Помните как было у Женовача? Зачем люди ходят в театр в наше время? Наверное, по той же причине, по которой в осаждённом городе продолжают накрывать стол. Потому что накрытый стол - это последнее, что отличает нас от тех, кто снаружи.

Стол стоит посреди полуразрушенной усадьбы. Какая у вас премилая квартира! Строительные леса, куски бетона с торчащей арматурой, защитная сетка, и внутри всего этого белая скатерть с цветами. Декорация говорит всё еще до того как звучат первые реплики.

Девушки наперебой заглядываются на некрасивого лысого Вершинина не потому, что он хорош собой или умён. Он оттуда, из Москвы. Его замызганность и малохольность не смущают, вместо плешивенького подкаблучника они видят свой шанс убраться отсюда в новую жизнь. Правда на фоне брошенного мимоходом пассажа о том, что бессмысленно и безнадёжно всё, Москва звучит скорее не мечтой, а анекдотом, который никто не решается рассказывать вслух, но все припоминают.

Праздные офицеры между делом бросают острое о сегодняшнем дне. О хаосе, бессмысленности происходящего, безнадёжности. Пушкинский "Пир во время чумы" - это текст о людях, которые знают, что умирают, и продолжают праздновать именно поэтому, а не вопреки. Просто в нашем случае телега с трупами более похожа на набор социальных прописных истин.

Золотовицкий, кажется, ставит вопрос жёстче: а что если праздник - это и есть единственная доступная форма достоинства, когда всё остальное уже невозможно?

Стол накрыт, усадьбу то ли мучительно разбирают, то ли неумело пытаются починить. Праздновать вроде и нечего. Сёстры на грани нервного срыва. Красивые и образованные, но не находящие применения своим талантам. Офицеры в кителях из дешевой защитной ткани с оторочкой из искусственной норки говорят о конце света и продолжают радоваться, ждут ряженых.

Олицетворяющая сокрушительную вульгарность и грязь Наташа - самое здешнее существо в этом пестром собрании разновременных героев. Она появляется в безвкусном наряде, с голосом, от которого хочется закрыть окна, что-то потустороннее, но не мистическое, а бытовое и оттого ещё более жуткое. И все мы понимаем: на сцену явилась современность собственной персоной.

Кнабе писал, что Рим погиб не от варваров. Варвары пришли позже, уже на готовое. Рим погиб, когда вещи перестали означать то, что означали. Когда стол стал просто куском дерева с четырьмя ногами, а скатерть - просто тканью. Мне кажется, Александр Золотовицкий поставил "Три сестры" Чехова в Театре на Таганке как раз об этом.

Варвары Кнабе не слушали философских разговоров, они просто стремились жить, пока образованные люди хотели в Москву. Здесь примерно то же, только розовое платье вместо шкур. Раздувающийся по ходу действия бесхребетный ротозей Андрей - человек, который сдался и уже ничего не стоит, но занимает всё больше места. Разложение требует пространства. Главное вовремя сметнуть кто сейчас на его месте. Что до драмы сестер, так вы это, продавали бы вовремя квартиру, да искали новую жизнь, все-таки пока что выездные визы не требуются.

И все это под живой аккомпанемент от дуэта в кулисах строительных лесов. Несмотря на серьезность контекста, постановка на самом деле веселая и самую малость душеспасительная. Никакого надрыва, да, но и никакого нафталина.

Молодые силы штурмуют Таганку, и это стоит увидеть

На аукционе Vladey установлен новый рекорд для работ Тимура Новикова - произведение из контрастной ткани «Обстрел ракетами» 1986 года ушло за 243 тысячи евро.

Работа относится к периоду, когда Новиков плотно сотрудничал с «Кино», оформлял концерты группы, жил в том же художественном пространстве, где Цой, Гурьянов, Курёхин и «Поп-механика» составляли единый нераздельный мир. «Новые художники» тогда не разделяли живопись, музыку и перформанс, это была одна среда.

Новиков умер в 2002 году, почти слепым, но до конца работавшим. Сегодня его холсты на аукционах бьют рекорды, и это, пожалуй, одна из немногих историй российского арт-рынка, когда справедливость восстанавливается посмертно, пусть и в такой форме

Среди казённых московских гимназий Четвёртая стояла особняком. Классическое заведение высшего разряда с латынью и греческим, с правом прямого поступления в Московский университет. Преподавали здесь люди незаурядные: физик Краевич, чей учебник пережил несколько поколений учеников, словесник Поливанов, математики Малинин и Буренин. Малинин умел превращать урок в поединок, ученика с учителем, ученика с самим собой. Именно это состязательное начало, судя по всему, и вытащило из Коли Жуковского будущего «отца русской авиации»: к третьему классу он уже был лучшим в гимназии, а дружба с Малининым определила направление его блестящих способностей. В 1864 году Жуковский окончил гимназию с серебряной медалью.

Другому ученику, Косте Алексееву, которому предстояло стать Станиславским, здесь решительно не понравилось. Мать и прежде противилась любой гимназии: боялась карцеров, грубых одноклассников и заразных болезней. Костя продержался три года и ушёл. Но одно гимназия ему всё-таки дала: здесь он познакомился с Саввой Морозовым, который через годы станет главным меценатом его театра.

Алёша Шахматов, принятый сразу в пятый класс, вспоминал гимназию иначе, с благодарностью, которой не изменил до конца жизни. Его называли мальчиком-легендой, и не без оснований. Переписываясь с маститым учёным Соболевским, он так и не открыл своего возраста, тот обращался к нему «милостивый государь». За год до выпускных экзаменов Шахматов выступил оппонентом на защите магистерской диссертации того же Соболевского. Через десять лет после гимназии он стал академиком. Его сравнительно-исторический метод перевернул изучение русских летописей.

Список выпускников гимназии на Покровке выглядит почти невероятно. Оперный певец Большого театра Хохлов. Антрополог Зограф. Зоолог Зернов, основоположник гидробиологии и создатель первого советского института рыбного хозяйства. Федор Гетье, первый главный врач Солдатенковской больницы, личный врач кремлёвских вождей. И Александр Пучков - человек, которого сравнивают с доктором Гаазом: тот отдал сердце беднякам, Пучков сделал всё, чтобы не дать погибнуть человеку в критическую минуту. Именно Пучков в 1923 году создал московскую «Скорую помощь», именно его бригады объезжали город после бомбёжек в годы войны. Ему же принадлежат два изобретения, которые ежедневно используют миллионы людей, почти не задумываясь об их происхождении: металлические гребёнки на эскалаторах метро, чтобы не травмировать ноги, и трёхгранные флаконы для уксусной эссенции, которые невозможно перепутать с обычными бутылками на ощупь в темноте.

После революции гимназию, как и все прочие, упразднили. Здание на Покровке, 22, знаменитый «дом-комод», бывшая усадьба Трубецких, перешло сначала под коммунальные квартиры и общежития, затем, в 1958 году, стало Домом комсомольцев и школьников Бауманского района. Сегодня в нём располагаются ВНИИ «Геофизика» и Российский фонд милосердия и здоровья. Барочный фасад с колоннами и лепниной по-прежнему украшает ансамбль Покровки, один из немногих в Москве образцов растреллиевского барокко, занесённый во все путеводители и никак не связанный в общественном сознании с гимназией, которая дала России авиатора Жуковского, языковеда Шахматова и режиссера Станиславского.