Forwarded from Дорогая Мышка
Как же точно написано
Сначала ты хочешь везде, но не попадаешь. На открытие модного ресторана сходить- денег нет, все интересные мероприятия- тебя не зовут и знать не знают.
Потом наконец наступает момент, ты вырываешься в люди и начинаешь наверстывать упущенное.
О! Новую веранду открыли. Сходим! О! Презентация хрен пойми чего! Конечно идём!
Светский вечер в светском ресторане с самыми светскими людьми Москвы! А как же без меня! Ещё и сфоткают, класс!
Потом наступает момент, когда становится абсолютно плевать на все что там новое модное светское. Хочется чтоб вкусно и народу поменьше. И ехать удобно. Все. Вечеринки с бесплатным алкоголем , больше пугают , чем побуждают на них пойти.
Далее стадия не для всех. Когда
ты сам и есть событие.
Однажды, сидя в модном клубе с помощником одного богатого человека, назовем его Саша, я спросила «а Саша ходит в этот клуб?»
ведь тогда в мои 20 лет мне казалось, ну как можно не ходить в этот апогей роскоши и веселья. На что он мне ответил «клуб ходит к Саше»
Сначала ты хочешь везде, но не попадаешь. На открытие модного ресторана сходить- денег нет, все интересные мероприятия- тебя не зовут и знать не знают.
Потом наконец наступает момент, ты вырываешься в люди и начинаешь наверстывать упущенное.
О! Новую веранду открыли. Сходим! О! Презентация хрен пойми чего! Конечно идём!
Светский вечер в светском ресторане с самыми светскими людьми Москвы! А как же без меня! Ещё и сфоткают, класс!
Потом наступает момент, когда становится абсолютно плевать на все что там новое модное светское. Хочется чтоб вкусно и народу поменьше. И ехать удобно. Все. Вечеринки с бесплатным алкоголем , больше пугают , чем побуждают на них пойти.
Далее стадия не для всех. Когда
ты сам и есть событие.
Однажды, сидя в модном клубе с помощником одного богатого человека, назовем его Саша, я спросила «а Саша ходит в этот клуб?»
ведь тогда в мои 20 лет мне казалось, ну как можно не ходить в этот апогей роскоши и веселья. На что он мне ответил «клуб ходит к Саше»
В 18 лет я выпустила свою первую книгу. Напечатала ее на своем домашнем принтере, сшила скоросшивателем и раздала всем друзьям. У меня не было цели заработать или стать знаменитой на большую аудиторию, лишь поделиться с близкими частью себя. Электронную версию, помню, раздавала по ссылке в инстаграме, когда у меня еще не было даже идеи завести мини-блог.
Материал кропотливо собирала из своих далеких черновиков, что-то писала заново, рисовала на папином айпаде иллюстрации и искала в идеально организованных мамой альбомах свои детские фотографии.
Моя подруга выступила редактором, и мы вместе работали за идею, потому что заплатить я не могла ни ей, ни типографии. И почему-то мы без проблем занимались всем этим. Я не спала ночами с огромным желанием успеть все сделать до восемнадцатого дня рождения. И все, вроде как, получилось.
Мама недавно разбирала ящики с книгами, которые будут всегда в родном доме, и нашла ее. Она не помнит, как за суматохой с работой, учебой моей младшей сестры и бесконечными домашними делами я подсунула ей эту книгу, потому что мне было важно ее одобрение. Через две недели я поняла, что она лежит в том же месте, где я ее оставила, чтоб мама прочла.
И вот, когда я третий год не рядом с мамой, она прочитала ее с упоением и спросила: «А почему ты никогда не рассказывала про этого мальчика?»
Кстати, о мальчике. Целую стопку стихов и писем пришлось перебрать, чтоб выбрать самое цепляющее. Я любила его чуть больше, чем себя целых шесть лет. Он катал меня на качелях и то отвечал взаимностью, то пропадал.
Когда я вконтакте прислала ему книгу, он через часа три ответил, что несколько раз перечитал ее и теперь понимает, что я чувствовала. Извинился. И следующие три года поступал точно так же.
