Алексей Митрофанов, "Горячие напитки. Русские напитки в русской культуре"
Ридеро, 2023

Уже продается моя вторая книга из серии "Русские напитки в русской культуре". Она посвящается напиткам горячим. Чай, кофе, сбитень.
"Во многих трактирах практиковалась услуга под названием "чай с полотенцем". Посетителю клали на шею чистое полотенце. Он в немыслимых количествах пил горячий чай, обильно потел и то и дело вытирал этим полотенцем лицо".
Как всегда, стараюсь сохранить серьезность, но не впасть в занудство. Вроде бы пока что получается.
"Кстати, чаеторговцев часто называли просто чайниками".
Почему в России лучший в мире чай? Чем кофейницы отличаются от кофеварок? Из чего делали эрзац-какао? Какой напиток называли переваром?
"Известно полотно Василия Перова "Чаепитие в Мытищах близ Москвы". Сидит священник, с удовольствием чаевничает. На самом деле именно в Мытищах традиционно останавливались богомольцы, следовавшие из Москвы в Троице-Сергиеву лавру".
Да, и скоро собираюсь написать про третью, завершающую книгу этой серии - "Алкогольные напитки".

Елена Басманова, "Бомбейские чудовища"
Нева, 2002

В одной из столичных гостиниц при пикантных обстоятельствах обнаруживают мертвым мещанина Трусова. Под подозрение попадает Михаил Иванович Сыромясов, он же Дон Мигель Элегантес, обозреватель мод эротического журнала "Флирт". Все это происходит на фоне подготовки к двум волнующим событиям - состязанию борцов и силачей и конкурсу красавиц.
А тут еще в Санкт-Петербурге появляется пройдошливая и сильно пьющая старушка, Дарья Эдуардовна Смит. Она постоянно проживает в российской глубинке, курит трубку и всем представляется бабушкой лондонского сыщика Джона Ватсона, помощника знаменитого Шерлока Холмса. Якобы ее внук сейчас в Санкт-Петербурге, и его срочно нужно отыскать.
Между тем жизнь столицы проходит своим чередом: "Там актриски с писателями кутили. С самим Блоком пил! Чуешь? Жены его, правда, не было, хотя и она тоже актриса. Но мне не нравится. А еще Куприн был, ну, это наш брат, алкоголик. Ну, а Андреев меня совсем разжалобил. Представляешь, мужчина красивый, демонический, знойный, а так накушался, что плакал горючими слезами".
Весело и с перчиком.

Дарья Донцова, "Курятник в пентхаусе"
Эксмо, 2022

Тридцать третья книга серии "Татьяна Сергеева. Детектив на диете". Главная героиня постоянно сидит на диетах, но они не работают. Татьяна толстеет. По ее собственным словам, она прибавляет в день минимум 200 граммов. Выходит один килограмм за пять дней. 73 килограмма в год. Но арифметика здесь, вероятно, тоже не работает, как и диеты.
Проблемы с весом (да еще какие!) не мешают героине руководить некой таинственной "особой бригадой". Судя по всему, это какая-то элитная структура, очень богато укомплектованная, с практически безграничным финансированием. И сотрудники "бригады" (во главе с Татьяной, которая должна уже весить как минимум пару тонн) шустро бегают, метко стреляют, прекрасно дерутся и виртуозно управляют всеми видами транспорта.
То есть серия рассчитана на дам, которые грызут свои печеньки и пироженки, но представляют себя шустрыми суперагентшами. И с нетерпением ждут новых книжек про Татьяну Сергееву. И я буду последним, кто их упрекнет.
А детективная линия в этих новеллах вторична. В частности, в этой книге тайное сделалось явным не стараниями суперсыщиков, а потому, что клиентка в нужное время и в удачном месте спрятала включенный диктофон.
Да, "бригада" не пренебрегает простыми заказами со стороны.
И, как обычно, госпожа Донцова радует читателя редкими или вообще не существующими фамилиями. Здесь, к примеру, присутствуют Листов, Гудов, Мулин, Шикин, Бровкина, Банкина и Окошкина. А также село Совино, деревня Ошурково, деревня Годовиново и
поселок Луконино.
Я же пока тему Донцовой оставляю. Что-то подустал. Все-таки непростое это чтение.

