Удары по Киеву не комментирую -- как по мне, важнее войну воевать, чем демонстрации демонстрировать. Демонстрации -- это, если угодно, "оружие мирного времени".

Что касается воевать войну. Будем надеяться, что после всех наших неприятностей -- и на фронтах, и в ближнем, и в дальнем тылу всё-таки в фокусе наконец окажется антидронка. Система наша в принципе умеет решать задачи, но только при условии, что задача становится приоритетом и туда бросаются все силы. С многозадачностью она справляется куда хуже, и это одна из наших известных слабостей, которой продолжает пользоваться противник.

По антидронке. Как для меня год назад было загадкой, почему такой большой проблемой стала баба-яга -- низкий, медленный, шумный и не особо дальнобойный аппарат -- так и сейчас не понимаю, почему такой проблемой стали "лютые" -- большие, неповоротливые и не особо быстрые пердолёты, которые сбивать в общем несложно, если приноровиться. И там и там проблема очевидно носила организационный характер, и как только методики борьбы с "бабушками" более-менее распространились, с неба они посыпались горохом и проблем от них стало гораздо меньше. То же будет в конечном итоге и с Лютыми, вопрос когда.

Хорнеты, которые сейчас терроризируют нашу логистику ближнего и особенно среднего тыла -- проблема куда более серьёзная. Но тоже не сказать что нерешаемая. Просто хороший дрон с ИИ и нормальной дальностью. Ничего сверхъестественного. С ними тоже можно и нужно бороться, подход понятен, но тут опять одной технологией не решишь -- нужен ещё и оргконтур.

В целом скажу неожиданное. Когда-нибудь в будущем мы поймём, насколько полезным и нужным для нас событием оказалась СВО. Потому что уничтожить нас хохлы (даже со всей партнёрской помощью) не уничтожат, а вот показать, где и на что наши упования (в том числе и касаемо собственной мощи и силы) были, скажем так, преувеличены -- очень даже покажут. Уже показали и показывают. А успеть это всё увидеть и понять до того, как за нас возьмутся всерьёз -- дорогого стоит. Почему непременно придут -- очень просто: страна на 1/7 часть суши, с 30% основных природных богатств, 2% мирового населения и 1,5% мирового ВВП -- просто обязана, по логике вещей, оказаться исчадием мирового зла и эрго объектом дерибана. Идеологию подгонят не ту так эту, это вообще вопрос техники, особенно в эпоху генеративного ИИ. Но благодаря всему случившемуся в последние годы у нас теперь, по крайней мере, есть время для переоценки и перегруппировки. Другой вопрос, сумеем ли мы воспользоваться этим временем.

Коррупция онтологии <=> онтология коррупции

Меня третий день пытают разные журналисты по поводу событий вокруг Института Философии. Я отвечаю достаточно дежурно, но сам, размышляя над происходящим, понял нечто важное.

Четыре года назад, когда возникла вся эта история с Черняевым (тогда – завсектора русской философии, ненадолго ставший врио директора ИФРАН и снесённый либеральной тусовкой) она имела вид коммунальной склоки в духе фильма «Гараж» и примерно в таком же духе и комментировалась: «либеральная общественность» сцепилась с «патриотической общественностью» за гуманитарную бюджетную кормушку. Это самый массовый и интуитивно понятный язык описания происходящего, поэтому отложим его на время в сторонку.

И попробуем описать совершенно в другой плоскости.

У той истории была предыстория – дискуссия о том, существует ли вообще такое отдельное явление, как русская философия. Официальную точку в ней поставил нынешний врио главы ИФРАН А.А.Гусейнов, написавший развёрнутый текст в «Вопросах философии» с тем общим смыслом, что нет, не существует – она, как и философии всех остальных «народов СССР», лишь местечковая рефлексия единственной действительно существовавшей большой философии: западной, в первую очередь немецкой, но также и французской и даже отчасти английской.

Этот высокоучёный текст, однако, имел вполне практическое измерение: если признать русскую философию действительно существующей, это вполне себе повод перераспределять бюджеты в пользу одноименного сектора. Если же её нет и никогда не было – можно и дальше раскассировать их куда и всегда: «западной философии» (Синеокая), «этике» (Апресян), «социальной философии» (Момджян) и далее везде, вплоть до девушки Месяц с её «переизданием Аристотеля».

А теперь внимание. Вопрос о том, признаётся ли существование русской философии отечественной официальной академической наукой – это вопрос, определяющийся не самой наукой, а логикой движения академических бюджетных потоков. Это открытие объясняет многое, далеко за рамками вообще не то что ИФРАН, но и в целом во всей сфере «когнитивного суверенитета».