У меня есть наброски для новой книги, и когда вспоминаю, что писала та, восемнадцатилетняя девушка, понимаю что очень выросла. Восприятие изменилось. Но мне опять не впадлу будет не спать ночами, лишь бы успеть к своему дню рождения, даже если ее прочитает три человека.
Материал кропотливо собирала из своих далеких черновиков, что-то писала заново, рисовала на папином айпаде иллюстрации и искала в идеально организованных мамой альбомах свои детские фотографии.
Моя подруга выступила редактором, и мы вместе работали за идею, потому что заплатить я не могла ни ей, ни типографии. И почему-то мы без проблем занимались всем этим. Я не спала ночами с огромным желанием успеть все сделать до восемнадцатого дня рождения. И все, вроде как, получилось.
Мама недавно разбирала ящики с книгами, которые будут всегда в родном доме, и нашла ее. Она не помнит, как за суматохой с работой, учебой моей младшей сестры и бесконечными домашними делами я подсунула ей эту книгу, потому что мне было важно ее одобрение. Через две недели я поняла, что она лежит в том же месте, где я ее оставила, чтоб мама прочла.
И вот, когда я третий год не рядом с мамой, она прочитала ее с упоением и спросила: «А почему ты никогда не рассказывала про этого мальчика?»
Кстати, о мальчике. Целую стопку стихов и писем пришлось перебрать, чтоб выбрать самое цепляющее. Я любила его чуть больше, чем себя целых шесть лет. Он катал меня на качелях и то отвечал взаимностью, то пропадал.
Когда я вконтакте прислала ему книгу, он через часа три ответил, что несколько раз перечитал ее и теперь понимает, что я чувствовала. Извинился. И следующие три года поступал точно так же.
У меня есть наброски для новой книги, и когда вспоминаю, что писала та, восемнадцатилетняя девушка, понимаю что очень выросла. Восприятие изменилось. Но мне опять не впадлу будет не спать ночами, лишь бы успеть к своему дню рождения, даже если ее прочитает три человека.
Мама всегда твердила: «Порядок на столе — порядок в голове». В детстве это казалось бредом. Ну валяются бумаги или чашка, и что? Как это влияет на мои мысли? А теперь понимаю — это вообще не про стол. Это про жизнь, где нужно расчищать пространство без жалости.
Начнём с мыслей. Хватит таскать в голове весь этот хлам. Записывай, обсуждай, выкидывай лишнее. Разбираться в себе — это как провести генеральную уборку: что-то оставишь, а что-то просто пора выбросить.
Гардероб? Тоже не надо жалеть. Одежда, которую не носишь, только место занимает. Выбрасывай, перешивай, отдавай. Освободи место для того, что действительно резонирует с тобой сейчас. Хватит цепляться за старое.
А окружение — это вообще отдельная тема. Не стоит держать людей в своей жизни только потому, что они были рядом когда-то. Научись прощаться, отказывать. Если человек тянет назад или тратит твою энергию, не бойся сказать "до свидания". Порядок — это про твои границы, а не про попытки угодить всем.
Так что да, мама была права. Порядок — это не про стол. Это про умение чистить свою жизнь без лишних сантиментов.
Начнём с мыслей. Хватит таскать в голове весь этот хлам. Записывай, обсуждай, выкидывай лишнее. Разбираться в себе — это как провести генеральную уборку: что-то оставишь, а что-то просто пора выбросить.
Гардероб? Тоже не надо жалеть. Одежда, которую не носишь, только место занимает. Выбрасывай, перешивай, отдавай. Освободи место для того, что действительно резонирует с тобой сейчас. Хватит цепляться за старое.
А окружение — это вообще отдельная тема. Не стоит держать людей в своей жизни только потому, что они были рядом когда-то. Научись прощаться, отказывать. Если человек тянет назад или тратит твою энергию, не бойся сказать "до свидания". Порядок — это про твои границы, а не про попытки угодить всем.
Так что да, мама была права. Порядок — это не про стол. Это про умение чистить свою жизнь без лишних сантиментов.