Ещё одна большая тема в архитектуре нацпроекта — это сакраментальный вопрос о том, на кого делать ставку — на «гаражные стартапы», чтобы из них выращивать будущих «единорогов», или же на существующие большие компании, затаскивая их в новую для них отрасль. Тут тоже была борьба подходов, отразившаяся в итоговой конфигурации НП; скажу об этом пару слов, поскольку это напрямую касается интересующей меня темы — а именно беспилотия чисто «военного».
В военном беспилотии сейчас всё выглядит вот как. В офисе одного нашего крупного военно-промышленного концерна я имел счастье наблюдать специальную комнату, называемую «Уголок военпреда». Там стоят шкафы с документацией, а посредине — стол, на котором гордо возлежит шедевр бюрократической системы: «журнал учёта журналов». Понятно, что для того, чтобы выдержать груз необходимой отчётности по ГОЗ, нужен очень большой и мощный аппарат, целая фабрика по производству бумаг. При этом сам концерн работает так: получив задачу от военных, руководство звонит знакомым «гаражникам»: вот, нужна такая и такая леталка, сможете сделать? Те говорят: ну, сможем. Как-то договариваются между собой, те делают какой-то прототип в цеху на коленке. Дальше задача концерна: утрясти вопрос с военной приёмкой. Даже в их случае, при полной лояльности, это может длиться годами, причём требования военных (тут отдельная песня без слов — это текущее состояние нашей «военной науки», которая отвечает в данном случае за экспертизу) могут быть самыми экзотическими: ну, кряхтят и допиливают. В конце концов девайс официально встаёт на вооружение — как правило, успев к тому моменту уже основательно морально устареть.
Но это только начало песни. Дальше вопрос: техника поехала в войска, а кто и как будет учить ей пользоваться? Для этого на всё наше Минобороны есть ровно одно богоспасаемое заведение: 924-й центр беспилотной авиации МО РФ в Коломне. Его создавали бывшие вертолётчики, но внешних операторов БЛА там учат примерно так: несколько месяцев теории, потом несколько часов полётов на полигоне (максимум чему можно научиться там — взлетать и садиться), выдача бумаги с «допуском», а дальше — айда в войска, служивый, там тебя жизнь научит, как всё это добро применять в боевых условиях.
Собственно, именно эта зияющая дыра в вопросе подготовки и стала в том числе и для нас предметом работы. Вот уже почти полтора года как мы учим бойцов и офицеров использовать дроны — начинали с коптеров, а сейчас это уже и достаточно большие машины — не только тому, как взлетать и садиться, но и тому, как решать конкретные боевые задачи — от разведки местности до корректировки артиллерии. Учим и сами параллельно учимся, в том числе в военных ВУЗах, да и актуальный боевой опыт тоже осваиваем по мере сил.
Возвращаясь к теме нацпроекта, хочу сказать следующее. Чем сложнее техника, тем больше нагрузка на систему подготовки кадров, ремонта, техподдержки и текущего апгрейда под задачи. Это верно и про гражданское применение. И, да, надо сказать, тут тоже правда в том, что «гаражные стартапы» разворачивания такой системы под свою технику просто не потянут.