Проще говоря, онтологию, оказывается, тоже можно коррумпировать – и даже несложно, если умеючи. Умел бы тот же Черняев нормально договариваться о роутинге денег нужным людям – была бы у нас признана русская философия имеющей право на жизнь дисциплиной; нет – так, «влажные мечты маргиналов». И можно сколько угодно трясти знамёнами, именами и бородами – делу это не поможет.

Но из этого прямо следует, что не только в данном частном примере, но и в целом у нас онтология, она же картина мира, является продуктом многолетней коррупции. И нуждается в полноценной антикоррупционной ревизии – причём одновременно и со стороны философов, и со стороны людей в погонах.

И я здесь вообще не про посадки исполнителей, и даже не про институты. Сам понятийный аппарат необходимо переосмыслить с той прикладной точки зрения, сколько в том или ином конструкте – например, «многонациональный российский народ» – коррупционной составляющей.

Коррупция онтологии <=> онтология коррупции #2

Давайте попробуем поразбираться, как вообще можно коррумпировать онтологию.

Поскольку слово это само всё ещё достаточно нечастое (хотя сейчас, в эпоху генеративного ИИ, оно используется всё шире), на всякий случай быстро уточним, что под онтологией мы понимаем систему опорных понятий, объясняющих ту или иную часть реальности, и связей между ними.

Это стул, на нём сидят. Это стол, за ним едят. Всё вместе (с описанными таким же образом посудой, раковиной, плитой, холодильником, мусорным ведром, соковыжималкой, отрывным календарём и т.д.) – это простая рабочая онтология кухни.

Можно ли коррумпировать онтологию кухни? Да запросто. Достаточно сказать: а вот тут у нас в холодильнике не «пиво» (нейтральное родовое понятие продукта), а [любой бренд] того же пива, и приучить всех говорить именно так. Ну, помните рекламный ролик с подобной подменой, как раз про одну из марок пива. Влияет это на потребительское поведение? В итоге да – из раза в раз покупается пиво именно и только этой марки.

Подобная насильственная корректировка языка, маркирующая позицию говорящего, возможна не только на уровне слов, но даже на уровне предлогов (пресловутое «на Украине» и «в Украине») и окончаний (автор/авторка). Но это всё-таки относительно простые случаи. Как и, например, пресловутое «террористы/повстанцы», «шпионы/разведчики», ну и, конечно, «русские/россияне». Ещё мой любимый пример из этой серии – «еврей/жид», ну или у непартнёров «негр/афроамериканец».

Казалось бы, это просто про словарь. Но здесь дальше начинается важный переход с лингвистического на понятийный уровень. Вот, например, есть слово «нацизм/нацисты», это про очень нехороших людей. А есть слово «национализм/националисты» – тут уже смотря по отношению: для кого-то это тоже про людей нехороших, но не настолько, а другие, наоборот, с гордостью носят это как маркер своей идентичности. А что именно мы изменили, добавив этот самый «онал»?

Идём дальше. Вот есть «политэкономия», а есть «экономика». Первое – это, как известно, советско-марксистская лженаука, отвергнутая прогрессивным человечеством. Второе – наоборот, великое сакральное знание, имени которого у нас даже есть, например, Министерство, факультет в МГУ и профессия. А что мы изменили, убрав «полит»? Мы просто присягнули чужой онтологии.

С политикой ещё интереснее. В английском есть policy, politics и police. У нас в русском есть политика «внутренняя» и «внешняя» (два управления в АП), а ещё есть отдельно «внутренние дела» (одноименное министерство) и «иностранные дела» (тоже). И есть ещё «безопасность» (одноименная служба), которая вроде вообще не «политика» и не «дела», но сильно влияет и на то, и на другое. А ещё у нас отдельно от «политики» (считается, что это какая-то хрень, которой приличному человеку заниматься стыдно) существует «управление» (государственное) -- и оно «вне политики».

Продолжение следует

Коррупция онтологии <=> онтология коррупции #3

Дальше начинаются совсем уже интересные игры разума.

