Скажу, девочки, что способ не нов.

В “Магии и эросе времен Возрождения” Кулиану был подобный рецепт от меланхолии и любовной тоски для мужчин.

«Если их не лечить, они сходят с ума и умирают». Наконец, лечение болезни должно начинаться с «мягких» средств, таких как уговоры, или «сильных», как наказание кнутом, путешествия, эротические удовольствия, познаваемые с другими женщинами, поездки на природу {coito, digiuno, ebrietàeeservizio [совокупление, голод, опьянение, физические упражнения], — будет рекомендовать Фичино). И только «если нет другого лекарства», доктор Бернар де Гордон, про­фессор и практик, рекомендует прибегнуть к талантам старой и ужасной мегеры, чтобы наступила развязка. У ста­рухи под одеждой должна быть спрятана тряпка, пропи­танная менструальной кровью. Для начала она будет зло­словить перед пациентом в адрес любимой им женщины, а затем, если и это окажется бесполезным, она должна будет выхватить из-под одежды тряпку, сунуть под нос несчаст­ному и кричать ему прямо в лицо: «Видишь, вот какая твоя подруга, вот она какая!» — доказывая, что она, как будет сказано в Malleus maleficarum («Молоте ведьм»), есть «зло природы».

С Троицей, кто празднует

На носу Солнцестояние, по сему поводу напоминаю, что веселиться и плясать вокруг костров в этот день - не самая лучшая идея. Вспомним про умирающее солнце и усекновение головы Крестителя, что суть одно и то же.

От себя советую проводить ритуалы на очищение (я вымыла все все полы с четверговой солью и окурила весь дом шалфеем и маслом лимона) и на сожжение того, что должно уйти.

Сжигаю все отработавшие талисманы и связи, которые мешают и тянут энергию.

летнее Солнцестояние - это не время для буйной радости. Не время для магии плодородия и денег - все это свершается в весенние праздники. Традиции с гиканьем, ауканьем и прыганьем через костры - это все несет в себе одну-единственную цель: заглушить страх по умирающему Солнцу.

Помните историю о смерти Бальдра? Весь мир содрогнулся, когда его пронзила стрела из омелы.
“Когда Бальдр упал, асы онемели, потом бросились к нему, чтобы его поднять, и тут только поняли, что постигла их беда, за которую нельзя даже мстить, ибо то место было для всех священно. Когда же вернулся к асам голос, подняли они великий плач, ибо не в силах были выразить в словах свое горе. Сильнее всех горевал Один: лучше других сознавал он, как много теряли асы со смертью Бальдра”.

Созерцание и прославление мужского начала.
Для мужчин - это время осознания течения времени. Для женщин - время общения со своим Анимусом.

Настроение: Вот так случилось, что в настоящем мёде — всегда находишь двух-трёх мёртвых пчёл (стихи принцессы Атех). Summertime sadness.

***
Помни меня,
Встречай меня!
Сойду я с Неба по ступеням в ночь…
Помни меня,
Прости меня!
Для нас с тобой нет смерти всё равно.

Солнце
Antonio Cicognara
Visconti-Sforza Tarot Cards
Italy, Milan

Но есть и хорошие новости: Меркурий разворачивается в прямое движение.

Самое сложное время позади. К концу недели всех должно попустить

Я вернулась из небольшого отпуска с эстонских островов (обязательно об этом напишу, потому что Сааремаа - это сакральная точка) и начинаю разгребать запросы. Всем постараюсь ответить к концу недели (у нас ещё завтра-послезавтра Иванов День, госпраздник - все разъедутся по лесам и весям жечь костры, плести венки и вот это все), так что реальнее к выходным.
И с июля снова могу брать на расклады и прочую магическую работу.

Плутон - мой кроткий дружок - настоящий стоик.
Нет, у него бывают периоды экзистенциального ужаса и отчаяния, когда он жалобно и отчаянно кричит в ночи что-что вроде "Мааам, почему Господь оставил нас? Мааам, почему вокруг такая непроглядная тьма? Маам, Бездна смотрит в меня! Мааам, где ты? Маааам, тут мотылек залетел!". Но в целом он стоик.
И жару он переносит стоичнее меня. Не жалуется.
Вчера мыли его в ванне, и он почти не пищал. Но я подкладываю ему лед в водичку, смачиваю ушки и лапки и обрызгиваю всего кота. И он понимает, что это во благо и не сопротивляется.
Amor fati кошачий такой

Прекрасно под нынешнюю погоду подходящая картина.
Пылающий июнь Фредерика Лейтона

#art

Начала смотреть новый исландский сериал “Катла”.
Уже вижу, что бабка в первой серии гадает на Таро Тота.

