В новом блоке нашего альманаха мы представляем поэтическую серию Ани (Дикой) Больдт — масштабное, кинематографичное исследование пространства, которое каждый из нас считает привычным, но редко видит по-настоящему. Автор погружает читателя в изнанку городского рынка, превращая его из сугубо бытовой локации в глобальную метафору человеческого существования. Поэзия Ани Больдт работает на стыке острой физиологичности и тонкого постмодернистского психоанализа. Здесь «сестры-сосиски» и «братья-сервелаты» соседствуют с библейскими аллюзиями и историческими маркерами эпохи, а заплывшие жиром витрины неожиданно оборачиваются залами судебных заседаний. Это мир, где материальное распадается, но неизменно возрождается через хрупкую красоту — будь то круглосуточный свет павильона «Цветы 24» или первые робкие ростки торговли на пепелище. Редакция отмечает редкую способность автора фиксировать трагизм и иронию момента без капли фальши. Это тексты-инструкции, тексты-рефрены, заставляющие включить «внутреннее зрение» там, где мы привыкли его отключать.

сельди в судках
как судьи в судах
среди стопок сырых документов
снеди среди
съедаемы пылью
вплывают в обыденный быт:
обеденный рыночный сбыт.
когда судья сыт,
он готов заняться
рассмотрением дела вне очереди

#чертёжпоэзия

В традиционной рубрике современной поэзии наш альманах открывает новые тексты Анны Роговой. Ее поэтическое высказывание — это удивительный пример того, как камерная, почти дачная лирика уходящего лета способна мгновенно разрастаться до масштабов библейской притчи. В пространстве одного стихотворения легко уживаются приметы предметного мира — краплёный скворец, сладкий шиповник и пузыреплодник — с категориями вечности, божественного присутствия и преодоления небытия. Сквозной образ маленького человека на «жалком велосипеднике» становится ключевой метафорой спасения. Именно эта хрупкая, чумазая и беспечная фигура парадоксальным образом удерживает и «поправляет» наш шаткий мир. Поэзия Анны Роговой дарит читателю редкое сегодня ощущение онтологического оптимизма, напоминая: пока звучит благая весть, у времени всегда останется зазор для счастья, а смерть обязательно споткнется.

Скворец краплёный у ворот

Склюёт ненастье.

А времени невпроворот

Ещё для счастья.

И возвестит, что лето — есть,

Оно в расцвете.

И что всегда благая весть

Нам путь подсветит.

Я обниму тебя сейчас.

Крыло качнётся.

И жизнь исполнится для нас,

А смерть — споткнётся.

#чертёжпоэзия

Мы с особой гордостью представляем поэтическую подборку Ильи Криштула. Известный многим как мастер тонкой прозы, иронии и точных жизненных зарисовок, в своих стихах автор открывается с совершенно новой — глубоко драматичной и экзистенциальной — стороны. Поэзия Ильи Криштула удивительно кинематографична. Каждое его стихотворение — это готовый короткометражный фильм, сотканный из осязаемых, живых человеческих деталей. Автор обладает редким даром: через простые бытовые предметы — будь то однолапый фарфоровый щенок, мятый файл со старыми записками или пачка новых фломастеров — он умеет показать масштаб человеческой жизни, её тихую грусть и непреходящую ценность. В этих текстах поражает удивительное многоголосие и широта географии памяти. Автор виртуозно перемещает нас во времени и пространстве: от дождливой дачной веранды, где пахнет оладьями и поминками, до залитого солнцем Люксембургского сада, где сумерки Парижа внезапно перетекают в московское утро на Шаболовке. Особое место в подборке занимает пронзительная военная баллада о цыгане по прозвищу «Столбы» — пример настоящей «окопной правды», написанной без пафоса, но с колоссальной любовью к человеку и уважением к исторической памяти. Стихи Криштула не пытаются казаться сложными ради формы — они честны со своим читателем. В них есть место и горькой иронии, и экзистенциальному надлому, и романтической меланхолии. Но главное, что остается после прочтения, — это щемящее чувство сопричастности к чужой, но такой понятной судьбе. Приглашаем вас погрузиться в эти поэтические киноленты. Обещаем: эти строки невозможно просто прочесть и забыть — они останутся с вами надолго.