Вот, например, есть русское слово «терпимость», коим обычно описывалось отношение к живущим вместе с нами инокультурным людям. Но оно было практически списано из употребления, будучи заменено импортным словом «толерантность» – вроде бы синонимы, но не совсем. Потому что наша «терпимость» это одна традиция, а их «толерантность» – радикально другая. Условно, мы можем быть (и были, кстати) вполне «терпимы» к… скажем, нетривиальным половым привычкам отдельных граждан, но в логике «толерантности» мы обязаны ещё и непременно легализовать эти самые привычки (например, однополые браки), иначе мы «нетолерантны». Соответственно, легко заметить, что продвижение «толерантности» взамен «терпимости» – произошло не просто так, это была систематическая работа по целенаправленному коррумпированию нашей онтологии.

Ещё интереснее – с самим словом «коррупция». Сейчас под ним на бытовом уровне понимаются обычно типовые вещи вроде дачи взяток или хищения госимущества. Но с этим понятием произошло интересное. У нас, как правило, очень редко наказывают за что-либо кроме «коррупции» – и в подавляющем большинстве случаев реальная причина наказания вовсе не в том, что кто-то что-то украл или кому-то подмазал. А в том, что в процессе того или другого этот кто-то нарушил некие неписаные правила системы, либо потерпел аппаратное поражение в столкновении с другой группировкой – и именно это нарушение осталось за кулисой под названием «коррупция». Иными словами, сама «коррупция», получается, тоже коррумпирована.

Но такое в нашей культуре не в первый раз: слово «вор» – это сокращение от древнерусского «ворог» (клеймили лбы, а места для пяти букв не всегда хватало), и изначально имелся в виду именно «враг государства» (это значение до сих пор сохранилось в уголовной иерархии), но со временем свелось просто к синониму устаревшего ныне слова «тать» – тот, кто крадёт чужое имущество.

Огромная когнитивная диверсия – слово «эффективный». Имелось в виду ведь не просто действие, приводящее к результату. Сколько всего мы потеряли из богатства разнообразного наследия, списанного или расхищенного под маркой «неэффективность» – в том числе и людей. И до сих пор живём по КПЭ – ключевым показателям эффективности. И это несмотря на то, что в бытовом народном языке словосочетание «эффективный менеджер» – это уже давно просто синоним слова «жулик».

Отдельный большой пласт – это эвфемизмы. Хлопок вместо взрыва, падение обломков и тому подобное, вплоть до главного эвфемизма: «специальная операция». Понятно, какая лежит под этим онтология: даже если пожар, детям в садике никогда нельзя рассказывать как есть, будут плакать и баловаться; поэтому для них надо изобрести специальный набор слов-заместителей, основная функция которых – сохранение иллюзии обыденности и генеральной нормальности происходящего. Но дальше вопрос: а где и в каком месте было принято решение говорить и объяснять именно так? И было ли, или всё произошло на умолчаниях-подмигиваниях?

Но это всё опять примеры из повседневности. Говоря о коррупции онтологий, гораздо интереснее разбирать куда более фундаментальный набор понятий, буквально тот, что почти по Аристотелю. Демократия. Выборы. Парламент.

И набор сопутствующих: Права человека. Свобода слова. Светское государство. Рыночная Экономика. Частная Собственность. Цивилизованный Мир. Развитые Страны. Научно Доказано. Современные Технологии. Список продолжите сами.

Я утверждаю, что нет ни одного понятия из вышеупомянутых, которое не подверглось бы жесточайшему смысловому коррумпированию за последние десятилетия. И что за каждым из них, а также за множеством саттелитных по отношению к ним (вплоть до мелких, типа Национальные Диаспоры) стоит не только смысловая, но и вполне житейски понимаемая коррупция. То есть если копнуть, за любым понятием класса «Философия» вы обнаружите «Институт философии», а за ним в конечном счёте – пильщиков бюджетов на «переиздание Аристотеля».

P.S. Я, признаться, не очень люблю отечественных борцов за «русское дело», привык их троллить разными способами при всяком удобном случае. Но конкретно в реалиях нашей академической философии я внезапно начинаю ощущать себя совершенно замшелым русским шовинистом, прошу учесть при занесении в протокол.

Жёстко говоря, в нашем случае коррупция онтологий – это когда одни нерусские люди с академическими статусами договариваются с другими нерусскими людьми (тоже с академическими статусами) про то, существует вообще русская философия или нет, после чего в уведомительном порядке сообщают нам окончательный вердикт.

Причём ключевой фактор при вынесении суждения по означенному вопросу – это даже не какая-то там примитивно понимаемая русофобия (ладно бы ещё так), а куда более приземлённый житейский вопрос: кому в конечном итоге достанется бюджет, распределяемый централизованно по линии Российской Академии Наук.