​​Будем как Солнце!

Будем как Солнце! Забудем о том,
Кто нас ведёт по пути золотому,
Будем лишь помнить, что вечно к иному,
К новому, к сильному, к доброму, к злому,
Ярко стремимся мы в сне золотом.
Будем молиться всегда неземному,
В нашем хотеньи земном!

Будем, как Солнце всегда молодое,
Нежно ласкать огневые цветы,
Воздух прозрачный и всё золотое.
Сча́стлив ты? Будь же счастливее вдвое,
Будь воплощеньем внезапной мечты!
Только не медлить в недвижном покое,
Дальше, ещё, до заветной черты,
Дальше, нас манит число роковое
В Вечность, где новые вспыхнут цветы.
Будем как Солнце, оно — молодое.
В этом завет Красоты!

Константин Бальмонт

Все мы тоскуем вследствие расщепления души. Одна часть души жаждет зацепиться за землю в хтоническом объятии; другая тоскует по небесам, по трансценденции, по духовному пристанищу.

Джеймс Холлис
#thelema

«Я был рожден стать императором Кохинины, курить трубки длиной 36 туазов, иметь шесть тысяч жен и тысячу четыреста юношей, кривые сабли, чтобы сшибать головы тем, чьи физиономии мне не нравятся, нумидийских кобылиц, мраморные бассейны; а у меня есть всего лишь неутолимые, жгучие желания, ужасная скука и непрекращающаяся зевота. А еще старая трубка и пересушенный табак».

Это Флобер. К Флоберу присоединяется Уильям Берроуз:

«Мне с детства хотелось быть писателем – предполагалось, что все писатели богаты и знамениты. Писатели курили опиум где-нибудь в Сингапуре или в Рангуне, разметавшись на подушках, в костюмах из желтого эпонжевого шелка. Писатели нюхали кокаин в Мейфэре. Писатели проникали в запретные трясины в сопровождении верного мальчика-аборигена и проводили время в арабских кварталах Танжера, куря гашиш и рассеяно поглаживая ручных газелей».

Надо ли говорить, что все оказалось не так, и абзацем выше патриарх контркультуры признается что Бог с ними с газелями, для работы ему необходимы «уединенные сады в голубом предутреннем тумане» (и, хочется добавить, «героин»), а это «требует твердого доллара». Верно и что стать на деньги богатых родителей битником и наркоманом до сих пор гораздо проще (и скучнее) чем добиться царской власти в Лаосе. Но часть своей программы Берроуз все же выполнил – особенно в том что касалось Танжера, мальчиков, гашиша и запретных трясин. Рембо, после того как бросил поэзию и уплыл в Абиссинию продавать дикарям винтовки, жаловался на безденежье, скуку и невыносимую жару – но, однако, не вернулся. Маринетти за свои стихи вместо механических крыльев получил в награду пулю под Сталинградом – и все-таки не роптал. И мы, несмотря на оговорки, рекомендуем этот метод – последовательно стирать границы между вымыслом и реальностью, пока не останется никакой заметной разницы между одним и другим. Стена между вероятным и возможным – тюремная стена; она сделана из судьбы, и эту стену необходимо преодолеть или разрушить вовсе.

Иными словами, мы убеждены, что Флоберу стоило бы попробовать.

Берроуз мне ни разу не близок, но Флобера я перечитываю стабильно раз в год, и круче Флобера до сих пор не родился никто (ой вэй, Оскар Уайльд не в счет).

Флобер, величайший, о солнце и о творчестве. И о магии. О том, что вверху, то и внизу.

„Художник должен все поднимать на поверхность, он подобен насосу, в нём есть большущая трубка, спускающаяся в самые недра предметов, в глубинные слои. Он втягивает в себя и выпускает на солнечный свет гигантскими снопами то, что было придавлено землёю и никому не видно.“