…А что у меня осталось? Вот стаканчики, я подписал:
Здесь карандашики, здесь вот – маркеры,
Я ими события всякие отмечал…
Вот фломастеры, три пачки, все новые,
Лучше б я их кому-нибудь подарил…
Здесь два сценария, оба готовые,
Про то, как мужчина женщину полюбил.

#чертёжпоэзия

Поэзия Егора Пронина, публикуемая в этом выпуске альманаха, подобна археологическим раскопкам человеческой памяти. В его стихах оживают тени прошлого — короли, палачи, кобылы в погребальных ладьях и застывшие каменные громады Оттона. Однако Пронин далек от банальной исторической стилизации. Прошлое для него — лишь зеркало, сквозь которое он вглядывается в вечные вопросы человеческого бытия: кризис веры, неумолимый бег времени и предопределенность рока, застывшего «тенью от весла» над каждым из нас. Автор виртуозно работает со словом, сохраняя архаичную напевность и дополняя ее модернистским психологизмом. Это стихи-предчувствия, стихи-озарения, оставляющие после себя долгое и глубокое послевкусие.

Оттóн велик громада каменна сухожилия трескō трещат у великана голень слабая ключица стонет как весло
Óттон Óттон отчӣ дом гдé он гдé он отчӣ дом
кто-то ходит за окном кто-то в дреме под холмом

#чертёжпоэзия

Друзья, важная информация по поводу работы нашего сайта chertezh-lit.ru! Если при попытке зайти на сайт у вас начинается вечная загрузка или появляется ошибка «Превышен интервал ожидания», не пугайтесь — с самим сайтом и сервером всё в порядке. Что случилось? Служба поддержки хостинга подтвердила, что сейчас наблюдается глобальный сетевой сбой в Рунете: из-за недавних обновлений государственных фильтров (ТСПУ / РКН) трафик к сайту временно блокируется у многих провайдеров домашнего интернета. Проблема «плавающая» и затронула не только нас. Специалисты уже работают над её устранением. Как зайти на сайт прямо сейчас? Если сайт у вас «лежит», используйте два простых обходных пути: включите VPN (в браузере или на телефоне) — сайт сразу откроется; переключитесь на мобильный интернет (3G/4G) — у мобильных операторов другие маршруты связи, и там всё работает стабильно. Инженеры обещают исправить ситуацию в ближайшее время. Спасибо, что вы с нами!

#чертёжновости

Редакция литературно-философского альманаха «ЧЕРТЁЖ» с радостью и гордостью объявляет о важном этапе в развитии нашего издания. Мы официально приветствуем поэта, исследователя литературы и чуткого критика Элину Черневу в качестве главного редактора отдела поэзии.
Поэтическое пространство альманаха — это не просто подборка рифмованных строк, а сложная, живая архитектура смыслов. Процесс формирования каждого номера требует от куратора не только безупречного эстетического вкуса, но и глубокого понимания внутренних течений современной словесности, способности отделять сиюминутное от вечного, а декоративное — от подлинного. Именно поэтому приход Элины Черневой в команду — это осознанный и долгожданный шаг к укреплению концептуальной базы нашего проекта. Мы убеждены, что профессиональный взгляд Элины, её бескомпромиссное отношение к качеству текста и искренняя преданность литературному делу помогут «ЧЕРТЕЖУ» открыть новые имена, а также по-новому взглянуть на творчество уже состоявшихся мастеров. Редакция альманаха искренне желает Элине неиссякаемой энергии, творческой смелости, точных эстетических решений и вдохновенной работы. Мы верим, что этот союз принесет множество ярких открытий и станет новой вехой в истории нашего издания.
Добро пожаловать в команду «ЧЕРТЕЖА»! В добрый путь!