Я считаю, без преувеличения, вопросом нашего цивилизационного выживания – изменение базовой мотивации участников процесса на несколько более, что ли, научную.

О войне и мире.

Если б украинская война прекратилась завтра, я б только радовался. Нет у меня вот этого «до победы и флага над Рейхстагом». Опять-таки, выручила установка, принятая ещё в самом начале – не превратиться в «бенефициара» войны, не зарабатывать на ней, не делать на ней карьеру и т.д. «Ушкуйник» – это не карьера, это, как говорят в монастырях, «послушание». А «доходы», буде они возникают, я отправляю на ту же войну, потому что поставил себе принцип «выйти с тем же, с чем входил».

Противник показал нам наши слабости, а также помог переоценить по-новому то, что мы считали своей силой. По-хорошему, я за то, чтобы взять паузу и как следует «сосредоточиться», приготовившись к неизбежному следующему раунду. Да, никто не отказался от идеи нас обнулить, разобрать и раздербанить, и вектор этот взят задолго не то что до 22-го, а и до 14-го. Иллюзия, что можно (было) договориться – один из важных факторов наших неудач. Мы попросту не вписываемся в их модель мира, нам нет в ней места. И никакая «ядерка» не гарантирует нашей безопасности – вектор развития технологий как раз и направлен на то, чтобы опровергнуть этот «последний аргумент».

Нам надо пересобраться, переструктурировать себя для этой новой реальности. В первую очередь поработать со скоростью, мы недопустимо медленные даже в реагировании, не говоря уже о проактивных действиях. Нам надо строить по-новому и армию, и ВПК, и гражданскую промышленность, и особенно технологический сектор, включая и науку. Внутриполитическая модель тоже должна постепенно меняться, потому что главный минус феодализма – «крестьяне не воюют», у них попросту нет мотива, и не может быть, в сословной системе.

Победа над врагом – это всегда следствие, производная победы над собой, превращения из того-кто-не-может-победить – в того, кто может. Главная причина нашей нынешней непобеды – игнорирование этого закона социальной физики. Воюют между собой не армии, и даже не государства, а в конечном счёте социальные организмы (на человеческом уровне) и техноэкономические системы (на институциональном). Мы именно здесь показали недопустимо медленную скорость изменений.

В то же время, повторю тезис, СВО – лучшее, что случилось с нами в XXI веке. Потому что война великий проявитель, и если б не она, мы б не увидели вовремя всех этих наших слабостей, и оказались бы фатально неготовы, когда за нами пришли бы всерьёз. Просто мы боялись смотреть правде в глаза, думая, что никому не нужны и можно «жить спокойно», но это не так – в мире, в котором стремительно заканчивается «пространство экспансии», мы самая очевидная и самая удобная цель.

Что сейчас? Пока воюем, будем продолжать делать то, что делаем, в той сборке, которая есть. Не пытаясь ничего сделать с ней по ходу, это дорога уже не к «непобеде», а к полноценному поражению. Да и после – надо быть очень осторожными, ибо ломать не строить. Более того; даже в нынешней сборке, без вот этих причитаний про то, что «не кран надо менять», можно сделать очень многое; и даже дожать «хохлов», кстати, тоже можно – «хохлов», но не их хозяев, и вот это важно всё время держать в уме. Всё только начинается.

Александр Гельевич, я в некотором смысле вообще не про ИФРАН — что мертво, умереть не может. Я про коррумпированные онтологии, и технологию их коррумпирования. Это куда важнее и интереснее, особенно на будущее.

Кстати, про Орешник. Я к этому отношусь вообще не как к какой-то там демонстрации, а просто как к обкатке нового оружия. Весь комплекс вопросов — от выбора целей и точности систем наведения до фиксации результата. Даже и правильно, что без БЧ пока. Украина это просто полигон, как учат нас непартнёры. Если ставить на серию, надо б ещё несколько таких пусков через некоторое время. Даже по целям есть некоторые идеи. Причём не для картинки цели, а по делу.

Да понимаю, поэтому мой пост ни в коем случае не надо трактовать как «призыв к миру». Это, наоборот, фиксация реалий продолжающейся и неизбежно собирающейся продолжаться войны. Просто тут такое дело. Кажется, становится чуть более понятно, как выиграть по крайней мере этот раунд. Как ни странно. Несмотря на наши нынешние сложности. А дальше вопрос цены непринятых вовремя решений.

Сегодня в 21:00 встречаемся в прямом эфире #ЧП вместе с Семёном Ураловым и Иваном Князевым.

Тема: Армянский титаник.

