В чём смысл подмены, которую попытались тогда провернуть — ещё даже не Гегель, а резвившиеся в пору его молодости революционные лягушатники? Антуан Дестют де Траси, королевский мушкетёр у Людовика и сенатор у Наполеона, как раз в огненные якобинские годы, сидя в тюрьме в ожидании гильотины (которой так и не дождался, ибо грянул Термидор) изобрёл слово «идеология». Генерал де Траси рассуждал просто: в основе государства должен обязательно быть текст с изложением всего того, во что люди верят и в чём они друг с другом согласны. Пока верили в Бога, таким текстом была Библия — но раз уж Бога отменили, нужно наново сесть и написать что-то взамен Библии, более соответствующее духу времени… и основанное, ясен пень, на началах Разума.

Бывший собутыльник де Траси по салону мадам де Линевилл Б.Франклин (который сто баксов) к тому времени уже составил в Филадельфии Конституцию САСШ; французы тоже было занялись, но у них получилось куда хуже — если американская, не считая поправок, действует по сей день, то у французов уже к моменту опубликования «Начал идеологии» де Траси их успело смениться аж четыре штуки. Короче, никакая Конституция на роль такого текста уже явно не годилась. Надо было что-то другое, что меняется хотя бы не так часто… даже у французов.

Ну и, разумеется, там, где легкомысленные французы сказали «идеология», хмурые суровые немцы, конечно же, ответили «философия». Ещё раз. И то и то — на замену «религии», ровно по той же логике, по которой Бог как первоисточник власти монарха заменяется «народом» как первоисточником власти во всех конституциях — от американской до российской. А поскольку, как я уже написал в «черновиках», по правде-то поверить в существование «народа» ещё труднее, чем поверить в существование Бога, то, чтоб мы не сумлевались, приходит герр Гегель и начинает вешать нам на уши всю эту диалектическую лапшу.

Продолжение следует

Для Гегеля и коллег по цеху идея заменить религию философией — сплошные плюсы: раньше нужно было к жрецу (попу, Папе) ходить на поклон, чтоб жизни учил, а теперь вот сидит учёный профессор, поясняет, раскладывает, решает вопросы: он тут главный, сам себе и Тора, и Евангелие, и Коран. Но в полной мере, конечно, оценить открывающиеся перспективы и воспользоваться ими сумел младогегельянец и президент Трирского клуба любителей пива Карл Генрих Маркс.

А давайте так: чем, собственно, вообще философия отличается от религии?

И тут и там есть некая картина мира: «откуда всё взялось» — космогония, «как всё устроено» — онтология, «с чего мы взяли, что оно именно так» — гносеология, «как надо жить, а как не надо» — этика и даже «что красиво, а что нет» — эстетика. Философ как будто бы посвободнее в мышлении, чем богослов: у того есть базовый набор аксиом и табу, через которые низзя-низзя, а философ ограничен разве что собственной фантазией. Но по факту всякий философ оказывается вынужден, приступая к делу, сформулировать свой собственный набор аксиом и заявить метод — а значит, тем самым, неявным образом и табу. Ну то есть — не напрокат брать, а своё ваять; но, изваяв, оказываешься в таком же «экзоскелете» первичных допущений, как и богослов.

У религии ещё есть вещи, в философии отсутствующие: «чудо» — сверхъестественное событие, являющееся свидетельством прямого проявления воли божества в мире, «откровение» — это когда божество начинает напрямую или через пророка общаться со смертными, «ритуал» — набор действий, закрепляющих в адепте систему убеждений, «жертва» — когда адепт отдаёт божеству что-то (ценное не для божества, а для него самого), наконец, «миф» — зафиксированный и воспроизводимый рассказ о похождениях божеств-героев-святых прошлых времён. И есть ещё одна вещь, наглухо отсутствующая в философии — это молитва: прямое обращение адепта к божеству. Но тут философия берёт реванш: божество-то, когда молишься, обычно молчит, в крайнем случае какие-нибудь знаки подаёт, которые поди ещё пойми. А у философа есть чудесная возможность: поговорить с другим, даже — ладно, один раз не Левинас — с Другим. С тех пор, как Сократ просёк эту фишку, у философии как раз и наступил золотой век.

Правда, поди ещё найди этого «другого» — настоящего, в смысле. Так-то ходишь по базару в Афинах, а там все такие же как ты: чаще глупее, реже умнее, но в сущности как в зеркало смотришься. Диоген с фонарём, Платон с ощипанным петухом, Аристотель с линейкой, Зенон с черепахой, Протагор с Горгием: рот закрыл — рабочее место убрано. Довольно быстро всё упёрлось в свои пределы. Вот тут-то и возникает Сверхцель. Уже буквально в следующем поколении, у ученика Аристотеля А.Ф.Македонского: шлем на голову, копьё в руки, кратер вина в горло, Таис с девчонками в обоз, чтоб скучно не было — и марш-марш в Азию до самой Индии.

