По поводу выставки трофейной техники. По крайней мере «Леопард» у нас на полигоне уже с полгода как есть свой собственный. Сделан из труб, обтянут масксетью, но с соблюдением всех габаритов. На нём пилоты тренируются в уязвимые места попадать. Сейчас в качестве прицепа катается, но есть идея внутрь вместо шасси засунуть полноценный ездовой дрон, чтоб сам ездил без буксира.

Редкий случай трогательного единодушия Арестoвича с Ольшанским. На Марс, ага. Вот только единственный, кто сейчас ещё не забыл про Марс у них там — это… нынешний работодатель Такера Карлсона. И им обоим по какой-то причине куда интереснее с Дугиным, чем с просветлёнными творцами «руськой» идентичности.

Сегодня исполняется 10 лет со 2 мая 2014 года, со дня массового убийства русских людей в Одессе.
Каждый год я говорю об этой дате одно и то же. Сила вещей толкает нас не только к нашей Победе, но и показательному процессу над виновниками этой трагедии. Интересно будет узнать сколько из них до этого процесса доживут.
Ибо переполненные военнослужащими ВСУ кладбища на бывшей Украине это и есть главное воздаяние всем виновным за 2 мая.
Так что лучшая память о 10 годах этой бойни это помощь фронту и пожелания удачи нашим солдатам. Каждый убитый враг это результат и память по одесским событиям.
И да, неуклонно приближается 10 лет с момента начала деятельности Координационного Центра Помощи Новороссии. Мы начали свою работу 10 мая 2014 года. И Одесса сыграла огромную роль в нашем желании помогать фронту. Скоро я подробнее расскажу как все начиналось...
По моим ощущениям, это было буквально вчера.
Почему то 2014 год помню куда лучше, чем промежуток времени года с 2016 по 2021. Сколько бы мы не сделали за 10 лет, а начиналось все тогда и тогда же было сделано главное. Деятельность по ликвидации украинской государственности стала ежедневной практикой.

Развёрнуто высказался про «нормализацию» на примере Собчак.

Вот ещё любопытный эфир Ареcтович-Романенко про «государствобесие» — они тут бедолагу Щелина из хохлов выписывают. Из смешного — вся критика мимо, я на это всё отвечаю одной короткой формулой ещё из своей Севастопольской лекции: «Рим наш». Будет забавно посмотреть, как Алексей Николаевич будет бегать по «европейским консерваторам», залечивая им эти чуть причёсанные обрывки соросовских методичек про плохое государство и хорошее открытое общество. А они — вежливо слушать и кивать, потому что никакой другой реакции сейчас нельзя, мало ли что подумают.

Ну вот. Допекли меня вопросами в личку про «Рим наш». Типа, ну разверни хоть чуть. Ночью, с дороги, поэтому тезисно.

1. Тезис «Россия — самобытная цивилизация» никак не противоречит тезису «Россия это Европа». Противоречие снимается, если исходить из того, что версий «Европы» (на самом деле — Рима) две: западная и восточная. И у восточной отличия от западной далеко не только географические.

2. Я не пользуюсь термином «Евразия» — тащит много лишних контекстов. Мой внутренний рабочий термин, взятый сами понимаете у кого — Евровосток. Причём мы не являемся единственной версией ЕВ, есть ещё одна, в чём-то даже ещё более своеобычная — османо-турецкая. 400 лет русско-турецких войн — это спор между очень близкими родственниками за византийское наследство, за роль центра гравитации Евровостока. И, кстати, этот разговор двух «поствизантий» ещё не закончен — другое дело, что новый контекст позволяет нам с ними вести его без войны. И даже во многих проекциях выступать заодно.

3. Ось конфликта «Запад-Россия» это всё та же старая ось конфликта ещё между Максенцием и Константином: то, из-за чего, в частности, SPQR заменилось на штандартах легионов на IHS. Мы по отношению к Европе представляем из себя не просто «другую цивилизацию», как, например, Китай. Мы представляем из себя другую _версию_ европейской цивилизации, альтернативу — и поэтому, в отличие от всех остальных, считываемся Еврозападом как витальная угроза и являемся постоянным объектом нашествий оттуда не реже чем раз в столетие. Причём проблема в том, что эта версия — недораскрывшаяся, потенциальная, «возможная». Мы тащим на себе полный набор ещё византийских болячек — как единственные оставшиеся прямые и легитимные наследники. А кроме того, и своих собственных заодно.

