Извините, что не про футбол. Но у меня вот так.
https://www.youtube.com/watch?v=WrY25KktYRw
https://www.youtube.com/watch?v=WrY25KktYRw
YouTube
Shiva in Exile - Sazenu [HD]
С иврита «lilatu» переводится как «служанка призрака» и это значение переплелось со словами «layil» и «laylah», которые на иврите и арабском обозначают ночь, что близко к аккадскому «lilutu» - дух ветра. В итоге возникла Лилит - демоница ночи, без устали носящаяся среди развалин. Этот мощный образ сохранился и в более позднее время как идеал ведьмы в западной магии. Акцент был сделан на вредоносном колдовстве (malefica), роль которого деятели возрождения ведовства постарались преуменьшить фальшивым «трехчастным законом», дабы иметь защиту от обвинений в практике социально неприемлемых аспектов колдовского искусства. Ведь это могло угрожать еще неоперившейся религии Нью-Эйдж потерей налоговых льгот. Но дикая Богиня Лилит осталась на свободе.
Питер Грей
Алая Богиня
#magic #thelema #books
Питер Грей
Алая Богиня
#magic #thelema #books
Ох, эта волнующая экзистенциальная астма.
Можно, конечно, рассказать, что ты просто вдохнула слишком много, слишком сразу и слишком холодного, не согретого лучами бесчисленных солнц мироздания. И оно встало у тебя поперек горла: не проглотить, ни вздохнуть. Но зачем врать самой себе - ты прекрасно знаешь, что это не так. Дело не в личной уникальности. Дело в том, что астма - это болезнь такая. Поэтому давиться ты будешь всем, что вдыхаешь. Будь то холодные куски пустого бесконечного космоса - большие ли, маленькие, или оторванные впопыхах и в спешке обрывки мироздания, или ошметки экзистенциальных волнений, или даже нити, повыдерганные из плетения твоих нейронных сетей. Без разницы. И даже от голого вакуума - ты тоже будешь задыхаться и кашлять ошметками собственных легких.
Потому что болезнь такая.
***
Я сталкивалась с сердцем, испещеренным застарелыми ранами и сплошь покрытым жесткой рубцовой тканью. Страшно было смотреть на такое, но теперь келлоидное покрытие похоже на панцирь, надежно защищающий его от новых ран - надо очень постараться, чтобы достать и рассечь.
Я же ношу свое - открытым. В тонкой межреберной клетке. Полностью - обнаженным. Ключи подобрать очень легко - у меня никогда не было нужды запирать его на замок. Но оно - голое и кровоточит каждый раз, когда его берут в руки. Съеживается от холодного утреннего ветра, отзывается на любое касание и еле заметно дрожит в знойный полдень, когда нет и никакого дуновения воздуха. Мне сложно с этим жить. По-своему. Потому что я должна уметь двигаться плавно и осторожно - каждое неловкое движение, каждое грубое прикосновение к грубой ткани мира причиняет мне боль и заставляет его кровоточить.
Я боюсь, что однажды кровь просто не остановится, и мне не останется ничего моего. Это мой самый сильный страх. Я живу с ним.
#дневничок
Можно, конечно, рассказать, что ты просто вдохнула слишком много, слишком сразу и слишком холодного, не согретого лучами бесчисленных солнц мироздания. И оно встало у тебя поперек горла: не проглотить, ни вздохнуть. Но зачем врать самой себе - ты прекрасно знаешь, что это не так. Дело не в личной уникальности. Дело в том, что астма - это болезнь такая. Поэтому давиться ты будешь всем, что вдыхаешь. Будь то холодные куски пустого бесконечного космоса - большие ли, маленькие, или оторванные впопыхах и в спешке обрывки мироздания, или ошметки экзистенциальных волнений, или даже нити, повыдерганные из плетения твоих нейронных сетей. Без разницы. И даже от голого вакуума - ты тоже будешь задыхаться и кашлять ошметками собственных легких.
Потому что болезнь такая.
