Ну и конечно не могу не вспомнить «одну мою подружку», которая полагала, что ей сама вселенная посылает знаки, что надо срочно увеличить грудь.
Как, говорит, не открою Инстаграм — всегда что-то на эту тему!

Только начала читать Словарь лжеца Эли Уильямз, как сразу погрязла в Википедии, открыв для себя новое завораживающее в своей красоте понятие: Маунтвизель (Mountweazel). Это фиктивная запись, которая вносится в словари и справочники. Мистификация, помогающая отследить плагиат и нарушение авторских прав. Такая штука бывает не только в словарях, но и например в картах, куда наносятся улицы-ловушки, телефонных справочниках (кстати, их ещё выпускают?) и вообще в больших текстах.

Яркий пример практического использования — серия книг Missing Manual (это такая серия справочников для чайников по всякому компьютерному софту). Создатель серии Дэвид Поуг столкнулся с тем, что огромные куски из его книжек фактически без изменений попадают в другие справочники, и крайне сложно доказать плагиат: поди попробуй творчески и оригинально объяснить как пользоваться вордом. Поэтому в новые издания он добавил ловушку (новое слово — маунтвизель!): информацию о том, что при нажатии определенных клавиш на экране появляется белый кролик. Кролика сплагиатили вместе со всем остальным, а Поуг выиграл немало судов.

Но самое чудесное это, конечно, не практическое применение, а последующая самостоятельная жизнь и взаимопроникновение маунтвизелей.

Я совсем не понимаю зачем, но в большинство списков членов бундестага немцы включают вымышленного политика — Якоба Марию Миршайда. У него есть фотография и довольно подробная биография, включающая в себя список научных работ и публикаций.
Именем вымышленного Миршайда назван вполне реальный пешеходный мост через Шпрее, соединяющий два офисных здания немецкого парламента и в этом есть своя сюрреалистическая красота.

Дальше больше — среди заслуг
Якоба Марии упоминается организация во Франкфурте довольно крупного симпозиума по изучению каменной вши. Вошь само собой выдуманная, но о ней есть довольно обширная статья в одной немецкой медицинской энциклопедии. Там сообщается, что Petrophaga lorioti, или же Steinlaus — это клещ питающийся камнями, незаменимый при лечении мочекаменной болезни у мужчин и сыгравший немалую роль в падении Берлинской стены (съел).

Составители карты штата Нью-Йорк добавили туда выдуманный город Аглоу. Выбранное место оказалось удачным, вскоре там появился придорожный супермаркет (Agloe General Store). А потом ненадолго и посёлок вырос. Над названием думать не стали само собой.
Но меня отчаянно интересует вопрос: если город был добавлен на карту как ловушка, и изначально не существовал — в какой момент нелегальная перепечатка этих карт перестала считаться плагиатом?

Мистификаци вообще меня завораживают, а в этих маунтвизелях есть ещё что-то очень романтическое. Они напомнили мне одну давнюю фантазию — пересылая кому-то электронную книжку ты вполне можешь добавить туда диалог, главу, или целую сюжетную линию. Бесценный подарок, смешная шутка, жирный намёк.

Жаль, что я так ленива. Или нет:)

Работой моей было отвечать на телефонные звонки, поступавшие каждый день. Поступали все они от одного человека, и во всех содержались угрозы взорвать здание.

——————————
Словарь лжеца
Эли Уильямз
#отрывки

Чудесный прекрасный сюжет, но перевод!
Это тот редкий случай, когда дело не в подборе слов, не в построении предложений, а в том, что переводчик начисто игнорирует сложившуюся текстовую традицию (или несёт свет какого-то долбанутого знания).

Бакингемский дворец, Сейнт-Джеймзский парк, Дэйвид?
Ар ю факин сириоз? Видимо переводчик из людей, которые управляют автомобилем БиЭмДаблЮ

И всё бы ничего, но от этого стиля транслитерации мой внутренний голос озвучивает книжку в манере пафосных радиоведущих начала двухтысячных, которые произносили названия иностранных групп подчёркнуто импортно, на специфический американский манер.

