Котики для Ортеженьки.
Oriol Angrill Jordà ~ "The girl, the cat, the lion, the bird" #art
Oriol Angrill Jordà ~ "The girl, the cat, the lion, the bird" #art
Эстония в плане природы мало кому интересна, и смотреть тут особо нечего. Финляндия по соседству сильно занятнее. Но вот есть у нас болота и ледниковые валуны, и они чертовски милы моему сердцу. Сегодня сидела на огромном валуне, просто нереально большом, и он был всего лишь третий по величине. Через неделю планирую там utiseta - сидение на валуне. То самое, завернувшись в плащ и разговаривая с духами.
#дневничок
#дневничок
— Вторая причина была связана с ее глубинной тоской. Она никогда не говорила об этом. Но я это слышал. Слышал ее непрерывный звук, некий сердечный органный пункт, понимаете, что я имею в виду? Его можно услышать у некоторых великих музыкантов. У некоторых великих комиков. Альпинистов. Я слышал его у Тати. У Месснера. У вашего сумасшедшего водителя. Это страстное желание получить ответы на проклятые вопросы. Стремление к Божественному. Спрятанное под гримом. Под абсолютно неестественным гримом. Настоящая тоска (...)
— Тоска по Божественному, — продолжал он. — По тому, чего никогда не сможет вместить физическая форма — она усилилась у нее.
(с) П. Хег
#books
— Тоска по Божественному, — продолжал он. — По тому, чего никогда не сможет вместить физическая форма — она усилилась у нее.
(с) П. Хег
#books
Ведь все же
Когда-то были
клубнично-сладкие,
Засвеченные, пусть и избитые, со вкусом "Маргариты" - закаты.
И я никак не могу понять: на что же я их променяла, с кем оставила, где забыла, как забывают впопыхах - мокрый зонтик в такси.
И в них, в их пушистой сладости, как в кусках пастилы, пружинисто-мягкой, - глубокие тени, черно-зеленые, как - на картинах Кирико. И чьи-то шаги, наигранно-звонкие, дерзко-бравурные, показательно-смелые. Словно кто-то, за гранью, не хочет дождаться, бежит - убежать, чтобы я - его - не сумела схватить за край сюртука.
И там же где-то мои - в черном кружеве - руки. Разломы по венам, так - отчаянно - видимым в сумерках мира, в кривых зеркалах ненайденных глаз, от которых теперь я - полуслепая. Покрытые временем, как солнечной сеткой, обезображенные, но все еще целые - ступни. Когда-то их, в беспамятстве времени, жгла Инквизиция, а по вискам - из забытых, оставленных Им, стигматов - струился гранатовый сок.
И все это вдруг - оказалось за гранью: теней и времен. Похоронено с миром, навеки, в фиалково-синих, густых и вечерних, морских облаках.
А мне так хочется раздеться до самых лодыжек, развесить волосы по усталым плечам, сесть на свинью и уехать - в бананово-желтый свет городских фонарей.
Когда-то были
клубнично-сладкие,
Засвеченные, пусть и избитые, со вкусом "Маргариты" - закаты.
И я никак не могу понять: на что же я их променяла, с кем оставила, где забыла, как забывают впопыхах - мокрый зонтик в такси.
И в них, в их пушистой сладости, как в кусках пастилы, пружинисто-мягкой, - глубокие тени, черно-зеленые, как - на картинах Кирико. И чьи-то шаги, наигранно-звонкие, дерзко-бравурные, показательно-смелые. Словно кто-то, за гранью, не хочет дождаться, бежит - убежать, чтобы я - его - не сумела схватить за край сюртука.
И там же где-то мои - в черном кружеве - руки. Разломы по венам, так - отчаянно - видимым в сумерках мира, в кривых зеркалах ненайденных глаз, от которых теперь я - полуслепая. Покрытые временем, как солнечной сеткой, обезображенные, но все еще целые - ступни. Когда-то их, в беспамятстве времени, жгла Инквизиция, а по вискам - из забытых, оставленных Им, стигматов - струился гранатовый сок.
И все это вдруг - оказалось за гранью: теней и времен. Похоронено с миром, навеки, в фиалково-синих, густых и вечерних, морских облаках.
А мне так хочется раздеться до самых лодыжек, развесить волосы по усталым плечам, сесть на свинью и уехать - в бананово-желтый свет городских фонарей.
Очень смешно вдруг - в середине лечения - обнаружить, что все то, что, - как ты думала, - составляет костяк тебя, не ты, а твой невроз и психзащиты.
Как будто та броня космодесантника, которая спаяна с его телом, вдруг исчезла. И что теперь космодесантник без своих доспехов?
#дневничок
Как будто та броня космодесантника, которая спаяна с его телом, вдруг исчезла. И что теперь космодесантник без своих доспехов?
