаичное панно П. Корина "Мир во всем мире" - женщина с младенцем на руках. В ней находили сходство с Тамарой Душкиной, женой архитектора станции. Над головой женщины поместили медальон с портретом Сталина. После развенчания культа личности, в 1961 - 1966 годах, художнику пришлось переработать мозаику - и на месте изображения вождя появились парящие белые голуби. В воспоминаниях Т. Федоровой есть рассказ о закладке панно: первый кусок смальты укладывал сам Корин, второй - Душкин, и каждый из них положил в грунтовку по монете - "на счастье"".

Елена Крижевская, "Непарадная Москва. Доходные дома в историях и фотографиях"
Бомбора, 2022

Одна из лучших книг о Москве. Не только о прошлом Москвы, а еще и о нынешнем городе. Прошлое тут в виде текстов, а современность - в фотографиях, которые сама Елена Юрьевна и сделала.
Конечно, это не художественные снимки. Но и задачи такой не было. А современная роскошь дореволюционных "доходников" передана более чем убедительна.
От такого красочного альбома традиционно ждешь сереньних текстов. Вроде как не они тут - главное. Но в этом случае на высоте и тексты.
"Сюда в 1918 году к одной из племянниц Пигита, Анне, перед покушением на Ленина приезжала Фанни Каплан. Девушки познакомились на каторге, куда обе попали за революционную деятельность".
Да, это про доходный дом Пигита на Большой Садовой. Нам прекрасно известно, что там жил Булгаков, что именно в булгаковской квартире Воланд давал свой бал, что в этом доме познакомились Сергей Есенин и Айседора Дункан. Но информация о том, что уже при советской власти здесь проживала левая эсерка и бывшая политкаторжанка Анна Садуковна Пигит, для многих будет неожиданной.

Луи Лебуше, "Фехтование тростью"
Ридеро, 2023

Я недавно тут рассказывал о книге, посвященной французскому фехтовальщику Алексу Вальвилю. Тому, который обучал фехтованию Пушкина в Царскосельском лицее и натаскивал императорских гвардейцев. В той же книге был учебник фехтования, написанный Вальвилем.
А вот еще один учебник фехтования, написанный другим французом - Луи Лебуше, современником Вальвиля. Правда, здесь вместо шпаг выступают обычные трости. Ведь фехтовать на самом деле можно на чем угодно - хоть на саблях, хоть на рапирах, хоть на неотесанных дубинах. Владимир Гиляровский, например, фехтовал на эспадронах. Чехов восхищался, глядя на него: "Изо всех сил лупят друг друга по голове и по бокам железными полосами, так что искры летят - смотреть страшно".
В наши дни трость скорее воспринимается как атрибут физической немощи, и ее чаще называют просто палкой. А в первой половине XIX века трость была такой же обязательной для джентльмена вещью, как, например, карманные часы. Совершенно здоровые люди на нее опирались во время прогулок, играючи крутили ее между пальцами и в любой момент могли дать бой.
"Стоя лицом к противнику, трость держите на уровне глаз, правая рука немного согнута, кисть развернута так, чтобы ногти были направлены вниз, в положение, которое называют tierce, левая рука заложена за спину на уровне почек".
В принципе, ничего не мешает освоить это мастерство и в наши дни. С таким оружием и с соответствующими навыками каждый, как минимум, почувствует себя увереннее. А заодно и место в метро станут уступать.