Читать такое, конечно, невозможно. Бросила

Но главным центром, где сосредотачивались все новости, были женские парикмахерские. Пожилая дама, вот уже целых два часа сидящая перед зеркалом в надежде, что румяна, пудра, кремы и другие косметические средства снимут с неё следы разрушительного времени и вернут её шестидесятилетнему лицу свежесть и краски двадцатилетней юности, говорит, обращаюсь к причесывающей её мастерице:
— Вы, верно, слышали, что жена главного директора готовится посетить южные кварталы? Один только Аллах знает, какие ещё сюрпризы она готовит.
Парикмахерша, приподняв свои тонкие, выщипанные брови, тоненьким, еле слышным голоском отвечает:
— Я слышала, всё это – ради благотворительности…
– Как бы не так! – В ехидной усмешке обнажая золотые зубы, отвечает дама. – Лучше бы приглядывала за своими бесстыжими девками, чтобы они не совращали молодых людей с пути праведного, не запускали рук в их карманы…
Тут, не выдержав, в разговор вступает молодая женщина, сидящая слева, с накрученными в бигуди волосами:
– Прошу меня простить, госпожа, что вмешиваюсь в ваш разговор, ну вот уже много лет я знакома с госпожой Тадж ол-Молук и должна откровенно сказать, что это очень порядочная и добрая женщина. Все эти слухи, распространяемые о ней, сущая ерунда или, во всяком случае, большая их часть…
— А почему же тогда, – не дав договорить, сердито перебивает её молодящаяся дама, – эта порядочная женщина, забыв про свои годы, устраивает каждую неделю, по средам, приемы и под видом игры в бридж и покер развратничает, отплясывает ча-ча-ча и оголяет ляжки?
— Ну и что из того? Разве это грех? У неё ведь тоже есть сердце! Зато поглядели бы вы, как по пятницам, когда к ним в дом приходит чтец Корана, она самозабвенно молится, обливаясь слезами.
— Пусть плачет, сколько ей влезет! Что эти жалкие слёзы по сравнению с тем потоком виски, водки и вина, которое она поглощает на каждом приеме. Об этом-то всем известно! И вообще она – пройдоха и развратница.
— Ну что вы говорите, госпожа! Кто же в наши дни не пьет виски или водки? Зато могу вас заверить, эта благочестивая женщина никогда не пропустит ни намаза, ни поста.
— С каких пор это стало называться намазом и постом? Вместо того чтобы внимать голосу муэдзина, она читает свои молитвы под звуки радио!
– Так что же с того? Сегодня, должна заметить в каждом интеллигентном доме есть радио. И разве это плохо?

———————————-
Филантропия
Мохаммад Али Джамаль-Заде
Сборник «Персидские юмористические и сатирические рассказы»
#отрывки

И только тонкие дуги бровей – такую линию может провести разве что циркуль или чудесная кисть знаменитого из исфаханского мастера — да смеющиеся глаза и губы ещё способны были превратить любого благочестивого мусульманина в безбожника.

———————————-
Филантропия
Мохаммад Али Джамаль-Заде
Сборник «Персидские юмористические и сатирические рассказы»
#отрывки

Пратчетт — великий мастер уничижительных формул и изощренных ругательств. Мое новое любимое:

Я бы тебе и ведра воды не доверила. Даже если бы у меня исподнее загорелось!

Читала всякое о переводе художественных текстов и размышляла, что есть ведь вещи принципиально непереводимые. А вот и подтверждение подъехало.
Изящно, да?

Некоторые его приятели прекрасно разыгрывали гениев, когда им было удобно, – не появлялись там, где их ждали, и полагая, что всякий местный переполох только предаст веса их высокому призванию, поглощающему человека целиком. Эти люди – хуже всех были романисты – умели внушить друзьям и родным, что не только их рабочие часы, но и всякая прогулка, и послеобеденный сон, всякий приступ молчаливости, депрессии или пьянка оправданы возвышенной целью.
—————————
Амстердам
Иэн Макьюэн
#отрывки

Когда-то читала, что у кельтов есть такое замечательное понятие как «эльфийское счастье».

История следующая — когда вы помогаете какому-то доброму волшебному существу — оно начинает по-всякому вам пособлять, желания там исполнять, обустраивать ваши делишки наилучшим образом. В общем всё здорово.
Когда вы помогаете существу недоброму, оно тоже начинает за вас вписываться. Сложность состоит в том, что оно в силу своей зловредной натуры делать добрые дела не умеет, но отблагодарить очень хочет. Тут и возникает то самое эльфийское счастье — идёте вы например по улице, а в метре от вас с пятого этажа падает рояль. Ещё шаг и была бы вам крышка, но! Ни царапинки! Повезло же? Повезло.

Практической пользы от такого везения нет, но некоторое удовлетворение присутствует.

Это, если кратко, о том как у меня дела. Кажется я полюбилась как минимум Кощею.