Но, тем не менее, по-настоящему новые и прорывные решения могут родиться только в гаражных стартапах. Как сейчас именно гаражные стартапы вытягивают на себе всю тему военного FPV, благодаря чему мы можем хоть как-то конкурировать с противником, опередившим нас в этом вопросе минимум на год. И это — большой вопрос, как оно будет в нацпроекте. #нацпроектБАС
В военном беспилотии сейчас всё выглядит вот как. В офисе одного нашего крупного военно-промышленного концерна я имел счастье наблюдать специальную комнату, называемую «Уголок военпреда». Там стоят шкафы с документацией, а посредине — стол, на котором гордо возлежит шедевр бюрократической системы: «журнал учёта журналов». Понятно, что для того, чтобы выдержать груз необходимой отчётности по ГОЗ, нужен очень большой и мощный аппарат, целая фабрика по производству бумаг. При этом сам концерн работает так: получив задачу от военных, руководство звонит знакомым «гаражникам»: вот, нужна такая и такая леталка, сможете сделать? Те говорят: ну, сможем. Как-то договариваются между собой, те делают какой-то прототип в цеху на коленке. Дальше задача концерна: утрясти вопрос с военной приёмкой. Даже в их случае, при полной лояльности, это может длиться годами, причём требования военных (тут отдельная песня без слов — это текущее состояние нашей «военной науки», которая отвечает в данном случае за экспертизу) могут быть самыми экзотическими: ну, кряхтят и допиливают. В конце концов девайс официально встаёт на вооружение — как правило, успев к тому моменту уже основательно морально устареть.
Но это только начало песни. Дальше вопрос: техника поехала в войска, а кто и как будет учить ей пользоваться? Для этого на всё наше Минобороны есть ровно одно богоспасаемое заведение: 924-й центр беспилотной авиации МО РФ в Коломне. Его создавали бывшие вертолётчики, но внешних операторов БЛА там учат примерно так: несколько месяцев теории, потом несколько часов полётов на полигоне (максимум чему можно научиться там — взлетать и садиться), выдача бумаги с «допуском», а дальше — айда в войска, служивый, там тебя жизнь научит, как всё это добро применять в боевых условиях.
Собственно, именно эта зияющая дыра в вопросе подготовки и стала в том числе и для нас предметом работы. Вот уже почти полтора года как мы учим бойцов и офицеров использовать дроны — начинали с коптеров, а сейчас это уже и достаточно большие машины — не только тому, как взлетать и садиться, но и тому, как решать конкретные боевые задачи — от разведки местности до корректировки артиллерии. Учим и сами параллельно учимся, в том числе в военных ВУЗах, да и актуальный боевой опыт тоже осваиваем по мере сил.
Возвращаясь к теме нацпроекта, хочу сказать следующее. Чем сложнее техника, тем больше нагрузка на систему подготовки кадров, ремонта, техподдержки и текущего апгрейда под задачи. Это верно и про гражданское применение. И, да, надо сказать, тут тоже правда в том, что «гаражные стартапы» разворачивания такой системы под свою технику просто не потянут.
Но, тем не менее, по-настоящему новые и прорывные решения могут родиться только в гаражных стартапах. Как сейчас именно гаражные стартапы вытягивают на себе всю тему военного FPV, благодаря чему мы можем хоть как-то конкурировать с противником, опередившим нас в этом вопросе минимум на год. И это — большой вопрос, как оно будет в нацпроекте. #нацпроектБАС
👍346👎10
Ну и постскриптумом к серии — лирическое отступление.
Вечером в первый день Дронницы я прочёл философскую лекцию по теме превосходства и его роли в войне. Никак не оформлю её для выкладывания, надеюсь, на выходных руки дойдут. Но в контексте сказанного про конкретику нацпроекта по беспилотникам — несколько замечаний.
1. СВО — не только про Украину, но и про русский бунт против сложившегося миропорядка. Но, как и у всякого бунта, есть значимая проблема: конфликт находится скорее в эмоциональной сфере, проще говоря, «что-то не устраивает, но даже сами себе не можем толком объяснить, что именно». И вдолгую «без теории нам смерть», как говорил по схожему поводу отец народов. Я даже усилю: не абстрактным «нам», а вот конкретно мне — нужна ясность на уровне ценностей и картины мира.
2. Та онтология, которую я разворачиваю начиная с Севастопольской лекции и далее — базируется на нутряном понимании, что ключ к нашей победе — в отвоевании «своего неба», во всех смыслах этого слова, от самого прикладного (дроны) до метафизического: «небо» как метафора представлений и о мироустройстве, и о предназначении человека. И с целой палитрой «промежуточных» градаций, начиная от концепции прагматики и этики войны, и заканчивая «мандатом небес» в китайском политическом смысле. Известная пелевинская шутка про силлогизмы и авиационную поддержку разворачивается совершенно нетривиальным образом: через переосмысление «господства в воздухе», или, как выражается Дугин, «аэрократии».
