Поскольку недавний пост про подоплёку "флаговтыков" в виде борьбы между различными "военными организмами" за распределение ресурсов и приоритеты в снабжении подразделений дефицитными видами вооружений получил такой резонанс (особенно в контексте упоминаний Пригожина — "Шойгу, Герасимов, где снаряды?") — позволю себе побыть занудой и вывалить сюда порцию зубодробительной институциональной теории. Тем, кто осилит дочитать до конца, станет чуть понятнее, "как у нас (и не только у нас) что работает".

Итак. Из школьного курса физики мы знаем, что у веществ бывает три агрегатных состояния — твёрдое, жидкое и газообразное, каковые меняются в зависимости от степени его нагрева. У всякого _ресурса_ — не буду здесь подробно определять, что это такое, если надо, поясню отдельно — тоже есть три (даже четыре) "агрегатных состояния" — в зависимости от степени его востребованности/дефицитности.

Итак, есть "нулевой" уровень: ресурс общедоступен, имеется в условно неограниченном количестве, доступ к нему неограничен и бесплатен. Пример — воздух, которым мы дышим: он (пока ещё) всё-таки бесплатен, хотя в некоторых местах... ну хватит о грустном.

Поднимаемся на следующую ступень: первый уровень — "рыночный". Ресурс по-прежнему есть в количестве избыточном, превышающем текущий уровень потребления, но уже не неограничен, даже теоретически. И тогда он появляется на "прилавке" (в очень широком понимании): его может приобрести кто угодно и в любом количестве, но уже за деньги.

То, как ресурс "переходит" с нулевого на первый уровень, мы видим, например, на таком примере, как парковочные места для автомобилей в городах. Пока автомобилей было меньше, чем мест под парковку, эти места везде были бесплатными. Но как только их стало больше — введение платы за пользование этим самым местом стало неизбежностью. Такой переход всегда болезнен — ну мы же ещё помним времена, когда питьевая вода была бесплатной, но сейчас уже привыкли покупать её в бутылках за деньги.

Берём следующий, второй этаж: "распределительный". Ресурс всё ещё есть в изрядном количестве, но его уже точно меньше, чем существующий объём "платежеспособного спроса" (проще говоря, людей и организаций с деньгами и желанием его приобрести). До определённого момента это регулируется ценой, по закону спроса-предложения. Но в какой-то момент роста ценовой регулятор "заклинивает": ситуация, когда что-то, что нужно всем, могут позволить себе только немногие обладающие деньгами, и даже они — втридорога — становится социально опасной. Тогда к делу подключается бюрократия (государственная, корпоративная, даже церковная — их много бывает разных) и начинает распределять дефицитный ресурс по изобретённой ей процедуре: кому сколько положено и на каком основании. Яркий понятный пример — карточная система в перестройку. Ну или такой особый вид денежного ресурса (не путать с нашими обычными деньгами в кошельке), как "госбюджет". "Не по чину берёшь" — это обвинение не в воровстве, а в нарушении согласованной процедуры.

Ну и самый верхний, третий этаж — "стратегический". Это когда уже и распределение "клинит" (чаще всего это выражается в том, что "сидящие на потоках" начинают совсем уж много брать за доступ). Тогда решение выходит на уровень суверена — "вождя" "царя", "верховного", короче, Самого Главного. И только он решает, "кому" и "сколько", уже без всяких процедур.

Предложенная модель хороша тем, что очень многое объясняет и про "рынок" (слово-паразит, которое сейчас почти всегда мешает пониманию), и про "план", и про "коррупцию", и про войну. И, кстати, в том числе про "проблемы социализма в СССР", которые в итоге и довели его до 1991 года. Но также и про современный финансовый капитализм Запада, где основной фокус состоит в том, чтобы "денег" (тоже вид ресурса) всегда было больше, чем "товаров", сколько бы их производилось, и именно за счёт этого купировались известные болезни "старого" (промышленного) капитализма, такие, как "кризис перепроизводства". Собственно, финансовый капитализм технически есть перманентный, но "управляемый" кризис перепроизводства денег, причём с отдельным очень тонким инструментарием профилактирования таких, например, сбоев, как гиперинфляция: "избыточные" деньги всегда проще и быстрее "утилизировать", чем, например, "лишние" товары на складах.

Но это всё, так-то, отвлечённые рассуждения об устройстве мироздания, которые хороши у самовара за чаем с малиной. Нас же, в конечном счёте, интересует проблема флаговтыков и "закрашивания карт" — вопрос сугубо прикладной и практический. Вот давайте теперь ближе у нему.

То, что на кондово-военном языке называется "средства вооружённой борьбы", всегда по умолчанию находится на втором, "распределительном" этаже: основной смысл существования "тыловой" бюрократии состоит в том, чтобы создавать, контролировать, изменять и реализовывать набор процедур, по которым разное оружие, военная техника и всякое нужное для жизнеобеспечения армии доходило до "конечного потребителя" — тех, кто воюет.

