Удачи Вам, Андрей Рэмович.

Прошлогоднее. Глава КЦПН А.Любимов рассказывает первому вице-премьеру А.Белоусову и новгородскому губернатору А.Никитину про систему подготовки операторов БПЛА и сотрудничество с Новосибирским ВВОКУ по масштабированию программы на площадке Архипелага-2023 в Академгородке

Ну, что. Новому министру промышленности я «мыслей в копилку» накидал, напишу кое-что и для будущего министра обороны. В соответствии с заявленным «крестьянским» подходом, не буду про то, как обустроить всё и вся — только про то, с чем столкнулся непосредственно сам, как руководитель «Ушкуйника» и как участник работы по подготовке операторов БПЛА для подразделений МО по линии КЦПН-Дронницы.

1. Осенью 2022 мы учили в Калининградской области беспилотчиков для танкового полка, который тогда стоял под Сватово. И вот после окончания полигона у меня просит отдельного разговора полковой зампотыл. А полк, надо понимать, героический, с амбицией быть лучшим во всём, его командир как раз тогда уходил на повышение. У многих ордена, боевые заслуги.

И вот я прихожу к майору, и говорим с ним о такой армейской прозе, как вещевое довольствие военнослужащих — одежда, обувь, бронезащита. Про то, что в армии есть два размера того и другого: «велико» и «мало». Что он отправлял из Калининграда на Белгород целый самолёт со всем этим нужным барахлом, потому что база у них там, и снабжаться они могут только оттуда.

И я, говорит, понимаю, что это неправильно. Что служба снабжения в наше время должна быть устроена примерно как wildberries — боец или офицер заказывает себе где-то в личном кабинете всё то, что ему положено по должности и по его размерам, я даю команду на оплату, а дальше логистика находит по базе на ближайших к зоне боевых действий складах всё это обмундирование и везёт ему «буханкой» за десятки километров, а не грузовым самолётом хорошо если из Калининграда, а то и из Владивостока, как некоторым. И даже показывает презентацию (!), как это должно работать и как может сопрягаться с их системой снабжения и армейских финансов.

Презентация у меня есть, я её чуть докрутил и визуально оформил, но, разумеется, показывать её было некому и негде — что-что, а службы тыла никогда не были в фокусе внимания внутриармейских штатных «инноваторов», с которыми мы работаем по беспилотию. Да их в МО по этой теме никто и слушать бы не стал: типа ваше дело — летающие-стреляющие вундервафли, а не штаны с ботинками.

Но разговор с майором я запомнил хорошо. В том числе и личную его часть. Понимаешь, говорит, на фронтовых должностях карьеру делают герои — не только они, конечно, но всё-таки. А вот в службе тыла? Ты не стреляешь, не командуешь: ты интендант, твоё дело, чтобы у тех, кто воюет, было нужное и вовремя. Тут нет подвига, хотя это нужная вещь. Но карьеру в нашей службе делают больше те, кто умеет мутить с армейским имуществом и начальство в долю брать. А я так не умею. Мы командой пытались делать лучший полк, и значит лучший во всём, и в части снабжения тоже. В чём-то получилось, и как результат сейчас команду растаскивают — на повышение. А я остаюсь. Но я считаю, что в тыловых службах карьеру должны делать не столько герои, сколько управленцы — те, которые находят и реализуют лучшие управленческие решения. И пытаюсь расти и самообразовываться именно как управленец. Не факт, что мне это поможет прирастить звёзд, но я вот считаю, что по идее так правильно.

Кратко «для министра». Всё правильно сказал Д.С.Песков: одно дело, когда военные расходы это 3% ВВП, а другое — когда почти 7%. В этой ситуации простые управленческие решения — например, по военному снабжению — могут дать экономию, сомасштабную налоговым поступлениям с целых отраслей. Но ключевое — это всё-таки не сами схемы управления, а мотивация людей, которые в них включены. Если поискать, в наших ВС люди с правильной мотивацией есть, но далеко не всегда с большими погонами. Самый интересный вопрос — про то, как искать.