#чертёжновости

Редакция литературно-философского альманаха «ЧЕРТЁЖ» с большой радостью представляет нашим читателям и авторам новое имя в портфеле издания. Мы внимательно ознакомились с самостоятельным фрагментом романа Марианны Рейбо «Письмо с этого света» («Притча о Люцифере») и спешим поделиться консолидированным мнением редколлегии. Данный текст демонстрирует ту редкую степень интеллектуальной смелости и художественной зрелости, которая полностью отвечает строгим концептуальным запросам нашего альманаха. Автор берётся за деконструкцию одного из самых фундаментальных космогонических мифов человечества, предлагая глубокую, парадоксальную и стилистически безупречную оптику восприятия. Перенос фокуса на Самаэля как на прагматичного, эстетически требовательного «куратора» ломает привычный библейский канон. Описание перволюдей — Адама и Евы — через призму телесного несовершенства, брезгливости и физиологии является сильнейшим литературным приёмом. Автор искусно обнажает конфликт между идеальным божественным замыслом и его суровой материальной реализацией. При этом смелое введение Лилит в качестве «универсального зверя» и праматери близнецов усложняет архитектонику текста, превращая традиционный сюжет в альтернативную антропологическую хронику, соединяющую ветхозаветную мистику с элементами гротеска. Дополнительное осязаемое психологическое напряжение создаёт драматургия диалога: контраст между внутренним скепсисом Самаэля и примирительной интонацией Гавриэля показывает ангелов не безликими метафорами, а живыми участниками сложной метафизической иерархии. Фрагмент «Притча о Люцифере» обладает абсолютной самодостаточностью, плотным языком и ярким философским подтекстом. Работа Марианны Рейбо задаёт высокую планку для современной интеллектуальной прозы.

С недоумением и некоторой брезгливостью я рассматривал доверенное моим опекам сокровище. Косматая, заросшая тонкой пушащейся шерстью голова, полулысое туловище, кое-где покрытое островками жестких вьющихся волос, тонкая светлая шкура, не способная переносить ни мороз, ни сильный ветер, ни палящий зной… Нет, это слабое, ленивое обезьяноподобное существо явно могло выжить только в тепличных условиях Эдема

…

#чертёжпроза

Перед вами — не просто текст, а кинематографичный моментальный снимок ускользающей юности. «Кухня» Андрея Темнова — это дерзкий литературный эксперимент, разворачивающийся на перекрестке улиц Российской и 5-й Армии. Здесь цитаты из «Аквариума» рифмуются с цифрами числа Пи, а возвышенные философские манифесты разбиваются о суровый быт студенческих тусовок. Автор мастерски фиксирует этот странный, хаотичный и щемящий момент жизни, когда море кажется по колено, кеды качаются на проводах, а будущее манит своей пугающей неизвестностью.

Алан. Мы станем первым поколением, которое

Тина. Или последним, которое

Алан. Мы выберем

Тина. Или выберут нас

Алан. Время

Тина. Вечность

Смотрят друг в д., будто впервые, будто зная д-д с погребения последнего зиккурата в казематах времени. В его черных волосах перхоть, они пахнут дымом. В ее татарских газах нет зрачков, они что море вожделеющее. 

Сидят на л., в скверике, перекресток улиц Российской и 5й Армии. Долгие вечера без конца и н., яблоневый цвет под высоким фонарем, контровой с., кисть пушиста и мягка. Кажется, все случилось вчера.

