Центр апологетических исследований

Православные христиане продолжают недоумевать по поводу евангельского благовестия. Всё им оно представляется «чуждым нам юридизмом».

Вот в одном чате, в котором я участвую — полемическое утверждение:

***Христос на кресте берёт на себя наши грехи и восстанавливает нашу природу, а не умилостивляет гнев Божий.***

В рассуждении о таких вещах, которые превышают наш разум и опыт, нужно основываться на Откровении Божием, а не на своих соображениях. В Писании про «восстановление нашей природы» ничего не сказано, а про умилостивление Бога и наше примирение с Ним, в результате которого мы уже не под гневом Божиим — сказано прямо и много. Разумеется, понимать всё это нужно по «уму Христову», а не падше-человечески; так, гнев Божий — это не эмоция раздражения и сердитости, а объективная реакция Бога на грех, и т.д. Даже если не хочется всё это понимать «юридически» (на самом деле «онтологически», юридический здесь только язык), как-то нужно же это понимать и объяснить, нельзя же просто взять и выбросить огромный пласт Писания.

Онтологически — это значит, что так устроен мир, хотим ли мы того или нет. Несовместимость Бога с грехом, Его реакция на то, что сотворённое Им свободное существо выпало из порядка Божия называется на библейском языке «гневом Божиим». Спасительным Своим действием Бог через искупление Христово вернул человека (и возвращает каждого через Святого Духа) в Свой порядок, в Свою правду — это называется «оправданием». Да, это выражено юридическим языком. Но всё Писание им выражено: завет с Богом — тоже «юридизм», заповеди — «юридизм», и мн. др.

Это всё не отменяет, разумеется, и другой стороны — греха как болезни, искупления как исцеления и т. п.; но это половина благовестия, а не целое.

И самое главное. На практике нет никакого «исцеления природы». Есть совсем другой процесс: христианин, восстановленный — не в своей природе, а в Божием порядке, Божием чине, то есть оправданный пред Богом, — получает дар сыновства Богу через Христа. Вследствие этого в него как бы вносится новое содержание, он получает Духа, и теперь жизнь христианина состоит в том, что этот новый человек должен расти, а ветхий человек — умирать. Падшая природа не исцеляется, а заменяется Христом («живу не я, но живёт во мне Христос»); ветхое постепенно заменяется новым; но ветхое остаётся ветхим, и в той или иной степени мучает христианина до конца жизни (Рим., гл. 7). Ровно об этом говорит Писание. Но как-то так получилось, что нынешние православные впали в какое-то удивительное обольщение. Они мечтают об обожении, о восстановлении природы и прочих вещах, которых ни в Писании нет, ни в жизни это никак не реализуется, — и при этом совершенно не думают о том, к чему их прямо призывает новозаветное благовестие: ни о своём сыновстве Богу, ни о новом человеке в себе, ни об оправдании, ни об искуплении... всё это совершенно странным образом отвергается, причём довольно ожесточённо. Все отцы об этом много говорили — но с конца XIX в. это вдруг стало «неправославным». Ссылаются при этом на архим. Сергия Страгородского и его слабую книжку «Православное учение о спасении». Вот уж подлинная ересь сергианства, получается.

Ну и при этом, разумеется, христианская жизнь лишается корня, истока и становится неосуществимой... и в этот самообман приходят «семь злейших»... что на практике и наблюдается.

👍14🔥4🙏4😐1

417 views17:39