3. Колониальный строй, в котором мы жили до февраля 2022 года и от которого только-только начали освобождаться, основан не на финансовом, технологическом или интеллектуальном превосходстве колонизаторов — это всё следствия. Главный его «движок» — это тотальная гегемония Мировой Жабы в наших небесах. То есть на уровне образцов, используемых нами и при выборе жизненного пути в стадии «юноши, обдумывающего житьё», и проистекающей из этого модели общественного устройства.
4. В лекции я рассказывал про дравидские племена, где нормы приличий вывернуты наизнанку по отношению к нашим: испражняются публично и напоказ, а вот едят интимно и наедине, потому что если кто-то увидит тебя едящим — стыд тебе и позор. Мы сейчас — те же дравиды, но применительно не к еде, а к деньгам: их добыча — дело интимное, а вот трата — демонстративно и напоказ. Это потому, что в колониальном «небе» зияет модель «успеха», понимаемого в первую очередь через достаток и престижное потребление. Именно поэтому бесполезна и даже вредна любая «борьба с коррупцией», сводящаяся у нас к «отойди от корыта сам и пусти уже меня». В наших собственных небесах, которые мы потеряли вместе с когнитивным суверенитетом, на этом месте была модель служения, в высшем выражении — подвига. Вижу, как на этом клинит лучших из бизнес-среды: заработал — теперь хочу потратить так, чтобы было не стыдно умирать, но это оказывается гораздо сложнее. И здесь проблема оказывается в том, чтобы точно определить и назвать, чему именно ты служишь. Здесь начинается затык и безъязычие, даже у самых говорливых.
5. Всё это имеет прямое отношение к войне и победе. Война — не про то, как убить, а про то, как подавить волю врага. Но это возможно только тогда, когда есть абсолютная, прочная вера на своей стороне. Технологическое превосходство — не более чем извод веры в могущество разума, способного преобразовывать природу и подчинять её своим задачам. Чувство правоты делает нестрашными и конфликт с любым количеством противников, и риск гибели, а любые военные вызовы сводит к решаемым задачам. Но для этого надо очень ясно видеть, в чём главном «мы» правы, а «они» — нет.
Вечером в первый день Дронницы я прочёл философскую лекцию по теме превосходства и его роли в войне. Никак не оформлю её для выкладывания, надеюсь, на выходных руки дойдут. Но в контексте сказанного про конкретику нацпроекта по беспилотникам — несколько замечаний.
1. СВО — не только про Украину, но и про русский бунт против сложившегося миропорядка. Но, как и у всякого бунта, есть значимая проблема: конфликт находится скорее в эмоциональной сфере, проще говоря, «что-то не устраивает, но даже сами себе не можем толком объяснить, что именно». И вдолгую «без теории нам смерть», как говорил по схожему поводу отец народов. Я даже усилю: не абстрактным «нам», а вот конкретно мне — нужна ясность на уровне ценностей и картины мира.
2. Та онтология, которую я разворачиваю начиная с Севастопольской лекции и далее — базируется на нутряном понимании, что ключ к нашей победе — в отвоевании «своего неба», во всех смыслах этого слова, от самого прикладного (дроны) до метафизического: «небо» как метафора представлений и о мироустройстве, и о предназначении человека. И с целой палитрой «промежуточных» градаций, начиная от концепции прагматики и этики войны, и заканчивая «мандатом небес» в китайском политическом смысле. Известная пелевинская шутка про силлогизмы и авиационную поддержку разворачивается совершенно нетривиальным образом: через переосмысление «господства в воздухе», или, как выражается Дугин, «аэрократии».
