https://tamera.ru/news/rosstat-i-minzdrav-otsenili-chislo-abortov-2026-07-01

Росстат и Минздрав оценили число абортов в РФ в 1,5–2 млн

https://teletype.in/@solafide/GhWlSMYjPHn

Время от времени, в публикациях, отрицающих богодухновенность Священного Писания, мы встречаем цитату, в которой Лютер называет Библию яслями или колыбелью Христа; при этом слова реформатора толкуют так, будто Лютер, высоко ценя Христа Писания, ставил ниже само Писание, которое возвещает о Христе. Порой еще добавляют, что, по Лютеру, слова и повествования Библии — всего лишь непритязательные пелены, и драгоценен только Христос — сокровище, лежащее внутри. Такое толкование слов Лютера нуждается в тщательной проверке.

https://www.gotquestions.org/Russian/Russian-Matthew-effect.html

Термин «эффект Матфея», придуманный в светской социологии, описывает закономерность, при которой люди, находящиеся в благоприятном положении, со временем приобретают всё больше преимуществ, а люди, находящиеся в неблагоприятном положении, всё больше отстают. Хотя эта теория часто применяется к богатству, она также пытается объяснить, как образование, слава и профессиональный успех имеют тенденцию усиливать себя. Короче говоря, преимущества усугубляются, недостатки углубляются, а разрыв между ними увеличивается.

Такой взгляд на Матфея 25:29 упускает из виду истинную мысль Иисуса, которая касалась не экономического неравенства, а духовной ответственности.

https://vk.ru/wall-34797321_410328

Это хорошо видно у радикальной интеллигенции позапрошлого века: сомневаться разрешалось во всём, кроме самого прогрессистского мировоззрения. Критика веры считалась признаком ума, а критика самого критицизма — реакционностью. Но и противоположная сторона ответила зеркально. Там, где модерн воспринимался как агрессивное разрушение смыслов, возникла защитная реакция: тотальный отказ от любого сомнения.

Общество оказалось расколото между двумя догмами. Одна утверждала: «Нельзя критиковать традицию», другая: «Нельзя сомневаться в необходимости её разрушения». Проблема заключалась не в самом критическом мышлении, а в том, что оно пришло не как живая культура аргумента, а как готовый идеологический пакет.

Возможно, именно поэтому в постсоветском пространстве до сих пор путают две совершенно разные вещи: критическое мышление как способность беспристрастно проверять аргументы — и бытовой критицизм как привычку автоматически всё отрицать.

👆

Греческое ἐφ᾿ ᾧ большинство современных экзегетов понимает как союзное выражение «потому что» (или консекутивно: «вследствие чего»), так что финальная фраза говорит о личных грехах всех людей. Латинская же версия передала его как in quo omnes peccaverunt – «в котором [т. е. в Адаме] все согрешили». Именно это чтение легло в основу представления о реальном соучастии всего человечества в грехе праотца» (конец цитаты).

Действительно, современные экзегеты склонны понимать так. Действительно, место сложное. Но всё же ᾧ в греческом библейском языке не читалось «потому что», а всегда «в котором». Вот, кому интересно – фото 1–4 в предыдущей записи. К тому же трудно предположить, что бл. Иероним и его сотрудники не знали греческого языка.

Ну и странная логика тогда получается. С чего это все взяли и согрешили? Павел тут как раз указывает на причину – дело в Адаме. А уж как толковать – вопрос другой.

В современной философской литературе по теориям благополучия доминируют два основных подхода к определению счастья: теории объективного списка и теории исполнения желаний. Сторонники теории исполнения желаний считают, что достаточно некоторого субъективного оценочного отношения конкретного человека к какому-то предмету, чтобы этот предмет был компонентом его счастья. Это субъективное оценочное отношение и называется «желанием» или «предпочтением»: если в данный момент я хочу пиццы, то счастье для меня состоит в получении пиццы.

К сторонникам теории объективного списка примыкают все, кто отрицают релевантность этого субъективного оценочного отношения к счастью. Например, для гедонистов конкретные вещи становится источником счастья ввиду не нашего желания достичь эти вещи, а получаемого от них удовольствия. Наши желания здесь вторичны по отношению к переживаниям, которые составляют счастье. Едва ли теории объективного списка нашли бы широкую поддержку, если бы субъективная удовлетворённость и желательность чего-либо вообще не играли никакой роли в том, что приносит нам счастье. Однако это субъективное отношение не является тем, что делает ту или иную вещь компонентом счастья. Поэтому, как считают сторонники теорий объективного списка, нет ничего странного или противоречивого в том, что иногда люди не имеют этого оценочного отношения к тому, что объективно является компонентом их благополучия, пока они не испытают опыт реализации этого объективного блага.