***
Я сталкивалась с сердцем, испещеренным застарелыми ранами и сплошь покрытым жесткой рубцовой тканью. Страшно было смотреть на такое, но теперь келлоидное покрытие похоже на панцирь, надежно защищающий его от новых ран - надо очень постараться, чтобы достать и рассечь.
Я же ношу свое - открытым. В тонкой межреберной клетке. Полностью - обнаженным. Ключи подобрать очень легко - у меня никогда не было нужды запирать его на замок. Но оно - голое и кровоточит каждый раз, когда его берут в руки. Съеживается от холодного утреннего ветра, отзывается на любое касание и еле заметно дрожит в знойный полдень, когда нет и никакого дуновения воздуха. Мне сложно с этим жить. По-своему. Потому что я должна уметь двигаться плавно и осторожно - каждое неловкое движение, каждое грубое прикосновение к грубой ткани мира причиняет мне боль и заставляет его кровоточить.
Я боюсь, что однажды кровь просто не остановится, и мне не останется ничего моего. Это мой самый сильный страх. Я живу с ним.
#дневничок
Когда спрашивают, почему я бухаю винчик и почему я так много пью кофе.
С понедельником, Ольга Олеговна.
#ebanoe_it
С понедельником, Ольга Олеговна.
#ebanoe_it
… Сижу жду приема у своего психиатра и стихи читаю…
Вообще поэзия - это такая область, в которой я сильно плаваю и сильно старомодна. Мне подавай Йитса (который, кстати, тусил в “Ордене Золотой Зари”) и Гейне, и вот еще Николая Степаныча, который Гумилев. Вот его очень люблю - с детства.
Человек, который всю жизнь свою сделал произведением искусства.
Во-первых, эстетической и теоретической базой для его творчества был Ницше. А кто может влиять на сердца и умы юных неполовозрелых барышень сокрушительнее, чем ницшеанский эстетствующий фашист?
Во-вторых, он всегда был хорошо одет. А я вообще считаю, что хорошие манеры и хорошая одежда - это очень сексуально.
Владислав Ходасевич описал одно из мероприятий с участием Гумилева: «Боже мой, как одета эта толпа! Валенки, свитеры, потертые шубы, с которыми невозможно расстаться и в танцевальном зале. И вот, с подобающим опозданием, является Гумилев. Прямой и надменный, во фраке, проходит по залам. Он дрогнет от холода, но величественно и любезно раскланивается направо и налево. Беседует со знакомыми в светском тоне. Весь вид его говорит: «Ничего не произошло. Революция? Не слыхал».
В-третьих, Гумилев презирал реальность. Требуется преизрядная сила духа, чтобы презирать реальность. Нет, я не про то “презрение”, которым пытается бравировать Навальный, я про уверенность в превосходстве духа над материей.
И в-четвертых, в том воплощении он был настоящим кшатрием. Поэт и воин - сочетание, срубающее женщин надежнее клофелина. В нем была какая-то оголтелая тоска по запредельному и жажда первобытных ощущений. Когда красная пелена перед глазами, и берсерочий клекот в горле.
Да, с иронией у него было плоховато, пожалуй. Но вот ему, ему - мы это прощаем. Особенно я.
Потому что никто не писал больше про Ольгу.
Вообще поэзия - это такая область, в которой я сильно плаваю и сильно старомодна. Мне подавай Йитса (который, кстати, тусил в “Ордене Золотой Зари”) и Гейне, и вот еще Николая Степаныча, который Гумилев. Вот его очень люблю - с детства.
Человек, который всю жизнь свою сделал произведением искусства.
Во-первых, эстетической и теоретической базой для его творчества был Ницше. А кто может влиять на сердца и умы юных неполовозрелых барышень сокрушительнее, чем ницшеанский эстетствующий фашист?
Во-вторых, он всегда был хорошо одет. А я вообще считаю, что хорошие манеры и хорошая одежда - это очень сексуально.
