Вообще прекрасный учебник для кандидата на выборы (и вообще по политическому пиару) - это письма Цицерона.
По крайней мере, из того, что до нас дошло. Читаю и понимаю, что с тех пор вот ничего не поменялось, никаких принципиально новых политтехнологий не выдумали, а некоторые даже и подрастеряли. Поэтому ни второго Цицерона, ни второго Юлия Цезаря.
А главное, мы все до сих пор - очень наивны, потому что верим этому спустя две, а то и три тысячи лет, за которые политтехнологии ничуточки не поменялись. Обещай всем - все (спойлер: выполнять обещания необязательно).
***
47. Гай Котта, мастер в обхождении с избирателями, говаривал, что когда то, о чем его просят, не противоречит его обязательствам, то он охотно обещает свое содействие всем, но оказывает его тем, у кого оно, по его мнению, сослужит ему наилучшую службу; что он не отказывает никому, ибо часто случается, что тот, кому он обещал, не пользуется обещанием, так что сам он часто оказывается более свободным, нежели предполагал; кроме того, не может быть полон дом того человека, который берется лишь за столько дел, сколько он, по его мнению, может выполнить; дело, на которое не рассчитываешь, случайно оканчивается благополучно, а то, которое кажется уже в руках, по какой-либо причине не доводится до конца; наконец, едва ли возможно, чтобы тот, кому ты скажешь неправду, рассердился.
48. Если ты пообещаешь, то это и неопределенно, и на некоторый срок, и немногим; если же ты откажешь, то, конечно, оттолкнешь от себя и притом немедленно и многих. Тех, кто просит о том, чтобы им было разрешено воспользоваться содействием другого, гораздо больше, нежели тех, кто действительно пользуется. Поэтому лучше будет, если кто-либо из этих людей когда-нибудь рассердится на тебя на форуме, нежели все сразу же у тебя дома, тем более, что на тех, кто отказывает, сердятся гораздо сильнее, чем на того, кого видят в затруднительном положении по той причине, что он хотел бы исполнить обещание, если бы только это было возможно.
(с) Квинт Туллий Цицерон
Краткое наставление по соисканию, начало 64 г. до н.э.
Квинт шлет привет брату Марку
#Рим #история #политика
По крайней мере, из того, что до нас дошло. Читаю и понимаю, что с тех пор вот ничего не поменялось, никаких принципиально новых политтехнологий не выдумали, а некоторые даже и подрастеряли. Поэтому ни второго Цицерона, ни второго Юлия Цезаря.
А главное, мы все до сих пор - очень наивны, потому что верим этому спустя две, а то и три тысячи лет, за которые политтехнологии ничуточки не поменялись. Обещай всем - все (спойлер: выполнять обещания необязательно).
***
47. Гай Котта, мастер в обхождении с избирателями, говаривал, что когда то, о чем его просят, не противоречит его обязательствам, то он охотно обещает свое содействие всем, но оказывает его тем, у кого оно, по его мнению, сослужит ему наилучшую службу; что он не отказывает никому, ибо часто случается, что тот, кому он обещал, не пользуется обещанием, так что сам он часто оказывается более свободным, нежели предполагал; кроме того, не может быть полон дом того человека, который берется лишь за столько дел, сколько он, по его мнению, может выполнить; дело, на которое не рассчитываешь, случайно оканчивается благополучно, а то, которое кажется уже в руках, по какой-либо причине не доводится до конца; наконец, едва ли возможно, чтобы тот, кому ты скажешь неправду, рассердился.
48. Если ты пообещаешь, то это и неопределенно, и на некоторый срок, и немногим; если же ты откажешь, то, конечно, оттолкнешь от себя и притом немедленно и многих. Тех, кто просит о том, чтобы им было разрешено воспользоваться содействием другого, гораздо больше, нежели тех, кто действительно пользуется. Поэтому лучше будет, если кто-либо из этих людей когда-нибудь рассердится на тебя на форуме, нежели все сразу же у тебя дома, тем более, что на тех, кто отказывает, сердятся гораздо сильнее, чем на того, кого видят в затруднительном положении по той причине, что он хотел бы исполнить обещание, если бы только это было возможно.