На первый взгляд теория [исполнения] желаний звучит интуитивно правдоподобной. Что, как не моё субъективное желание добиться чего-то, делает ту или иную вещь составным компонентом моего личного счастья? Кроме того, все люди разные и получают удовлетворение от разных вещей, так что едва ли можно предложить какой-то универсальный стандарт человеческого благополучия. Зато разницу в персональных представлениях о счастье отдельных людей легко объяснить тем, что счастье напрямую связано с их субъективными предпочтениями.

Но это интуитивное правдоподобие оборачивается рядом контринтуитивных следствий. Представим, например, старого моряка Билли, который страдает от тяжёлой алкогольной зависимости. Врач Билли уведомляет его, что если Билли не откажется от алкоголя, то в скором времени его настигнет смерть от какого-то из многочисленных заболеваний, обусловленных пристрастием старого моряка к выпивке. Но Билли не хочет бросать пить, он желает продолжать пить каждый день, как он давно привык. И его не заботит даже тот факт, что пагубная привычка отвратила от Билли всех его старых друзей и семью. Алкоголь всё равно остаётся единственной страстью нашего героя. Но разве Билли найдёт своё счастье на дне бутылки, а не в реабилитационном центре для алкозависимых?

Часто вещи, которых мы хотим, это не те вещи, в которых мы нуждаемся. И наоборот. Случай Билли кажется особенно отчётливой иллюстрацией для этого утверждения. Иногда наши желания расходятся с тем, что действительно принесло бы нам реальное счастье. Алкоголь — это не единственный пример подобного деструктивного желания. На это место можно подставить, например, наркотики, азартные игры, деструктивные религиозные культы, непродуманные карьерные решения, токсичные романтические отношения и так далее. Любой, кому кажутся убедительными эти соображения, имеет веские основания отвергнуть теорию желаний в пользу какой-то версии объективного списка.

Из статьи «Почему мораль объективна?».

https://www.youtube.com/live/I57y6AYO-JY

Завтра в 19:00!

Нетеистические квакеры / Nontheist Quakers — это участники Религиозного общества Друзей, которые разделяют его ценности и практики, но не верят в персонифицированного Бога, душу или сверхъестественное. Это явление характерно для либерального квакерства, где нет догматов и священников.
Интерпретация понятий: «Бог» для них — метафора любви, совести и общности; «Внутренний Свет» — врожденный этический компас, разум и эмпатия; а Иисус — исторический учитель равенства и мира.
Практика молчания: Традиционное молитвенное собрание в тишине они используют не для молитвы, а для медитации, саморефлексии и состройки с общиной.
Дела важнее догм: Нетеисты полностью следуют квакерским свидетельствам (SPICES): простоте, пацифизму, честности, общинности, равенству и заботе о Земле. #атеизм

https://www.youtube.com/live/zN1gQ-PIv1Y

Сегодня в 19:00!

На территории Индии сформировались четыре самостоятельные религиозные традиции: индуизм, буддизм, джайнизм и сикхизм. Древнейшей из них является индуизм, сложившийся на основе ведийской религии во II–I тыс. до н. э. В VI–V вв. до н. э. возникли буддизм и джайнизм, ставшие частью религиозных реформ эпохи «осевого времени». В XV–XVI вв. в Пенджабе сформировался сикхизм. Наряду с автохтонными религиями в Индии получили распространение ислам, проникший с VII века через арабских торговцев и позднее укрепившийся в период Делийского султаната и Империи Великих Моголов, а также христианство, существующее на Малабарском побережье с первых веков н. э. Современная Индия является многоконфессиональным государством: индуизм исповедуют около 79,8 % населения, ислам — 14,2 %, христианство — 2,3 %, сикхизм — 1,7 %, буддизм — 0,7 %, джайнизм — 0,4 %. Конституция страны закрепляет светский характер государства и гарантирует свободу вероисповедания. #справка
Меж тем, дружочки, курс "Религия и секс в индуизме" идет и продолжается. Следующий один-два дня я расскажу про науку "Камашастра", а там и до «64 искусства» рукой подать. Если вы решите присоединится, то условия вот здесь