3. Колониальный строй, в котором мы жили до февраля 2022 года и от которого только-только начали освобождаться, основан не на финансовом, технологическом или интеллектуальном превосходстве колонизаторов — это всё следствия. Главный его «движок» — это тотальная гегемония Мировой Жабы в наших небесах. То есть на уровне образцов, используемых нами и при выборе жизненного пути в стадии «юноши, обдумывающего житьё», и проистекающей из этого модели общественного устройства.
4. В лекции я рассказывал про дравидские племена, где нормы приличий вывернуты наизнанку по отношению к нашим: испражняются публично и напоказ, а вот едят интимно и наедине, потому что если кто-то увидит тебя едящим — стыд тебе и позор. Мы сейчас — те же дравиды, но применительно не к еде, а к деньгам: их добыча — дело интимное, а вот трата — демонстративно и напоказ. Это потому, что в колониальном «небе» зияет модель «успеха», понимаемого в первую очередь через достаток и престижное потребление. Именно поэтому бесполезна и даже вредна любая «борьба с коррупцией», сводящаяся у нас к «отойди от корыта сам и пусти уже меня». В наших собственных небесах, которые мы потеряли вместе с когнитивным суверенитетом, на этом месте была модель служения, в высшем выражении — подвига. Вижу, как на этом клинит лучших из бизнес-среды: заработал — теперь хочу потратить так, чтобы было не стыдно умирать, но это оказывается гораздо сложнее. И здесь проблема оказывается в том, чтобы точно определить и назвать, чему именно ты служишь. Здесь начинается затык и безъязычие, даже у самых говорливых.
5. Всё это имеет прямое отношение к войне и победе. Война — не про то, как убить, а про то, как подавить волю врага. Но это возможно только тогда, когда есть абсолютная, прочная вера на своей стороне. Технологическое превосходство — не более чем извод веры в могущество разума, способного преобразовывать природу и подчинять её своим задачам. Чувство правоты делает нестрашными и конфликт с любым количеством противников, и риск гибели, а любые военные вызовы сводит к решаемым задачам. Но для этого надо очень ясно видеть, в чём главном «мы» правы, а «они» — нет.
👍738👎17
И совсем уже личное.
Наступает месяц сентябрь, в котором мне исполнится 45. Правда, это будет в самом его конце, 30-го. Веха для меня важная, потому что так уж сложилось, что жизнь моя измеряется пятнадцатилетками — с тех пор, как мне исполнилось, собственно, 15 и я впервые поставил себе задачу на следующий «отчётный период». А потом проделал то же самое на тридцатилетие.
Кроме того, в сентябре буду отмечать тридцатилетие своей политической биографии — начавшейся ровно тогда, на баррикадах у Верховного Совета в сентябре 1993-го. «Оказалась длинной». И этот сентябрь — несмотря на распланированность его уже до дней всякой текучкой — будет ещё и временем подведения итогов прошедшего такта, формулированием ответов на вопросы, которые я задавал себе в 2008-м.
Всё это не стоило бы описания в канале, если бы не одно обстоятельство. Целеполагание в 15 было достаточно ученическим: узнать, понять, научиться. В 30 вопрос стоял иначе: выбор был между тем самым «успехом», который был лёгок и доступен — я на тот момент готовился выходить на работу в АП, три раза в неделю ходил на кремлёвские совещания и купался в лучах зависти множества коллег по цеху, не говоря уже о возможностях обеспечить благосостояние «по правнуки» — и другой, гораздо более трудной дорогой, про которую я сам ещё не понимал, куда она может привести даже в теории. И составной частью этого второго варианта было учиться делать то, что у меня с детства получалось хуже всего, в чём я был всегда слаб, если не беспомощен. И я пошёл по этому пути, наделав хренову гору ошибок, поругавшись с кучей сильных мира сего, и далеко не со всеми из них — без последствий; но главное — продолжая пребывать в неуверенности по поводу того, правильным ли был сделанный выбор. Одно могу сказать: сделав, я его тем не менее не менял.