Владислав Ходасевич описал одно из мероприятий с участием Гумилева: «Боже мой, как одета эта толпа! Валенки, свитеры, потертые шубы, с которыми невозможно расстаться и в танцевальном зале. И вот, с подобающим опозданием, является Гумилев. Прямой и надменный, во фраке, проходит по залам. Он дрогнет от холода, но величественно и любезно раскланивается направо и налево. Беседует со знакомыми в светском тоне. Весь вид его говорит: «Ничего не произошло. Революция? Не слыхал».
В-третьих, Гумилев презирал реальность. Требуется преизрядная сила духа, чтобы презирать реальность. Нет, я не про то “презрение”, которым пытается бравировать Навальный, я про уверенность в превосходстве духа над материей.
И в-четвертых, в том воплощении он был настоящим кшатрием. Поэт и воин - сочетание, срубающее женщин надежнее клофелина. В нем была какая-то оголтелая тоска по запредельному и жажда первобытных ощущений. Когда красная пелена перед глазами, и берсерочий клекот в горле.
Да, с иронией у него было плоховато, пожалуй. Но вот ему, ему - мы это прощаем. Особенно я.
Потому что никто не писал больше про Ольгу.
Лоси прелестные! К нам тоже выходят. Очень их люблю. Когда не езжу на мотоцикле, конечно.
Forwarded from в черной рубашке (Сергей Изотов)
в общем, сижу и решаю, молодой ли я, дерзкий ли, талантливый ? может быть бесстрашный ? автор ли я ?
или смотреть на море и пить апероль с игристым и содовой ?
вот второй вариант от таланта и бесстрашия не зависит.
второй вариант надежнее.
или смотреть на море и пить апероль с игристым и содовой ?
вот второй вариант от таланта и бесстрашия не зависит.
второй вариант надежнее.
Я пишу тебе с острова в Северном море. Во время отлива,
и к тому же в канун Рождества, жизнь особенно нетороплива.
Берег пуст, как и улицы (их здесь четыре.) Все жители, верно,
нянчат дома детей или пьянствуют в маленькой местной таверне.
Через плавни и глинистый ил, наступая на тонкие льдинки,
пробираюсь на мыс к маяку по едва различимой тропинке.
Мелководье окрест. Здесь земля и была, и останется плоской,
от эпохи великих открытий ни записей, ни отголосков.
В доме пастора пахнет корицей... И целыми днями так славно
перелистывать библию старого шрифта и думать о главном,
потому что спешить остается лишь вечером в среду к парому.
Материк – это Дания. Да, королевство. Скучаю по дому,
забывая и путая, где он. А воздух Европы разрежен,
город в Азии у полноводной реки и далек, и заснежен…
Если я проживу много лет, то вернусь. И залечивать раны
будет легче на маленьком выступе суши, краю океана.
(с) Андрей Дитцель
и к тому же в канун Рождества, жизнь особенно нетороплива.
Берег пуст, как и улицы (их здесь четыре.) Все жители, верно,
нянчат дома детей или пьянствуют в маленькой местной таверне.
Через плавни и глинистый ил, наступая на тонкие льдинки,
пробираюсь на мыс к маяку по едва различимой тропинке.
Мелководье окрест. Здесь земля и была, и останется плоской,
от эпохи великих открытий ни записей, ни отголосков.
В доме пастора пахнет корицей... И целыми днями так славно
перелистывать библию старого шрифта и думать о главном,
потому что спешить остается лишь вечером в среду к парому.
Материк – это Дания. Да, королевство. Скучаю по дому,
забывая и путая, где он. А воздух Европы разрежен,
город в Азии у полноводной реки и далек, и заснежен…
Если я проживу много лет, то вернусь. И залечивать раны
будет легче на маленьком выступе суши, краю океана.
(с) Андрей Дитцель
Forwarded from Клинический психоанализ
Кто уходит, того нетрудно любить.
До чего самоубийственно бывает счастье!
Клетка пошла искать птицу.