Даниэль Пеннак, "Дело Малоссена"
Аркадия, 2018

Бенджамен Малоссен - очень положительный герой. Он живет на парижской окраине, дружит с арабами, тащит на своем горбу громадное семейство (большей частью отпрыски его вечно отсутствующей матери, большой охотницы до мужеского полу, он даже называет себя "брат семейства"), а также гигантского пса-эпилептика. Этому рыцарю с утра до поздней ночи достается ото всех подряд. А он сумел сделать это сомнительное качество своей профессией - Бенжамен служит "козлом отпущения" в одном из издательств, где с виноватым видом принимает на себя гнев авторов.
Конечно, Бенджамен все время попадает в самые невероятные истории. Но из них его вытаскивают полицейские с занятными фамилиями Титюс и Силистри и, конечно же, друзья арабы.
"Дело Малоссена" было написано в 2017 году. Это восьмая и последняя на сей момент книга серии "Сага о Малоссене".
Чтение вызывает светлую, немного грустную улыбку. Хочется завести собаку - обязательно беспородную и, возможно, не совсем здоровую.

Юрий Буцкий, Паровые автомобили ХХ века"
AUDITORIA, 2021

Паровой автомобиль гораздо интереснее бензинового, а тем более электрического. Едет такая штуковина с огромным котлом, вся в заклепках. Дымит, пыхтит, свистит, разбрасывает искры. Глаз не оторвать.
У этой книги есть подзаголовок: "Реальный стимпанк". Вообще-то стимпанк, он же паропанк - направление в научной фантастике. Там действуют выдуманные паровые машины. А здесь стимпанк - реальный. То есть не придуманный. Созданный не художниками, а инженерами и рабочими автозаводов.
Особенно интересны машины, изготовленные в 1920-1940-е годы. Когда двигатель внутреннего сгорания, по сути, уже одержал победу на автомобильном рынке, но отдельные энтузиасты не хотели сдаваться. Потому что паровой автомобиль - это прекрасно.
Впрочем, великолепны и старые механизмы. К примеру, паровоз "Пыхтящий Билли", запущенный в серию в Великобритании в 1814 году.
Здесь очень много технической информации. Но для непрофессионала больше интересны иллюстрации. Описать их непросто. Какие-то инопланетные жуки, вдруг прилетевшие на Землю. Огромные, тяжелые, не слишком быстрые, но очень мощные. Притом в них есть свое неповторимое изящество, пресловутая грация бегемота.

Евгений Белодубровский, "Мы жили на Желябке"
Реноме, 2023

Весь центр Петербурга стоит на островах. Притом острова там - большая условность. Пройдешь, например, тридцать метров по Зеленому мосту - а, по сути, по Невскому проспекту - и не почувствуешь, что уже дышишь воздухом другого острова. Не Второго Адмиралтейского, а Казанского.
Вот и Евгений Борисович путается в островах. Желябка - Большая Конюшенная. В советскую эпоху она была улицей Желябова - в честь народовольца, бомбиста и, кстати, большого красавца Андрея Желябова. Находится эта Желябка на Казанском острове. Но автор называет этот остров Заячьим. А заодно и несколько соседних островов - "от Петропавловки до Фонтанки". Хотя в действительности остров Заячий - тот, на котором стоит Петропавловская крепость. Он ограничен Кронверкским проливом и Невой. Все остальное - не Заячий остров.
Впрочем, переходим к делу. У книги есть подзаголовок - "Опыты задушевной ленинградской прозы". В действительности это просто мемуары. Но мемуары очень увлекательные, а местами даже страшные. Первые абзацы сразу погружают в атмосферу: "Мы жили на Желябке, угол Невского, напротив аптеки. В наш дом попала бомба и убила дворничиху Поленову, мамину сменщицу. Кусок этой бомбы (снаряда) застрял в стене нашего подвала под черной лестницей. Сначала мы, дети, его боялись, а потом - привыкли.
В том подвале все мы, жильцы с нашей черной лестницы, держали дрова... И по надобности спускались туда, в жуть".
Иллюстрации и подписи к ним как бы составляют параллельную линию повествования. Вот, например, как подписана поздравительная открытка с букетом цветов: "Мы с братом покупали такие открытки в киоске на первом этаже ДЛТ (Дом Ленинградской Торговли, ул. Желябова, 25), где нас уже знали. Киоскера звали Степан Иванович. На открытку мы копили деньги. Степан Иванович подбирал нам картинку с букетом и всегда спрашивал: сколько лет Маме, какие у нее волосы и так далее; я тогда сказал, опередив брата, что наша Мама самая красивая и что она носит береты; а тогда ей подойдет этот букет".