Тем временем. У «Донской сети» очередные рекорды продуктивности за выходные и праздники — и как результат, в очередной раз заканчиваются материалы. Хорошо, что мы предвидели эту ситуацию и закупились заранее в апреле — хватило на все майские. Но сейчас снова склады пусты, а поставка новой партии сетей (уже оплаченной) только в конце месяца по плану, её надо дождаться. Есть вариант закупить опять турецких сетей у рыбаков, чтобы не встало производство. Поэтому — объявляю опять небольшой целевой сбор на сети. 2202206251854860, сбер, как всегда. По цифрам — надо 142 тыс.руб на 4 мешка, плюс порядка 40 на шнур.

Кстати, к предыдущему посту. Продолжая в копилку мыслей для министра обороны: немного о масксетях.

Почему вообще их для фронта нужны тысячи и тысячи квадратных километров, а плетут их в основном волонтёры? Почему на третий год войны так и не сложилось кратно увеличить промышленное их производство и централизованную закупку?

Я про это не писал в канале, но сейчас уже точно можно. Ещё осенью-зимой 22 в поездке за ленту я немного полетал на своём личном дроне над нашими позициями с конкретной целью — посмотреть, насколько наши масксети выполняют свою основную задачу, то есть собственно маскируют. В то время рэба почти ни у кого не было, эпоха фпв ещё только начиналась (а я летал именно на Авате, чтобы смотреть глазами фпв-шника, в очки), и летать было можно относительно свободно. И сделал вывод: маскируют они так себе. Единственное, что можно сказать — не видно, что за ними; но то, что нечто на ландшафте укрыто масксетью — да, заметно сразу.

Именно поэтому мы с новочеркасским подвалом решили не включаться тогда в созданную Володей Грубником (и отлично работающую) большую франшизу «Народная сеть», а остались в формате своего рода «ателье на заказ». Нашими первыми клиентами стали разведчики, для которых вопрос маскировки чувствителен особенно, и работало это иногда даже так: они присылали фотографии ландшафта — мы именно под них подбирали цвета, узоры и тип плетения. Потом возникали задачи типа «укрыть технику», «укрыть орудие», «укрыть опорник» — и сети делались буквально под объект.

Это я к чему. Тут не всё решается планом по валу. Наиболее изящным решением было бы научиться отдавать сети вообще без расцветки, а буквально в комплекте с батареей баллончиков с краской, станцией цветоподбора и трафаретами — чтобы финальное «вписывание в ландшафт» делалось самими бойцами вообще на месте. Но мы так пока не умеем. Пока всё работает больше по принципу магазинов одежды: сезонные расцветки плюс ландшафт: снег, грязный снег, весна-осень, лето, лес, степь, город и т.д. И, да, это много-много лучше, чем ничего.

Тут всё так же, как с дронами (и автомобилями) в посте для Алиханова. Не всё решает массовость. Цель — не «произвести как можно больше сетей». Цель — сделать как можно более незаметными для визуального (а в идеале и тепловизионного) наблюдения бойцов, опорники, технику. И для этого надо бы построить систему маскировки так, чтобы «полуфабрикаты» делались как можно более массово-серийно-дёшево, а «тюнинг» под задачу осуществлялся на месте или максимально близко к месту, и у людей были средства для такого финального тюнинга. Это требует придумывания некой организационной модели. Примерно как с дронами: основные узлы — серийно и массово, готовые изделия — с максимальной заточкой под задачу в десятках-сотнях небольших «ателье». Совместить ширпотреб с индпошивом.

Логика, как вы понимаете, масштабируется не только на сети и дроны. Много на что.

Картинка-иллюстрация нашей работы

Продолжая серию «в копилку мыслей для нового министра обороны». О военных инноваторах.

Мы как команда Ушкуйника-КЦПН-Дронницы имеем опыт взаимодействия по нашим ключевым темам (дроны, антидроны, военная связь) со следующими структурными подразделениями МО: ГУИР (главное управление инновационных разработок), УПМИ (управление перспективных материалов и исследований), ГУС (главное управление связи), ГУ ГШ (главное управление Генштаба). Сейчас уже можно сказать, и это не будет большой военной тайной, что команда офицеров ГУИР была в числе участников нашего прошлогоднего мозгоштурма на Архипелаге и состоит в числе соавторов нашего итогового доклада по трансформации войны, который мы презентовали прошлым летом на том же Архипелаге (в том числе, кстати, и Белоусову). Были контакты и с другими структурами, а также есть регулярное взаимодействие с десятком различных военных ВУЗов — в частности, артиллерийская академия, академия связи, академия тыла, несколько ВВОКУ — по программам подготовки операторов БПЛА, РЭБ, связи.