#чертёжпроза

Мила Борн — яркий представитель современной интеллектуальной прозы и поэзии, чьи произведения сочетают в себе глубокий психологизм, кинематографическую точность деталей и тонкую работу со словом. Окончив Литературный институт им. Горького и сценарный факультет ВГИКа, она выработала уникальный авторский почерк на стыке визуального искусства и классических литературных традиций. Ниже представлены пять рассказов Милы Борн, опубликованные на страницах литературного альманаха «ЧЕРТЁЖ». В эту подборку вошли камерные психологические миниатюры «В рапиде» и «Где-то», а также другие тексты автора, исследующие пограничные состояния человека, феномен памяти и хрупкость привычного мира.

Солдат стоял на железнодорожной платформе мирного города, который был когда-то его родным, но от которого не осталось больше ничего знакомого, потому что время, проведенное солдатом где-то далеко, на войне, изменило способность солдата видеть мир. Он слишком долго был в пути и теперь не мог никак вспомнить, какой сегодня день недели. Лучи уставшего послеполуденного солнца ложились на платформу, создавая тени геометрической точности, которые напоминали солдату что-то нездешнее, другое: выверенные траншеи, в которых мелькали – или ему все это только казалось? — силуэты тех, кто остался там, в поле, где кончилась война, кончилась для всех, кроме солдата. В воздухе запах креозота от железнодорожных шпал смешивался с ароматом липовых деревьев, растущих вдоль бесконечно вытянутого перрона. И эта смесь — промышленной горечи и медовой сладости — вызывала в памяти солдата совсем другой запах: пота, крови и пороха, смешанного с запахом полевых цветов, которые росли там, где он впервые убил человека

…

#чертёжпроза

Рассказ Валерии Салтановой «Диалог» — это глубокое, кинематографично точное исследование человеческого одиночества, уязвимости и хрупких психологических защит в декорациях бездушного мегаполиса. Сюжет разворачивается на стыке двух миров: идеальной зимней иллюзии, которую героиня бережно выстраивает в своей голове, и ранящей реальности. В её фантазиях есть абсолютное понимание, нежность и тепло, но за порогом кофейни ждёт совсем другой человек — далёкий, равнодушный, манящий лишь своей недоступностью. Салтанова виртуозно передаёт этот контраст через бытовые детали: от «кислой тошноты» бюджетной еды и цен на продукты, «кусающих» кошелёк, до багрового следа на запястье, отрезвляющего и возвращающего в суровую действительность. «Диалог» — это история о суррогате близости, на который соглашается уставший человек, чтобы заглушить внутреннюю пустоту. Финал рассказа ошеломляет своей парадоксальной честностью: героиня соглашается на реальное пренебрежение только ради того, чтобы получить «топливо» для своих идеальных фантазий. Это глубокая и взрослая проза о том, как мы дорисовываем любовь там, где её никогда не было, просто чтобы пережить очередную зиму.

Зима выдалась буйной. Я прячу голову в шапке из мокрого меха, чтобы не чувствовать тысячи снежинок, режущих щёки подобно разлетающимся в ветре стеклянным осколкам. Её запах не бьёт, а именно ласково ложится в ноздри, и его хочется вдохнуть. Сердце жжётся, будто его использовали вместо пепельницы, оставив в нём грязные окурки когда-то ярких воспоминаний. Я не могу так просто вытряхнуть их из себя. Уличные вывески слепят

…

#чертёжпроза

Сегодня мы представляем нашему читателю стихи Надежды Антоновой — поэзию глубокого филологического осмысления, где законы языка, знаки препинания и буквы становятся главными метафизическими инструментами познания мира. Поэтический мир Антоновой — это уникальное пространство, в котором алфавит одушевлен. Он «дышит как человек», рождается из космического хаоса, ткется подобно прочной паутине и ловит в свои сети читателя. Автор виртуозно рифмует глобальную историю человеческого слова с пронзительными историческими сюжетами — такими, как трагическая гибель Марии Лазич, возлюбленной Афанасия Фета. В этой оптике смерть близкого человека оборачивается не просто личной потерей, а тотальной катастрофой языка, когда у поэта «кто-то украл весь его алфавит». Особое мастерство Надежды Антоновой кроется в умении мгновенно переходить от высоких метафор к осязаемой, почти кинематографичной бытовой реальности. Воспоминание из советского детства о разбитом в школьном туалете градуснике и обманутой поварихе неожиданно рифмуется с классической литературой, превращая случайную свидетельницу в «бессмысленный мягкий знак» и доппельгангера достоевской Лизаветы. Это умная, многослойная и честная поэзия для вдумчивого читателя, готового разгадывать коды языка вместе с автором.