От этого раннего вставания, – подумал он, – можно совсем обезуметь. Человек должен высыпаться.
Всё - фантазия: семья, служба, друзья, улица; всё - фантазия, более далёкая или более близкая, и жена - фантазия; ближайшая же правда только в том, что ты бьёшься головой о стену камеры, в которой нет ни окон, ни дверей.
Человек, терзаемый своими демонами, совершенно бессознательно мстит ближнему.
Теоретически существует полнейшая возможность счастья: верить в нечто нерушимое в себе и не стремиться к нему.
Ф. Кафка
До чего самоубийственно бывает счастье!
Клетка пошла искать птицу.
От этого раннего вставания, – подумал он, – можно совсем обезуметь. Человек должен высыпаться.
Всё - фантазия: семья, служба, друзья, улица; всё - фантазия, более далёкая или более близкая, и жена - фантазия; ближайшая же правда только в том, что ты бьёшься головой о стену камеры, в которой нет ни окон, ни дверей.
Человек, терзаемый своими демонами, совершенно бессознательно мстит ближнему.
Теоретически существует полнейшая возможность счастья: верить в нечто нерушимое в себе и не стремиться к нему.
Ф. Кафка
Снова наркотические ночи, когда через луг и молочный туман входишь в росу и болотные травы. Вспугнув уток, располошив сонных птиц, через воду и камни, слушаешь всплески рыб.
И густеет туман, и оседает на волосах. И ночь - уже не по-июньски прозрачна, а набирает силу. Но все еще не ночь, а молоко. Хоть и гуще стали тени.
... и мне кажется уже, что и меня нет, - я вплетена в шепот ночной росы, туманную взвесь и перезвон ночных птиц... Распад - вот он, почти за плечом.
#дневничок
И густеет туман, и оседает на волосах. И ночь - уже не по-июньски прозрачна, а набирает силу. Но все еще не ночь, а молоко. Хоть и гуще стали тени.
... и мне кажется уже, что и меня нет, - я вплетена в шепот ночной росы, туманную взвесь и перезвон ночных птиц... Распад - вот он, почти за плечом.
#дневничок
Выходишь такая в ночь, романтичная и в пальто, в надежде увидать выдру.
Продираешься сквозь вот это все, что я там выше красиво расписала. Мокрая осока хлещет тебя по еблу, резиновые сапоги скользят по жирной болотной грязище... утки еще эти орут и всем своим выводком утекают... потом крапива, валежник, на берегу пасешь сидишь, комары...
Уже воздух буквально начинает звенеть от напряжения и моего ожидания. Буквально вот пространство вибрирует: вы д ра вы д ра вы дрррррр рррааа...
и такая замираешь в томительном ожидании - вот-вот, вот сейчас... она выскользнет, вся такая прекрасная, гибкая телом, с умными темными глазами...
Жирный плюх, шорох в кустах, скрежет какой-то.
Старый бобер. Подгрызает сука дерево, которое чуть на меня не свалилось.
Вот и в жизни все точно так же, блять. Все точно так же. Господь, матьтвою, вот жалко что ли?!
#chasing_otter
Продираешься сквозь вот это все, что я там выше красиво расписала. Мокрая осока хлещет тебя по еблу, резиновые сапоги скользят по жирной болотной грязище... утки еще эти орут и всем своим выводком утекают... потом крапива, валежник, на берегу пасешь сидишь, комары...
Уже воздух буквально начинает звенеть от напряжения и моего ожидания. Буквально вот пространство вибрирует: вы д ра вы д ра вы дрррррр рррааа...
и такая замираешь в томительном ожидании - вот-вот, вот сейчас... она выскользнет, вся такая прекрасная, гибкая телом, с умными темными глазами...
Жирный плюх, шорох в кустах, скрежет какой-то.
Старый бобер. Подгрызает сука дерево, которое чуть на меня не свалилось.
Вот и в жизни все точно так же, блять. Все точно так же. Господь, матьтвою, вот жалко что ли?!
#chasing_otter