4. Ключевая манипуляция со стороны Еврозапада, а потом и просто Запада — претензия на монополию обладания римским наследством. В наиболее радикальной оптике они не имеют права даже на его часть — с тех пор, как Одоакр отослал инсигнии в Константинополь. Обе попытки восстановить Западную Римскую Империю — и Карла, и Оттона — сомнительной легитимности. Но даже предположим, что таки да: в любом случае, это лишь половина. Казалось бы, ещё одна «лекция об истории»: но проблема в том, что сегодняшний ЕС пытается сказать ровно то же самое, поставив знак равенства между Европой и Евросоюзом — читай Римом и ЗРИ. Мы же — живое напоминание, что они не единственные звери в этом лесу.

5. Для меня точка невозврата в расколе христианства на западное и восточное — не 1054, а спор Варлаама с Паламой тремя веками позже. Потому что если Варлаам прав и чистого рацио достаточно для богообщения — тогда Запад прав во всём, включая и линию на номинализм, индивидуализм, либерализм и в конечном счёте «права человека». Если же прав Палама с исихастами и нужно что-то большее — тогда они (Запад) пошли в тупик, в гибель человечества, и нам с ними никак не по пути. Мы выбрали Фаворский свет — об этом рублёвская Троица — и тем самым сказали «нет» унии. И на каждом новом витке новыми словами говорим это «нет» — говорим его и сейчас. Тут нет никакой «мистики» и «гностицизма» — вполне логичный и ясный конфликт подходов, на языке XIV века «богословских», на языке XXI — антропологических.

6. Они сейчас в той точке, когда рацио вплотную подошло к замене человека пост- и трансчеловеком. Мы же сегодня те, кто восстал именно за право оставаться людьми: мужчинами и женщинами, отцами и детьми, народами и государствами с собственными, а не перепрошитыми «хьюман-дизайнерами» языком, историей и верой. Война не за территории, не за Украину — за право быть и оставаться собой. То, ради чего отдали свои жизни люди в Доме Профсоюзов в Одессе.

Вот, мне кажытцо, никакой искусственный интеллект не сможет ещё очень долго убедительно симулировать подобный пир духа:

Комментирую некоторые непонятные места из поста про РимНаш. Букв МНОГО. https://chadayev.ru/blog/2024/05/04/pashalnaya-lektsiya/

​​Михаил Петрович Лазарев - гордость русского флота, за свою жизнь он совершил три кругосветных путешествия, корабли под его командованием первыми в мире подошли к берегам Антарктиды.

Он родился в семье помещика Петра Гавриловича Лазарева, а после его смерти вместе с двумя братьями и сестрой был взят под опеку другом отца - Гавриилом Романовичем Державиным. В 1800 году братья Лазаревы были зачислены в Морской кадетский корпус. Спустя три года в числе лучших выпускников Михаил был отправлен на стажировку в Англию, откуда вернулся в 1808 году в звании мичмана.

Во время Отечественной войны 1812 года Лазарев служил на Балтийском флоте, защищал Рижский залив и был награжден серебряной медалью. По окончании войны началась подготовка к кругосветному путешествию в Русскую Америку. Михаил Петрович был назначен капитаном корабля «Суворов», которому предстояло пройти из Кронштадта в Ново-Архангельск и обратно. Экспедиция заняла 484 дня.

После успеха первой кругосветки Лазареву поручили готовить новый поход - к берегам Антарктиды. Вместе с Беллинсгаузеном они тщательно готовили как корабли, так и саму команду. К 16 января 1820 года корабли достигли широты 69°23'. Сотни дней провела команда во льдах, составляя подробные карты побережья. Также во время экспедиции были открыты почти 30 островов, которые получили названия в честь героев Отечественной войны.

В 1833 году Михаил Петрович был назначен командующим Черноморским флотом, благодаря его усилиям были построены адмиралтейства в Николаеве, Одессе и Новороссийске, выросло число кораблей. Лазарев считал, что парусный флот отживает свой век, и начал готовить русский флот к переходу на паровую тягу. К началу Крымской войны на Черноморском флоте уже ходили семь «парофрегатов».

Михаил Петрович много внимания уделял благоустройству Севастополя. По его инициативе был принят генеральный план застройки, создана Морская библиотека, построена церковь, открыта школа для детей матросов.

Лазарев неоднократно был отмечен различными наградами Российской империи, имел высшую степень отличия — орден Святого Андрея Первозванного. Своим ученикам Михаил Петрович прививал высокие моральные качества и преданность морскому делу, среди них— величайшие русские мореплаватели Нахимов, Корнилов и Истомин.

#новгородика

Ночью на Пасхальной службе. Церковь маленькая, деревянная, «сельская» — Подмосковье. После окончания литургии в паузе перед причастием — чтение вслух начала Евангелия от Иоанна на различных языках, «в начале было Слово». Распечатали заранее тексты, но оказалось, что не все из заявлявшихся читать «дотерпели» до трёх часов ночи. «Кто готов?» — спрашивают с клироса. Подхожу. «Вам на каком языке?» — «А на любом», говорю. Смотрят на меня с недоумением.