В. Я. Крестьянинов, "Кронштадт. Крепость, город, порт"
СПб.: Остров, 2020

"Выезд за город через Кронштадтские и Цитадельские ворота был по специальным пропускам. Чтобы выехать на кладбище, требовался пропуск. Свободный выход был один день в году - на Троицу. Один из ветеранов флота рассказал историю своей женитьбы в эти (1950-е - Ч. с.) годы. Он служил лейтенантом в Кронштадте, невеста заканчивала институт в одном из отдаленных городов Союза. Чтобы зарегистрировать брак, она приехала в Ленинград, но пропуск на въезд в Кронштадт получить не смогла - не являлась членом семьи военнослужащего или жителем города-крепости. Тогда лейтенант записался на прием к помощнику коменданта по гражданской части и был принят адмиралом К. Доводы молодого офицера убедительными признаны не были. Адмирал заявил: "Вот поженитесь, тогда пожалуйста, пусть приезжает". Лейтенант с невестой пошли в ЗАГС в Ленинграде. Высокомерная женщина-чиновник принимать заявление наотрез отказалась: "Где прописаны, там и женитесь!". Разорвать заколдованный круг законным образом было невозможно. Способ, каким это было сделано, составляет семейную тайну бывшего лейтенанта".
Книга В. Крестьянинова - исследование истории Кронштадта. Парадоксы некогда закрытого города-острова обескураживают. Книга несколько раз переиздавалась - настолько хороша.

Наталья Доброхотова-Майкова, Владимир Пятницкий, ""Лев Толстой очень любил детей...". Анекдоты о писателях, приписываемые Хармсу"
БОМБОРА, 2020

В семидесятые годы прошлого века художники Пятницкий и Доброхотова-Майкова написали с полсотни коротких рассказов "под Хармса". По стилю - действительно очень похоже.
Доброхотова и Пятницкий, фактически, создали игрушечный мир, заселенный русскими писателями-классиками. Лермонтов всех пугает своими собаками. Лев Толстой поучает детей, а взрослых поколачивает костылем. Достоевский безмерно страдает. Тургенев все время кого-нибудь боится. Пушкин постоянно шалит. Гоголь переодевается Пушкиным и всячески ему пакостит.
"Однажды Гоголю подарили канделябр. Он сразу нацепил на него бакенбарды и стал дразниться. "Эх ты, - говорит, - лира недоделанная"".
Рассказы сразу разошлись с помощью самиздата. Многие фразы стали мемами. "Однажды Гоголь переоделся Пушкиным". "Мораль выведет - и хлоп ложкой об стол!". "Тургенев испугался и в ту же ночь уехал в Баден-Баден". "Однажды Ф. М. Достоевский, царство ему небесное, поймал на улице кота".
В некоторых рассказах мемами сделались буквально все предложения. Не преувеличиваю. Действительно - все: "Однажды у Достоевского засорилась ноздря. Стал продувать - лопнула перепонка в ухе. Заткнул пробкой - оказалась велика, череп треснул. Связал веревочкой - смотрит, рот не открывается. Тут он проснулся в недоумении, царство ему небесное".
А началось все с простого блокнота, заполненного текстами и рисунками. Здесь этот блокнот воспроизводится и сопровождается пояснительными текстами.

Валерий Жиглов, "Казахский анекдот"
SelfPub, 2023

Я пишу об этой книге не в порядке рекомендации, а скорее как о курьезе современного книгоиздательства. Это действительно казахский анекдот. Один. И еще коротенький стишок. И пояснение автора - что-то там о великом значении "национального юмора".
Всего три страницы. Они продаются за деньги. Один анекдот продается примерно за сотню рублей.
Я, грешным делом, эту сотню пожалел и ограничился ознакомительным фрагментом. Поэтому я знаю только половину анекдота: "Сидит бай, скрестив под собой свои ноги, на расстеленной на полу войлочной кошме. А перед ним в большом железном казане доваривается душистое мясо молодого барашка. Бай не отрываясь смотрит на кипящий казан и, аппетитно проглатывая слюну, произносит очень краткую фразу: "Сейчас поем!""
Если у вас есть сто рублей, и вам ужасно интересно, что там дальше, можете приобрести все три страницы. Не стоит отказывать себе в удовольствиях.