(с) Квинт Туллий Цицерон
Краткое наставление по соисканию, начало 64 г. до н.э.
Квинт шлет привет брату Марку
#Рим #история #политика
Хорошее - не грех повторить. Особенно, когда заплесневелые советские библиотекари смешно пытаются кидаться в меня аргументами об отсутствии у меня религиоведческого образования (о, какой пиздец, какой невыносимый стыд!).
Forwarded from Fire walks with me
3.
Когда Вячеслав Иванов признавался в том, что является, быть может, единственным человеком, который действительно верит в греческих богов, он говорил абсолютную правду. Он верил в Диониса, создавая свой фундаментальный труд, вдохновивший весь Серебряный век. Он верил, тогда как «они» (имя им легион) – не верили. Потому так мертвы их «медицинские отчеты» об Античности. Разве могут бесчисленные специалисты повторить вслед за нашим учителем Фридрихом Ницше: «Греческий мир как единственная и глубочайшая возможность жить» или «Единственная форма жизни для меня греческая»? Когда Ницше завершил свой первый труд «Рождение Трагедии из духа музыки», и античники того времени, знающие лишь научные штудии, ознакомились с этой книгой, они подвергли ее строгой критике. По их мнению, Ницше умудрился выдумать какого-то “своего” Диониса, сильно отличавшегося от принятого в кругах классических филологов. Безусловно. «Свой Дионис» был философствующим богом, учителем, грядущим судьей, который вынесет приговор культуре, образованию и цивилизации.
Ницше признавался:
В молодости я встретил опасного бога и никому не хотел рассказывать, что тогда произошло в моей душе – как хорошего, так и плохого. Так я постепенно научился молчать, как учатся говорить, чтобы уметь молчать о главном.
Вальтер Отто, отвечая на обвинения античников в адрес Ницше, совершенно верно заметил, что эти критики не вправе даже писать о богах, в которых они не верят. Ницше в них верил. Верил в них Гельдерлин, верил Вячеслав Иванов, верил Максимилиан Волошин, верил Евгений Головин, который смотрел на греческий мир без каких-либо попыток вылепить из досократических мыслителей предуготовителей христианства, и, тем более, без попыток приблизиться к богам греческого пантеона с монотеистическим мерилом (именно эти возмутительные тенденции присутствуют во всех исследованиях от начала Средних веков до сего дня, поэтому греки были и остаются для нас вопросительным знаком). Евгений Головин писал для людей, «чувствующих в крови раскаленную божественную тень».
(c) Натэлла Сперанская
Когда Вячеслав Иванов признавался в том, что является, быть может, единственным человеком, который действительно верит в греческих богов, он говорил абсолютную правду. Он верил в Диониса, создавая свой фундаментальный труд, вдохновивший весь Серебряный век. Он верил, тогда как «они» (имя им легион) – не верили. Потому так мертвы их «медицинские отчеты» об Античности. Разве могут бесчисленные специалисты повторить вслед за нашим учителем Фридрихом Ницше: «Греческий мир как единственная и глубочайшая возможность жить» или «Единственная форма жизни для меня греческая»? Когда Ницше завершил свой первый труд «Рождение Трагедии из духа музыки», и античники того времени, знающие лишь научные штудии, ознакомились с этой книгой, они подвергли ее строгой критике. По их мнению, Ницше умудрился выдумать какого-то “своего” Диониса, сильно отличавшегося от принятого в кругах классических филологов. Безусловно. «Свой Дионис» был философствующим богом, учителем, грядущим судьей, который вынесет приговор культуре, образованию и цивилизации.
