В препоследний день на океане, перед отъездом, я долго сидела на скалах и смотрела на океан.
Любое прожитое, прочувстованное наблюдение человека за стихией - это трансформирующий опыт.

Я писала как-то про метафизику огня, но не писала о метафизике воды как стихии - а это, помимо всего прочего, растворение Я, себя (но не Самости) в социуме и его процессах. То, что называется go with the flow. Распустить пояс, перестать бороться и принятие невозможности контроля того, что не зависит от тебя (хотя тема богатая, и о ней будет отдельно).

Так вот, океан накануне шторма.
Сидишь/лежишь на скалах и смотришь, как волны накатывают на берег. Самый экстаз - это видеть,как из глубин, откуда-то снизу формируется волна, и как велика ее мощь. Ни одно фото, наверное, не передаст этой скрытой мощи огромного количества воды. Воды, которая так нежна и волнительна ночью в тихом летнем озере, но при этом - убийственная совершенно океаническая сила, которая распластает тебя и снесет одним своим небольшим шлепком. Меня случайно лишь задела хлесткая пена, сбив с ног, и я еле успела уцепиться руками за острые камни, как сверху упала еще одна. Честно, когда сверху налетает стена воды, то ты обездвижен, и все, о чем думаешь, - это удержаться, удержаться, удержаться.

Хотя все советы о воде (когда ты тонешь, когда попадаешь в течение) говорят нам примерно об одном - чтобы выжить, надо расслабиться. И это - самый важный водный урок. Принять и расслабиться.

И вот я смотрела на огромные волны, сидя на небольшом кусочке твердой суши. Ощущая гул этого движения, зарождающегося в самых глубинах, я чувствовала, что уже ни я, ни тем более даже тот кусок черного базальта, на котором я так самонадеянно засела, не являются твердыми и устойчивыми.

***
А потом ночью я вышла в океан, встав голыми ногами в прилив, опустив руки в темную воду, в которой не видно ни звезд, ни проблеска электрического огня… Я ощутила, как мог чувствовать себя древний человек. Наедине с этой невыносимой мощью. Как глубок был его страх, и как этот страх вырос в миф. Как он растворил общее, но сохранил при этом частное.

#дневничок

Не могу решить, какой кадр - самый прекрасный, из тех, что я видела в кино.

Клаудия Кардинале, сидящая в черных перьях, с белозубой улыбкой, разрывающей древнюю тьму развалин.

Или же Марчелло Мастроянни, там же завязывающий галстук - когда сзади звуки завывающего ветра. В “8,5”.

Palas Atenea de Botticelli (detail)
#art

Тем утром Иха вновь вышла к морю - день обещал быть жарким и безветренным.
Насвистывая веселую песенку, она, ловко цепляясь смуглыми руками за черные уступы скал, спустилась вниз, к пляжу.

Это была ее тропа - почти невидимая постороннему глазу, но Иха знала ее с детства - с того самого момента, как впервые услышала зов воды. Тогда она, отбежав от братьев и сестер, от кормилицы, от своей матери - великой белой королевы, услышала Великий Зов. Потом Иха пыталась рассказать это братьям, но они подняли ее насмех. Затем - подругам, но и те зашлись в хриплых смешках. Мать лишь положила свою тонкую белую руку на детскую голову и вздохнула. Но кормилица, кормилица, резко обернувшись назад и посмотрев, нет ли кого вокруг, сделала пальцами некий знак, и Иха запомнила. Взяв с девочки клятву, женщина обучила ее звукам призыва, но со временем Иха позабыла об этом.
(c) Тоталитарный роман

Один из последних дней сентября принято отмечать как Всемирный день моря, врямя подумать о солёном ветре и горизонте в голубой дымке, даже если вокруг суша. В этом году он именно сегодня.

Осенью весь дом засыпан листьями, и в двух маленьких комнатках становится светло, как в облетающем саду. Трещат печи, пахнет  яблоками, чисто   вымытыми полами. Особенно хорошо в беседке в тихие осенние ночи, когда в саду шумит вполголоса неторопливый отвесный дождь. Прохладный воздух едва качает язычок свечи. Угловатые тени от виноградных листьев лежат на потолке беседки. Ночная бабочка, похожая на комок серого шелка-сырца, садится на раскрытую книгу и оставляет на странице тончайшую блестящую пыль.

Пахнет дождем — нежным и вместе с тем острым запахом влаги, сырых садовых дорожек. На рассвете я просыпаюсь. Туман шуршит в саду. В тумане падают листья. Я беру весла и иду к реке. Восток розовеет. Уже не доносится запах дыма сельских печей. Остается только безмолвие воды, зарослей, вековых ив. Впереди — пустынный сентябрьский день.

Впереди — затерянность в этом огромном мире пахучей листвы, трав, осеннего увядания, затишливых вод, облаков, низкого неба. И эту затерянность я всегда ощущаю как счастье.

(с) Константин Паустовский, Мой дом

Наконец-то ученые занялись чем-то по-настоящему полезным: исследовать котов и производить псилоцибин

https://knife.media/psilocybin-coli/

Хорошее не грех повторить. А в случае Галлиена вообще необходимо, потому что...

“Галлиен был веселый эпатажник: историков (и особенно романтичного Т. Моммзена) ужасно возмущала монета с изображением императора Галлиена в женском платье и с надписью Galliena Augusta. Буйные загулы и празднества Галлиена были настоящим пиром по время чумы, их описания до сих пор вызывают удивление и негодование”.