Ну, думаю, вряд ли там есть арамейский, албанский или ещё какой-нибудь неведомый, а так любой из европейских точно осилю. Но нет, никакой особой экзотики. Есть болгарский, польский, английский… Думал найти древнегреческий, я когда-то аж наизусть учил: ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ λόγος καὶ ὁ λόγος ἦν προ­̀ς τὸν θεόν καὶ θεὸς ἦν ὁ λόγος. Но даже его не оказалось почему-то. Латынь уже была до меня, молдавский был…

Взял испанский. Читаю с выражением — «En el principio era el Verbo, y el Verbo era con Dios, y el Verbo era Dios». Читаю и думаю: сами испанцы-то, как добрые католики, они ведь скорее всего его у себя в храмах только на латыни читают — «In Principium erat Verbum…» Так что где ещё именно на испанском услышишь Евангелие, как не в православном храме? А, надо сказать, звучит. «La luz en las tinieblas resplandece, y las tinieblas no prevalecieron contra ella». «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». У испанцев свет — женского рода, la luz. А «мрак» — во множественном числе, las tinieblas.

А думаю при этом об одном хорошем человеке, давнем моём друге, у которого родной язык испанский и который сейчас встречает православную Пасху где-то под Горловкой; там же, впрочем, он встречал и католическую. Сил тебе и удачи, амиго. Там с другой стороны фронта — тоже испаноязычные: колумбийцы из картелей, с которыми ты много лет назад ещё в Венесуэле бился. Вот честно, я рад, что ты здесь на нашей стороне, а они — на чужой. Sabe Dios qué orgulloso estoy de que usted y yo seamos amigos. Христос Воскресе, Мануэль.

Обещанная заметка по «государствобесию». Тут длинно писать незачем, можно обойтись постом.

1. Про какую-то особую любовь великороссов к «начальству» и «государству» — это больше чем неправда: всё ровно наоборот. Мы — народ-анархист. С самого начала — осваивать среднерусскую равнину уходили те из славян, которые шли из тех мест, где было всякое начальство — туда, где его не было. Мы завели у себя государственность позже почти всех европейских народов, и то отдали этот процесс на откуп приглашённым специалистам, потому что самим было влом.

2. Вся история расширения границ — это не столько государственные завоевания (не всегда успешные и часто временные), а скорее про то, как русский человек уходит куда-нибудь в лес подальше от «урядника», тот его настигает, а этот идёт ещё дальше — и так вплоть до Тихого океана. Новгородская вечевая республика, пиратская «Тортуга» вятских ушкуйников, казацкая вольница на Дону, Урале и сибирских реках — это тоже всё русские. Несколько революций за один век с сопутствующим распадом страны и её последующим собиранием — это тоже русские, и не семь веков назад, а на памяти наших ближайших предков и нашей собственной.

3. Главный собственно русский вклад в сокровищницу мировой политической мысли — это анархизм Бакунина и Кропоткина.

4. В русской культуре отношение к госслужбе традиционно маркировано негативом, вне зависимости от текущего правящего режима — начальники, глазами любого обычного русскокультурного человека, это рукожопые бездельники и воры: причём это позитивный сценарий, потому что есть и негативный: кровавые маньяки. Именно поэтому все 1200 лет государственности — это непрерывный массовый рекрутинг во власть и госуправление либо разнообразных инородцев, либо откровенного отребья из соплеменников (другие туда попросту не шли).

5. Единая централизованная государственность с сильной властью — это выстраданная веками собственных междоусобиц и внешних набегов тягостная необходимость. Обусловленная в первую очередь самой структурой пространства — не имея естественных границ, оно имеет единственной границей щит передового дозора русского войска; и только до тех пор, пока он там стоит. Каждый раз, когда мы об этом забывали, мы за это дорого расплачивались. В том числе и на жизни нашего поколения.

6. Популярность Путина изначально зиждется на простом обстоятельстве: впервые за очень долгое время «первое лицо» — по крайней мере не завзятый дурак, каковыми воспринимались со времён смерти Сталина вообще все, кто там сколь-нибудь долго сидел.

7. В общем неважно, что именно написано на кастрюле, которая у тебя на голове: «москаляку на гиляку» или «Украина-Русь-пятый-проект». Важно, что это именно надпись на кастрюле у того, кто успешно проскакал на майдане свою страну. И если вдруг снять её с головы, человек вдруг с удивлением обнаруживает, что он тоже русский. Причём всегда им был, даже когда скакал. Увы, это про нас всех, не только о тех, кто живёт или жил на юго-западе Великой Русской Равнины.

