Диагор идёт с другом вдоль колоннады храма.
Друг: смотри, Диагор - вот бюсты тех, кто молился Богам и не утонул во время бури.
Диагор: где бюсты тех, кто молился и утонул?

Я - ваше лицо пограничного расстройства

Отписались некрасивые подписались красивые

Autumn Evening by Gerald Rose (b.1935)
Aberystwyth University School of Art Museum and Galleries #art

Sorcier d’hiver by dark_dagda #dark_art

Спите спокойно

Таким образом, дело Суллы было уничтожено: опять столичная чернь кормилась на счет провинций, снова денежная аристократия выдвинулась на первое место и приговора ее судов, далеко не беспристрастных, трепетали правительственные чиновники. По-прежнему всякий демагог мог нарушать правильное течение государственной жизни и извращать смысл постановлений закона. Естественным продолжением произведенных перемен было требование, чтобы наказаны были сподвижники Суллы. Требования эти уже и раздавались, но для Помпея и для Красса согласиться на это значило поднять руку на самих себя, поэтому они заставили демократов отказаться от этих требований, и этот отказ лучше всего свидетельствует и о несерьезности программы демократов, и о слабости их партии.

Было очевидно, что сенат более не может править государством, но ясно было и то, что не может исполнять эту задачу и партия демократическая. Никогда дела Рима не шли так плохо, так позорно, как в десятилетие после смерти Суллы, только что нами рассказанное. Сенат вел дело так, что люди, жившие под властью Рима, не имели ничего из тех выгод, которые государство обязано доставлять своим подданным: не существовало более ни личной безопасности, ни покровительства законов и спокойного управления, ни обеспеченных торговых сношений, ни ненарушимой целости государства. Не только люди, способные наблюдать и мыслить, видели упадок государства – он ощущался всеми, его чувствовал всякий, кто чем-либо торговал или покупал хоть меру хлеба, временами страшно дорожавшего благодаря пиратам.

(с) Т. Моммзен
#Рим

Сабина Шпильрейн тоже все понимала о мертвых головах и деревьях.

«после моей смерти я позволяю анатомировать только голову, если она не будет очень страшной… Мой череп я посвящаю нашей гимназии, его надо поместить в стеклянный ящик и украсить бессмертными цветами». Далее: «сожгите меня, а пепел разделите на три части. Одну положите в урну и пошлите домой. Вторую развейте по земле посреди нашего большого поля. Вырастите там дуб и напишите: «Я тоже была однажды человеком. Меня звали Сабина Шпильрейн».

#misc

У них есть свои представления о том как правильно сопроводить человека на тот свет. Как сделать, чтобы он пережил то, что должен пережить в своем последнем пути. Марийцы, например, кладут в гроб иовки (длинные ивовые ветки. – СР), чтобы усопший качался на качелях. Кладут палки, чтобы отгонять собак и змей. Что интересно – кладут бутылку водки в качестве подношения принимающей стороне. Казалось бы – смешно, но нет: марийцы считают водку "твердой валютой". Кладут деньги, причем это должны быть обязательно монеты, не бумажные купюры, поскольку бумага теряет свою ценность, не котируется на том свете, а металл благороден в любом мире, – рассказывает Наталья Кондрадова
– Есть вещи, которые марийцы кладут, потому что так было принято испокон веков. А есть личные предметы, любимые, которыми человек все время пользуется при жизни. Одной покойнице, например, не хватало расчески и бигудей, так что родственникам пришлось относить их на могилу. Разумеется, речь шла не вообще о бигудях, а именно о тех, которыми она пользовалась. Потому что ничего нового, купленного в магазине, на тот свет передавать нельзя – покойник не сможет пользоваться этими вещами. "В новых вещах нельзя хоронить, – объясняли нам, – а если все-таки у человека нет старой одежды, то мы режем новую. Купили ему, например, брюки и ножницами порезали, чтобы он в новой одежде не умер. А если похоронить в новой одежде, человек не может ее носить, она до него не доходит. Сколько раз во сне людям снилось: “Галоши не мои, я босиком хожу".