"Каталог "ЖЗЛ", 1890-2022"
Молодая гвардия, 2022

В прошлом году в серии "ЖЗЛ" вышел очередной каталог серии "ЖЗЛ". Конечно, именно тогда и надо было написать об этом - тут год издания имеет значение. Но в то время еще не было "Читательской слободки", поэтому пишу сейчас.
Как видно из названия, сюда вошли и книги, которые с 1890 по 1924 годы выпускал в Санкт-Петербурге Флорентий Федорович Павленков. Насколько это обоснованно - большой вопрос. Представьте, что в городе N живет дядя Вася и печет пирожки под названием, например, "крокодильчики". И эти пирожки пользуются успехом. А потом он в силу некоторых причин перестает их печь. И спустя девять долгих лет уже в городе Q некий дядя Петя тоже принимается печь пирожки, уже с другой начинкой. И он их тоже называет "крокодильчиками" и уверяет, что они они ведут свою историю с давних времен.
А то, что начинки здесь разные, вполне очевидно. Иначе и быть не могло. Достаточно вспомнить, что первая книга в "ЖЗЛ" Павленкова называлась "И. Лойола", а в "ЖЗЛ" Максима Горького - "Генрих Гейне". Канонизированный основатель Ордена иезуитов и поэт-революционер, родственник и большой приятель Карла Маркса.
Это объясняет если и не все, то многое.
В любом случае серия "ЖЗЛ", основанная Горьким в 1933 году - сама по себе мощный бренд, и ни в каких подпорках и костыликах в принципе не нуждается. И сам факт, что это не первый, а шестой каталог, и что он вышел тиражом 10 000 экземпляров, тоже объясняет если и не все, то многое.

Сергей Глезеров, ""Петербургские тайны" начала ХХ века"
"Центрполиграф", 2005

Автор решил отбросить обязательные краеведческие детали (этот дом построен по проекту архитектора такого-то для купца такого-то в году таком-то, ну а ты, читатель, все равно сейчас все это позабудешь) и написал большую книгу, составленную из историй, курьезов, скандалов, рекламных воззваний и просто весьма увлекательных бытовых зарисовок.
"Открытых мест для купания в ту пору не было - желающим предлагались закрытые купальни, расположенные на Неве и Невках, а также на водоемах во всех популярных дачных местностях. Эти купальни представляли собой большой плот с вырезанной серединой, куда опускался решетчатый ящик - своего рода бассейн. Выход в воду осуществлялся через будочку-кабину - ключ от нее получали в кассе. К примеру, на Сестрорецком курорте подвижные купальни на колесах вывозили в море".
Эх, как говориться, жили ж люди.

Борис Александровский, "Из пережитого в чужих краях"
Центрполиграф, 2023

Русскую эмиграцию первой волны мы себе представляем достаточно криво. По крайней мере большинство из нас. Нет, мы, конечно, понимаем, что не все там жили как Шаляпин и Бунин. Но одно дело понимать, и совсем другое - представлять себе этот кошмар в деталях. И тут автор мемуаров - доктор из Москвы - абсолютно безжалостен к своему читателю.
Отъезд. В Турцию - через Черное море.
"Оборванные, месяцами не мывшиеся, заросшие щетиной, грязные, вшивые, голодные, осунувшиеся от бессонных ночей, стояли эти люди, тесно прижавшись друг к другу, на палубах, в каютах и трюмах. Большинству из них негде было сесть. Но сколь бы ни была подавлена всем происшедшим их психика, они шумели, спорили, кричали, проклинали кого-то".
После Турции - Болгария.
"Генерал Витковский... у входа в гостиницу ставит двух часовых и вывешивает трехцветный царский флаг. Не проходит и получаса, как его вызывают к коменданту города и требуют немедленно убрать и часовых, и флаг...
Генерал Витковский заявил в самой резкой форме протест, указав своему собеседнику, что Болгария, освобожденная от турецкого ига в 1878 году Россией, не имеет права предъявлять ультиматум начальнику 1-й пехотной дивизии русской армии.
Ему мягко, но решительно объяснили... что Болгарию он не освобождал и рассматривается здесь как обыкновенный беженец... Приходится смириться. Флаг и часовые убраны, несколько тысяч пассажиров... сходят на берег и размещаются в карантинных бараках".
И далее - по нарастающей. Как в Париже бывшие губернаторы делили должности в правительстве страны, которой никогда больше не будет. Как в том же Париже бывшие управляющие заводами приходили на рынок к закрытию - чтобы купить хоть чего-нибудь, но по бросовым ценам. Как ""русский Париж"... медленно, постепенно, год за годом вымирал, переселяясь из "столицы мира" на русское кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа".
"Почти каждый иностранец прежде всего "поганый иностранец" (sale Stranger), если у него карманы пусты".
Отрезвляет.