Ницше признавался:
В молодости я встретил опасного бога и никому не хотел рассказывать, что тогда произошло в моей душе – как хорошего, так и плохого. Так я постепенно научился молчать, как учатся говорить, чтобы уметь молчать о главном.
Вальтер Отто, отвечая на обвинения античников в адрес Ницше, совершенно верно заметил, что эти критики не вправе даже писать о богах, в которых они не верят. Ницше в них верил. Верил в них Гельдерлин, верил Вячеслав Иванов, верил Максимилиан Волошин, верил Евгений Головин, который смотрел на греческий мир без каких-либо попыток вылепить из досократических мыслителей предуготовителей христианства, и, тем более, без попыток приблизиться к богам греческого пантеона с монотеистическим мерилом (именно эти возмутительные тенденции присутствуют во всех исследованиях от начала Средних веков до сего дня, поэтому греки были и остаются для нас вопросительным знаком). Евгений Головин писал для людей, «чувствующих в крови раскаленную божественную тень».
(c) Натэлла Сперанская
Сегодня с госпожой историком обсуждали материальную историю версус всякое трансцендентальное, потому что заговорили об Элевсинских мистериях и об Иштар.
Она честно сказала: все это безумно интересно, но там такой хтонический ужас, что огромный риск головой пиздануться. Как-то, говорит, решила я разобраться получше в богинях и черт меня дернул вытащить Питера Грейвса, которого в Оксфорде считали блаженным. Я, говорит, лучше буду кувшины разглядывать, про раскопки читать, и вообще верю в то, что человеческая история - это экономика. Но ты - разбирайся, должен же кто-то.
И я на радостях поскакала и выкопала “блаженного” Грейвса. Который, конечно, нифига не блаженный, а и писатель прекрасный, и поэт отличный, и переводчик вау.
***
Я уверен в том, что язык поэтического мифа, известный в древние времена в странах Средиземноморья и Северной Европы, был магическим языком, неотделимым от религиозных обрядов в честь богини луны или Музы, и ведет свою историю с каменного века, оставаясь языком истинной поэзии. «Истинной» — в современном ностальгическом смысле «неподдельного оригинала, а не его синтетической замены». Этот язык подвергся порче во времена позднеминойской культуры, когда завоеватели из Центральной Азии принялись заменять институты матриархата на институты патриархата и заново моделировать или фальсифицировать мифы, чтобы оправдать социальные перемены. Потом явились ранние греческие философы, враждебно относившиеся к магической поэзии, угрожавшей их новой религии — логике, и под их влиянием разумный поэтический язык (теперь называемый классическим) получил жизнь в честь их вождя Аполлона. Он был навязан миру как последнее слово в духовном постижении и с тех пор властвует во всех европейских школах и университетах, где мифы изучают только как причудливые реликвии младенческой эпохи становления человечества.
Сократ бескомпромиссно отвергал раннюю греческую мифологию. Мифы пугали или обижали его, и он предпочитал поворачиваться к ним спиной и дисциплинировать свой мозг наукой — исследовать причину всего сущего — всего сущего как оно есть, а не как является человеку, и отвергать все мнения, которые нельзя подтвердить доказательствами.
(с) Роберт Грейвс, “Белая богиня”
#books #magic #миф
Она честно сказала: все это безумно интересно, но там такой хтонический ужас, что огромный риск головой пиздануться. Как-то, говорит, решила я разобраться получше в богинях и черт меня дернул вытащить Питера Грейвса, которого в Оксфорде считали блаженным. Я, говорит, лучше буду кувшины разглядывать, про раскопки читать, и вообще верю в то, что человеческая история - это экономика. Но ты - разбирайся, должен же кто-то.
И я на радостях поскакала и выкопала “блаженного” Грейвса. Который, конечно, нифига не блаженный, а и писатель прекрасный, и поэт отличный, и переводчик вау.