У царей, известно, положение было: про всякий чих платок наготовлен. Захотел выпить – один поставщик волокет, закусить придумал – другой поставщик старается. По подарочным делам у них был француз Фабержей. В своем деле понимающий. Большую фабрику по драгоценным и узорным камням содержал, на обе столицы широкую торговлю вел, и мастера у него были первостатейные.
Призывает этого Фабержея царь и говорит: так и так, надо царице к такому-то дню приготовить дорогой подарок, чтоб всем на удивленье. Фабержей, понятно, кланяется да приговаривает: «Будет сготовлено», а сам думает: «Вот так загвоздка!» Он, конечно, до тонкости понимал, кому чем угодить, только тут дело вышло не простое. Брильянтами да изумрудами и другими дорогими камнями царицу не удивишь, коли у ней таких камней полнехонек сундук набит, и камни самого высокого сорту. Тонкой гранью либо узором тоже не проймешь, потому – люди без понятия. И то французу было ведомо, что царица после пятого году камень с краснинкой видеть не могла. То ли ей тут красные флаги мерещились, то ли чем другим память бередило. Ну, может, те картинки вспоминала, какие на тайных листах печатали, как она с царем кровавыми руками по земле шарила. Не знаю это, да и разбирать не к чему, а только с пятого году к царице с красным камнем и не подходи – во всю голову завизжит, все русские слова потеряет и по-немецки заругается. А дальше известно, опросы да допросы, с каким умыслом царице такой камень показывали, какие советчики да пособники были? Тоже кому охота в такое дело вляпаться!

——————————
Железковы покрышки (сборник Малахитовая шкатулка)
Павел Бажов
#отрывки

Решила в начале года пощекотать нервишки и опять читаю на страшно волнующую меня тему искусственного интеллекта и всяких алгоритмов. И вот что думаю — ведь лет через 50 (есть шансы застать) авторы будут описывать наше время как благословенную зарю эпохи ИИ. Когда деревья были большими, алгоритмы работали на создание идеальных плэйлистов, а контроль смыслов не был тотальным.
И в этой ситуации вся моя надежда конечно на то, что будущие поколения не будут наследовать лишние данные от своих предшественников. Потому что каждый раз, когда я общаюсь с голосовыми помощниками, я так крою их матом, что если это всплывет — меня точно заканселят и а то и отправят в цифровую каталажку.

Вот так кинешь калькулятор в стену, а потом расхлебывай спустя 30 лет. Digital Lives Matter?

… мышление формируется под влиянием иной системы ценностей и давлением информационного поля, выстроенного не по принципу «эти 100 книг обязательны к прочтению, чтобы стать Человеком», а по принципу «100 вашим друзьям понравилась эта книга, значит, и вам тоже надо ее прочитать». Между этими двумя путями — пропасть.
————————————
Форма жизни №4
Евгений Черешнев
#отрывки

Буду честна — осенью я ничего не писала потому что сначала влетела в запойное чтение Терри Пратчетта, а потом в его совместную со Стивеном Бакстером космическую оперу в пяти томах. Чтение безмерно увлекательное, но, того сорта, когда на третьем томе задолбало вкрай, а бросать жалко, все же интересно чем там кончится.
Но! Пытливый ум во всем найдёт пищу для размышлений, а я просто в очередной раз раз поражусь тому как причудливо рифмуются книги. Один из любопытных вопросов с искусственным интеллектом, о котором упоминает в том числе и Черешнев — его права. Насколько этично отрубить из розетки осознавший себя разум? Мне было бы жалко, а кому-то наверняка нет, ведь он же не живой и в нем нет божьей искры.
Так вот, у Пратчетта один из ключевых персонажей — сверхмощный искусственный интеллект по имени Лобсанг, выигравший суд и получивший все права человека, утверждая что в основе его тела лежит органический гель, а в основе самосознания реинкарнировавшая душа автомеханика из Тибета.
Вот и изящное решение вопроса прав ИИ. Органическим гелем может выступить какой-нибудь удивительный одноклеточный организм типа слизевика, а факт реинкарнации в случае необходимости примет любой суд, внимательный к чувствам верующих.

Про Пратчетта и свою нежную к нему любовь я однажды напишу отдельно.
А про слизевиков вы обязательно почитайте сами. Они одно из ярчайших моих впечатлений прошлого года. И осьминоги ещё! И одомашненные лисы (хотя там скорее подвиг ученых, сами лисы так себе)

Меня каждый раз передергивает, когда вижу эмодзи в текстах книг. Впрочем я эту наскальную живопись и в остальных местах с трудом воспринимаю. Какие-то они все уродские. Робот симпатичный, но я так ни разу и не придумала куда его вставить.