Иван Тургенев, "Муму"
Издательский дом Мещерякова, 2017

Почему-то именно печальная история о бедном песике лидирует в русской литературе. Но не по количеству пролитых слез, а по числу насмешек, анекдотов, ядовитых мемов и так далее. И началось все это не вчера. Как все мы помним, в "Двенадцати стульях" упоминается охотничий журнал "Герасим и Муму", сокращенно "Гермуму". А это 1927 год.
Я же расскажу о трех местах Москвы, связанных с этой повестью. Или с рассказом - жанр "Муму" определяется то так, то эдак.
Первое - Крымский брод. В принципе, Крымский мост тогда уже существовал, но многие москвичи по привычки называли это место Крымским бродом. Неподалеку от него немой Герасим подобрал собачку: "Дело было к вечеру. Он шел тихо и глядел на воду. Вдруг ему показалось, что что-то барахтается в тине у самого берега. Он нагнулся и увидел небольшого щенка, белого с черными пятнами, который, несмотря на все свои старания, никак не мог вылезть из воды".
Кстати, Муму - спаниель.
Второе место - дом 37 по Остоженке. Именно в нем развивались события повести (пусть будет повесть). Именно там вынесли смертный приговор собачке: "Герасим опустил глаза, потом вдруг встряхнулся, опять указал на Муму, которая все время стояла возле него, невинно помахивая хвостом и с любопытством поводя ушами, повторил знак удушения над своей шеей и значительно ударил себя в грудь, как бы объявляя, что он сам берет на себя уничтожить Муму".
Эта история действительно произошла в доме Варвары Петровны Тургеневой, матери писателя. В реальности хозяином собачки был немой дворник Андрей. И он не обиделся на свою барыню. Выполнил ее страшное поручение - и спокойно жил дальше.
И третье - место казни Муму. Вверх по Москва-реке, за Лужниками: "Герасим все греб да греб. Вот уже Москва осталась назади. Вот уже потянулись по берегам луга, огороды, поля, рощи, показались избы. Повеяло деревней. Он бросил весла, приник головой к Муму, которая сидела перед ним на сухой перекладинке - дно было залито водой,- и остался неподвижным".
Ну, тут можно без комментариев.

Алексей Митрофанов, "Алкогольные напитки. Русские напитки в русской культуре"
Ридеро, 2023

И вот мы подошли к кульминации. В магазинах продается моя книга об истории русского алкоголя.
"Дмитрий Каракозов признавался после неудачного покушения на Александра Второго: "День и ночь, предшествовавшие совершению преступления, я провел в Знаменской гостинице и оттуда отлучался только для того, чтобы выпить водки. Водка была в этом случае средством отвлечь свои мысли от мыслей о смерти".
Вероятно, в этом и была причина неудачи покушения. В глазах двоилось после суточного пьянства, вот и промахнулся".
Почему Александр Куприн называл водку "быстрым напитком"? Чем Маяковский закусывал рислинг? Чем портерные отличались от биргалок? Как назывался русский пунш?
"Когда в 1890 году Чехов отправился на Сахалин, москвичи провожали его на Ярославском вокзале. Там его друг, доктор Дмитрий Кувшинников вручил Антону Павловичу бутылку коньяка - с тем, чтобы тот ее выпил на берегу Тихого океана".
Главное дело своей жизни я совершил. Но умирать пока рано. Готовится новая серия - "Русская еда в русской культуре". Планирую сделать четыре книги - "Холодные блюда", "Супы", "Горячие блюда" и "Сладости". Ну а там как получится.
"В 1980-е годы ресторан гостиницы "Москва" переименовали в "Столичный". Именно потому, что фасад этой гостиницы был изображен на этикетке водки "Столичная"".
Приятного чтения. Будем здоровы.