Трансляции на наших каналах, YouTube, Rutube и ВК.

Начинаем уже через 10 минут. Трансляция будет здесь на канале, а также:
YouTube
RUTUBE
ВК
Выбирайте, где удобнее, и встречаемся в 21:00 по Мск

Технические трудности, пара минут

Чат трансляции для ваших вопросов и мыслей

Посмотрел Дугина у Собчак.

Испытал, конечно, зависть: всё-таки когда я делал свой подкаст с Рыбкой, у меня и близко не вышло вот так врубить тролля с брейнротом, тёмным просвещением и Хэлфордом Макиндером. Анастасия Ивановна, хоть и тоже в своём роде великий специалист по философии (почти как Дерипаска), всё-таки попроще будет, чем Ксения Анатольевна.

У Собчак понятно какой план был на интервью: напугать свою ЦА (а это плюс-минус вся шестая колонна) страшным фриком Дугиным, который, если ему дать волю, всех оденет в косоворотки, отправит в деревню сажать брюкву, интернет по талонам, молиться-поститься-слушать радио Радонеж. Вот, бойтесь-бойтесь, мы (и лично я, Кровавая Барыня) – последний, так сказать, оплот цивилизации (вовсе не в дугинском смысле этого слова, а в «общечеловеческом»).

АГ ей блестяще подыграл, объявив идею запретить серфингистов, изложив крестьянскую анархоутопию Чаянова в качестве идеала России будущего и набухтев на Чебурашку с Лабубу. Это было достаточно весело и задорно. В конце он даже обнажил приём – типа, если б я говорил только конвенциональные вещи, меня бы вообще никто не услышал; философ просто вынужден чудить и камлать, резать дискурс парадоксами, быть почти юродивым – это единственный способ хоть как-то привлечь внимание к содержанию (достаточно сложному и трудноусваиваемому).

Но весело и задорно было ровно до момента, пока не началась тема про Дашу. Вот тут, собственно, веселье и кончилось. И дальше надо было видеть, как Собчак со своим фальшивым сопереживанием-на-камеру пыталась исподволь подвести аудиторию к мысли, что, мол, он ведь дочь-то потерял именно потому, что доигрался со своими фриковскими теориями. Мягко, разумеется, не в лоб, но суть была именно эта, подлая довольно-таки. А Дугин, что очень понятно, поскольку оно же действительно болит каждый день и будет болеть до конца дней, пытался объяснять про Антигону и про христианское «смерти нет»; но это было как со стенкой разговаривать.

Короче, противоречивые у меня ощущения от увиденного. «Ничья», в некотором смысле. Решил для себя отдельно разобрать феномен Собчак в одном из будущих выпусков ЧП, он, как ни странно, сложнее, чем кажется, там много слоёв дна, и на каждом снизу постучали.

Кстати, про Антигону. Подумал, что тут Собчак пропустила мощную возможность. Но это надо мифологию знать. Антигону, как мы помним, приговорили к казни ровно за то, что она пошла против властей, похоронив тело брата-изменника Родины. А её была позиция, что семья и близкие важнее государства и его законов. И вот тут надо было спрашивать Дугина: значит ли это, что те, у кого родня на Украине, имеют моральное право послать лесом всю эту вашу СВО? Не знаю, что бы он ответил. Но она не спросила. Кстати, я думаю, сама Собчак тоже ведь в некотором смысле такая Антигона.

Мне кажца, Пелевин в своей новой книжке про Синюю Бороду опять недотянул и промазал. У него там советский гениальный физик Женя Эпштейн превращается в международного сутенера Джеффри. А надо было — наоборот: из международных сутенеров в московского эпистемиолога из ИФРАН. Вот это было бы повеселее.

В связи с Курбан-Байрамом почему-то подумалось: всё-таки если составлять рейтинг людей, в наибольшей степени повлиявших на историю человечества, твёрдое первое место в нём даже и сейчас занимает простой кочевник-скотовод родом из Ура Халдейского по имени Авраам.

Сейчас будет достаточно опасная цепочка рассуждений.

В сетевой аналитике одной из причин нашей нынешней непобеды часто называют медлительность промышленности с разработкой и внедрением новых технологий, в увязке с монополизмом крупных компаний "старого" ВПК.

Но если представить ветку альтернативной истории, в которой наш "народный ВПК" набрал столько административно-политического веса, что смог подвинуть или даже вовсе отодвинуть этих лоббистов, выясняется следующее.

