Капитан Арктика
6.57K subscribers
80 photos
1 video
9 files
755 links
Об Арктических регионах, Северном морском пути, международной битве за Арктику и многом другом

Для предложений новостей и связи по любому вопросу: caparctic.cap@gmail.com
Download Telegram
Миграционный вопрос


Кошмарный теракт в Москве вновь выносит на повестку дня вопрос миграции.

Что мы имеем в этой сфере, каковы промежуточные результаты нашей миграционной политики, надо ли это нам в текущем виде? На эти вопросы готового и аргументированного ответа сейчас, пожалуй, нет ни у кого. Но это не значит, что их не надо проговаривать вслух и публично обсуждать.

Вот северный кейс. Применительно к Северам, крупным бенефициаром и спонсором массовой трудовой миграции являются, во-первых, крупные частники, работающие в сфере добычи полезных ископаемых, а во-вторых, строители, действующие в связке с этими частниками (прежде всего речь идет о тандеме «Новатэк – Велесстрой», но есть и другие).

Их логика вполне понятна – относительно дешевая рабсила, к тому же частично находящаяся в «серой зоне» с т.з. права и трудового законодательства, нужна для быстрого запуска проектов. И на этом этапе добавляется еще один косвенный бенефициар – государство, которому нужны высокие темпы ввода в строй проектов и новые валютные поступления от их деятельности. В итоге получаем систему, строящуюся на притоке трудовых ресурсов из республик Средней Азии, которая в целом устраивает всех участников процесса.

У этой системы есть выраженная особенность: она нацелена на краткосрок и напрочь игнорирует долгосрочные последствия своей «работы». А одним из таковых является формирование в РФ, в т.ч. в Заполярье, мигрантских сетей и анклавов, инкапсулированных в себе и имеющих околонулевой потенциал интеграции. И тут государство как один из упомянутых бенефициаров «забывает» о своих важных стратегических функциях – обеспечении безопасности страны, а также сохранении этнокультурной идентичности входящих в ее состав регионов.

Система прикрывается дискурсом «многонациональности». Но это – очевидная подмена. Да, Россия многонациональная страна, но идея этой многонациональности заключается в уважении прав на самоидентичность тех этнокультурных групп, которые являются коренными в России и не имеют никакой другой Родины, другой государственности. В свою очередь, прибытие пусть даже и миллионов трудовых мигрантов извне не должно накладывать на Россию по отношению к ним никаких обязательств за пределами соблюдения элементарных прав человека. Многонациональность – да, но для своих.

Далее, давайте не будем смешивать понятия «трудовая миграция» и «иммиграция». Это принципиально разные вещи. Если первое предполагает временную продажу мигрантом своего труда за местные дензнаки с последующим отъездом в родные пенаты, то второе, в идеале, должно давать нам полноценного гражданина, не нуждающегося в дальнейшей адаптации. К сожалению, реальная практика РФ очень далека от этого идеала.

Полагаем, что бесконтрольная миграция, начинающаяся как трудовая, но в итоге выливающаяся в иммиграцию, сопровождающаяся формированием внутри России инородных вкраплений, катастрофична. Да, для нее есть причины, и на Северах эти причины лежат в плоскости нашей парадигмы развития – «качай и вези». И если в Арктике мы пока не можем в одночасье отойти от самой добычной модели, то некоторые вещи сделать просто обязаны.

Мы можем и должны разделить трудовую миграцию и иммиграцию; мы можем и должны строить свою миграционную политику сообразно потребностям нашей страны и наших людей, мы можем и должны поставить соображения безопасности над бухгалтерскими соображениями мейджоров, мы можем и должны сделать акцент на поощрении переезда в РФ людей, готовых и способных полноценно ассимилироваться в нашем обществе – а не на перекраивании нашего общества под нужды пришельцев. И это касается не только Арктики, не только Крайнего Севера, но и всей России в целом.

#стратегия
UNCLOS и шельф: мы «против», но «за»


Более трех месяцев внешнеполитический блок вынашивал реакцию на американскую «аннексию» шельфа. И вот вчера она была озвучена на заседании Международного органа по морскому дну.