Виктор Файбисович, "Главный фехтовальный учитель Императорской гвардии Александр Вальвиль"
Вита-Нова, 2023

Алекс, он же Александр Васильевич Вальвиль в свое время был столичной знаменитостью. Он прибыл в Петербург из Франции в конце XVIII века. Обучал фехтованию гвардейцев, совершенствовал мастерство учителей фехтования, ставил батальные сцены в театрах и преподавал фехтование в Царскосельском лицее.
"Кирасирским офицерам полагалась, кроме палаша, кавалерийская шпага для ношения вне строя и, следовательно, к боевому применению она не предназначалась. В пехоте же шпага служила офицерам единственным строевым оружием. Гвардейская пехота поступила на обучение к Вальвилю лишь в 1828 году; между тем еще 12 декабря 1826 года пехотная офицерская шпага была заменена а гвардейских полках полусаблей".
В книге не только рассказ о жизни Александра Васильевича. В качестве бонуса - факсимильно воспроизведенный трактат Вальвиля "Рассуждение о искусстве владеть шпагою", изданный в 1817 году. В нем особенно интересны авторские рисунки.
Кстати, Пушкин был одним из лучших учеников Вальвиля. Преподаватель утверждал, что "в его выпаде есть воображение". Впрочем, в жизни эти навыки ему не пригодилось. На дуэлях Александр Сергеевич стрелял из пистолета, а не махал шпагой.

Софья Толстая, "Обед для Льва. Кулинарная книга С. А. Толстой"
Центрполиграф, 2023

Изначально это не было оформлено как книга. Просто листочки из блокнота, на которых жена именитого классика записывала для собственной памяти особо полюбившиеся рецепты. А помогал ей младший брат, Степан Андреевич.
После смерти Льва Николаевича она действительно задумалась - а не издать ли это книгой? Но не успела. Книга увидела свет уже после смерти великой вдовы. Сначала она называлась просто - "Кулинарная книга Софьи Андреевны Толстой". Но потом маркетологи решили, что это название недостаточно рыночное. И теперь книга называется так: "Обед для Льва. Кулинарная книга Софьи Андреевны Толстой".
Книга явно рассчитана на подготовленного кулинара. Никаких точных пропорций, никаких перечней и таблиц. Задается направление, идея - дальше сами.
Вот, к примеру, рецепт 42. Телячьи котлеты: "Жарить котлеты в кастрюле, вынуть их и в то же масло влить немного сметаны, бульону и мелко изрубленных сардинок, килек или селедки, поварить хорошенько, потом положить туда котлеты, дать прокипеть и в этом соусе подавать".
Кулинар начинающий будет растерян и смят как сардинка в кармане толстовки. А опытный, наоборот, азартно потирает руки.
Рецепты выполнены не без юмора. Одни только названия чего стоят: "Котлеты в папильотах", "Соус из томатов, или Пом д’амур", "Кекс лучший Зенгера", "Суфле миндальное Баде".
Знаменитый Анковский пирог, он же пирог Анке, пришедший в семью от домашнего доктора Берсов (кто не помнит - это девичья фамилия Софьи Андреевны) Николая Богдановича Анке. Мука, лимоны, масло, сахар, яйца, водка. Сам Лев Николаевич утверждал, что "именины без Анковского пирога то же самое, что Рождество без елки, Пасха без катания яиц".
А вот и последняя запись: "162. Лучшее средство от тараканов "Сердюковский порошок"".
Практически каждый, кто берется написать об этой книге, уверяет, что в ней содержится 162 кулинарных рецепта.
Они себя и правда тараканами считают?