Собственно, отсюда становится понятно, что такое христианство.

Продолжение следует

Про одну бурно обсуждаемую вечеринку.

Два с половиной года назад я был на одном мозгоштурме в неком предвыборном штабе, участницей которого тогда оказалась также одна из фигуранток нынешнего скандала. Она предложила некоторые предвыборные ходы. Спросили моё мнение. Я сказал, что в случае, если это и это будет сделано, немедленно прилетит люлей из АП. Она меня спросила: а почему они будут против? И я тогда сказал: а потому, что Кремль всегда очень бдительно следит, чтобы никто в политике не серфил на тёмных социальных энергиях. Она: но почему? Ведь они же самые эффективные! Я: в том числе и поэтому. Но не только.

Это я к чему. Тусовщики сейчас ровно это и делают. И ловят внимание, хайп, просмотры и т.п., обновляют поувядшую узнаваемость (за которой последуют пригласы на корпоративы, рекламные контракты и прочие ништяки) — на негативе. И зрелость общества не в том, чтобы посылать в их адрес хулу и проклятия. А в том, чтобы включить контркампанию, основанную на табу и игноре.

Их больше нет. Они никто. Единственно правильная реакция.

Дугин опубликовал последнюю часть трилогии про Гегеля. Комментировать, видимо, буду уже на выходных.

В недавнем расследовании «проекта» про кремлёвских политологов (не хочу давать ссылку на вражеский ресурс, кому надо — она везде в телегах болтается) отсутствует историческая ретроспектива. Там только про ЭИСИ и ФОРГО и их отношения с УВП времён Кириенко.

Тут важно понимать, что традиция работы с внешними мозговыми центрами возникла задолго до нынешней АП. Ещё в 90-е субподрядчиками по отдельным задачам у филатовской, илюшинской и юмашевской администраций выступали, например, ФОМ и ВЦИОМ, а также ФЭП Павловского. Но настоящий расцвет эта практика получила со времён Волошина-Суркова.

И во времена Волошина, и во времена Суркова периода первого и второго путинского сроков главным таким выносным центром АП был ФЭП. Однако уже на втором сроке Путина Сурков принялся за постепенную «диверсификацию», в основном путём прямого контрактования разных фэповских топ-менеджеров с отдельными бюджетами и отдельными организациями: так появилась контора Никиты Иванова (занимавшаяся выборами) и Кости Рыкова (медийка). Когда наступил период президентства Медведева, уже не под Сурковым, а под Тимаковой-Дворковичем был создан ИНСОР Юргенса-Гонтмахера, канувший в небытие в начале 2012. Что касается ФЭПа, то Павловский потерял контракты весной 2011 — издержки внутренних конфликтов в командах «тандема».

При Володине сурковское наследие было подвергнуто основательной ревизии. Главной структурой по работе с политологами стал ИСЭПИ Бадовского. Но тогда же возник и ФОРГО — в качестве компенсации Костину за уход из администрации в «вольные политконсультанты». Были и другие команды, с которыми работала володинская АП, но ключевыми оставались эти две.

При смене Володина на Кириенко ИСЭПИ контракты потерял, а вот ФОРГО сохранил; плюс был создан наново ЭИСИ — буквально под функции ИСЭПИ. Сейчас ЭИСИ и ФОРГО — две основные структуры, через которые АП строит взаимодействие с политологами.

Смысл тут в том, что при всякой пересменке в АП конфигурация меняется: каждая новая команда создаёт под себя удобную ей модель работы. Но «прототипом», с которого делаются все такие конторы по сей день, был и остаётся ФЭП начала нулевых. В том числе и в той части, чтобы ни в коем случае никому впредь не было столько «вольности» в высказываниях и позиции, сколько было у Павловского в те годы. Сурков Павловского подъедал методично, начиная с 2003-го, но окончательно догрыз только накануне своего ухода. С тех пор — сплошная диверсификация и даже, не побоюсь этого слова, конкуренция.

Вообще, всегда приятно узнать от врага, что наш МИД таки работает работу. У меня в этом часто случаются сомнения, так что тот случай, когда хорошо бывает ошибиться.

Комментаторы поста про «мыслетанки» настоятельно просят меня прояснить мою роль во всей этой истории.