Почему не на "рыночном" (ну даже в рамках "закрытого" рынка только-для-военных)? Потому что тогда "распределять" по процедуре пришлось бы уже такой дефицит, как деньги. Адепты "военных маркетов", включая и ВСУ, где действует их пресловутый Brave1Market, как раз и пошли по этому пути — "цифровая платформа" (типа Алиэкспресса, Озона или ВБ), где если ты обладаешь нужным набором прав и денег — бери и покупай сам всё, что тебе (или твоему подразделению) нужно. Наши погонно-тыловые, понятно, против такого подхода сопротивляются всеми конечностями — инстинкт им подсказывает, что процедурно контролировать сами "железки" проще, чем расходование средств на них товарищами офицерами. Поэтому здешние попытки запуска военных "маркетов" либо мертворожденные, либо очень слабо жизнеспособные.

Для производителей (включая и "Ушкуйник"), таким образом, весь "рынок" состоит из одного "агента" — МО РФ. Про это есть модное греческое слово "монопсония" (один потребитель)— в отличие от "монополии" (один производитель). И это как раз тот яркий пример, когда слово "рынок" является вредным, потому что взаимодействия "продавца" с "покупателем" являются какими угодно, только не "рыночными". Строго говоря, они как раз и являются "распределительными": вот тут уже и в самом деле "распределяются" именно что деньги, причём в нынешних обстоятельствах сразу по двум "процедурам": штатной (Гособоронзаказ) и дополнительной, изобретённой на скорую руку под обстоятельства СВО, для которых модель ГОЗ (особенно в части беспилотников, к примеру) не годится вообще совсем никак.

Там, где есть бюрократия, распределение и процедура, там всегда неизбежно самозарождается (как мухи в навозе у Аристотеля) набор практик, совокупно именуемых в обиходе столь же бесполезным и ничего не объясняющим словом, как "коррупция". По факту это всегда столкновение интересов — причём ещё и разнотипных: общегосударственных (всё для победы), корпоративно-групповых (контракт должен быть у "своих", а не у "конкурентов") и личных (я тут миллиарды кому-то раздаю, а сам сижу на зарплате в 80 тр). До кучи, работают ещё и "политические" (в смысле policy) факторы: "доля комплектующих отечественного производства" (важно для Минпрома, но абсолютно фиолетово военным), "занятость на предприятиях ВПК" (важно для Ростеха, мэров, губернаторов и т.д., но опять же фиолетово военным), "потенциал гражданского применения" (важно для Минэка, но см.выше) и т.д.

И вот МО в итоге непостижимого, почти как бытие Божье (один мой друг на полном серьёзе говорит, что военная бюрократия — это и есть то самое восьмое доказательство существования Всевышнего, до которого так и не додумались ни Кант, ни булгаковский Воланд), взаимодействия всех этих факторов закупило то, что, в соответствии с его внутренней процедурой, признано "нужным фронту" (NB: оно _никогда_ не совпадает с тем, что нужно ему с точки зрения самих воюющих — и генералов, и младших офицеров, и рядовых). Что-то из этого вообще не пригодится и сгниёт на складах (но так нельзя, надо обеспечить "отчётный момент" и уважаемому производителю, и собственно закупщику). Что-то будет плюс-минус востребовано и разойдётся в свой срок по всяким службам и применится. А что-то окажется в острейшем дефиците — из серии "есть, но мало", и при этом "нужно всем", причём "вчера" и "в любых количествах". И тогда начинается масштабнейшая внутриштабная битва за то, кому, когда, сколько и на каком основании.

Как вы понимаете, это последнее в том числе и про дроны КВН.

Николас наш Талеб написал целую книжку, посвящённую разжёвыванию одной простой мысли: тот, кто борется за выживание, намного эффективнее, изобретательнее и рациональнее, чем тот, кто ничем или почти ничем не рискует. Она называется "шкура в игре". Представьте теперь, как это работает, когда речь идёт о выживании не в метафорическом смысле (разорился="умер"), а в самом буквальном смысле: умер=умер.

Но скажу далее нечто непопулярное: хоть воюющих офицеров и генералов у нас привыкли дежурно обвинять в "мясных штурмах" и неумении/нежелании беречь людей, в наблюдаемой мной реальности сейчас это скорее исключение, причём всё более редкое. И дело тут не в человеколюбии. Четыре года войны без всеобщей мобилизации приучили-таки большинство отцов-командиров к тому, что личный состав — это тоже ресурс весьма дефицитный и дорогой, а также имеющий неприятное свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. И пополнений тебе никто не "отсыплет" по первому требованию; а ещё ресурс сильно различается по качеству, и именно качественный человеческий ресурс (то есть обученный, "обстрелянный", и действительно способный "решать задачи") это дефицит втройне.

И пускай сами офицеры с большими звёздами рискуют непосредственно своей жизнью куда менее сильно, чем рядовые и младший офицерский состав, тем не менее модель "шкура в игре" очень даже работает и в их случае. В борьбе за распределяемые по каналам военной бюрократии дефицитные ресурсы они действуют невероятно изобретательно, расчётливо и логично. Только эти изобретательность, расчёт и логика — отличаются крайне своеобразной "спецификой". Я бы даже сказал, несколькими разными "спецификами": собственно военной, военно-бюрократической и военно-медийной.

