Но главным центром, где сосредотачивались все новости, были женские парикмахерские. Пожилая дама, вот уже целых два часа сидящая перед зеркалом в надежде, что румяна, пудра, кремы и другие косметические средства снимут с неё следы разрушительного времени и вернут её шестидесятилетнему лицу свежесть и краски двадцатилетней юности, говорит, обращаюсь к причесывающей её мастерице:
— Вы, верно, слышали, что жена главного директора готовится посетить южные кварталы? Один только Аллах знает, какие ещё сюрпризы она готовит.
Парикмахерша, приподняв свои тонкие, выщипанные брови, тоненьким, еле слышным голоском отвечает:
— Я слышала, всё это – ради благотворительности…
– Как бы не так! – В ехидной усмешке обнажая золотые зубы, отвечает дама. – Лучше бы приглядывала за своими бесстыжими девками, чтобы они не совращали молодых людей с пути праведного, не запускали рук в их карманы…
Тут, не выдержав, в разговор вступает молодая женщина, сидящая слева, с накрученными в бигуди волосами:
– Прошу меня простить, госпожа, что вмешиваюсь в ваш разговор, ну вот уже много лет я знакома с госпожой Тадж ол-Молук и должна откровенно сказать, что это очень порядочная и добрая женщина. Все эти слухи, распространяемые о ней, сущая ерунда или, во всяком случае, большая их часть…
— А почему же тогда, – не дав договорить, сердито перебивает её молодящаяся дама, – эта порядочная женщина, забыв про свои годы, устраивает каждую неделю, по средам, приемы и под видом игры в бридж и покер развратничает, отплясывает ча-ча-ча и оголяет ляжки?
— Ну и что из того? Разве это грех? У неё ведь тоже есть сердце! Зато поглядели бы вы, как по пятницам, когда к ним в дом приходит чтец Корана, она самозабвенно молится, обливаясь слезами.
— Пусть плачет, сколько ей влезет! Что эти жалкие слёзы по сравнению с тем потоком виски, водки и вина, которое она поглощает на каждом приеме. Об этом-то всем известно! И вообще она – пройдоха и развратница.
— Ну что вы говорите, госпожа! Кто же в наши дни не пьет виски или водки? Зато могу вас заверить, эта благочестивая женщина никогда не пропустит ни намаза, ни поста.
— С каких пор это стало называться намазом и постом? Вместо того чтобы внимать голосу муэдзина, она читает свои молитвы под звуки радио!
– Так что же с того? Сегодня, должна заметить в каждом интеллигентном доме есть радио. И разве это плохо?

———————————-
Филантропия
Мохаммад Али Джамаль-Заде
Сборник «Персидские юмористические и сатирические рассказы»
#отрывки

И только тонкие дуги бровей – такую линию может провести разве что циркуль или чудесная кисть знаменитого из исфаханского мастера — да смеющиеся глаза и губы ещё способны были превратить любого благочестивого мусульманина в безбожника.

———————————-
Филантропия
Мохаммад Али Джамаль-Заде
Сборник «Персидские юмористические и сатирические рассказы»
#отрывки

Пратчетт — великий мастер уничижительных формул и изощренных ругательств. Мое новое любимое:

Я бы тебе и ведра воды не доверила. Даже если бы у меня исподнее загорелось!

Читала всякое о переводе художественных текстов и размышляла, что есть ведь вещи принципиально непереводимые. А вот и подтверждение подъехало.
Изящно, да?

Некоторые его приятели прекрасно разыгрывали гениев, когда им было удобно, – не появлялись там, где их ждали, и полагая, что всякий местный переполох только предаст веса их высокому призванию, поглощающему человека целиком. Эти люди – хуже всех были романисты – умели внушить друзьям и родным, что не только их рабочие часы, но и всякая прогулка, и послеобеденный сон, всякий приступ молчаливости, депрессии или пьянка оправданы возвышенной целью.
—————————
Амстердам
Иэн Макьюэн
#отрывки

Когда-то читала, что у кельтов есть такое замечательное понятие как «эльфийское счастье».

История следующая — когда вы помогаете какому-то доброму волшебному существу — оно начинает по-всякому вам пособлять, желания там исполнять, обустраивать ваши делишки наилучшим образом. В общем всё здорово.
Когда вы помогаете существу недоброму, оно тоже начинает за вас вписываться. Сложность состоит в том, что оно в силу своей зловредной натуры делать добрые дела не умеет, но отблагодарить очень хочет. Тут и возникает то самое эльфийское счастье — идёте вы например по улице, а в метре от вас с пятого этажа падает рояль. Ещё шаг и была бы вам крышка, но! Ни царапинки! Повезло же? Повезло.

Практической пользы от такого везения нет, но некоторое удовлетворение присутствует.