Заявление стоит того, чтобы прочесть его полностью. Мы же ограничимся перечислением ключевых тезисов:

- РФ заявляет о непризнании установленных США в одностороннем порядке внешних границ континентального шельфа;

- РФ категорически отвергает избирательный подход США к использованию норм международного права с акцентом на свои права и полное игнорирование обязательств4

- РФ призывает США ратифицировать Конвенцию 1982 г. (КМП/UNCLOS).


Это достаточно любопытный (и неоднозначный) шаг, и вот почему.

С одной стороны, декларация американцев по факту не затрагивала прямо наших интересов (не в принципе, а по географическому контуру сделанных претензий). А это значит, что выступать против мы можем только исходя из принципиальных соображений – т.е. на основе признания примата международного права, оформленного в данном случае в рамках и через посредство UNCLOS.

С другой же стороны, мы сами всерьез ведем разговоры (и пробрасываем публичные пробные шары) на тему ограничения той же UNCLOS применительно к акватории СМП («консервативная» позиция) или «нашей» части бассейна СЛО («максималистская» или «секторальная» позиция). И как-то примат международного права и UNCLOS на этом фоне сразу тускнеет.

В этом свете, формально говоря, о внутренней целостности нашей позиции говорить не приходится: мы критикуем американцев за то, что, не исключено, собираемся практиковать сами.

Правда, на все это можно посмотреть и иначе. Подчеркнутый легизм может быть нужен для того, чтобы, получив в очередной раз отрицательную реакцию на наши требования со стороны американцев, мы могли бы «умыть руки» и с чистой совестью отказаться от соблюдений норм, которые сознательно не соблюдает самый могущественный международный игрок современности.

А так – жизнь покажет, конечно.

#СМП #стратегия #США #шельф #арктикабезопасность
Накормим Севера?


На днях в Салехарде прошло выездное заседание думского комитета по развитию Дальнего Востока и Арктики, посвященное хлебу насущному. То есть сельскому хозяйству АЗРФ.

Состав участников был солидный, идеи озвучивались небезынтересные. В основной своей массе, правда, они вращались вокруг темы совершенствования правовой базы и введения новых механизмов господдержки.

В частности, предлагались такие инструменты:

- разработка и принятие ФЗ о регулировании хоздеятельности в области многолетней мерзлоты;

- субсидирование продовольственной логистики Северов, введение адресной помощи хозяйствам;

- усиление материальной поддержки арктического агропрома с особым акцентом на оленеводстве как «становом хребте» полярного сельхоза, в т.ч. через улучшение соцпакета работников, занятых в традиционных трудоемких отраслях;

- дальнейшее расширение программы «Арктический гектар» (который на самом деле «дальневосточный»);

- внедрение новых научно-технических достижений для стимулирования развития местного сельского хозяйства (дроны, вертикальные теплицы и т.д.);

- наше всеми любимое субсидирование (в более «тонконастроенном» варианте);

- выстраивание синергий (ГЧП и т.д. и т.п.)


Пара заметок на полях.

Не обошлось без озвучивания идей, типичных для нашей вывозной экономики: а давайте, мол, усилим механизмы экспорта для заполярного пищепрома. Вроде бы, мысль звучит и здраво, но она явно контрастирует с известной низкой обеспеченностью Северов местной пищевой продукцией. И вообще, с этой зацикленностью на внешторге пора заканчивать. Давайте-ка лучше пока перебьемся без юаней (притом в заведомо незначительном объеме) за нашу оленину, а взамен отладим цепочки поставок этой и других видов продукции на свой внутренний рынок.

Интересная история с усилиями по повышению продовольственной безопасности АЗРФ, мыслимой как выход если не на полное, то хотя бы частичное самообеспечение (в авангарде, конечно же, теплицы). В этом аспекте мы сделали полный круг: запустили северные хозяйства при Союзе, целенаправленно развалили их при «демократии» и вот теперь делаем второй подход к снаряду.

Ну и главное: многие идеи откровенно неплохи. Но правильных вещей вообще говорится много. Вопрос в том, будет ли у этих идей какая-то реализация, когда и в каком объеме.