Елена Молоховец, "Подарок молодым хозяйкам, или Средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве"
Омега-Л, 2022

Рецептурник Елены Молоховец - самое, наверное, известное из всех кулинарных пособий, выходивших когда-либо в нашей стране. А знаменитая фраза из книги - "Если к вам неожиданно пришли гости, то не пугайтесь, а спуститесь в погреб и возьмите там два окорока" - зацитирована до дыр. Это при том, что рецептами Елены Ивановны практически никто ни разу не воспользовался, а фразу про гостей и погреб она и вовсе не писала. Это - выдумка шутников.
Елена Ивановна Молоховец, урожденная Бурман, родилась в 1831 году в Архангельске. Окончила Смольный институт благородных девиц, вышла замуж за архитектора Франца Молоховца, вместе с ним переехала в Курск.
Занималась домашним хозяйством и поначалу набила себе много шишек. Потом все начало получаться. И, чтобы облегчить жизнь таким же юным женам-недотепам, она взялась за подготовку книги.
Молоховец писала в предисловии: "Эту книгу составила я исключительно для молодых хозяек, чтобы доставить им случай без собственной опытности и в короткое время получить понятие о хозяйстве вообще и чтобы тем приохотить их заняться хозяйством".
Только при жизни Елены Ивановны книга выдержала 29 переизданий общим тиражом около 300 тысяч экземпляров.
Многие советы самой знаменитой российской домохозяйки актуальны и сейчас. Не стоит варить бульон в медной посуде. Тушить мясо нужно в закрытой кастрюле, а лучше вообще в котелке. Исключение одно - если тушится в тесте. А если сахар растолочь с цветками апельсина, то он будет пахнуть флер-д-оранжем, то есть очень хорошо.
И, кстати, кто мешает приготовить, например, малиновую водку или заливное из ершей?

Василий Берг, "Петр I"
АСТ, 2023

Эта книга вышла в серии "Самая полная биография". Про одно произведение этой серии, про Пушкина, я тут уже рассказывал. Правда, я тогда не понял, что это название серии. Думал - так просто, надпись на обложке, типа "здесь продаются самые свежие устрицы".
Ну что ж, бывает, каюсь.
Обе эти биографии на полноту претендовать не могут. Но у "Пушкина" было одно неоспоримое достоинство - бодрость повествования. Здесь с этим хуже. В случае с "Пушкиным" читатель пил веселое токайское. Тут же ему налили ацидофилин. Многостраничные отчеты о баталиях способны ввергнуть в скуку.
Такое ощущение, что автор это компенсирует запанибратским отношением к герою. Будто бы речь идет не о российском самодержце, а о каком-то криминальном авторитете из "лихих девяностых".
Вот, например, рассуждения (по мнению автора) Петра о переносе столицы: "Нижний Новгород? К черту! Свой город нужно строить с нуля, на ровном месте, только тогда он будет твоим".
А вот о подавлении стрелецкого бунта: "Более тысячи стрельцов лишились голов, причем пятерых собственноручно обезглавил Петр (да, царь умел и это). Скажем, положа руку на сердце, что иного языка стрельцы не понимали".
О чувствах к Анне Монс: "Царя, что называется, проняло и закружило".
Впрочем, и сам герой не был кисейной барышней и постоянно давал поводы к такому отношению. Вот, например, как проходила его встреча с датским королем: "В местной кунсткамере Петр увидел мумию, которую ему захотелось приобрести, но король Фридрих отказался продавать диковинку на том основании, что мумия-де "отличается особенной красотой и величиной" и что второй подобной в Европе нет. Разгневанный отказом Петр оторвал мумии нос и несколько раз пронзил ее своим кинжалом. Закончив дело, царь сказал присутствовавшему при "экзекуции" служителю: "Теперь можете ее хранить"".
Вот перечитал сейчас этот отрывок и подумал, что не такая уж это и скучная книга.