Московское метро. Путеводитель
Книги WAM, 2007

Здесь интересно все - текст, иллюстрации, схемы. Например, схема потолка станции "Маяковская", а точнее, мозаичных панно "Сутки советского неба". Очень познавательно. Здесь же - рассказывается об известной забаве - если со всей силы запустить монетку вверх по стальной окантовке арки, то она перелетит по арке через станцию и упадет с противоположной стороны. Авторы на всякий случай поясняют, что в советское время для этого использовали пятикопеечную монету, а сегодня оптимально подойдет пятирублевая.
А вот история про станцию "Новослободская": "На торцевой стороне центрального зала станции расположено мозаичное панно П. Корина "Мир во всем мире" - женщина с младенцем на руках. В ней находили сходство с Тамарой Душкиной, женой архитектора станции. Над головой женщины поместили медальон с портретом Сталина. После развенчания культа личности, в 1961 - 1966 годах, художнику пришлось переработать мозаику - и на месте изображения вождя появились парящие белые голуби. В воспоминаниях Т. Федоровой есть рассказ о закладке панно: первый кусок смальты укладывал сам Корин, второй - Душкин, и каждый из них положил в грунтовку по монете - "на счастье"".

Елена Крижевская, "Непарадная Москва. Доходные дома в историях и фотографиях"
Бомбора, 2022

Одна из лучших книг о Москве. Не только о прошлом Москвы, а еще и о нынешнем городе. Прошлое тут в виде текстов, а современность - в фотографиях, которые сама Елена Юрьевна и сделала.
Конечно, это не художественные снимки. Но и задачи такой не было. А современная роскошь дореволюционных "доходников" передана более чем убедительна.
От такого красочного альбома традиционно ждешь сереньних текстов. Вроде как не они тут - главное. Но в этом случае на высоте и тексты.
"Сюда в 1918 году к одной из племянниц Пигита, Анне, перед покушением на Ленина приезжала Фанни Каплан. Девушки познакомились на каторге, куда обе попали за революционную деятельность".
Да, это про доходный дом Пигита на Большой Садовой. Нам прекрасно известно, что там жил Булгаков, что именно в булгаковской квартире Воланд давал свой бал, что в этом доме познакомились Сергей Есенин и Айседора Дункан. Но информация о том, что уже при советской власти здесь проживала левая эсерка и бывшая политкаторжанка Анна Садуковна Пигит, для многих будет неожиданной.

Луи Лебуше, "Фехтование тростью"
Ридеро, 2023

Я недавно тут рассказывал о книге, посвященной французскому фехтовальщику Алексу Вальвилю. Тому, который обучал фехтованию Пушкина в Царскосельском лицее и натаскивал императорских гвардейцев. В той же книге был учебник фехтования, написанный Вальвилем.
А вот еще один учебник фехтования, написанный другим французом - Луи Лебуше, современником Вальвиля. Правда, здесь вместо шпаг выступают обычные трости. Ведь фехтовать на самом деле можно на чем угодно - хоть на саблях, хоть на рапирах, хоть на неотесанных дубинах. Владимир Гиляровский, например, фехтовал на эспадронах. Чехов восхищался, глядя на него: "Изо всех сил лупят друг друга по голове и по бокам железными полосами, так что искры летят - смотреть страшно".
В наши дни трость скорее воспринимается как атрибут физической немощи, и ее чаще называют просто палкой. А в первой половине XIX века трость была такой же обязательной для джентльмена вещью, как, например, карманные часы. Совершенно здоровые люди на нее опирались во время прогулок, играючи крутили ее между пальцами и в любой момент могли дать бой.
"Стоя лицом к противнику, трость держите на уровне глаз, правая рука немного согнута, кисть развернута так, чтобы ногти были направлены вниз, в положение, которое называют tierce, левая рука заложена за спину на уровне почек".
В принципе, ничего не мешает освоить это мастерство и в наши дни. С таким оружием и с соответствующими навыками каждый, как минимум, почувствует себя увереннее. А заодно и место в метро станут уступать.