И вот тут мы уже непосредственно подходим к нашей основной теме — рубежей, взятых "в кредит".

Продолжу душнить.

Введём в нашу картину борьбы за ресурсы в рамках распределительной системы, работающей по крайне нечётким правилам, такой тип ресурса, как _внимание_. "Доктор, меня все игнорируют! — Следующий!". В эпоху соцсетей и цифровых медиа не надо никому объяснять, насколько значимы такие индикаторы, как количество подписчиков, лайки, репосты, комментарии и т.п. — у нас вон Князев в ЧП об этом напоминает каждый раз.

Особенность этого ресурса в пространстве соцмедиа, среди прочего, в том, что прямая его конвертация в деньги хотя и возможна, но крайне невыгодна, причём в обе стороны. "Финки НКВД" — это же и есть частный случай неуклюжей, работающей с КПД хуже паровозного, но технологии — технологии конвертации накопленного ресурса внимания (подписчики/просмотры/клики и т.д.) в денежный. Ну, блин, а что делать, лайки-то сами по себе на хлеб не намажешь.

У внимания, кроме сугубо количественного, есть ещё и очень значимое качественное измерение. Скажем, влюблённый Ромео поёт под балконом арию, собирая много слушателей из числа прохожих, но ему нужно не их внимание, а только одной Джульетты. Однако собравшаяся толпа зевак — важная часть его комплексного коммуникативного послания к этой самой Джульетте — типа пруф, что певец он ого-го и вообще.

Подставьте теперь в этом уравнении на место Ромео... ну, к примеру, какого-нибудь патриотического военкора, поющего у парадного подъезда арию Левши ("чтоб ружья кирпичом...") в расчёте на внимание царя-батюшки (он тут за Джульетту), а в роли толпы зевак — его подписчики и то совокупное количество просмотров, которое набрал его страстный монолог вместе с репостами. Ну и до кучи, поскольку певец-то в процессе пения ещё и оголодать может, у его ног стоит шапка для бросания мелочи — то, что злопыхатели презрительно называют "срочносбор". При этом в его случае надежда на то, что предмет грёз выйдет на балкон и одарит певца улыбкой, исчезающе мала, а вот в шапку, глядишь, чего-нибудь да насыплется. Тут, наоборот, "балкон" это "бонусная" часть модели, а наполнение шапки — основная. Схема, надеюсь, понятна.

Вы будете удивлены, но у птичек у командиров воинских частей всё примерно то же самое.

На минувшей "Дроннице" (в прошлом сентябре) мы узким составом разобрали по косточкам тот механизм мотивации, который действует у противника в Brave1Market — те самые пресловутые "е-баллы". Пользуясь случаем, не могу не сказать лишний раз спасибо Саше Любимову и аналитикам КЦПН за подгон фактуры и первичный анализ.

Так вот. Вердикт наших экспертов состоял в том, что их модель, вдолгую, ведёт к ситуации, при которой небольшое количество "топовых" подразделений показывают "топовые" результаты (не в последнюю очередь благодаря регулярно "бездефицитному" снабжению), а все остальные медленно деградируют. Что, кстати, уже и было отмечено применительно к беспилотию в ВСУ — есть пять бригад, которые действительно дают результат, а все остальные ВСУ по беспилотию проседают и начинают проигрывать в этом компоненте ВС РФ, причём даже не по количеству (операторов, дронов, пусков и т.д.), а по боевой эффективности (в процентах попаданий и качестве поражённых целей).

При этом, что интересно, в Маркете они покупают за баллы не так уж много дронов — собственно дронами там всех снабжают если не в избытке, то уж точно не меньше нашего. Основной закуп там идёт всякого такого, что делает работу дроноводов более комфортной и эффективной — от удобных рюкзаков для доставки бортов к точкам запуска до разной дефицитной комплектухи для быстрого полевого ремонта. И вот когда у подразделения есть в достатке не только дроны (и операторы), но и "тысяча мелочей", облегчающих работу и, главное, повышающих выживаемость расчётов — результативность начинает отличаться на десятки процентов, а то и в разы. И, что важно, эта мелочёвка — она не поставляется по централизованным каналам снабжения.

Ну и наоборот: когда дроны у тебя регулярно ломаются ещё до вылета (а чинить их нечем, а то и некому), операторов то и дело выбивают, каждый выход на точку запуска и уход с неё превращается в квест — результативность падает, сколько бы ни завозили самих дронов. И тогда их командиры подразделений вынуждены латать тришкин кафтан — например, переводя разведчиков (операторов разведывательных бортов) в ударники (чтобы отработать по всем плановым целям), они создают слепые зоны в непрерывном мониторинге передовой. Чем (в условиях острого дефицита пехоты у них на передке) и пользуются наши, "просачиваясь" и потихоньку "накапливаясь", а в нужный момент вскрываясь — так были достигнуты несколько крупных успехов прошлой осени на разных участках фронта.

Это всё проблемы противника, понятно, но у нас-то есть свои. Участвуя в этом разборе, я вспомнил, как ещё после очередной поездки "туда" вернулся в Новгород и там внезапно оказался в гостях у одного офицера-новгородца, заехавшего домой после очередного ранения и возвращающегося в свой полк. И он очень по-простому, за чаем и в кругу своей семьи, сказал мне такое, от чего мои смарт-часы аж бявкнули, что "частота сердечных ударов опасно высокая".