Сергей Бернадский, "Продающие тексты. Как превратить читателя в покупателя"
Манн, Иванов и Фербер, 2012

Я слышал, что эта книга полезна для всех, кто так или иначе связан с текстами. А сегодня с ними связан почти каждый.
Оказалось, что это не так. Да, там имеется несколько общих советов типа использовать не пассивный, а активный залог и чередовать длину абзацев. Но, во-первых, такие советы сейчас кто только не дает, а, во-вторых, и здесь не всп так просто. Как лучше - "Этот дом построен в 1900 году" или "Этот дом построили в 1900 году". Мне второй вариант кажется неуклюжим.
В основном же книга предназначена именно узкому кругу профессиональных рекламщиков. Чтобы ее читать, нужно, как минимум, знать, в чем разница между b2c и b2b. 
Кроме того, она, похоже, сильно устарела. Автор предлагает рассылать свою рекламу по факсу и объясняет, как продавать фотоаппараты массовому потребителю.
Словом, книга хороша как памятник рекламному бизнесу рубежа нулевых и десятых годов. Ничего другого лучше от нее не ждать.

Анна Пейчева, "Влюбленные Романовы"
Ридеро, 2023

Книга посвящена жизни русских царей и их родственников. Точнее, их делам сердечным. А там, разумеется, все было не как у обычных людей.
Написано легко и в то же время компетентно. Анна цитирует труды историков и документы, анализирует, строит предположения. Вот, например, что она пишет про сестру Петра I Наталью Алексеевну и Александра Меншикова: "Со временем у Петра все же появились друзья. Один из них - ровесник Натальи, сержант Преображенского полка, будущий светлейший князь Александр Данилович Меншиков. А в середине 1690-х он был простым Алексашкой, но при этом настоящим красавцем: "Высокого роста, хорошо сложен, худощав, с приятными чертами лица, с очень живыми глазами; любил одеваться великолепно и, главное, что особенно поражало иностранцев, был очень опрятен, качество, редкое еще тогда между русскими…" - рассказывает историк Сергей Соловьев.
Эти трое очень сблизились. Им по двадцать с небольшим - и они поглощены желанием изменить мир, повернуть тяжелую старую Москву на Запад. Наталья грезила о европейском театре, мальчишки мечтали о европейской армии и технике. Компания почти не расставалась - вместе ездили в Немецкую слободу, вместе командовали потешным полком, вместе любовались фейерверками...
Тесная дружба в таком возрасте неминуемо приводит к любви. По некоторым сведениям, Алексашка всерьез вознамерился сделать Наталье предложение... Навряд ли Меншиков, при всей своей харизматичности, стал бы хорошим мужем для Натальи. По словам историка Соловьева, с самого отрочества "сержант Алексашка уже показывал страшное честолюбие".
По-моему, очень неплохо.

Александр Завальный, "Самара со всех сторон"
Самара, 2003

"В начале 30-х годов в Самарской драме шел спектакль по пьесе А. Н. Афиногенова "Страх". На сцене находились блестящие актеры, украшавшие в тот период местную труппу, - Николай Константинович Симонов, Валентин Георгиевич Киселев и Виталий Павлович Мартынов. 
По ходу действия к ним вышла исполнительница одной из ролей М. П. Некрасова. Сидевший в кресле Киселев, отличавшийся весьма крупным сложением, должен был встать, как полагается джентльмену в таких случаях. Однако кресло, рассчитанное на менее значительную фигуру, поднялось вместе с ним. Немалого труда стоило актеру стряхнуть его с себя. Это вызвало волны смеха и в зале, и на сцене. Не в состоянии продолжать игру, Некрасова убежала за кулисы. За ней последовал Киселев. Оставшиеся Симонов и Мартынов долго не могли начать диалог. Когда же, давясь от хохота, Мартынов попытался произнести свою реплику, его вставная челюсть с шумом упала на сцену. Он судорожно поднял ее с пола и вставил на место.
В зале началась истерика. Срочно дали занавес".
"Самара со всех сторон" - коллекция удивительных историй, собранных главным библиографом Самарской областной универсальной научной библиотеки Александром Никифоровичем Завальным.
На такие книги всегда есть спрос.