Когда-то у нас не было алфавитов с гласными и согласными, первыми и последними буквами, только уставшие полувнятные пробелы

До этого не было речи о речи, и везде летали мятые неловкие мыслеобразы

А если еще немного откатить назад, в бесконечном пространстве большим леденцом на оси висела молодая, бездумная и счастливая планета, похожая на брюшко бесполезного мягкого знака

А когда-то вообще не существовало никакого шара с запятыми материков и облачными многоточиями, только гул намечающегося брожения в бессмысленной равнодушной темноте

Какой-то космический текст раннего предземелья без возможности авторского редактирования

#чертёжпоэзия

Сегодня мы знакомим наших читателей с тёмной, завораживающей и глубоко атмосферной поэзией Данила Суляева. Его стихи — это современная готика, в которой классические фольклорные мотивы переплетаются с жестокой урбанистической реальностью. Поэтический мир Суляева населён существами, рождёнными из первобытного страха и темноты. В первом стихотворении подборки автор погружает нас в бездну, где вековое одиночество стирает человеческие лица, превращая искателей света в часть самой тьмы. Это сильное, пугающее размышление о потере себя и о жестокой цене, которую приходится платить за попытку коснуться неизведанного. Второе стихотворение переносит миф в декорации прагматичного XXI века. Данила Суляев виртуозно иронизирует над эпохой дефолтов, кредитов и «бюрократических до изнеможения» формулировок, которая заперла древнюю сирену Лорелею в музейный аквариум ради «сохранения вида». Однако истинная природа легенды неизбежно вырывается наружу: стоит лишь разрезать швы на губах чудовища, как современный сытый мир захлёбывается в первобытном хаосе и крови. Это смелые, ритмически выверенные и визуально безупречные стихи, возвращающие современной поэзии её опасную, первозданную магию.

Мы не знаем зачем ты спустился во тьму,

Но чего здесь искал не найдешь.

Ты, погибнув, послужишь и Мне, и Ему,

Человечек, не знавший про ложь.

Пусть твои никогда не угаснут глаза,

И улыбка, что спрячут в фонарь.

Я и Он благодарны всем Темным богам,

Что ты ими был послан нам в дар.

Мы спустились во тьму, чтоб найти яркий свет.

Ничего не нашли, кроме тьмы.

Ты закончил свой путь, и спустя столько лет

Путь во тьме завершим свой и мы.

#чертёжпоэзия

Литературный альманах «Чертёж» объявляет открытый конкурс на позицию редактора отдела критики. Мы стремимся создать живую, полемическую площадку, поэтому ищем человека, готового активно развивать дискуссионное поле вокруг современной литературы, задавать важные вопросы и формировать концептуальный критический блок нашего издания. В круг ваших ключевых обязанностей войдут системный отбор, детальная редактура и подготовка к публикации глубоких рецензий, аналитических критических статей, проблемных эссе и оперативных обзоров книжных новинок, авторы которых умеют писать о сложной культуре и актуальной литературе максимально доступно, аргументированно и свежо. Важными качествами для нас являются тактичность в общении с авторами, умение давать конструктивную обратную связь и строгое, бескомпромиссное соблюдение редакционных дедлайнов. Присылайте ваши заявки на почту: redaktor@chertezh-lit.ru