***
Я уверен в том, что язык поэтического мифа, известный в древние времена в странах Средиземноморья и Северной Европы, был магическим языком, неотделимым от религиозных обрядов в честь богини луны или Музы, и ведет свою историю с каменного века, оставаясь языком истинной поэзии. «Истинной» — в современном ностальгическом смысле «неподдельного оригинала, а не его синтетической замены». Этот язык подвергся порче во времена позднеминойской культуры, когда завоеватели из Центральной Азии принялись заменять институты матриархата на институты патриархата и заново моделировать или фальсифицировать мифы, чтобы оправдать социальные перемены. Потом явились ранние греческие философы, враждебно относившиеся к магической поэзии, угрожавшей их новой религии — логике, и под их влиянием разумный поэтический язык (теперь называемый классическим) получил жизнь в честь их вождя Аполлона. Он был навязан миру как последнее слово в духовном постижении и с тех пор властвует во всех европейских школах и университетах, где мифы изучают только как причудливые реликвии младенческой эпохи становления человечества.
Сократ бескомпромиссно отвергал раннюю греческую мифологию. Мифы пугали или обижали его, и он предпочитал поворачиваться к ним спиной и дисциплинировать свой мозг наукой — исследовать причину всего сущего — всего сущего как оно есть, а не как является человеку, и отвергать все мнения, которые нельзя подтвердить доказательствами.
(с) Роберт Грейвс, “Белая богиня”
#books #magic #миф
Приятно читать, как Грейвс хуесосит академическое задротство на примере Сократа.
“Интеллектуальный гомосексуализм”.
***
Сократ, повернувшись спиной к поэтическим мифам, отвернулся и от богини луны, которая вдохновляла их и требовала, чтобы мужчина платил духовную и сексуальную дань женщине, поэтому то, что называется платонической любовью (то есть бегство философа из-под власти Богини в интеллектуальный гомосексуализм), в сущности можно было назвать сократовской любовью. Он не оправдается своим невежеством, так как мантинеянка Диотима, пророчица из Аркадии, которая чудесным образом предотвратила мор в Афинах, однажды напомнила ему о том, что любовь мужчины должна быть направлена к женщине и что Мойра, Илифия и Каллона — Смерть, Рождение и Красота — соединяются в Тройственной Богине, которая властвует над всем, что появляется на свет — физическим, духовным и интеллектуальным.
В том месте «Симпозиума» Платона, где Сократ сообщает о мудром речении Диотимы, пир прерывается вторжением пьяного Алкивиада, который ищет прекрасного юношу Агафона и находит его рядом с Сократом.
(c) Р. Грейвс “Белая богиня”
#books #миф
“Интеллектуальный гомосексуализм”.
***
Сократ, повернувшись спиной к поэтическим мифам, отвернулся и от богини луны, которая вдохновляла их и требовала, чтобы мужчина платил духовную и сексуальную дань женщине, поэтому то, что называется платонической любовью (то есть бегство философа из-под власти Богини в интеллектуальный гомосексуализм), в сущности можно было назвать сократовской любовью. Он не оправдается своим невежеством, так как мантинеянка Диотима, пророчица из Аркадии, которая чудесным образом предотвратила мор в Афинах, однажды напомнила ему о том, что любовь мужчины должна быть направлена к женщине и что Мойра, Илифия и Каллона — Смерть, Рождение и Красота — соединяются в Тройственной Богине, которая властвует над всем, что появляется на свет — физическим, духовным и интеллектуальным.
В том месте «Симпозиума» Платона, где Сократ сообщает о мудром речении Диотимы, пир прерывается вторжением пьяного Алкивиада, который ищет прекрасного юношу Агафона и находит его рядом с Сократом.
(c) Р. Грейвс “Белая богиня”
#books #миф
Я родился не для императорского трона - по крайней мере, если судить по внешности, - а для того, чтобы разводить овощи, холостить свиней или пасть на поле брани солдатом. Отец мой - не консул, дед - не сенатор, мать - не беспутная тварь, а при таких обстоятельствах нелегко сделать карьеру.