***
О том, как марийцы общаются со своими мертвыми.
https://www.sibreal.org/a/30305431.html?fbclid=IwAR2PKH7zzca6MvZcJdFCyy6Le3rPeiDPTWkGxO1ivPMdKZJZo2Axc6p71H8

#death_cult

Клетки, готовые стать нейронами, выглядят как опалы.
Когда я такое читаю, то мне кажется, что кислотные трипы просто показывают тебе, что твой мозг - это прекраснейший из миров и величайшая драгоценность. Я видела эти россыпи синих опалов у себя внутри в Хесед.

​​Клетки, которые станут нейронами

На этом снимке, опубликованном во Flickr-эккаунте Калифорнийского института регенеративной медицины изображены так называемые индуцированные плюрипотентные стволовые клетки. Они созданы из клеток кожи человека, но теперь готовы превратиться в любую другую клетку организма. Часто именно из них получают зрелые нейроны для изучение культур тканей мозга, моделирования различных неврологических препаратов, изучения действия препаратов и даже для трансплантации пациентам с болезнью Паркинсона.

Илл: California Institute for Regenerative Medicine
http://neuronovosti.ru/ipscs/

#нейроновости
#картинка_дня
#нейроны
#стволовые_клетки

Ricardo Fernández Ortega, The Silence

Все самое прекрасное рождается из кромешной тьмы и взрывов.

«Несмотря на непроглядную темень этих облаков — это единственные места во всей Вселенной, где рождаются звезды. Сгустки молекул водорода и космической пыли смешиваются, образуя окруженные небольшими семействами планет звезды, подобно нашей Солнечной системе», — из сообщения ESO.

Я стал правой рукой Аттилы, ибо было во мне чувство земли. Каждую землю и каждый народ я видел - будто во сне, и ощущал их чаяния и тревоги, и так все они склонялись перед нами -  восточные готы и грейтунги, и вандалы, и венды, и франки, и еще многие те, кого топтали копыта наших лошадей и настигали ядовитые стрелы моих лучников. Было у меня золото, были шатры и воины, и без счета наложниц, и в их числе -  сестра обоих императоров Рима, златовласая и молчаливая. 
Но Аттила привел Ильдико, воссевшую рядом с ним королевой, но - посмевшую поднять на меня взгляд. На меня, на его названного брата. Впервые это было в землях Иллирии.

***
Я звал ее Секундой, ибо была она сестрой двух императоров Рима, и шла второй после первого, и за нею, второй, шел третий. Нежной была она, девственной, когда ввели ее ко мне в шатер, и - трепещущей. От страха перед тем, что должно свершиться, передо мной, первым своим мужчиной. Я был с ней нежен, красота ее была хрупкой, и тело - тонким. Но хлесткий порыв ветра ворвался в палатку, и ожег нас ударом хлыста. Тонко и жалобно вскрикнула она подо мной, изогнувшись, и изо рта ее хлынула кровь.

Всю ночь я был возле нее, а под утро, вместе с рассеявшимся на жарком солнце туманом, она тихо умерла. Мои слуги вынесли ее тело и отдали посланникам Императора, и я вышел к ним и говорил с ними на их языке, ибо впитал его вместе с той, что умерла.

(c) Питер Моррис, Тоталитарный роман

#misc #books

Вчера в личку написали и попросили чуть больше про ПРЛ писать.
И еще долго обсуждали это с подругой с таким же диагнозом.

Начну с того, что, наверное, никто, кроме “нарциссов” и психопатов, не хочет жить с тем, что имеет. Все хотят быть нормальными, здоровыми и счастливыми. Рано или поздно у всех ебанутых случается период слома, когда жизнь рушится до основания и остается пепелище. И тогда начинаешь думать, что я могу сделать для себя, чтобы эта боль никогда не повторилась снова.

У пограничников вообще с болью особые отношения - они ощущают ее острее, сильнее и почти как невыносимую. Конечно, становится немного легче, когда получаешь диагноз - ты понимаешь, что это уже описано, что есть методы, есть схемы, которые сделают тебе лучше. Конечно, хочется помощи и принятия от мира и окружающих (поэтому иногда можно помахать диагнозом), но поскольку им на это насрать, а пограничники часто ломаются о противодействие с миром, то приходится все-таки прогибать себя под систему. Увы, это правда, ее надо признать. Поэтому надо лечиться.