В. Я. Крестьянинов, "Кронштадт. Крепость, город, порт"
СПб.: Остров, 2020

"Выезд за город через Кронштадтские и Цитадельские ворота был по специальным пропускам. Чтобы выехать на кладбище, требовался пропуск. Свободный выход был один день в году - на Троицу. Один из ветеранов флота рассказал историю своей женитьбы в эти (1950-е - Ч. с.) годы. Он служил лейтенантом в Кронштадте, невеста заканчивала институт в одном из отдаленных городов Союза. Чтобы зарегистрировать брак, она приехала в Ленинград, но пропуск на въезд в Кронштадт получить не смогла - не являлась членом семьи военнослужащего или жителем города-крепости. Тогда лейтенант записался на прием к помощнику коменданта по гражданской части и был принят адмиралом К. Доводы молодого офицера убедительными признаны не были. Адмирал заявил: "Вот поженитесь, тогда пожалуйста, пусть приезжает". Лейтенант с невестой пошли в ЗАГС в Ленинграде. Высокомерная женщина-чиновник принимать заявление наотрез отказалась: "Где прописаны, там и женитесь!". Разорвать заколдованный круг законным образом было невозможно. Способ, каким это было сделано, составляет семейную тайну бывшего лейтенанта".
Книга В. Крестьянинова - исследование истории Кронштадта. Парадоксы некогда закрытого города-острова обескураживают. Книга несколько раз переиздавалась - настолько хороша.

Наталья Доброхотова-Майкова, Владимир Пятницкий, ""Лев Толстой очень любил детей...". Анекдоты о писателях, приписываемые Хармсу"
БОМБОРА, 2020

В семидесятые годы прошлого века художники Пятницкий и Доброхотова-Майкова написали с полсотни коротких рассказов "под Хармса". По стилю - действительно очень похоже.
Доброхотова и Пятницкий, фактически, создали игрушечный мир, заселенный русскими писателями-классиками. Лермонтов всех пугает своими собаками. Лев Толстой поучает детей, а взрослых поколачивает костылем. Достоевский безмерно страдает. Тургенев все время кого-нибудь боится. Пушкин постоянно шалит. Гоголь переодевается Пушкиным и всячески ему пакостит.
"Однажды Гоголю подарили канделябр. Он сразу нацепил на него бакенбарды и стал дразниться. "Эх ты, - говорит, - лира недоделанная"".
Рассказы сразу разошлись с помощью самиздата. Многие фразы стали мемами. "Однажды Гоголь переоделся Пушкиным". "Мораль выведет - и хлоп ложкой об стол!". "Тургенев испугался и в ту же ночь уехал в Баден-Баден". "Однажды Ф. М. Достоевский, царство ему небесное, поймал на улице кота".
В некоторых рассказах мемами сделались буквально все предложения. Не преувеличиваю. Действительно - все: "Однажды у Достоевского засорилась ноздря. Стал продувать - лопнула перепонка в ухе. Заткнул пробкой - оказалась велика, череп треснул. Связал веревочкой - смотрит, рот не открывается. Тут он проснулся в недоумении, царство ему небесное".
А началось все с простого блокнота, заполненного текстами и рисунками. Здесь этот блокнот воспроизводится и сопровождается пояснительными текстами.

Валерий Жиглов, "Казахский анекдот"
SelfPub, 2023

Я пишу об этой книге не в порядке рекомендации, а скорее как о курьезе современного книгоиздательства. Это действительно казахский анекдот. Один. И еще коротенький стишок. И пояснение автора - что-то там о великом значении "национального юмора".
Всего три страницы. Они продаются за деньги. Один анекдот продается примерно за сотню рублей.
Я, грешным делом, эту сотню пожалел и ограничился ознакомительным фрагментом. Поэтому я знаю только половину анекдота: "Сидит бай, скрестив под собой свои ноги, на расстеленной на полу войлочной кошме. А перед ним в большом железном казане доваривается душистое мясо молодого барашка. Бай не отрываясь смотрит на кипящий казан и, аппетитно проглатывая слюну, произносит очень краткую фразу: "Сейчас поем!""
Если у вас есть сто рублей, и вам ужасно интересно, что там дальше, можете приобрести все три страницы. Не стоит отказывать себе в удовольствиях.