Монолог Диоклетиана. Мигель Отеро Сильва. «Когда хочется плакать, не плачу»
#Рим
Монолог Диоклетиана. Мигель Отеро Сильва. «Когда хочется плакать, не плачу»
#Рим
Грейвса, расчудесного Роберта, надо читать как сказку, конечно же.
Это же как Энеида и Илиада, только романтическим слогом. Самое в “Белой богине” прекрасное - это то, что автор сразу честно говорит: жрал псиллоцибин. Много ли авторов так честны с читателем? Большинство втихую упарываются и потом выдают свои личные визионерства за научные исследования.
***
В своем предисловии к исправленному изданию «Мифов древней Греции» я делаю предположение, что тайный культ дионисийского гриба был заимствован ахейцами у пеласгов из Аргоса. Кентавры, сатиры и менады Диониса, по- видимому, во время некоего обряда ели пятнистую поганку, называемую «летающей головой» (amanita muscaria), которая придавала им невероятную физическую силу и сексуальную мощь, внушала видения и наделяла даром пророчества. Участники элевсиний и праздников орфиков, а также других мистерий, наверное, знали еще panaeolus рарi lionaceus, маленький гриб (до сих пор используемый португальскими ведьмами), действие которого схоже с действием мескалина. В строках 234–237 Гвион говорит о том, что один камешек может под влиянием «жабы» или «змеи» стать целой сокровищницей. Его утверждение, что он столь же просвещен, как Мат, и знает мириады тайн, возможно, также связано с культом жабы-змеи. Как бы то ни было, psilocybe внушает космическое озарение, и я лично могу это подтвердить.
(с) Роберт Грейвс, Белая богиня
#books
Это же как Энеида и Илиада, только романтическим слогом. Самое в “Белой богине” прекрасное - это то, что автор сразу честно говорит: жрал псиллоцибин. Много ли авторов так честны с читателем? Большинство втихую упарываются и потом выдают свои личные визионерства за научные исследования.
***
В своем предисловии к исправленному изданию «Мифов древней Греции» я делаю предположение, что тайный культ дионисийского гриба был заимствован ахейцами у пеласгов из Аргоса. Кентавры, сатиры и менады Диониса, по- видимому, во время некоего обряда ели пятнистую поганку, называемую «летающей головой» (amanita muscaria), которая придавала им невероятную физическую силу и сексуальную мощь, внушала видения и наделяла даром пророчества. Участники элевсиний и праздников орфиков, а также других мистерий, наверное, знали еще panaeolus рарi lionaceus, маленький гриб (до сих пор используемый португальскими ведьмами), действие которого схоже с действием мескалина. В строках 234–237 Гвион говорит о том, что один камешек может под влиянием «жабы» или «змеи» стать целой сокровищницей. Его утверждение, что он столь же просвещен, как Мат, и знает мириады тайн, возможно, также связано с культом жабы-змеи. Как бы то ни было, psilocybe внушает космическое озарение, и я лично могу это подтвердить.
(с) Роберт Грейвс, Белая богиня
#books
Художница Диана Шерер заставляет корни растений расти так, как ей хочется, — виться узорами, живыми коврами, кружевом. Цель Дианы - создать текстиль будущего на основе корней - такое полотно, которое будет плести само себя.
***
И это просто невыносимо прекрасно!
***
И это просто невыносимо прекрасно!
Я пиздецки, просто невыносимо, скучаю по своей кошке.
Весь июль мне казалось, что я смирилась с ее уходом - ну так, по-взрослому. Но как только отпустило июльское напряжение, эта потеря просто рухнула на меня свинцовой плитой. У меня, наверное, не было никого ближе, чем это черное пушистое зеленоглазое. В самые темные моменты можно было протянуть руку, обнять эту урчащую тварюшку, уткнуться носом в бархатное пузико, ощутить этот ни с чем не сравнимый теплый запах шерсти и услышать, как в ней заводится мотор. А сейчас больше никто не спасает меня от бездны. Приходится стоять и смотреть - один на один.