#чертёжновости

В рубрике классики альманах «Чертёж» обращается к другой, не менее фундаментальной опоре отечественного стиха, представляя сольный блок стихотворений Сергея Есенина. Для нашего издания творчество Есенина — это сознательный уход от глянцевого лубка «крестьянского поэта» в сторону глубинного проектирования мифа. В оптике «Чертежа» Есенин предстает не пасторальным созерцателем, а радикальным инженером метафоры и одним из главных конструкторов русского имажинизма. Его «деревянная избяная Русь» — это не сентиментальный пейзаж, а строгая, тектоническая модель мира, где природа обладает жестким внутренним каркасом, а элементы крестьянского быта выстроены по законам сакральной архитектуры. Агрессивный, почти анатомический имажинизм Есенина, ломающий привычные смысловые связи ради создания сверхконтрастного образа, идеально рифмуется с нашей концепцией каркасного слова. За внешней напевностью его стиха скрывается выверенная, архаичная геометрия, способная выдержать предельное эмоциональное давление. Публикуя эти тексты, редакция «Чертежа» размечает противоположную, но равноценную координату нашей поэтической матрицы. Если Маяковский — это динамика стального и бетонного города, то Есенин — это органическая архитектура земли, доказывающая, что подлинная поэтическая конструкция может быть выращена из корневой, природной структуры языка.

Опять раскинулся узорно
Над белым полем багрянец,
И заливается задорно
Нижегородский бубенец.

Под затуманенною дымкой
Ты кажешь девичью красу,
И треплет ветер под косынкой
Рыжеволосую косу.

Дуга, раскалываясь, пляшет,
То выныряя, то пропав,
Не заворожит, не обмашет
Твой разукрашенный рукав.

Уже давно мне стала сниться
Полей малиновая ширь,
Тебе — высокая светлица,
А мне — далекий монастырь.

Там синь и полымя воздушней
И легкодымней пелена.
Я буду ласковый послушник,
А ты — разгульная жена.

И знаю я, мы оба станем
Грустить в упругой тишине:
Я по тебе — в глухом тумане,
А ты заплачешь обо мне.

Перед вами — удивительно цельная, гипнотическая проза Светланы Богдановой, балансирующая на тонкой грани между бытовой драмой и хтоническим фольклорным хоррором. Автор мастерски конструирует узнаваемое пространство постсоветской провинции: заброшенный коровник в форме батона колбасы, майонезные лужицы на поминальном столе, увядшие флоксы и злые рыжие псы с бирками на ушах. Однако эта плотная, осязаемая реальность здесь обманчива — она прорастает зловещей детской мифологией, оживляя старые байки о беззубой Карге и таинственной Цырыге. Главный герой, успешный столичный бизнесмен Саня, возвращается в родные места на похороны друга и пытается защититься от нарастающего иррационального ужаса привычным городским прагматизмом. Но Светлана Богданова лишает своего героя этой иллюзии безопасности. Саспенс нагнетается филигранно, через мелкие «сбои в реальности», выводя повествование к оглушительному, циклическому финалу. Это глубокий и пугающий текст о том, как прошлое, которое мы считали забытым и похороненным, способно полностью подчинить, переписать и поглотить наше настоящее.

Тихо струились вокруг шелковые поля, покрытые зеленым пушком всходов. Тихо темнел вдали ельник. А за ельником, Саня знал, коровник, похожий на разрезанный вдоль батон докторской колбасы. Они любили на него взбираться – по бетонным блокам, которые кто-то здесь когда-то оставил, и, рискуя расшибиться, съезжать вниз. А кто не съехал – тот жога. Саня усмехнулся и свернул на проселочную дорогу.

Жогу придумал Серега. Он же придумал и другое, несмешное. Там, в густом ельнике, куда они все забегали за горстью рыжиков и маслят, чтобы мамки не ругались, когда пацаны возвращаются грязные и побитые, живет Цырыга. Цырыга тянется к коровьему молоку. Так что, когда идешь в ельник, молока лучше не пить

…

#чертёжпроза