"Каталог "ЖЗЛ", 1890-2022"
Молодая гвардия, 2022

В прошлом году в серии "ЖЗЛ" вышел очередной каталог серии "ЖЗЛ". Конечно, именно тогда и надо было написать об этом - тут год издания имеет значение. Но в то время еще не было "Читательской слободки", поэтому пишу сейчас.
Как видно из названия, сюда вошли и книги, которые с 1890 по 1924 годы выпускал в Санкт-Петербурге Флорентий Федорович Павленков. Насколько это обоснованно - большой вопрос. Представьте, что в городе N живет дядя Вася и печет пирожки под названием, например, "крокодильчики". И эти пирожки пользуются успехом. А потом он в силу некоторых причин перестает их печь. И спустя девять долгих лет уже в городе Q некий дядя Петя тоже принимается печь пирожки, уже с другой начинкой. И он их тоже называет "крокодильчиками" и уверяет, что они они ведут свою историю с давних времен.
А то, что начинки здесь разные, вполне очевидно. Иначе и быть не могло. Достаточно вспомнить, что первая книга в "ЖЗЛ" Павленкова называлась "И. Лойола", а в "ЖЗЛ" Максима Горького - "Генрих Гейне". Канонизированный основатель Ордена иезуитов и поэт-революционер, родственник и большой приятель Карла Маркса.
Это объясняет если и не все, то многое.
В любом случае серия "ЖЗЛ", основанная Горьким в 1933 году - сама по себе мощный бренд, и ни в каких подпорках и костыликах в принципе не нуждается. И сам факт, что это не первый, а шестой каталог, и что он вышел тиражом 10 000 экземпляров, тоже объясняет если и не все, то многое.

Сергей Глезеров, ""Петербургские тайны" начала ХХ века"
"Центрполиграф", 2005

Автор решил отбросить обязательные краеведческие детали (этот дом построен по проекту архитектора такого-то для купца такого-то в году таком-то, ну а ты, читатель, все равно сейчас все это позабудешь) и написал большую книгу, составленную из историй, курьезов, скандалов, рекламных воззваний и просто весьма увлекательных бытовых зарисовок.
"Открытых мест для купания в ту пору не было - желающим предлагались закрытые купальни, расположенные на Неве и Невках, а также на водоемах во всех популярных дачных местностях. Эти купальни представляли собой большой плот с вырезанной серединой, куда опускался решетчатый ящик - своего рода бассейн. Выход в воду осуществлялся через будочку-кабину - ключ от нее получали в кассе. К примеру, на Сестрорецком курорте подвижные купальни на колесах вывозили в море".
Эх, как говориться, жили ж люди.

Борис Александровский, "Из пережитого в чужих краях"
Центрполиграф, 2023

Русскую эмиграцию первой волны мы себе представляем достаточно криво. По крайней мере большинство из нас. Нет, мы, конечно, понимаем, что не все там жили как Шаляпин и Бунин. Но одно дело понимать, и совсем другое - представлять себе этот кошмар в деталях. И тут автор мемуаров - доктор из Москвы - абсолютно безжалостен к своему читателю.
Отъезд. В Турцию - через Черное море.
"Оборванные, месяцами не мывшиеся, заросшие щетиной, грязные, вшивые, голодные, осунувшиеся от бессонных ночей, стояли эти люди, тесно прижавшись друг к другу, на палубах, в каютах и трюмах. Большинству из них негде было сесть. Но сколь бы ни была подавлена всем происшедшим их психика, они шумели, спорили, кричали, проклинали кого-то".
После Турции - Болгария.
"Генерал Витковский... у входа в гостиницу ставит двух часовых и вывешивает трехцветный царский флаг. Не проходит и получаса, как его вызывают к коменданту города и требуют немедленно убрать и часовых, и флаг...
Генерал Витковский заявил в самой резкой форме протест, указав своему собеседнику, что Болгария, освобожденная от турецкого ига в 1878 году Россией, не имеет права предъявлять ультиматум начальнику 1-й пехотной дивизии русской армии.
Ему мягко, но решительно объяснили... что Болгарию он не освобождал и рассматривается здесь как обыкновенный беженец... Приходится смириться. Флаг и часовые убраны, несколько тысяч пассажиров... сходят на берег и размещаются в карантинных бараках".
И далее - по нарастающей. Как в Париже бывшие губернаторы делили должности в правительстве страны, которой никогда больше не будет. Как в том же Париже бывшие управляющие заводами приходили на рынок к закрытию - чтобы купить хоть чего-нибудь, но по бросовым ценам. Как ""русский Париж"... медленно, постепенно, год за годом вымирал, переселяясь из "столицы мира" на русское кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа".
"Почти каждый иностранец прежде всего "поганый иностранец" (sale Stranger), если у него карманы пусты".
Отрезвляет.