Это, если кратко, о том как у меня дела. Кажется я полюбилась как минимум Кощею.

У царей, известно, положение было: про всякий чих платок наготовлен. Захотел выпить – один поставщик волокет, закусить придумал – другой поставщик старается. По подарочным делам у них был француз Фабержей. В своем деле понимающий. Большую фабрику по драгоценным и узорным камням содержал, на обе столицы широкую торговлю вел, и мастера у него были первостатейные.
Призывает этого Фабержея царь и говорит: так и так, надо царице к такому-то дню приготовить дорогой подарок, чтоб всем на удивленье. Фабержей, понятно, кланяется да приговаривает: «Будет сготовлено», а сам думает: «Вот так загвоздка!» Он, конечно, до тонкости понимал, кому чем угодить, только тут дело вышло не простое. Брильянтами да изумрудами и другими дорогими камнями царицу не удивишь, коли у ней таких камней полнехонек сундук набит, и камни самого высокого сорту. Тонкой гранью либо узором тоже не проймешь, потому – люди без понятия. И то французу было ведомо, что царица после пятого году камень с краснинкой видеть не могла. То ли ей тут красные флаги мерещились, то ли чем другим память бередило. Ну, может, те картинки вспоминала, какие на тайных листах печатали, как она с царем кровавыми руками по земле шарила. Не знаю это, да и разбирать не к чему, а только с пятого году к царице с красным камнем и не подходи – во всю голову завизжит, все русские слова потеряет и по-немецки заругается. А дальше известно, опросы да допросы, с каким умыслом царице такой камень показывали, какие советчики да пособники были? Тоже кому охота в такое дело вляпаться!

——————————
Железковы покрышки (сборник Малахитовая шкатулка)
Павел Бажов
#отрывки

Решила в начале года пощекотать нервишки и опять читаю на страшно волнующую меня тему искусственного интеллекта и всяких алгоритмов. И вот что думаю — ведь лет через 50 (есть шансы застать) авторы будут описывать наше время как благословенную зарю эпохи ИИ. Когда деревья были большими, алгоритмы работали на создание идеальных плэйлистов, а контроль смыслов не был тотальным.
И в этой ситуации вся моя надежда конечно на то, что будущие поколения не будут наследовать лишние данные от своих предшественников. Потому что каждый раз, когда я общаюсь с голосовыми помощниками, я так крою их матом, что если это всплывет — меня точно заканселят и а то и отправят в цифровую каталажку.

Вот так кинешь калькулятор в стену, а потом расхлебывай спустя 30 лет. Digital Lives Matter?

… мышление формируется под влиянием иной системы ценностей и давлением информационного поля, выстроенного не по принципу «эти 100 книг обязательны к прочтению, чтобы стать Человеком», а по принципу «100 вашим друзьям понравилась эта книга, значит, и вам тоже надо ее прочитать». Между этими двумя путями — пропасть.
————————————
Форма жизни №4
Евгений Черешнев
#отрывки

Буду честна — осенью я ничего не писала потому что сначала влетела в запойное чтение Терри Пратчетта, а потом в его совместную со Стивеном Бакстером космическую оперу в пяти томах. Чтение безмерно увлекательное, но, того сорта, когда на третьем томе задолбало вкрай, а бросать жалко, все же интересно чем там кончится.
Но! Пытливый ум во всем найдёт пищу для размышлений, а я просто в очередной раз раз поражусь тому как причудливо рифмуются книги. Один из любопытных вопросов с искусственным интеллектом, о котором упоминает в том числе и Черешнев — его права. Насколько этично отрубить из розетки осознавший себя разум? Мне было бы жалко, а кому-то наверняка нет, ведь он же не живой и в нем нет божьей искры.
Так вот, у Пратчетта один из ключевых персонажей — сверхмощный искусственный интеллект по имени Лобсанг, выигравший суд и получивший все права человека, утверждая что в основе его тела лежит органический гель, а в основе самосознания реинкарнировавшая душа автомеханика из Тибета.
Вот и изящное решение вопроса прав ИИ. Органическим гелем может выступить какой-нибудь удивительный одноклеточный организм типа слизевика, а факт реинкарнации в случае необходимости примет любой суд, внимательный к чувствам верующих.

Про Пратчетта и свою нежную к нему любовь я однажды напишу отдельно.
А про слизевиков вы обязательно почитайте сами. Они одно из ярчайших моих впечатлений прошлого года. И осьминоги ещё! И одомашненные лисы (хотя там скорее подвиг ученых, сами лисы так себе)

Меня каждый раз передергивает, когда вижу эмодзи в текстах книг. Впрочем я эту наскальную живопись и в остальных местах с трудом воспринимаю. Какие-то они все уродские. Робот симпатичный, но я так ни разу и не придумала куда его вставить.