Ключевая проблема ГУИР: в их полномочия не входит закупка и испытание перспективной техники; всё, что они могут — предложить разработчикам участие в форуме «Армия» или апробацию на различных полигонах либо в технопарке в Анапе. По сути, их функция сводится к мониторингу различных технологических новинок и отправке докладов более вышестоящему руководству о том, что вот на то-то и то-то следует обратить внимание. При этом они из всех наиболее погружены в тему, по крайней мере по беспилотникам это точно так. Но как инстанция «технического заказчика» ГУИР сегодня не работает, именно в результате организационных ограничений.

УПМИ, в свою очередь, может тратить — и тратит — ресурсы на закупки опытных партий перспективных изделий. Например, вся история с фпв-дронами, которую бурно обсуждала вся волонтёрско-военкорская тусовка прошлой осенью и зимой, шла по линии УПМИ. С ними другая сложность: они представляют из себя, по сути, временное решение для обхода известных штатных процедур, громоздких и сложных; но у них нет никакого способа превратить разовое ситуативное решение в системное. Именно поэтому многие решения, даже имея поддержку УПМИ, не имеют шансов быть масштабированными — всё остаётся на уровне «пожарного менеджмента»: нужно вот это, вот столько, дайте скорее.

По другим структурам давать характеристики не буду, чтоб лишнего не сказать. Но в целом, очень грубо на пальцах — не так всё плохо, как об этом многие говорят и пишут в запале. Просто чем больше звёзд, тем больше бронзы, но и в обратную сторону это тоже верно.

Если попытаться сделать обобщение, то вывод получится таким.

Только ленивый не критиковал «аналоговнеты» — перспективную технику, которую можно увидеть только на выставках и которая выпускается очень маленькими партиями и за очень большие деньги. Но это — неизбежное следствие той модели организации военного дела в стране, которая сложилась за последние пару десятилетий. Напоминаю, ВПК у нас долгое время был третьей по размеру статьёй экспортных доходов после нефти и газа. Кстати, по большей части то оружие, которым мы тогда торговали, сейчас в нас и стреляет, но это и так понятно. Главное, что функция армии — и форум «Армия» как наиболее явное воплощение — в значительной степени состояла в роли постоянно действующего «выставочного образца» для мирового рынка вооружений. Ну то есть мы по большому счёту так и не ушли от концепции «сердюковского» периода — компактная профессиональная армия для «экспедиционных» задач на ограниченной территории: Чечня, Грузия, Сирия.

Украинская кампания показала, что никуда мы не денемся от многовековой континентальной модели массовой призывной армии. И в части военных инноваций это означает в первую очередь отлаженную модель их внедрения, одновременно с массовизацией и удешевлением производства и обслуживания, а также ковровым «ликбезом» личного состава по внедряемым системам. А ещё она показала, что соотношение потерь — в самой прямой зависимости от скорости разработки и внедрения новых решений и контр-решений.

Проще говоря, цена скорости внедрения инноваций — жизни наших людей на передовой.

Исходя из этого, продуманный и просчитанный контур разработки и внедрения новых технологий в системе МО — одновременно и срочная, и стратегическая задача.

Огромное спасибо от всех участников добровольческого движения «Донская сеть» подписчикам ТГ канала Алексея Чадаева за оперативную помощь в закупке расходников! Дель прибыла, приступаем к кройке!

Следующая серия «в копилку мыслей для нового главы МО».

Главный дефицит всего минобороновского «инновационного контура» — ГУИР и УПМИ — состоит в том, что их полномочия ограничены сугубо «технологическими» инновациями, короче, «гаджетами». Но внедрение в армию — тем более в армию воюющую — новых технологических решений невозможно без соответствующих им решений организационных.