#дневничок
Весь июль мне казалось, что я смирилась с ее уходом - ну так, по-взрослому. Но как только отпустило июльское напряжение, эта потеря просто рухнула на меня свинцовой плитой. У меня, наверное, не было никого ближе, чем это черное пушистое зеленоглазое. В самые темные моменты можно было протянуть руку, обнять эту урчащую тварюшку, уткнуться носом в бархатное пузико, ощутить этот ни с чем не сравнимый теплый запах шерсти и услышать, как в ней заводится мотор. А сейчас больше никто не спасает меня от бездны. Приходится стоять и смотреть - один на один.
#дневничок
По ссылке ниже можно послушать кусок «Сказания о Гильгамеше» на аккадском (желательно слушать, лежа на ледниковом валуне в поле, когда сзади шуршит река, а вокруг - кузнечики. Как я сейчас. Для полноты ощущений).
http://www.openculture.com/2010/10/the_sounds_of_ancient_mesopotamia.html
#misc #миф #аккадский
http://www.openculture.com/2010/10/the_sounds_of_ancient_mesopotamia.html
#misc #миф #аккадский
Open Culture
Hear The Epic of Gilgamesh Read in the Original Akkadian and Enjoy the Sounds of Mesopotamia
This clip gives you a taste of what Gilgamesh, one of the earliest known works of literature, sounds like in its mother tongue, Akkadian.
“Галлиен был веселый эпатажник: историков (и особенно романтичного Т. Моммзена) ужасно возмущала монета с изображением императора Галлиена в женском платье и с надписью Galliena Augusta. Буйные загулы и празднества Галлиена были настоящим пиром по время чумы, их описания до сих пор вызывают удивление и негодование”.
***
При этом Галлиен был - как это часто бывает с умными и веселыми людьми - талантлив почти во всем: в шуточках, пирах, набегах и разговорах с прекрасными дамами. К тому времени Империя была изодрана в клочья - мощное землетрясение на всем Средиземноморье, отделившаяся Пальмира, где правила своенравная красавица Зенобия (незаурядная женщина, кстати, - прекрасно образованная воительница, у которой в советниках был грек-неоплатоник), и попытки некоторых создать Галльскую Дунайскую империи, а еще готские пираты и восстание в Иллирии.
Но Галлиен, сын Валериана, быстро разрулил пальмирский вопрос, даровав женщине то, что она хочет, - признание фактической независимости Пальмиры от Рима. И, закатав рукава, принялся реформировать армию, сенат и экономику.
***
“Мир рушился, и тут пригодился веселый цинизм Галлиена. Что бы ни происходило, какие бы беды ни стояли на пороге, он приказывал подать еще вина, принимал всю ответственность на себя и вел войска в сражение”.
(с) После Рима
#books #Рим #история
***
При этом Галлиен был - как это часто бывает с умными и веселыми людьми - талантлив почти во всем: в шуточках, пирах, набегах и разговорах с прекрасными дамами. К тому времени Империя была изодрана в клочья - мощное землетрясение на всем Средиземноморье, отделившаяся Пальмира, где правила своенравная красавица Зенобия (незаурядная женщина, кстати, - прекрасно образованная воительница, у которой в советниках был грек-неоплатоник), и попытки некоторых создать Галльскую Дунайскую империи, а еще готские пираты и восстание в Иллирии.
Но Галлиен, сын Валериана, быстро разрулил пальмирский вопрос, даровав женщине то, что она хочет, - признание фактической независимости Пальмиры от Рима. И, закатав рукава, принялся реформировать армию, сенат и экономику.
***
“Мир рушился, и тут пригодился веселый цинизм Галлиена. Что бы ни происходило, какие бы беды ни стояли на пороге, он приказывал подать еще вина, принимал всю ответственность на себя и вел войска в сражение”.
(с) После Рима
#books #Рим #история