А сказал он мне вот что. Волонтёры, говорит он, ездят к раскрученным подразделениям и на раскрученные направления. У этих подразделений (и на этих направлениях) есть благодаря им и дроны, рэбы, и масксети, и обученные операторы, и защищённая связь, и многое другое. А мы — и подразделение никому неизвестное, и направление у нас второстепенное... Курское (да, это было месяца за два _до_ августа-24), и ничего этого у нас нет. И если вдруг на нас полезут, мы там просто все ляжем, потому что сидим с голой жопой, один мавик на полк, и тот берегут как зеницу ока, не дай Бог уроним.

Я потом пару ночей не спал, думая о том, что же мы делаем не так. Додумался только до того, что есть дополнительное снабжение (волонтёрское), а есть основное (собственно армейское), и одно должно дополнять другое, а не пытаться заменить его собой. Но никаких практических идей тогда из этого не родилось, кроме очередной концепции "маркета", которую я отправил на деревню дедушке (да-да, не удивляйтесь, и у меня случаются такие минуты слабости).

Но это к тому, что это две очень разных стратегии — создавать "элиту" и пытаться поднять общий уровень, "подтягивая средних и отстающих".

Этот разговор имел потом, уже осенью, неожиданное продолжение.

Спустя три месяца, в сентябре того же 24-го, я снова был на фронте, но уже совсем на другом направлении — том, которое тогда только начинало становиться Покровским. Мы сидели на КП у моего друга, командира одной из лучших бригад "Центра", и говорили о том же самом — о "волонтёрском" способе снабжения. Я рассказал ему про своего собеседника-новгородца, а в ответ получил следующий монолог.

Далеко не факт, говорил он, что надо возить дроны всем. Вот, говорит, как у нас жизнь устроена. Мы (бригада) на виду, мы регулярно даём результат, нас вроде бы неплохо снабжают, но всё равно крайне недостаточно. И у этого есть своя математика. Чтобы наступать с приемлемым уровнем потерь, мне нужно закупать всякой техники примерно на 4 миллиона рублей в расчёте на неделю наступления (он потом ещё дал подробный расклад, какой именно и почём она "на базаре"). Без неё наступать тоже в общем-то можно, но уровень потерь будет неприемлемым, и пехота очень быстро кончится. Поэтому главное, чем я занимаюсь — не столько даже управлением и планированием (на первом замкомбрига, на втором — начштаба), а я сам ищу спонсоров, которые мне это дадут — хоть деньгами, хоть натурой, без разницы.

Но, говорит, у меня есть лайфхак. У нас тут в тылу, во втором эшелоне, болтается несколько "номерных" полков, очевидно небоеспособных — и командование верхнее про это знает, и они сами про себя это знают. Но поскольку это прямо рядом с Донецком, и у них там практически безопасно, к ним очень даже любят ездить волонтёры — везут всякое разное, и в том числе дроны в количестве. Они их с удовольствием принимают, фоткаются, ролики записывают. А воевать им при этом непонятно когда, и ещё вопрос, воевать ли. Что делают мужики в таких обстоятельствах? Известное дело: пьют. А если деньги на бухло кончаются? Пытаются сбагрить по бартеру разную неучтёнку, и в первую очередь то, что пришло от волонтёров.

И вот в этот момент тут как тут мой зампотыл со своей агентурой. У него всегда пару ящиков огненной воды в резерве заначено для этого. И знал бы ты, Лёша, сколько мы моих людей сберегли благодаря этой водке — а точнее, этим дронам. Но, с другой стороны — а, может быть, лучше было бы дроны всё-таки сразу нам, без посредников и без этих сложностей?

И тоже он прав.

И ещё в чём он прав — что для волонтёров вот эта поездка, вручение под камеру, публичный отчёт — это не блажь, а в некотором роде производственная необходимость. Контент это то, что генерит им сборы; не будет контента — не будет сборов. И, да, это работает много лучше, если ты отдаёшь полезняк действительно известному и героическому бойцу или офицеру, из того подразделения, которое на слуху и о котором в новостях говорят и в официальных релизах МО упоминают — благодаря решительным действиям, то-то и то-то. Это создаёт главное: доверие. Человек, который свои кровные задонатил, получает зримое подтверждение, что они пошли не абы куда, а именно на дело победы, на самое остриё успеха.

И это, как ни странно, тоже в некотором роде распределительная система, только альтернативная. Здесь базовой "криптовалютой" является внимание публики. Вот наши герои, они воюют, они наступают, они побеждают, и мы с ними. И это контент, который по внутренней драматургии работы всего этого, в прямом смысле, театра военных действий, требуется регулярно и каждый раз свежий, с новыми точками на карте и новыми названиями населённых пунктов.

А представьте, когда нет никакого результата. Вот каково, например, группировке "Днепр" — а это ведь наши прославленные ВДВ в основном — годами по большей части стоять на берегу и перестреливаться дронами и артиллерией с той стороной? Или вести ежедневную, страшную, изнурительную, кровавую войну на островах, о которой тоже никто и никогда не напишет нигде, потому что там нет громких побед и демонстрации флагов?