Проще говоря, чтобы создать, к примеру, разведывательно-ударный контур из беспилотника с расчётом и артиллерийской системы тоже с расчётом, нужна организационно-штатная модель их взаимодействия, управления, снабжения и т.д. А здесь уже начинаются полномочия другой структуры — ГОМУ, главного организационно-мобилизационного управления, структуры, мягко скажем, весьма консервативной.

В этом смысле ключевая вещь, которая необходима с точки зрения быстрого внедрения новых систем — это возможность создавать экспериментальные подразделения со специально прописанной исходя из возможностей техники оргштатной структурой. Кстати, одним из результатов нашего летнего мозгоштурма на Архипелаге и потом на Дроннице была разработанная и представленная полковником «Аркадьичем» модель оргштатной структуры ударной беспилотной дивизии, о которой много писали зимой. Аркадьич сам очень образованный военный, с взглядом общевойскового командира, долго командовал одним из лучших подразделений в ЛНР, так что вопрос оргструктур он понимает и в теории, и на практике. И у него получилась хорошая модель — но именно модель, как это будет работать, неизвестно, пока не попробовать.

Поднимаясь на один уровень абстрагирования выше, надо сказать, что ключевая проблема МО — это скорость. Система слишком медленная для текущих задач. Даже пресловутая коррупция во многом обусловлена этим: когда у начальства есть регулярная привычка заливать проблему деньгами для того, чтобы преодолеть темповые ограничения штатных структур, неизбежно возникает прослойка, которая умеет извлекать из этого гешефт — благо это довольно просто сделать.

Дугин это называет в лекциях «дромократия». Я пользуюсь формулой из своей Новгородской лекции: на поле боя всегда трое — ты, противник и время. Кажется, что ты воюешь с врагом, но на самом деле вы оба воюете со временем, и если тебе удалось его победить, враг достаётся в качестве приза, просто потому, что ты быстрее. Он ударил — а тебя там уже нет; ты ударил — он не успел среагировать, и т.д. А выигрыш темпа складывается из двух компонентов: это скорость обмена информацией (связь, передача данных) и структура управления (каналы, по которым происходит этот информационный обмен).

В этом смысле самые насущные потребности фронта сейчас — это даже не новые средства поражения и защиты: они тоже нужны, но их эффект будет минимальным, если не решить проблему темпа. Самая насущная потребность — это устойчивая и защищённая цифровая связь, даже транспорт связи, лежащая на нём система обмена данными и управленческими сигналами, и адекватная применяемой технике система управления и взаимодействия.

Фронту нужно тотальное покрытие защищённой цифровой связью, чтобы на каждом ротном и батальонном КП можно было оборудовать ситуационный центр с выводом картинки и данных с любого из устройств, применяемых на поле боя. И если эта задача базово решена, можно оптимизировать структуру, соединяя под задачу беспилотники и танки, артиллерию и авиацию, штурмовые подразделения и огневую поддержку, службы снабжения и службы эвакуации. Тогда можно перейти от наступления батальонами и бригадами, что мы видим сейчас под Авдеевкой, Часовым Яром и Волчанском, к наступлению дивизиями и армиями — без нарушения управляемости в движении.

В этой войне победит не самый сильный, а самый быстрый и точный.

Вот спасибо товарищу дискурсмонгеру, всю правду как есть разложил

The exact reason why Russia must win.

Ну и заканчивая цикл «в копилку мыслей для министра обороны» — на сей раз уже не для министра, а себе на понимание — допилил и выложил свою лекцию с прошлой Дронницы про войну, превосходство и ультраструктуры: https://chadayev.ru/blog/2024/05/14/lektsiya-na-dronnitse-23-nevoennye-osnovaniya-prevoshodstva-v-goryachih-i-holodnyh-vojnah/

В порядке вишенки на торте к предыдущему. В Библии есть один мутный сюжет про то, как праотец еврейского народа Иаков, гуляя как-то по синайской пустыне, встретил там случайно точно так же прогуливавшегося по тамошним местам Господа нашего Бога и не нашёл почему-то ничего лучше, как попытаться вместо здрасьте набить ему морду. Но тот предсказуемо оказался круче и сам поломал ему ногу, после чего, собственно, и нарёк его Израилем (дословно — «богоборец»). Я давно над этим голову ломаю, уж больно непонятный и сам замес, и его назидательный смысл в книге книг; даже думал, как вариант, на известный познеровский вопрос ответить — мол, спрошу, что вы тогда с этим самым Иаковом не поделили. Но в контексте размышлений про ультраструктуру вопрос наконец решился и тем самым отпал сам собой. Почему? А вот какие у кого версии, чат?