***
При этом Галлиен был - как это часто бывает с умными и веселыми людьми - талантлив почти во всем: в шуточках, пирах, набегах и разговорах с прекрасными дамами. К тому времени Империя была изодрана в клочья - мощное землетрясение на всем Средиземноморье, отделившаяся Пальмира, где правила своенравная красавица Зенобия (незаурядная женщина, кстати, - прекрасно образованная воительница, у которой в советниках был грек-неоплатоник), и попытки некоторых создать Галльскую Дунайскую империи, а еще готские пираты и восстание в Иллирии.

Но Галлиен, сын Валериана, быстро разрулил пальмирский вопрос, даровав женщине то, что она хочет, - признание фактической независимости Пальмиры от Рима. И, закатав рукава, принялся реформировать армию, сенат и экономику.

***
“Мир рушился, и тут пригодился веселый цинизм Галлиена. Что бы ни происходило, какие бы беды ни стояли на пороге, он приказывал подать еще вина, принимал всю ответственность на себя и вел войска в сражение”.

(с) После Рима
#books #Рим #история

Потому что копали город Бедриакум и выкопали 144 монеты, прекрасно сохраненные. С профилем обаятельного распиздяя Галлиена
#Рим

И Дионис как Солнце Ночи, и Аполлон как Солнце Дня связаны с огнем. В книге итальянского писателя Роберто Калассо «Брак Кадма и Гармонии» говорится о том, что мотив нахождения своей гибели в огненной стихии проходит через все легенды об Аполлоне и Дионисе. Семела, мать Диониса, умирает опаленная огненными молниями Зевса. Владыка Олимпа успевает спасти еще не родившегося сына, он зашивает его в свое бедро и донашивает. Мать Асклепия, Коронида, убита Аполлоном и сожжена за измену со смертным человеком. Аполлон вынимает младенца из чрева горящей изменницы.

«Божественный огонь пожирает тех, кто осмеливается выйти за пределы человеческой сферы, - резюмирует Роберто Калассо, — будь они предатели бога, возвращающие человека к жизни, или узревшие бога без покровов, свидетели его эпифании. За пределом, установленным в качестве допустимого, горит огонь. Аполлон и Дионис часто находятся по краям этой границы, на стороне божественной или человеческой; они побуждают человека к движению назад-и-вперед, что выражается в стремлении выйти за свои пределы, за которые мы, кажется, цепляемся даже больше, чем за само человечество и даже больше, чем за саму жизнь. И иногда эта опасная игра отзывается рикошетом на самих двух богах, которые в нее играют».

(С) Натэлла Сперанская
#греки #миф #Дионис

Одон, аббат де Клюни (X в.) о женщинах:
Физическая красота остается чисто внешней. Если бы мужчина увидел женщину изнутри, это вызвало бы у него отвращение. Мы кончиком пальца не можем дотронуться до плевка или навоза. Так как же можно поцеловать целый мешок с нечистотами?

Ему, чуть более поэтично, правда, вторит Марборд, епископ в Рене, затем монах в Анжере (XI в.):
Среди неисчислимых ловушек, искусно расставленных врагом нашим по долам и горам, самой опасной и неизбежной является женщина, лоза, родящая несчастья, корень всех пороков, зачинщица всех мировых склок… Женщина — это нежное зло, свеча и ад, медоточивым кинжалом пронзающая сердце даже святого.

***
Автор канала, “нежное пламя ада” (коим было названо однажды), думает, что давненько не являлась причиной мировых склок и не пронзала медоточивым кинжалом.

#misc

Немного про Османа Остина Спейра

Мало того, что Спэйр был на редкость привлекательный мужчина, так еще и художник очень таланталивый. И мало того, что он был художник талантливый, так он еще и разработал свою уникальную магическую систему, совершенно самодостаточную и для него очень рабочую. Поэтому особенно интересен как оккультист (Кеннет Грант о нем много пишет, я в отпуске читала).

“Спейр мог влиять на стихийные явления, а также на умы других людей. Большая опасность заключается в одержимости, и Спейр мудро воздерживался от того, чтобы писать слишком открыто о процессах, которые он использовал.

Еще в детстве Спейр использовал любопытные сигилы. Когда ему было 17, Спейр находился в доме преподобного Роберта Хью Бенсона, автора книги “Некроманты” и других оккультных романов. Они вышли гулять одним летним днем, безмятежное и безобланое голубое небо сияло над головой. Это был прекрасный день, и Бенсону было любопытно узнать, мог ли Спейр при таких невероятных обстоятельствах вызвать дождь магическим путем. Спейр сказал, что может, вычерчивая знак на обороте использованного конверта, и, остановившись, сосредоточил все свое внимание на нем. Через десять минут начали появляться маленькие облака; они собрались в точке, расположенной непосредственно над их головами, и яростно разрядились дождем. Бенсон и Спейр промокли до нитки”.

Спейр часто дополнял процесс сексуальной формулой, что придавало ему дополнительную эффективность, - рассказывает Грант. И описывает всякие забавные сексуально-магические приспособления.

Но об этом Шехерезада расскажет завтра.

#magic #thelema #misc

Вот он, прекрасный основоположник магии Хаоса, Остин Осман Спейр

«Я живу и расту в зерне, — говорит Осирис, — я живу и умираю, я — пшеница, я не исчезаю»

(Тексты саркофагов, IV, 330).

#misc

Black cat, artist unknown
#art