Причём в этом выборе не было никакого «служения» и никакой высокой миссии. По сути, я эгоистично продолжал «ученический» путь, постепенно разбираясь в том, в чём, по-хорошему, надо было разобраться куда раньше, в студенческой юности, но у меня всё всегда было невовремя. Тем не менее, одно стало ясно на почти физическом уровне: большинство из вещей, которые для многих составляют предел мечтаний, мне одновременно и доступны, и при этом не нужны. А вот то, что действительно нужно, требует длительной мобилизации всех сил — а их уже совсем не бесконечное количество. И неизбежно придётся фокусироваться.
С детства мне всегда везло на тех, у кого можно поучиться — некоторые были буквально лучшими из лучших. Но время неумолимо, и сейчас большинства из них уже нет в живых. Приходится добирать своё у ушедших, читая книги и в который раз ругая себя за необязательные пробелы в знаниях. А сейчас вопрос стоит уже и так, чтобы смочь передать другим то, что успел понять сам. Такой вот канун Дня Знаний.
Наступает месяц сентябрь, в котором мне исполнится 45. Правда, это будет в самом его конце, 30-го. Веха для меня важная, потому что так уж сложилось, что жизнь моя измеряется пятнадцатилетками — с тех пор, как мне исполнилось, собственно, 15 и я впервые поставил себе задачу на следующий «отчётный период». А потом проделал то же самое на тридцатилетие.
Кроме того, в сентябре буду отмечать тридцатилетие своей политической биографии — начавшейся ровно тогда, на баррикадах у Верховного Совета в сентябре 1993-го. «Оказалась длинной». И этот сентябрь — несмотря на распланированность его уже до дней всякой текучкой — будет ещё и временем подведения итогов прошедшего такта, формулированием ответов на вопросы, которые я задавал себе в 2008-м.
Всё это не стоило бы описания в канале, если бы не одно обстоятельство. Целеполагание в 15 было достаточно ученическим: узнать, понять, научиться. В 30 вопрос стоял иначе: выбор был между тем самым «успехом», который был лёгок и доступен — я на тот момент готовился выходить на работу в АП, три раза в неделю ходил на кремлёвские совещания и купался в лучах зависти множества коллег по цеху, не говоря уже о возможностях обеспечить благосостояние «по правнуки» — и другой, гораздо более трудной дорогой, про которую я сам ещё не понимал, куда она может привести даже в теории. И составной частью этого второго варианта было учиться делать то, что у меня с детства получалось хуже всего, в чём я был всегда слаб, если не беспомощен. И я пошёл по этому пути, наделав хренову гору ошибок, поругавшись с кучей сильных мира сего, и далеко не со всеми из них — без последствий; но главное — продолжая пребывать в неуверенности по поводу того, правильным ли был сделанный выбор. Одно могу сказать: сделав, я его тем не менее не менял.
Причём в этом выборе не было никакого «служения» и никакой высокой миссии. По сути, я эгоистично продолжал «ученический» путь, постепенно разбираясь в том, в чём, по-хорошему, надо было разобраться куда раньше, в студенческой юности, но у меня всё всегда было невовремя. Тем не менее, одно стало ясно на почти физическом уровне: большинство из вещей, которые для многих составляют предел мечтаний, мне одновременно и доступны, и при этом не нужны. А вот то, что действительно нужно, требует длительной мобилизации всех сил — а их уже совсем не бесконечное количество. И неизбежно придётся фокусироваться.
С детства мне всегда везло на тех, у кого можно поучиться — некоторые были буквально лучшими из лучших. Но время неумолимо, и сейчас большинства из них уже нет в живых. Приходится добирать своё у ушедших, читая книги и в который раз ругая себя за необязательные пробелы в знаниях. А сейчас вопрос стоит уже и так, чтобы смочь передать другим то, что успел понять сам. Такой вот канун Дня Знаний.