Во-первых, не факт, что этот самый народный ВПК окажется в итоге эффективнее по соотношению затраты/результат; особенно если речь не о разработке, а о масштабировании/тиражировании/удешевлении производства. В нём много конструкторов-разработчиков, но крайне мало опытных производственников, способных справляться с большим серийным производством. Это вообще очень редкая компетенция в нашей стране. Единственная сфера, где она присутствует в достаточном количестве — это тоже производство, но только гражданское; и не у маленьких стартапов, а у достаточно крупных компаний, умеющих делать сложные технические изделия быстро/много/дёшево/качественно. И если их не мобилизовать в некотором смысле на войну, а просто отдать деньги "народникам", результат будет "два сломал — один потерял", как в анекдоте. Ну и через какое-то время многие сядут — даже не потому, что украли, а потому, что сожгли деньги, не дав результата, как случилось с ТБ в Самаре.

Во-вторых... и это уже политика. Наши гадатели на кофейной гуще и расстановке фигур на Мавзолее обычно трактуют все эти темы в категориях борьбы башен за влияние на Верховного, называя фамилии и кланы. Но давайте посмотрим на это под другим углом. Тот же Ростех — это ведь порядка 800 предприятий по стране, несколько десятков моногородов, в том числе крупных, как Тагил. Это под полтора миллиона человек. Представьте, если они вдруг останутся без заказов, работы, будущего. Да, то, что они делают, далеко не всегда представляет из себя оружие победы, и ещё меньше соответствует современным требованиям к соотношению цена/результат. Но это если про войну. А если про мир, то это, например, ещё и гарантированный резерв голосов за ЕР, плюс страховка в сложных внутриполитических случаях — кто-нибудь помнит фамилию Холманских и зиму 2012 года?

Был такой австрийский теоретик инновационной экономики, по фамилии Шумпетер. Он описал модель внедрения новых технологий так: главным препятствием этого внедрения являются производства предыдущего инвестиционного цикла. "Первого изобретателя бетона замуровали заживо в этом самом бетоне единодушным решением гильдии каменщиков" — легенда, конечно, но убедительная. В нашем случае никакой новомодный дронопром не вырастет — ему просто негде вырасти, место занято.

У небратьев вышло иначе. У них и ВПК был поменьше изначально, да и тот, который не был распилен на металлолом в предыдущую эпоху дерибана, в основном погиб под Геранями и Искандерами. Тем самым, парадоксальным образом, расчистив поляну для гаражников. Последствия пожинаем прямо сейчас на фронте и в тылу.

Вывод: одна из неочевидных, но очень серьёзных причин нашего отставания — это, как ни странно, относительно бОльшая "сохранность" того самого старого уклада, в том числе конкретно в производстве оружия. То же, кстати, и у американцев, только что переживших (и примерно по тем же причинам) обидную непобеду в Заливе. Дальше вопрос, какие выводы из этого сделают они, и какие мы.

Вот тут Евгений Минченко внезапно написал то, что я хотел написать, но чуть по-другому.

Он удивился, что никто из обсуждающих историю "распила на Аристотеле" в ИФРАН не выразил хотя бы сожаления, что в итоге так и не был переиздан хорошо и профессионально откомментированный томик ПСС великого грека. Ну да. У меня на ту же тему была первая мысль, но чуть по-другому.

Мне-то в общем низачем не нужны комментарии к Аристотелю, подготовленные творческим коллективом под руководством философской женщины Месяц; мне глубоко транцедентно примерно на любой комментарий и её, и её сотрудников. Более того: те тексты Аристотеля, которые я в своей жизни читал, я старался сам всегда сверять с исходным древнегреческим текстом, благо "церковно-приходское" образование до некоторой степени позволяет. А ту же Афинскую Политию, например, я читал сверяясь ещё и с английским переводом Кениона конца 19 в., на которого, очевидно, ориентировались уже наши, переводившие его в далёком 1936 году (а у меня подозрение, что таки и переводили именно с английского, а не напрямую).

Но, да, действительно жалко, что нормально подготовленного и откомментированного текста той же Политии и по сей день нет для образованного русскоязычного читателя. Как ни странно, это куда более серьёзная проблема, чем потерявшиеся куда-то госденьги. Другое дело, что сегодня эту задачу куда лучше бы решила не бумажная книжка, а гипертекстовый ресурс с набором контекстов и отсылок, пусть хотя бы и на вики-движке. Но это уже вкусовщина цифровой эпохи, к которой отечественная академическая философия ничуть не более готова, чем к новым геополитическим реалиям.