Кирилл Светляков, "Комар и Меламид: сокрушители канонов"
Breus, 2019

Виталий Комар и Александр Меламид - художники-соавторы. Иначе говоря, арт-группа. Все свои работы они создавали вместе - вплоть до 2003 года, пока не разругались. В первую очередь они известны как отцы-основатели соц-арта - направления в изобразительном искусстве, популярного в последние десятилетия прошлого века. Этот соц-арт они создали в 1972 году, а в 1977 году покинули СССР.
Цитирую текст из альбома: "1 мая 1980 года Комар и Меламид организовали перформанс "Первомай" в "Палладиуме" - одной из самых больших дискотек Нью-Йорка. Прямо на танцполе стоял подиум с саркофагом, в котором лежал манекен вождя, и таким образом художники переместили посетителей в московский Мавзолей Ленина. Следствием "Первомая" стала мода на соц-арт и произошла популяризация не только соц-арта, но и советской культуры в целом".
Действительно, провокативные картины и перформансы Комара и Меламида в большой степени способствовали созданию моды на советскую культуру за границей. Этот соц-арт паровозом тянул за собой очень многое. Ведь условный обыватели из Лос-Анджелеса толком не представлял себе, в чем разница между соцреализмом, пародией на соцреализм (то есть тем самым соц-артом), матрешками, русским балетом, калинкой-малинкой, Гагариным, Чеховым и шапками-ушанками с кокардой.
Сам альбом не дешевый, конечно. Хорошие художественные альбомы не бывают дешевыми. Но вещь интересная.

Зоя Богуславская, "Портреты эпохи. Андрей Вознесенский, Владимир Высоцкий, Юрий Любимов..."
АСТ, 2023

Собственно, это не книга, сделанная от начала до конца как некая цельная вещь. Это собрание очерков-воспоминаний, написанных в разное время и опубликованных под одной обложкой.
Издание грешит повторами. Об одной только истории о том, как Хрущев кричал на Вознесенского в Кремле, упоминается, наверное, раз двадцать или тридцать. Но это - единственное, к чему можно придраться. Да и к этому, впрочем, не стоит. Я уж так, из вредности характера.
Зоя Богуславская - русская писательница, тусовщица, вдова Андрея Вознесенского и во всех отношениях незаурядная женщина. Ей, кстати, сейчас 99 лет. Есть на кого равняться.
А вот две истории из книги. Первая - о том, как она подвозила из Переделкина в Москву Александра Солженицына. И вторая - как ее саму подвозил Аркадий Райкин.
"Когда приближались к Москве, Александр Исаевич стал нервничать, в какой-то момент предложил ехать тише... "Зоя Борисовна, я не для того претерпел все - и тюрьму, и лагерь, чтобы из-за вашего лихачества или случайности рисковать жизнью"... Подъехав к Арбату, Александр Исаевич внезапно тронул меня за плечо и попросил: "Высадите меня здесь. Когда я пойду, не оглядывайтесь. Не хочу, чтобы знали, куда я направлюсь". Сухо поблагодарив, он попрощался со мной и Андреем и вышел... Тогда я подумала, что в человеке, прошедшем ГУЛАГ, всю жизнь не исчезнет зек".
"В новогоднюю ночь площадь перед Киевским вокзалом была заполнена десятками такси.. Подразумевается, что все эти машины уже заказаны. Райкин подруливает к первой с краю, выходит из машины и оглядывается. И тут, через минуту, начинает происходить нечто невероятное. Из машин выскакивают водители, каждый хочет протиснуться к Райкину, а когда толпа вокруг него становится столь плотной, что не протиснуться, остальные возвращаются в машины и начинают гудеть. В воздухе повисает оглушительный вой, как победные фанфары в честь выигранного сражения".
Где вы еще такое прочитаете?