Иван Тургенев, "Муму"
Издательский дом Мещерякова, 2017

Почему-то именно печальная история о бедном песике лидирует в русской литературе. Но не по количеству пролитых слез, а по числу насмешек, анекдотов, ядовитых мемов и так далее. И началось все это не вчера. Как все мы помним, в "Двенадцати стульях" упоминается охотничий журнал "Герасим и Муму", сокращенно "Гермуму". А это 1927 год.
Я же расскажу о трех местах Москвы, связанных с этой повестью. Или с рассказом - жанр "Муму" определяется то так, то эдак.
Первое - Крымский брод. В принципе, Крымский мост тогда уже существовал, но многие москвичи по привычки называли это место Крымским бродом. Неподалеку от него немой Герасим подобрал собачку: "Дело было к вечеру. Он шел тихо и глядел на воду. Вдруг ему показалось, что что-то барахтается в тине у самого берега. Он нагнулся и увидел небольшого щенка, белого с черными пятнами, который, несмотря на все свои старания, никак не мог вылезть из воды".
Кстати, Муму - спаниель.
Второе место - дом 37 по Остоженке. Именно в нем развивались события повести (пусть будет повесть). Именно там вынесли смертный приговор собачке: "Герасим опустил глаза, потом вдруг встряхнулся, опять указал на Муму, которая все время стояла возле него, невинно помахивая хвостом и с любопытством поводя ушами, повторил знак удушения над своей шеей и значительно ударил себя в грудь, как бы объявляя, что он сам берет на себя уничтожить Муму".
Эта история действительно произошла в доме Варвары Петровны Тургеневой, матери писателя. В реальности хозяином собачки был немой дворник Андрей. И он не обиделся на свою барыню. Выполнил ее страшное поручение - и спокойно жил дальше.
И третье - место казни Муму. Вверх по Москва-реке, за Лужниками: "Герасим все греб да греб. Вот уже Москва осталась назади. Вот уже потянулись по берегам луга, огороды, поля, рощи, показались избы. Повеяло деревней. Он бросил весла, приник головой к Муму, которая сидела перед ним на сухой перекладинке - дно было залито водой,- и остался неподвижным".
Ну, тут можно без комментариев.

Алексей Митрофанов, "Алкогольные напитки. Русские напитки в русской культуре"
Ридеро, 2023

И вот мы подошли к кульминации. В магазинах продается моя книга об истории русского алкоголя.
"Дмитрий Каракозов признавался после неудачного покушения на Александра Второго: "День и ночь, предшествовавшие совершению преступления, я провел в Знаменской гостинице и оттуда отлучался только для того, чтобы выпить водки. Водка была в этом случае средством отвлечь свои мысли от мыслей о смерти".
Вероятно, в этом и была причина неудачи покушения. В глазах двоилось после суточного пьянства, вот и промахнулся".
Почему Александр Куприн называл водку "быстрым напитком"? Чем Маяковский закусывал рислинг? Чем портерные отличались от биргалок? Как назывался русский пунш?
"Когда в 1890 году Чехов отправился на Сахалин, москвичи провожали его на Ярославском вокзале. Там его друг, доктор Дмитрий Кувшинников вручил Антону Павловичу бутылку коньяка - с тем, чтобы тот ее выпил на берегу Тихого океана".
Главное дело своей жизни я совершил. Но умирать пока рано. Готовится новая серия - "Русская еда в русской культуре". Планирую сделать четыре книги - "Холодные блюда", "Супы", "Горячие блюда" и "Сладости". Ну а там как получится.
"В 1980-е годы ресторан гостиницы "Москва" переименовали в "Столичный". Именно потому, что фасад этой гостиницы был изображен на этикетке водки "Столичная"".
Приятного чтения. Будем здоровы.