По случаю безвременной смерти Паркера вспоминаю сегодня наш с ним лихой проект — комикс «Человек Грызлов». Мы это всё вместе придумали, он писал сценарии, Заштопик рисовала, я работал Бенкендорфом (то есть политической крышей, заказчиком и цензором в одном лице). Грызлов, кстати, почему-то страшно обижался и даже звонил Суркову ругаться — мол, зачем это твои меня троллят. Тот, впрочем, отвечал в своём духе: вот вы со своей унылой ЕР совсем с молодёжной аудиторией не работаете, приходится нам помогать, уж как умеем. Макс, ты был великолепен. Не могу этого не сказать.

Был тут один разговор с человеком с войны. И старым знакомым из позапозапрошлой жизни по совместительству, так уж сложилось. Человеком простым и некнижным, но думающим. Это важно, в контексте темы разговора.

Ладно я, говорит. Я в девяностые выживал, в нулевые был лузером, в десятые занимался какой-то фигнёй, перебиваясь с хлеба на квас. И по-настоящему себя только на войне и нашёл. Мне вообще нифига не жалко было «Россию, которую мы потеряли» 24 февраля.

А вот ты. Ты-то всегда был при делах. Ну да, вверх-вниз, то взлетал, то падал, списывали тебя уже не помню сколько раз, а ты снова откуда-то выныривал. Всю тусовку знаешь, и они тебя. Чего тебе-то не жилось в уютном глобальном мире для тех, у кого жизнь удалась? Почему ты не с ними, а с нами? Только не надо рассказывать, что родину любишь. Все любят, и они тоже, только они — ту её версию, когда голосуй или проиграешь, ну то есть они голосуй, а мы проиграешь.

У меня было два ответа. Один — как я правда думаю, но он бы не понял. Второй — как он, кажется, понял бы лучше, но мне самому тут слышится какая-то пропаганда, что ли. В итоге не выдал ему ни той, ни другой версии.

И тем не менее мне очень хочется поделиться обеими версиями невысказанных ответов — и тем, как я правда думаю, и «объяснялкой». Не уверен, что осилю развёрнутые тексты, но вкратце так.

Как правда думаю. Да никогда оно мне ни разу не нравилось, то время. Наоборот, всегда бесило. А бесило именно тем, что вообще каждому думать надо не о том, что бы ты правда хотел делать, а о том, где бы денег поднять. А кто не умеет или не хочет так думать — вот он автоматически лох и лузер. Я это понял ещё в 98, когда услышал глагол «подлататься», как жизненный принцип, и понял, как я его ненавижу, этот глагол. Но это хрен докажешь, потому что ну и правда же не бомжевал все эти годы. Приспособился, ну да.

Как собирался объяснять. А просто с нашей стороны окопа интереснее. В их мире за тебя вообще всё уже придумали: политику, экономику, как надо жить и как не надо. Всё, что тебе остаётся там — соответствовать порядку (основанному, блинкен, на правилах). А в нашем ковчеге духоскрепном вообще толком ничего не придумано, а даже когда кажется, что придумано, на самом деле нет. Всё как Бог на душу положит. Можно импровизировать. Да, криво-косо, всё через известно какое место, а так и должно быть, когда своими руками, а не готовое из магазина.

Ответил ему вообще третье. Сказал, что мама моя, когда от рака умирала в 2000-м, просила меня о двух вещах: веру не менять и страну не предавать. В остальном делай что хочешь, но вот тут — с того света достану. А она может, уж я-то знаю.

Так оно несколько крепче, чем всё, что я там себе думаю.