Вообще мне удивительно слышать, как кто-то говорит про “прикрытие диагнозом” - дескать, я псих, пожалейте меня. Просто представьте, насколько ты с собой не уживаешься и насколько сильно испытываешь боль, если готов жрать тыщщу разных таблеток, от которых то толстеешь, то сильно худеешь, то тебя постоянно тошнит, то спишь сутками, то не спишь вообще, то ловишь серотониновый синдром и хочешь выброситься в окно в панике, то ровно наоборот - сутками сидишь, “укутанный в вату”. Пока не найдешь свои. Это нифига не приятно.

С подругой мы пришли к выводу, что пограничники - это такие обезьянки, которые раньше всех ловят сигналы опасности из-за особой настройки мозга и нервной системы. Пока другие обезьянки пасутся внизу и не слышат, то пограничные мартышки первыми вскакивают на верхушки деревьев и начинают верещать. Короче, постоянно на стреме. Такой постоянный стрем перерастает в тревожность (когда я пришла к психиатру месяц назад у меня тревожность была уже на грани психоза) и просто выжигает нервную систему. В общем это такое импульсивное расстройство работы мозга и - как следствие - большая лабильность нервной системы.

Из “плюсов” - если это можно, конечно, назвать плюсами - легкое вхождение в транс, обостренное ощущение людей, вообще обостренное ощущение всего, в том числе, и прекрасного, бОльший спектр эмоций (отсюда и “эмоциональные качели” постоянные).

А, да, терапия у пограничников долгая - 4-5 лет, потому что надо формировать “мосты” (котороых нет) между фронтальной и префронтальной корой. Антидепрессанты их почти не берут, потому что депрессия - это побочное явление.

#дневничок #прл #депрессия

Ben McLaughlin, Anyone Awake
#art

Именно таким должно быть лицо защиты пролетариев, нищих, голодающих и угнетенных.

https://www.youtube.com/watch?v=MPR56PXiLqY

Красивая баллада с двойным дном - мужчина увидел, как его дочь рожает, и родила она двух сыновей.
И вот он берет детей и скачет в церковь, скорее их окрестить (“едет он осторожно” и “под такими зелеными липами” - это припев).

Там есть интересный абзац:
Den ene så för dom till Frejas dop
Allt under den linden så gröna
Den andre så för dom till Vallhalla sal
I riden så varliga genom lunden med henne

Один - получил крещение Фрейи,
Под зелеными липами.
Второй - попал в зал Вальхаллы,
И ехали они осторожно с ней через липовую рощу.

По сути, Понятно, что умерли оба ребенка, но нифига не понятно, что значит “крещение Фрейи”, и почему второй ребенок попал в Валхаллу - т.е умер на поле боя.

#misc

Смотрю “Аббатство Даунтон”. Леди Мэри Кроули поит свиней.
И это правильно. Всякая светская дама обязана уметь пасти, поить и кормить свиней.

На родном языке пусть получают образование как юрту надёжно ставить, как кумыс цедить, как табун по степи гнать, чтобы быстро и без потерь.

Я против такого порядка вообще ни одного слова не скажу.

https://t.me/Ivorytowers/6090

Я, как человек, отучившийся на финноугристике, конечно, со всей симпатией к саамам, вепсам, эрзя, мокша, уграм, венграм, карелам и прочей чуди. Это интересно, для этого надо создавать заповедники. Но если честно, даже нам, будущим финноугристам, преподаватели (например, наш Яан Ыйспуу, очень хороший) с болью в сердце говорили, что вымирание малых народов - даже эстонцев, которых сильно больше, чем вепсов, - это вопрос времени.

Конечно, делать парки и заповедники, где саамы водят оленей, удмурты охотятся на зайцев и вепсы поют песни, - это хорошая идея, годная. Но отчаянно бороться за сохранение тех, кто вымирает натурально, - смысла нет никакого. Это естественный процесс вообще-то. Большие племена поглощают малые.

Странно было бы, если бы морины и биброки ратовали за свои моринские и биброкские говоры в обще-кельтском. Странно было бы, если бы бойи и инсубры сжигали бы себя перед лингонами или тавринами из чувства протеста против слияния племен. И нихуя не странно, что не осталось ни белловаков, ни медиоматриков, ни самнитов даже. Это все очень интересно, но эволюция - она такая.

А вообще я за сохранение белочек-летяг. Они такие же вымирающие, как удмурты и вепсы, но гораздо милее.