А вы говорите — флаговтыки.

Кстати, вот пожалел я, что Жириновского больше нету. Был бы дед жив — сейчас бы в духе Анкориджа предложил бы Трампу помощь в аннексии Гренландии в обмен на добровольный возврат нам Аляски.

Подкаст «Чистота понимания» — совместный проект с Семёном Ураловым о явлениях и событиях, с которыми мы сталкиваемся ежедневно и которые необходимо обсуждать. Модератор беседы – журналист Иван Князев.

Тема выпуска: Философские войска России.

У нас в гостях – политолог и философ Павел Щелин (ТГ, ВК и Rutube).

В этом выпуске мы поговорили о том, кто такие «Мы», как формируется идентичность общества в эпоху войны и почему именно кризис идентичности стал одной из причин современных конфликтов.

Выяснили, что для нас сегодня означают категории «Наши», «Свои». И что объединяет по-настоящему: любовь к общей ценности или делу или ненависть к врагу.

Приятного просмотра!

vk | youtube
#Чистота_понимания | #чистотапонимания | #ЧП

Аудиоверсия подкаста «Чистота понимания».

Тема выпуска: Философские войска России.

В этом выпуске вместе с Павлом Щелиным поговорили о том, кто такие «Мы», как формируется идентичность общества в эпоху войны и почему именно кризис идентичности стал одной из причин современных конфликтов.

Выяснили, что для нас сегодня означают категории «Наши», «Свои». И что объединяет по-настоящему: любовь к общей ценности или делу или ненависть к врагу.

*В подкасте упоминаются: Арестович А. – внесённый Росфинмониторингом в перечень террористов и экстремистов; peace deal (в пер. с англ. «мирное соглашение»)

Видео • vk | youtube | telegram

#Чистота_понимания | #чистотапонимания | #ЧП

Об искусстве [возможного].

Одна из гонок, в которой сейчас по обе стороны фронта участвует много команд — это гонка решений в сфере машинного зрения: как распознать объект, который видит камера устройства, без участия человека.

Типичная задача из этой серии — вот есть дрон-перехватчик с самонаведением. У него есть камера, он в неё видит, например, "бабу-ягу", и дальше простая задача — удерживая её в поле зрения, подлететь к ней на как можно более близкое расстояние и осуществить акт геронтоцида. Она при этом будет пытаться маневрировать, но она большая и медленная, а ты маленький и быстрый.

Казалось бы, всё просто, но есть проблема. Большинство перехватчиков "мажут", а точнее даже теряют цель, на последних десятках метров. По той простой причине, что базовый алгоритм — попиксельное сравнение изображения на экране с имеющейся в памяти бортовой нейросети библиотекой образов. И, соответственно, когда пикселей становится очень много (просто потому, что объект начинает заполнять 70 и более процентов экрана), процессор захлёбывается и фокус на объекте слетает.

Решают эту проблему кто как. Одни предлагают ввести дополнительную систему донаведения для этих последних метров — уже не по оптике, а на какой-нибудь физический сигнал: тепло, металл, звук и т.д. Другие программно "зумят" изображение, искусственно снижая его качество, чтобы количество пикселей осталось возможным "переварить".

А я пошёл и пообщался... с искусствоведами.

Собственно, старый тезис "большое видится на расстоянии" никто не отменял. Предмет моего общения был как раз про то, как они смотрят на живопись — начиная с того расстояния, которое предполагал художник, и что происходит с "профессиональным" взглядом при приближении. И они мне сказали следующее: у профессионала в голове как бы две картинки — первая, фоново, остаётся образ работы в целом, а вторая — фокусировка на деталях (пресловутый "мазок охры на левой ножке младенца в иконе Богородицы").

И оказалось, что самое элегантное решение "проблемы последних метров" — это разбивать объект на подобъекты. И фокусироваться на каком-то одном. Ну, то есть, в нашем примере с "Ягой" уже не гексакоптер в целом, а, например, какой-то один мотор с вращающимся пропеллером. Выбираешь его и летишь на него, весь остальной дрон тебя в некотором смысле не интересует (ты только помнишь на всякий случай, что у него, кроме твоего подобъекта 1, ещё есть подобъекты 2, 3, 4 и примерно фиксируешь точку их геометрического центра относительно гц твоего выбранного подобъекта).

Искусствоведы — прекрасные люди. Особенно которые по современному искусству: поди отличи мимолётным взглядом piece of art от piece of shit. За такое конские деньги платят, между прочим. Вот оказалось, что и тут сила искусства — великая вещь.

Большое дело. Моя позиция давно известна: в названии нацпроекта БАС (беспилотные авиационные системы) буква А — лишняя. Для инженера это однотипные задачи — какой моторчик приделывать к контроллеру: с пропеллером, колесом или гребным винтом. А в контексте экономики/энергетики возить грузы по земле и воде можно куда больше и дешевле, чем по воздуху. В этом смысле роботизация логистики — она не только про авиацию. Она вообще про всё.