«Надо открыть министерство обороны» - Путин


Подписывайтесь на канал «Зарубин», чтобы раньше видеть больше остальных

А что же ты в серии «мыслей для министра обороны» не написал ничего по прямой теме Ушкуйника — защите от дронов? — пишет мне знакомый в личку. Извините, но я всё-таки не всё выкладываю в канал. Тем не менее одну мысль по этой теме таки сюда надо выложить. Разрабатывая те или иные средства борьбы, важно понимать, что их аналоги в случае успешного применения через небольшое время появятся и у противника: у обеих сторон тема реверсивного инжиниринга поставлена очень неплохо, а кроме того мало того что «адиннорот», так ещё и закупщики от обеих сторон часто встречаются в ШеньЧжене у одних и тех же поставщиков. И в этом смысле, создавая то или иное решение, важно сразу же думать, как ему противодействовать, если его или такое же применили против тебя. Меч и щит должны идти в паре. Всё, сказал.

Ну и раз уж про дроны спрашивают, ещё одно в копилку. Сейчас наблюдаю, как разные разработчики ударных дронов, кто во что горазд, пытаются организовывать обучение операторов по пользованию своими девайсами — у кого есть база и/или полигон. Честь им и хвала за это, конечно же. Но мы за уже больше чем два года организации программ подготовки операторов поняли одну очевидную вещь: это две очень разные учёбы — учить летать и учить боевому применению. В особенности — боевому применению в составе организационных единиц, в сочетании с другими видами оружия. И это надо делать уже не на полигонах разработчиков дронов, а на нормально оборудованных военных полигонах, где возможно задействовать и стрелковку, и миномёты, и полевую артиллерию. Чтобы, например, отработка штурма опорника была по полному протоколу: артподготовка, потом пошли фпв, потом — штурмовики на зачистку. И всё это время над объектом висят дальнолёты, а в ситуационном центре картинка с их камер. Как и с камер фпв-шек, а для этого на полигоне ещё должна быть адекватная цифровая связь — причём та, которая потом будет и в реальных БД. Короче, тяжело в ученьи — легко в бою. И вот организацией такой подготовки должны заниматься уже не разработчики устройств, а непосредственно МО, ГУБП. А разрабов привлекать вместе с их устройствами и их инженерами, чтобы могли видеть реальное применение своих устройств в условиях, максимально приближённых к боевым.

Да, и ещё по дронам.

Собрал тут инфу от участников прошлогодней ситуации, когда одна из команд-производителей ударных fpv-дронов пыталась монополизировать их поставки в армию, пользуясь связями в руководстве МО. Надо сказать, что по бОльшей части fpv-шки сейчас закупаются волонтёрами непосредственно для подразделений, поэтому речь шла даже не о борьбе за бюджеты, а о попытке попросту запретить приказом использование любых устройств, кроме входящих в некий специальный закрытый список.

Из этого ничего не вышло. Во-первых, эти производители оказались попросту неспособны масштабировать производство — как только речь пошла о десятках тысяч устройств, процент брака сразу стал запредельным. Во-вторых, они все работали на одной частоте, противник это быстро просёк и стал её целенаправленно глушить, а конструктивной возможности уйти на другую в устройстве не было. Ну и в-третьих, другие поставщики ожидаемо подняли хай, а далеко не все из них гаражные энтузиасты — есть и такие, за которыми стояли люди повыше даже и министра.

Разговаривая с производителями, я их спрашивал одно и то же: а как, по-вашему, должно быть правильно? Ответ примерно такой: несколько команд, конкуренция, разнообразие. Но я-то смотрю в том числе и глазами организатора обучения. Учить бойца на одно устройство или на пять разных — большая разница. А если разрабы ещё и друг с другом не общаются, друг от друга всё секретят и ни о каких «общих стандартах» в «отрасли» речи не идёт — тем более.

А в фпв сейчас ключевое — скорость поставок и объёмы. Их на фронте должно быть _много_, в разы больше, чем есть сейчас. И, как ни странно, я в чём-то даже понимаю МО-шных генералов, которые хотели бы, чтобы у них был какой-то один поставщик, который, кроме всего прочего, ещё и может гарантировать сроки поставок и количество штук в партиях.

Собственно, поэтому говорю и тут ещё раз: «производственная франшиза». Надо учиться у противника, особенно в тех случаях, когда у него явно что-то получается.

По «Донской сети». Есть 3500 выданных бойцам сетей! Это 21 000 квадратных метров общей площадью! Пять футбольных полей можно укрыть! Спасибо всем, кто участвует. Очередь ещё на 500 штук, тем временем.