👍1.35K👎7
Начинаем публиковать новую серию видео — проект «История русской мысли». Восемь разговоров про различных наших мыслителей. По формату — справа от меня сидит специалист, хорошо знающий творчество того или иного философа, а слева — человек из сферы, которую с философией у нас обычно не ассоциируют. Говорим о том, что из творчества русских философов актуально и важно здесь и сейчас.
👍206👎5
Forwarded from СУЩЕЕ БЫТИЕ
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Что такое русская философия? Идеи наших мыслителей позволили ракетам полететь в космос и перевернули мировой порядок? Если ответов вы еще не знаете, присоединяйтесь к подкасту «История русской мысли».
Встречайте героя первого выпуска! Николай Данилевский — философ, ученый и геополитик. Разделил Россию и Запад, развенчал глобализм и озарил новыми идеями нашего ведущего Алексея Чадаева. Гости подкаста: худрук Большого Московского цирка Аскольд Запашный и директор института имени Н. Я. Данилевского Александр Буренков.
Следите за проектом «История русской мысли»
В ВК
На RUTUBE
А также читайте на Ленте.ру
Встречайте героя первого выпуска! Николай Данилевский — философ, ученый и геополитик. Разделил Россию и Запад, развенчал глобализм и озарил новыми идеями нашего ведущего Алексея Чадаева. Гости подкаста: худрук Большого Московского цирка Аскольд Запашный и директор института имени Н. Я. Данилевского Александр Буренков.
Следите за проектом «История русской мысли»
В ВК
На RUTUBE
А также читайте на Ленте.ру
👍215👎9
А ещё поучаствовал сегодня в открытом уроке в Физтех-лицее. Кстати, физтехи молодцы, очень многое делают для сами понимаете чего, sapienti sat.
👍238👎3
Forwarded from ФизЛица
Первый урок для старшеклассников прошел в технопарке в формате дискуссии о «Технологическом суверенитете России».
Поскольку целью Физтех-лицея является воспитание будущих лидеров России, для лицеистов пригласили обсудить эту животрепещущую тему ведущих стратегов и философов.
И.С.Карпушкин акцентировал внимание, что технологический суверенитет – это больше про людей и язык, на котором мы мыслим технологии, а не про сами технологии. Он призвал лицеистов много читать, читать разное и формировать свою точку зрения, не поддаваясь на внешнее влияние, чем заслужил аплодисменты лицеистов.
А.О.Безруков выступил с позицией, что лицеисты – будущее страны, перед ними стоит задача внести вклад в следующий технологический цикл, на пороге которого мы находимся.
А.В.Чадаев подошел к теме с более философской точки зрения и в ответ на вопрос – зачем нам нужен технологический суверенитет – ответил, что это возможность не жить в бедности по наследству, а быть способным развиваться в свободной стране.
Поскольку целью Физтех-лицея является воспитание будущих лидеров России, для лицеистов пригласили обсудить эту животрепещущую тему ведущих стратегов и философов.
И.С.Карпушкин акцентировал внимание, что технологический суверенитет – это больше про людей и язык, на котором мы мыслим технологии, а не про сами технологии. Он призвал лицеистов много читать, читать разное и формировать свою точку зрения, не поддаваясь на внешнее влияние, чем заслужил аплодисменты лицеистов.
А.О.Безруков выступил с позицией, что лицеисты – будущее страны, перед ними стоит задача внести вклад в следующий технологический цикл, на пороге которого мы находимся.
А.В.Чадаев подошел к теме с более философской точки зрения и в ответ на вопрос – зачем нам нужен технологический суверенитет – ответил, что это возможность не жить в бедности по наследству, а быть способным развиваться в свободной стране.
👍395👎2
Forwarded from Александр Дронов
На горельефе «Просветители» памятника «Тысячелетие России» можно увидеть фигуру Димитрия Ростовского, духовного писателя, проповедника и агиографа.