Моя любимая тема — философия денег. Копаю её с разных сторон уже не первый десяток лет, делал много разных подходов, перечитал кучу книжек, но не сказать чтобы собрал целостное понимание. Однако, конечно, едва ли не самым интересным из всего на эту тему оказалось найденное покойным Грэбером ещё из литературы XVII-XVIII веков в разных "диалогах с мудрым дикарём" (записи бесед христианских миссионеров с вождями разных североамериканских индейских племён) развёрнутая критика самой идеи денег, данная одним из этих вождей, неким Кандиаронком — неизвестно, сам ли он её породил или послужил удобным литературным персонажем для автора-европейца, чтобы вложить эти идеи ему в уста.

У меня на рабочем столе лежит отдельными кусочками формулы "деньги-власть", "деньги-время", "деньги-счастье", но никак не получается из этого всего сложить целостную картину. Но я продолжаю пополнять коллекцию.

Вот недавно прочитал интересное про ценообразование в премиум-сегменте. Суть примерно в следующем. Переход из верхне-среднего в чисто верхний — это в первую очередь полный уход от всяких там "скидок" и "распродаж". Если в верхне-среднем цена это про некое особое качество, то совсем в верхнем сегменте цена носит заградительный характер: покупатель готов переплатить втридорога (в общем даже безотносительно к качеству), но зато получить гарантию, что такое же, как у него, не купит "какой-нибудь лох", чем обесценит эксклюзивность обладания. В пределе — то самое у Полонского: "у кого нет миллиарда..."

Помните, у Рэнд все нелохи в какой-то момент сбежали в Долину Голта, где построили друг для дружки то ли гандистскую сарводайю, то ли рай на земле, где всё было супер-классно и качественно, потому что товарищи капиталисты всё делали своими собственными руками, без лохов? В реальности, если товарищи капиталисты сбегают от лохов куда-нибудь в укромное место, получается, конечно, не долина Голта, а остров Эпштейна, но там в некотором роде тоже райский сад.

Лох и нелох составляют комплиментарную пару: первый затем и нужен, чтобы второй мог от него отличаться и себя с ним сравнивать. И, да, это я всё ещё про деньги, если кто не понял.

Советский Союз имел одну интересную особенность: в нём наличие у человека денег не только не поднимало его на ступень какой бы то ни было иерархии, но, напротив, заставляло смотреть на него с подозрением, как на полумаргинала. "Не наш человек". Потому что у нашего — правильного — денег должно быть не много и не мало, а "сколько положено". В соответствии с его статусом, который определялся системой разнообразных маркеров — государственных, партийных, профсоюзных и каких угодно. Собственно, переворот стола привёл к тому, что именно эта прослойка полумаргиналов, которые деньги котировали выше всего остального, как раз и стала хозяевами жизни.

И как только ты вышел со своей продукцией на базар ("рынок") и выставил ценник, она попала в эту систему координат. Твоя раджа-йога это учение, доступное лишь избранным? Фигня, твои брошюрки, благовония и медитации может купить любой лох, а значит никакой избранности нет.

И я начинаю понимать, о чём, собственно, говорил Кандиаронк.

Я никогда не был денежным фетишистом. Скорее наоборот, всю жизнь жил в парадигме "если ты такой богатый, покажи свои мозги". И не только мозги. Хорошо помню как-то приключившийся свой диалог на повышенных с Михаилом Прохоровым — он на меня смотрел как на пыль под ногами, потому что я сидел на зарплате в 100 тысяч рублей, а у него было 20 миллиардов долларов. А я на него примерно так же, потому что я тогда был сотрудником АП РФ, а он моими тогдашними глазами был просто возомнивший и оборзевший коммерс, которого надо бы научить родину любить и начальство слушаться, а коли не захочет учиться — приласкать вертикалью власти по чувствительным местам организма. Ну, в итоге и приласкали, все помнят.

Ещё помню своё недоумение от того, как это работает у молодых (тех, кто тогда ими был). Нулевые, Селигер, нашисты образца 2005-2006, в основном из бедных провинциальных семей, а я, хоть и был для них в роли уже маститого политтехнолога с богатой биографией, был старше них едва ли лет на пять-шесть. Но... я был "центровой" москвич, пусть тоже из весьма небогатой семьи советской технической интеллигенции, но выросший всё же в другой системе координат. Комментаторы до сих пор, особенно под видео ЧП, регулярно попрекают меня неким "московским снобизмом". Вот тогда этот самый "снобизм" был на максимуме — я буквально не понимал, отчего они все чуть ли не молятся на все эти пошлые прибамбасы успешного успеха: дорогие тачки, брендовый шмот и прочую лухари лайф, которую активно демонстрировала тогда илита "путинского гламура" сытых нулевых, куда они так мечтали попасть.