Сегодня на онлайн-семинаре ВПШ им.Ильина (да-да) возник вопрос о преемственности русской мысли по отношению к греческой философии: есть ли и был ли достоверно прослеживаемый факт прямого наследования идей через византийские образцы, или же всё это к нам свалилось уже только на рубеже XVIII-XIX вв вместе с немецкой философией, а любые попытки в более ранних периодах что-то такое найти и описать — это своего рода ура-патриотическое натягивание совы на глобус в духе соседских легенд про «древних укров».

Я крайне негативно отношусь к псевдоисторическому мифотворчеству, так что в общем случае скорее был бы за вторую версию. Однако даже мои скромные познания в истории русской культуры заставляют на паузе подумать ещё раз.

Итак. Иларион пишет «Слово о законе и благодати» где-то между 1037 и 1050, то есть ещё до раскола (1054) и примерно во время последнего русского похода-набега на Царьград (1043). Текст в тогдашних обстоятельствах жёстко полемический и остроактуальный, «на злобу дня». Понятно, против кого направлен его центральный тезис о том, что «благодать» превыше «закона» — контртезис висел и висит на знамёнах у наших «западников» даже и теперь: маркируется терминами «правовое государство», «порядок, основанный на правилах» и т.д. Непосредственно сам Иларион, впрочем, обращался к более близкой аудитории. Это были всё ещё многочисленные в те годы адепты «хазарской веры» — модифицированного иудаизма, чуть было не выбранного Владимиром в качестве государственной религии: напомню, в «Слове» он и Владимира, и Ярослава называет хазарским титулом «каган».

Младшим современником Илариона является византийский интеллектуал Михаил Пселл (1018-1078), который оставил куда более богатое эпистолярное наследие — кроме общеизвестных исторических работ, это ещё и тексты богословского и философского характера; и в частности примечательный трактат «О богословии и разделении с учением эллинов» (Περὶ θεολογίας καὶ διακρίσεως δογμάτων Ἑλληνικῶν), где он разбирает, что из дохристианской античной традиции берётся и должно быть взято собственно в христианскую. Важнейший тезис Пселла — что «латиняне» взяли в основном аристотелевскую «линию» античной мысли, в то время как для подлинного христианского мышления куда важнее и ценнее та линия, которая идёт от Платона. И это в некотором смысле рифмуется с проблематикой «Слова»: аристотелевский рационализм («закон») против платоновского идеализма («благодать»). Я не ставлю знак равенства, но очевидно и единое проблемное поле, и наметившаяся линия размежевания — причём именно между Западом и Востоком Европы.

Всё это было бы малоинтересной седой древностью, если бы не то, куда дальше пошла наша история — и политическая, и интеллектуальная. Реакция в Москве на идею унии церквей (история Исидора) — явно обусловленная знакомством Дионисия (а мб и кн.Василия) с позицией Григория Паламы (чей спор с Варлаамом — в общем о том же). «Новгородская ересь», она же «стригольники», а затем и «жидовствующие»: это буквально анти-Иларион. Конфликт нестяжателей и осифлян по её поводу — среди второго поколения учеников Сергия Радонежского (с целым пластом оставшейся полемической литературы с обеих сторон). Ещё почти веком позже — переписка Грозного с Курбским, из которой мы видим всё ту же «линию разлома», не только политического, но и концептуального. Наконец, ещё веком позже — споры между «киевскими» и «московскими» попами, приведшие уже и к нашему расколу, тексты Епифания-Симеона сотоварищи против текстов Аввакума. Если внимательно читать последнего, он буквально повторяет риторику Илариона, и, между прочим, Паламы.

Но даже в XIX-м у Чаадаева, который, разумеется, ничего этого не знал, мы видим отблески того же дискурса. «Русская мысль имеет характер географический» (П.Ч.) — да нет, всё наоборот: это география в русском сознании имеет ценностно-смысловую разметку: отсюда тот пафос, который мы и сейчас вкладываем в понятия «Запад», или, например, «Азия». На вопрос, поставленный на русском языке уже почти 1000 лет назад, мы по-прежнему даём два разных ответа, и он для нас по-прежнему главный.

В сегодняшнем эфире на 1 к по поводу инаугурации комментирую про Макрона. Я уж не стал в массовый эфир рассказывать, о чём думал, помянув Рикёра — что у того ключевая концепция — «Я как Другой», личность как посредник, опознающая себя в отражениях. Смотришь, проще говоря, долго на Наполеона — и действительно им становишься.

А прямо сейчас проведу вечерний разговор с Е.А.Примаковым на Спутнике. Начало через несколько минут. https://radiosputnik.ru/broadcasts/live/