Святитель родился в Малороссии в 1651 году и в возрасте 17 лет принял постриг в Кирилловском монастыре. Здесь он провел первые годы своего монашества в изучении латинской и южнославянской церковной и исторической литературы.
Уже к 23 годам он снискал известность как красноречивый проповедник. Историки пишут, что монастыри одни за одним приглашали его к себе для проповеди и предлагали ему звание своего настоятеля.
В 1684 году Димитрия пригласили в Киево-Печерскую лавру, где он поначалу проповедовал, а затем от архимандрита и собора старцев получил послушание писать книгу для ежедневного чтения о жизни святых - Четьи-Минеи. Перед игуменом была поставлена грандиозная задача - собрать наиболее полный материал о всех святых, почитаемых Православной церковью. В то время показать примеры православной святости было особенно важным, поскольку в Малороссии католичество было крайне сильно и православие уходило на второй план. Более 20 лет занимался Димитрий этим трудом, а основным пособием ему в этом служили Великие Четьи-Минеи, написанные новгородским архиепископом Макарием.
На Ростовскую кафедру Димитрий был назначен в 1702 году, здесь он основал учебное заведение по примеру Киево-Могилянской академии, в которой в своей время учился. В письме новгородскому митрополиту Иову он писал, что завел училище латинское и греческое. Святитель приложил много сил для просвещения своей паствы, он много проповедовал, вразумлял словами и собственным примером.
Димитрий Ростовский стал первым канонизированным святым синодального периода и новой петровской России. Написанные им произведения считаются образцом церковнославянской литературы. Интересно, что его Четьи-Минеи оказали глубокое влияние на творчество Федора Михайловича Достоевского. Исследователи считают, что именно оно легло в основу формирования богословских идей драматурга. Кстати, прямые отсылы к Четьям-Минеям Дмитрия Ростовского можно встретить в романе «Братья Карамазовы».
#новгородика
Святитель родился в Малороссии в 1651 году и в возрасте 17 лет принял постриг в Кирилловском монастыре. Здесь он провел первые годы своего монашества в изучении латинской и южнославянской церковной и исторической литературы.
Уже к 23 годам он снискал известность как красноречивый проповедник. Историки пишут, что монастыри одни за одним приглашали его к себе для проповеди и предлагали ему звание своего настоятеля.
В 1684 году Димитрия пригласили в Киево-Печерскую лавру, где он поначалу проповедовал, а затем от архимандрита и собора старцев получил послушание писать книгу для ежедневного чтения о жизни святых - Четьи-Минеи. Перед игуменом была поставлена грандиозная задача - собрать наиболее полный материал о всех святых, почитаемых Православной церковью. В то время показать примеры православной святости было особенно важным, поскольку в Малороссии католичество было крайне сильно и православие уходило на второй план. Более 20 лет занимался Димитрий этим трудом, а основным пособием ему в этом служили Великие Четьи-Минеи, написанные новгородским архиепископом Макарием.
На Ростовскую кафедру Димитрий был назначен в 1702 году, здесь он основал учебное заведение по примеру Киево-Могилянской академии, в которой в своей время учился. В письме новгородскому митрополиту Иову он писал, что завел училище латинское и греческое. Святитель приложил много сил для просвещения своей паствы, он много проповедовал, вразумлял словами и собственным примером.
Димитрий Ростовский стал первым канонизированным святым синодального периода и новой петровской России. Написанные им произведения считаются образцом церковнославянской литературы. Интересно, что его Четьи-Минеи оказали глубокое влияние на творчество Федора Михайловича Достоевского. Исследователи считают, что именно оно легло в основу формирования богословских идей драматурга. Кстати, прямые отсылы к Четьям-Минеям Дмитрия Ростовского можно встретить в романе «Братья Карамазовы».
#новгородика
👍372👎9