Tales of Love and Despair by Elena Helfrecht

Чуть не забыл. Сегодня же день рождения Теодора Моммзена (1817-1903), автора бессмертной "Римской истории". За этот фундаментальный многотомник, написанный отменным, хоть и тяжеловатым (немец же!) языком Моммзен получил в 1902 году Нобелевскую премию по литературе. Редкая награда для историка.

Моммзен, величайший, про кельтов:

Народный характер кельтов отмечен чертами, которые не обещали этому племени видной роли среди других великих народов. При несомненном уме кельты отличались большим легкомыслием. Блестящая храбрость соединялась у них с отсутствием всякой выдержки и со склонностью серьезное дело мешать с шуткою или насмешкою. Не любя упорного труда, кельты до смешного предавались удовлетворению своего любопытства, которое у них совершенно вытесняло любознательность. Некоторые черты цивилизации кельтов ставят ее ближе к нашей, современной, чем стоят к ней эллинские или латинские: таковы употребление парусов, значительная роль духовенства в жизни народа, развитие знати, похожей на средневековое рыцарство, наконец, и всего более, попытка, хотя и весьма несовершенная, развить государственную жизнь не на основе городской общины, а из племени, т. е. на основе национальности. Ко времени столкновения с Цезарем кельтская народность, по-видимому, уже клонилась к упадку. Она прошла высший пункт своего собственного развития, какое способна была создать, но чего-либо истинно великого не выработала. Кельты к этому времени утратили многие преимущества, свойственные народам на первоначальных ступенях развития, и не приобрели еще тех, какие даются широкою культурою, когда она глубоко проникает весь народ.
(с) Т. Моммзен, История Рима
#Рим #кельты #celtic

В честь дня развоплощения дедушки ваша недоблаватская написала для Мэш.
Хотели про оккультизм? Получите.

Он был самым известным магом XX века, собирался учить Гитлера оккультизму по заданию британской разведки, повлиял на американское ракетостроение, подсадил Олдоса Хаксли на мескалин, создал собственную религию и разговаривал с мёртвыми (но это не точно).

72 года назад умер великий и ужасный Алистер Кроули. А мы собрали самое интересное о жизни знаменитого авантюриста и мистификатора

https://mash.ru/letter/crowley

Локоны Береники, Ambrogio Borghi, 1878
#misc

И раз уж в дружественных каналах трибьют Алистеру Кроули, то хотелось бы опять процитировать Елену Молодцову, ибо лучше никто не сказал о том, о чем была вся жизнь Эдварда Александра Кроули:
"Как только царевич вышел за городские ворота, перед ним предстал демон Мара и пообещал отныне следовать за ним как тень, то искушая соблазнами, то наводя ужас, чтобы заставить царевича сойти с избранного им пути. К каждому, кто вышел из сферы обыденной жизни и углубился в дебри своего бессознательного, из глубин его собственной сущности непременно выходит такой демон и уже никогда не покидает его."
И пусть никто не скажет, что этот путь в глубины себя легок. #ageofexplorers

Выгуливаю маму басиста Сабатона по городу. Мадам Сундстрем посетила Сабатон Круиз, который в этот раз через Таллинн

Current mood
Masato Tsuchiya
#art

Мир построен так, что «никогда» повторяется в каждый миг жизни, пожалуй, это единственное неотвратимо повторяющееся. Может быть, по-настоящему человек только тот, кто нашел в себе силу совместить глубокое чувство и это беспощадное «никогда». Прежде, да и теперь, многие старались разрешить это противоречие борьбой с чувством. Если впереди «никогда», если любовь, дружба — это всего лишь процесс, имеющий неизбежный конец, то клятвы в любви «навеки», дружбе «навсегда», за которые так цеплялись наши предки, наивны и нереальны. Следовательно, чем больше холодности в отношениях, тем лучше — это отвечает истинной структуре мира.
(с) И. Ефремов

Есть 2 пути адаптации.
Делать вид что чего-то нет или смотреть в глаза тому, что есть. Первый требует ресурса, второй - смелости.
#stopstres

Доктор, а что делать, когда ни того, ни другого?

На фейсбучеке запросила подсказать мне жизнеутверждающий (это ключевое) фильм, желательно, комедию, т.к я в дико депрессивной фазе. Люди стараются, советуют.

В итоге я вспомнила старый фильм с Лэнсом Хендриксеном -“Колодец и маятник” про Торквемаду - и смотрю про пытки.