В частности, я одевался как мне было удобнее, не особо заморачиваясь ни на этикетки, ни на ценники (хотя считал неуместным расточительством тратить на это всё суммы, за которые можно купить, например, хороший компьютер с быстрым процессором). И вдруг в какой-то момент от одной такой "активистки" получил ни с того ни с сего комментарий прямо на лекции: ты сперва на пиджак себе приличный накопи, а потом уже обсуждай, кто из [тогдашних начальников] умный, а кто нет. Мне аж интересно стало, я спросил, чем приличный пиджак отличается от неприличного (да, был в тот момент одет в какую-то совсем дешёвую китайскую хрень с барахолки). В ответ она принялась перечислять названия одёжных брендов, которые помнила, и кто во что одевается из разных випов (следила, наверное). Тут уже меня совсем смех скрутил, потому что это очень сильно напоминало сцену из берджессовского "Заводного апельсина", где снятые главным героем на улице малолетки пафосно перечисляли названия лучших ресторанов города, после чего он не мудрствуя лукаво покормил их в пиццерии за углом и повёл к себе в квартиру лишать их невинности под девятую хоральную Бетховена.

И вот чем дальше я смотрел на эту "поросль", тем больше во мне нарастало непонимание. Как будто я что-то упустил в жизни важное, какой-то необходимый навык социальный. И буквально "жизнь проходит мимо". Я честно пытался разобраться, "выучить язык" — как учил английский, китайский или турецкий. Но понимание ускользало. На моих глазах один знакомый из сравнительно небольшого бизнеса поднялся в долларовые миллиардеры — и результатом стало то, что его дети стали ездить в школу с охраной (вдруг похитят?), он сам лишился возможности бывать в большинстве мест, в которых любил бывать в юности, приобрёл кучу разного другого геморроя, и стоили того строчка в списке форбс и лухари лайф?

Понял окончательно, наверное, только когда увидел какой-то пост Насти Рыбки (это было одним из мотивов пойти её интервьюировать) — "я всегда знала, ещё в Бобруйске, что в моей жизни обязательно будет тяжёлый люкс". Вот тут как-то наконец встало на свои места. Она "ещё в Бобруйске знала", а я в соответствующие годы не знал и вообще не думал про это — будет, не будет, богатым проживу или бедным, было сиренево. Меня в мои 15-17 волновало вообще другое — увижу ли я когда-нибудь своими глазами настоящую историческую личность или событие, о котором потом напишут в учебниках, а в пределе — смогу ли не только увидеть, но и участвовать.

Предыдущий пост серии "про деньги" был о себе, а этот, вы не поверите, о последнем русском царе — Николае Александровиче Втором, для кого-то святом, для кого-то "кровавом".

Читая наших "белых патриотов", я всё время отмечаю, что их мифологический Николай примерно так же далёк от реального прототипа, как у "красных" их Сталин — от реального Сталина. В своё время я дал себе труда поизучать его именно как личность, как политика и государственного деятеля, по ту сторону известных шаблонов и стереотипов. И пришёл к удивительному выводу: он был невероятно похож по очень многим критериям на своих советских преемников — вождей и генсеков. Иногда до буквальных совпадений.

Например, что его роднило с Лениным — это какое-то глубокое, нутряное презрение и к т.н. "интеллигенции", и к "общественному мнению". Ещё вступая на престол, он шокировал тогдашнее "общество" своим заявлением — пожалуй, приведу цитату: "...мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся беспочвенными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Путь все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный покойный родитель". И в этом он был последователен до конца — даже когда, под тяжестью обстоятельств 1905 года, вынужден был учредить Думу, ни дня не собирался хоть в какой-либо степени всерьёз воспринимать то, что там говорят и пишут.

Жёстко говоря, будь на месте Путина правитель с его стилем мышления, условного Холмогорова с Ольшанским не то что "внутриполитические администраторы" — никто должностью выше младшего письмоводителя из ближайшего уездного жандармского управления их писания бы даже читать не удосужился. А тот читал бы лишь на предмет того, надо уже этого записывать в неблагонадёжные или пока погодить; никакой другой формы взаимодействия с "общественностью", вообще неважно каких взглядов, та модель не предусматривала.

Примерно так же, кстати, Николай относился и к "бизнесу". Гучков, искренне считавший, что уж с ним-то, самым богатым в стране и одним из богатейших в тогдашнем мире капиталистов, да ещё и ставшим в какой-то момент целым председателем Государственной Думы, государь будет разговаривать по существу о государственных делах. А для государя это даже и в тот момент был опять-таки возомнивший о себе невесть что купчишка, которого надо бы поставить на место, чтобы не лез куда не просили. Это, кстати, была одна из его фатальных ошибок — Гучкова он "отменил", но не уничтожил, и тот сделал всё для того, чтобы свести счёты: Февраль-17 был главным образом если не на его совести, то на его деньги.

Николай был на редкость неудачлив именно в кадровых вопросах, умудряясь за редкими исключениями находить наименее подходящих людей на самые ключевые должности. Но у этого была своя причина: тогдашний "образованный класс" категорически расходился с царём во взглядах на государство и его задачи. Николай подсознательно всё время искал способ политически опереться на "низы" в противовес "элитам", но единственный найденный им "ход" в эту сторону — через церковь, которую эти элиты опять же глубоко презирали.