#дневничок
Извините, что не про футбол. Но у меня вот так.
https://www.youtube.com/watch?v=WrY25KktYRw
https://www.youtube.com/watch?v=WrY25KktYRw
YouTube
Shiva in Exile - Sazenu [HD]
С иврита «lilatu» переводится как «служанка призрака» и это значение переплелось со словами «layil» и «laylah», которые на иврите и арабском обозначают ночь, что близко к аккадскому «lilutu» - дух ветра. В итоге возникла Лилит - демоница ночи, без устали носящаяся среди развалин. Этот мощный образ сохранился и в более позднее время как идеал ведьмы в западной магии. Акцент был сделан на вредоносном колдовстве (malefica), роль которого деятели возрождения ведовства постарались преуменьшить фальшивым «трехчастным законом», дабы иметь защиту от обвинений в практике социально неприемлемых аспектов колдовского искусства. Ведь это могло угрожать еще неоперившейся религии Нью-Эйдж потерей налоговых льгот. Но дикая Богиня Лилит осталась на свободе.
Питер Грей
Алая Богиня
#magic #thelema #books
Питер Грей
Алая Богиня
#magic #thelema #books
Ох, эта волнующая экзистенциальная астма.
Можно, конечно, рассказать, что ты просто вдохнула слишком много, слишком сразу и слишком холодного, не согретого лучами бесчисленных солнц мироздания. И оно встало у тебя поперек горла: не проглотить, ни вздохнуть. Но зачем врать самой себе - ты прекрасно знаешь, что это не так. Дело не в личной уникальности. Дело в том, что астма - это болезнь такая. Поэтому давиться ты будешь всем, что вдыхаешь. Будь то холодные куски пустого бесконечного космоса - большие ли, маленькие, или оторванные впопыхах и в спешке обрывки мироздания, или ошметки экзистенциальных волнений, или даже нити, повыдерганные из плетения твоих нейронных сетей. Без разницы. И даже от голого вакуума - ты тоже будешь задыхаться и кашлять ошметками собственных легких.
Потому что болезнь такая.
***
Я сталкивалась с сердцем, испещеренным застарелыми ранами и сплошь покрытым жесткой рубцовой тканью. Страшно было смотреть на такое, но теперь келлоидное покрытие похоже на панцирь, надежно защищающий его от новых ран - надо очень постараться, чтобы достать и рассечь.
Я же ношу свое - открытым. В тонкой межреберной клетке. Полностью - обнаженным. Ключи подобрать очень легко - у меня никогда не было нужды запирать его на замок. Но оно - голое и кровоточит каждый раз, когда его берут в руки. Съеживается от холодного утреннего ветра, отзывается на любое касание и еле заметно дрожит в знойный полдень, когда нет и никакого дуновения воздуха. Мне сложно с этим жить. По-своему. Потому что я должна уметь двигаться плавно и осторожно - каждое неловкое движение, каждое грубое прикосновение к грубой ткани мира причиняет мне боль и заставляет его кровоточить.
Я боюсь, что однажды кровь просто не остановится, и мне не останется ничего моего. Это мой самый сильный страх. Я живу с ним.
#дневничок
Можно, конечно, рассказать, что ты просто вдохнула слишком много, слишком сразу и слишком холодного, не согретого лучами бесчисленных солнц мироздания. И оно встало у тебя поперек горла: не проглотить, ни вздохнуть. Но зачем врать самой себе - ты прекрасно знаешь, что это не так. Дело не в личной уникальности. Дело в том, что астма - это болезнь такая. Поэтому давиться ты будешь всем, что вдыхаешь. Будь то холодные куски пустого бесконечного космоса - большие ли, маленькие, или оторванные впопыхах и в спешке обрывки мироздания, или ошметки экзистенциальных волнений, или даже нити, повыдерганные из плетения твоих нейронных сетей. Без разницы. И даже от голого вакуума - ты тоже будешь задыхаться и кашлять ошметками собственных легких.
Потому что болезнь такая.
***
Я сталкивалась с сердцем, испещеренным застарелыми ранами и сплошь покрытым жесткой рубцовой тканью. Страшно было смотреть на такое, но теперь келлоидное покрытие похоже на панцирь, надежно защищающий его от новых ран - надо очень постараться, чтобы достать и рассечь.
Я же ношу свое - открытым. В тонкой межреберной клетке. Полностью - обнаженным. Ключи подобрать очень легко - у меня никогда не было нужды запирать его на замок. Но оно - голое и кровоточит каждый раз, когда его берут в руки. Съеживается от холодного утреннего ветра, отзывается на любое касание и еле заметно дрожит в знойный полдень, когда нет и никакого дуновения воздуха. Мне сложно с этим жить. По-своему. Потому что я должна уметь двигаться плавно и осторожно - каждое неловкое движение, каждое грубое прикосновение к грубой ткани мира причиняет мне боль и заставляет его кровоточить.
Я боюсь, что однажды кровь просто не остановится, и мне не останется ничего моего. Это мой самый сильный страх. Я живу с ним.
#дневничок
Когда спрашивают, почему я бухаю винчик и почему я так много пью кофе.
С понедельником, Ольга Олеговна.
#ebanoe_it
С понедельником, Ольга Олеговна.
#ebanoe_it