Торквемада пытается выебать жену пекаря, которую он обвинил в колдовстве, но представляет ее в виде Девы Марии. И в момент ебли их обоих должен убить маятник в виде огромного меча, подвешенного над потолком.

Вот так я вижу жизнеутверждение. Весь смысл многовекового христианства в одном кадре.

P.S. под конец он отрежет ей язык огромными ножницами. Очень советую. Прекрасный фильм.

#дневничок

Спите спокойно
(c) Babs Webb
#dark_art

Чтобы помнили, кто здесь автор

Пишут, что в этом году премию за худшее описание секса в литературе выдали вот этим двум товарищам.

Дидье Декуэну (“Среди садов и тихих заводей”)

«Кацуро застонал, когда под материалом его кимоно образовалась выпуклость, которую Миюки схватила, разминала, массировала и давила. После ласк гениталии Кацуро превратились в единое целое под ее ладонью. Миюки казалось, что она управляет маленькой обезьяной, свернувшей лапы».

Джону Харви (“Мир”)
«Она вся горела, и этот жар был в нем. Он посмотрел на ее совершенную черную худобу. Ее глаза излучали голод. Как и его собственные, они были полны огня и желания. Более чем жаркие, более тропические, вдвоем они стремились к экватору. Они обнялись так, словно этим насильственным удержанием могли сварить друг друга».

А вот прошлые премии были погорячее

Герои моей галльско-римской истории наконец дошли до интима, и у меня ступор - надо описать все это самое, но так, чтобы мне не дали потом награду Bad Sex Award. Решила почитать, за что давали.

Не могу сказать, что предо мной раскрылись врата ада, но кое-что интересное было.

В 2012 году Никола Баркер получила приз "мужских симпатий" за роман "Мандраж", в котором описана сцена сексуальной связи на кухне:
Она пахла миндалем, словно хорошо приготовленный пудинг, а он превратился в ложку со взбитыми сливками; он стал беспомощной ложкой теплого заварного крема. Она закипает. Он аплодирует ей, его язык отвис (как ищейка из мультфильма, увидевшая рубленную котлету). Она измазана растопленным абрикосовым джемом. Это заставляет ее сиять. Под этим скрывается губчатое золото, дары, мягкость. Еще ниже запеченный слой масла, увенчанный корочкой ржавчины...

Обозревая новинки 2011 года, Сара Лиолл написала в своей статье для The New York Times, что «сексуально активные протагонисты романов сравниваются, помимо прочего, с пробудившимся зверем, громоотводом, диковинной морской тварью и “полночным поездом”. Они иногда дышат быстро и тяжело, а иногда делают долгие и медленные вдохи; они сопят, вздымаются, массируют, трутся, стискивают, шлепают, кусают, утыкаются, двигаются рывками, впиваются, вторгаются, овладевают, содрогаются, трепещут, вибрируют, разбухают и бьются в конвульсиях»

В марте 2012 года мне довелось побывать в редакции Literary Review и просмотреть их файлы. Это был поучительный опыт. В одном случае пенис «пружинисто» высвобождается из-под белья и торчит, как «ложка в горчичнице» (Дэвид Хаггинс), в другом он описывается как «розоватый дерзкий корнишон» (Исабель Альенде) или как «цилиндрический шток его поршня» (каталонский писатель Ким Монзо). У Пола Теру там «бьется демонический угорь», а у другого он «плещется… будто в бездонном болоте, полном дохлой рыбы и цветущих желтых лилий» (венгерский автор Петер Надаш). У Кэти Летт в романе «Любовь и верность до гроба» эрегированный член любовника «был такой большой, что я приняла его за какой-то монумент в центре города. Я едва не начала регулировать дорожное движение вокруг него».

Тама Яновиц, расхваленная создательница романа «Пейтон Эмберг»: «Когда они с Викторией занялись любовью, у нее было такое чувство, будто она поедает странное блюдо японской кухни — что-то полуживое, извивающееся на тарелке. Или торопливо заглатывает содержимое прилипшей к скале волосатой ракушки, стараясь опередить скорый прилив»

Известный телеведущий и писатель Филипп Керр решил устроить пенису темную в романе«Решетка для гриля»:
«Его прибор астрономической длины выглядел напрягшимся и очень обеспокоенным: его ожидала чрезвычайно тонкая,но одновременно таинственная и темная задача».