При этом как правитель "мирного времени" он в целом был невероятно успешен по ключевым показателям развития, и это было бы глупо отрицать даже самым прожжённым "красным". Производство, экономика, технологии, демография, наука... по совокупности факторов империя росла и развивалась так, как потом не смог СССР даже при гигантском напряжении, надрыве и жертвах (отсюда в советской статистике вечный фетиш "1913 года"). Столыпинское "дайте 20 лет" — не пустая фраза: премьер видел ту динамику, и весь мир видел.

Но если меня спросят: какая сила его погубила? — я скажу: нет, не "большевики", не "предатели", не "шпионы" и даже не война. Имя этой силы — деньги. 1917-й был гораздо больше похож на 1991-й, чем многие думают. И вот об этом будет следующий пост.

Что называется, чуть в сторону. Готовя следующий пост серии, заглянул в воспоминания бывшего военного министра Российской Империи Сухомлинова, умершего в 1926 году бомжом на лавочке в берлинском Тиргартене. Сами воспоминания написаны в 1925-м.

Он описывает ситуацию снарядного голода весны 1915 года, и момент своего острого конфликта с главкомом Николаем Николаевичем. Ставка тогда отправляла царю один за другим панические доклады "где снаряды?" Российская промышленность такое количество произвести в нужный срок была не в состоянии. Возник вариант закупить снаряды у американцев, которые, естественно, всегда готовы были заработать на чужой войне. Были приняты все нужные политические решения, но дальше на практической реализации дело почему-то затормозилось.

В итоге, когда уже министру Сухомлинову прилетело по голове от царя, он принялся разбираться в причинах затягивания американских поставок и обнаружил, что низовые сотрудники Главного Артиллерийского Управления попросту мурыжили американцев и кормили завтраками, вымогая с них взятки за согласования. Рубить с плеча Сухомлинов не мог, поскольку ГАУ возглавлял великий князь и член императорской фамилии, но какую-никакую кадровую чистку на этом уровне у него организовать получилось.

Правда, время было упущено: случился Горлицкий прорыв и далее "Великое отступление" уже началось. И количество снарядов, которое захватили немцы и австрийцы у нас в виде трофеев, намного превысило то, которое пришло-таки к тому времени морем во Владивосток из США.

Про министра Сухомлинова оценки были полярные даже у современников, что уж говорить об историках. Но есть факт, который именно для нас, живущих более века спустя, трудно оспорить. Министр Сухомлинов, каким бы он ни был, сумел в 1914-м отмобилизовать и выставить — а значит, обмундировать, вооружить и снабдить — 4,5 миллионную армию. Сравните это с ситуацией нашей 150-тысячной группировки на СВО, и её состоянием образца 2022-го по всем этим показателям. Да, в 1915-м его сняли с должности и арестовали, и февраль 17-го он встретил под арестом, причём уже в те дни был едва ли не растерзан "революционными массами", потому что тогдашнее "общественное мнение" считало именно его главным виновником военных неудач — а точнее, провалов в снабжении армии, за которое он отвечал. При этом даже тогда обвиняли его не в коррупции, а в том, что он по протекции своей жены устроил на незначительную должность в военную контрразведку какого-то мутного типа — прегрешение по нынешним понятиям совершенно ничтожное.

И это ещё при том, что всё время своего военного министерства — а это с 1909-го по лето 1915-го — он провёл в непрерывном остром конфликте с главой "финансово-экономического блока" Коковцовым, который фактически аппаратно "съел" аж целого Столыпина (к тому моменту, когда тот был убит, замена Столыпина на Коковцова уже была делом фактически решённым).

Сам Сухомлинов описывает это противостояние примерно так: министр финансов (Коковцов )всё время и при каждом удобном случае повторял расхожую фразу, что для войны нужны в первую очередь три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги. Военный министр (Сухомлинов) возражал, что в реальной войне никаким количеством даже очень хороших и "твёрдых" денег невозможно стрелять в противника.

От чтения его мемуаров у меня сложилось следующее впечатление. Интеллектуально он, конечно, уступает своему предшественнику Редигеру, который был военным министром с 1905 по 1909 год. Тот был действительно стратег и большой государственный деятель, Сухомлинов же просто хорошо образованный военный, не хватающий с неба звёзд. Но Редигера подвело именно то, что он с высоты своей эрудиции воспринимал генералитет как стадо недалёких амбициозных идиотов, и в какой-то момент не сумел сдержать лицо, описывая в Думе проблемы военного строительства. Сухомлинов же за все шесть лет своей министерской работы в Думе не появился ни разу, и вошёл в историю фразой, от которой даже Грызлов с его "не местом для дискуссий" нервно курит: "Слава Богу, у нас нет парламента".

Это всё я, повторяю, готовлюсь к тому самому "следующему посту" основной серии.

Новая строка в биографии — теперь я советник Министра транспорта РФ. Должность общественная, зарплат-кабинетов не предполагает, моим основным местом работы остаётся по-прежнему НПЦ «Ушкуйник», Новгород. Но здесь, на канале, буду несколько больше публиковать текстов про два главных российских сюжета — логистику и менеджмент )

Сегодня в 21:00 встречаемся в прямом эфире #ЧП вместе с Семёном Ураловым и Иваном Князевым.

Тема: Им оно НАТО?

Трансляции на наших каналах, Ютуб, Рутуб и ВК.