Елена Молоховец, "Подарок молодым хозяйкам, или Средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве"
Омега-Л, 2022

Рецептурник Елены Молоховец - самое, наверное, известное из всех кулинарных пособий, выходивших когда-либо в нашей стране. А знаменитая фраза из книги - "Если к вам неожиданно пришли гости, то не пугайтесь, а спуститесь в погреб и возьмите там два окорока" - зацитирована до дыр. Это при том, что рецептами Елены Ивановны практически никто ни разу не воспользовался, а фразу про гостей и погреб она и вовсе не писала. Это - выдумка шутников.
Елена Ивановна Молоховец, урожденная Бурман, родилась в 1831 году в Архангельске. Окончила Смольный институт благородных девиц, вышла замуж за архитектора Франца Молоховца, вместе с ним переехала в Курск.
Занималась домашним хозяйством и поначалу набила себе много шишек. Потом все начало получаться. И, чтобы облегчить жизнь таким же юным женам-недотепам, она взялась за подготовку книги.
Молоховец писала в предисловии: "Эту книгу составила я исключительно для молодых хозяек, чтобы доставить им случай без собственной опытности и в короткое время получить понятие о хозяйстве вообще и чтобы тем приохотить их заняться хозяйством".
Только при жизни Елены Ивановны книга выдержала 29 переизданий общим тиражом около 300 тысяч экземпляров.
Многие советы самой знаменитой российской домохозяйки актуальны и сейчас. Не стоит варить бульон в медной посуде. Тушить мясо нужно в закрытой кастрюле, а лучше вообще в котелке. Исключение одно - если тушится в тесте. А если сахар растолочь с цветками апельсина, то он будет пахнуть флер-д-оранжем, то есть очень хорошо.
И, кстати, кто мешает приготовить, например, малиновую водку или заливное из ершей?

Василий Берг, "Петр I"
АСТ, 2023

Эта книга вышла в серии "Самая полная биография". Про одно произведение этой серии, про Пушкина, я тут уже рассказывал. Правда, я тогда не понял, что это название серии. Думал - так просто, надпись на обложке, типа "здесь продаются самые свежие устрицы".
Ну что ж, бывает, каюсь.
Обе эти биографии на полноту претендовать не могут. Но у "Пушкина" было одно неоспоримое достоинство - бодрость повествования. Здесь с этим хуже. В случае с "Пушкиным" читатель пил веселое токайское. Тут же ему налили ацидофилин. Многостраничные отчеты о баталиях способны ввергнуть в скуку.
Такое ощущение, что автор это компенсирует запанибратским отношением к герою. Будто бы речь идет не о российском самодержце, а о каком-то криминальном авторитете из "лихих девяностых".
Вот, например, рассуждения (по мнению автора) Петра о переносе столицы: "Нижний Новгород? К черту! Свой город нужно строить с нуля, на ровном месте, только тогда он будет твоим".
А вот о подавлении стрелецкого бунта: "Более тысячи стрельцов лишились голов, причем пятерых собственноручно обезглавил Петр (да, царь умел и это). Скажем, положа руку на сердце, что иного языка стрельцы не понимали".
О чувствах к Анне Монс: "Царя, что называется, проняло и закружило".
Впрочем, и сам герой не был кисейной барышней и постоянно давал поводы к такому отношению. Вот, например, как проходила его встреча с датским королем: "В местной кунсткамере Петр увидел мумию, которую ему захотелось приобрести, но король Фридрих отказался продавать диковинку на том основании, что мумия-де "отличается особенной красотой и величиной" и что второй подобной в Европе нет. Разгневанный отказом Петр оторвал мумии нос и несколько раз пронзил ее своим кинжалом. Закончив дело, царь сказал присутствовавшему при "экзекуции" служителю: "Теперь можете ее хранить"".
Вот перечитал сейчас этот отрывок и подумал, что не такая уж это и скучная книга.