Докладываю. Я пришёл в ФЭП в 2004 году, при своеобразных обстоятельствах — много лет до этого они вели со мной аппаратную войну (одностороннюю, разумеется, у меня кроме как в штанах другого «аппарата» не было), мстили за уведённый из-под носа ещё в 98-м контракт. Как раз тогда предыдущая команда «Русского журнала» всем составом ушла к Белковскому, и мне досталось остывающее пепелище. Я встал у руля РЖ-политики, попутно поучаствовал летом и осенью-2004 (по собственной инициативе, Павловский про то даже не знал) в украинской кампании — в частности, привёз из Одессы в Киев целый поезд людей на антимайдан, сделал что смог; потом всю зиму записывал с ГП длинные интервью про то, что там произошло и почему мы выступили так беспомощно. Ну и написал несколько записок с отчётами про то, что видел, как работает «оранж» и что нас ждёт в недалёкой перспективе. Эти записки Павловский показал Суркову, тот захотел видеть автора. Так я начал ходить на кремлёвские совещания.

Сурков в то время, как я уже говорил, занимался тем, что постепенно «подъедал» Павловского, откалывая от ФЭПа отдельные команды и сажая их на прямой контракт с собой. Такое же предложение довольно быстро он сделал и мне. Начались пряники — книжка про «Его идеологию», членство в Общественной Палате и т.п. Я, однако ж, решил сохранять корпоративную лояльность и оставаться в ФЭПе. До тех пор, пока в 2008-м не прочитал в газете «Коммерсант» сообщение о том, что Павловский меня уволил — за «недопустимое снижение планки полемики»: Глеба Олеговича засовестили друзья-либералы за одну из публикаций в РЖ, и он «выбрал рукопожатность». После этого я уже с чистой совестью пошёл к Суркову и сказал, что готов работать напрямую. Так я и оказался сначала в АП в роли референта УВП, а потом уже оттуда перешёл в ЕР на должность главы политдепартамента и замглавы ЦИКа, в прямое подчинение к А.Ю.Воробьёву.

Закончилась моя карьера партийного функционера, по иронии судьбы, ровно тогда же, когда и Павловский потерял контракт: весной 2011-го, в результате публичного конфликта с Медведевым по поводу Каддафи. Сурков тогда предложил мне остаться в «теневом» качестве и пилить какие-нибудь ролики для АП, но я сказал, что дальше уж сам как-нибудь. С тех пор так и не общались.

Второй мой заход в эти воды был уже под конец володинской каденции в АП — но в то время я работал с ним не напрямую, а через ИСЭПИ. Связано это было с простым обстоятельством: Медведев на тот момент всё ещё премьер, а он человек известный своей злопамятностью, а Володин, в свою очередь — осторожностью. Однако, когда Володин перешёл в Думу, он предложил мне сделать уже собственную контору при нём — так и появился Институт развития парламентаризма. Впрочем, для нового состава АП он был бельмом на глазу, ибо Думе у нас самой чото там думать не положено, не для того заводили. Три года с ними пободались, в итоге решили не обострять — я сдал корку советника и ушёл опять на вольные хлеба. Дело прошлое, сейчас нормально с нынешними админами общаемся, и даже пару раз что-то для них делал, но в их модели работы, смотря объективно, польза от моих знаний-умений неочевидна. Да и мне тоже проще — нет никакой «башни», с которой надо соотноситься, могу позволить себе роскошь оставаться безбашенным. А что я за наших, а не за ненаших, это все и так знают.

Вроде ничего важного не забыл.

Ну и обещанная премьера. Для тех, кому неохота ждать, пока загрузится на видеосервисы, и кто готов качать полтора гига из телеги ))

«Военно-политическая философия» — наш совместный проект с Семёном Ураловым, буквально выросший из стримов на каналах, которые многие из вас помнят. Это подкаст о явлениях и событиях, с которыми мы сталкиваемся ежедневно и которые необходимо обсуждать. Наша задача — понять психологию конфликта, вместе с вами разобраться в происходящих процессах (не только нынешних, но и запущенных гораздо раньше, еще задолго до СВО). И что важнее — попытаться всё это объяснить.
И, как это часто бывает, начнем мы с главного — с языка.

Какие языковые процессы сигнализируют о «расчеловечивании» общества?
Как «дворовые понятия» проникли в язык политической пропаганды?
Когда изменение языковых норм становится актом лингвоагрессии?
Действительно ли существует конфликт между русским и украинским языками?

На эти и другие вопросы постараемся ответить в первом эпизоде нашего подкаста, который называется просто — «Русско-украинский словарь».

Да, ну и ещё одно видео сегодняшнего меня. Коллеги с 1 канала, узнав, что я в кои-то веки в Москве, позвали на эфир пообсуждать предвоенные месяцы 41-го.

Ютуб-версия «Русско-украинского словаря»

Текстовая версия первого выпуска "Военно-политической философии"

Для тех, кто по старинке ценит текст)
За оперативную расшифровку спасибо товарищам-добровольцам!


https://2050.su/russko-ukrainskiy-slovar/