#стратегия #пищепром
Арктический «шатун»


Мы привыкли, что наша Арктика – это, в военном отношении, практически полностью безопасная зона. До относительно недавнего времени так и было: ее прикрывали гигантские расстояния, климат, «информационный туман» и отсутствие на ее территории значимых целей (за исключением фланговых районов и сети локализованных объектов СФ).

Но все изменилось.

С годами в АЗРФ появились «жирные», но при этом совершенно беззащитные цели – добычные предприятия, генерирующие значительные экспортные прибыли. Ликвидация многих северных военных объектов в 90-е фактически лишила нас средств обеспечения воздушной безопасности в глубине нашей арктической территории. С другой же стороны, с развитием космических и цифровых технологий «информационный туман» рассеялся, а у глобального противника возникли недорогие и надежные инструменты дистанционного силового воздействия. Добавим сюда и то, что натовцы не просто сформулировали для себя и моральность, и необходимость разрушения гражданской инфраструктуры в военных целях, но и неоднократно показывали, как это делается, на практике – в том числе и в российском кейсе.

Вошедшие в нашу новую нормальность налеты беспилотников на весьма отдаленные от зоны СВО объекты актуализирует вопрос защиты критической и добывающей инфраструктуры в Арктике. На фоне заявлений американских топов о том, что они намерены «убить» наши газовые проекты, нелишне подумать, а не намерены ли они сделать это в буквальном смысле.

Если посмотреть непредвзято, то все элементы комбинации уже налицо.

Исполнитель имеется – это, конечно же, украинские прокси. Имеются средства воздействия. Уже в этом году через СМИ заявлено поступление в вооруженные формирования Украины БПЛА с дальностью более 3-х тыс. км – как раз примерно столько от Харькова до Сабетты. При этом исходить надо из того, что, скорее всего, они уже находятся на вооружении. Собственно, мы могли наблюдать расширение географии их работы буквально на днях. Имеются и средства обеспечения операции: для конкретных задач в интересах прокси задействуются все потребные ресурсы инструментальной и агентурной разведки НАТО. Имеется неоднократно заявленный интерес.

Это серьезная угроза. Недооценивать ее нельзя. Как показывает практика, в текущей модели прикрытия нашего неба существуют глубокие изъяны. Они не носят непреодолимого характера, но устранены могут быть только тогда, когда этим будут реально заниматься. Решать проблему необходимо системно и инициативно, не дожидаясь самих попыток поражения арктических объектов и не уповая на «авось».

P.S. …А, вот еще что. У нас любят прикрывать нежелание шевелиться некими кулуарными «договоренностями» с «партнерами», а также различными суперсекретными «гарантиями». Не надо уповать на эти оральные средства защиты. В нужный момент они не сработают, как это происходило уже очень много раз.

#арктикабезопасность #стратегия
Сила примера


Тов. Крамник верно замечает: ведь другие арктические бизнес-игроки в аналогичных обстоятельствах действовали не в пример Норникелю. И тут на ум приходит такое соображение.

Во всей этой истории есть еще одно очень важное измерение. Называется оно «прецедент».

…Российский бизнес в его нынешней версии имеет глубоко зависимую, компрадорскую ментальность. Он естественно антипатриотичен, а по старым привычкам из конца 80-х и 90-х он инстинктивно ищет «крышу», ищет «папу», который прикроет его от проблем и «порешает» с теми, кто пытается «напрыгнуть».

С огромным трудом и переменным успехом эта ментальность преодолевается. Преодолевается в т.ч. усилиями государства по репатриации капиталов, по возвращению стратегических предприятий в отечественный правовой контур, по пересборке производственных цепочек в границах России. Благодаря этому у нас вроде бы появляется исторический шанс на отход от сырьевой парадигмы, реальное импортозамещение и наращивание собственных индустриальных мускулов.

И тут – такое. Одно из крупнейших предприятий страны хочет из нее уйти под китайскую «крышу».

«Эвакуация» перерабатывающих активов Норникеля в КНР устанавливает серьезный и потенциально опаснейший прецедент. Если схема сработает, российский бизнес – и крупный, и помельче – получит мощный сигнал: хочешь спастись от санкций – беги в другую юрисдикцию, уводи в нее все, что только сможешь увести.

Релокация, если она пройдет успешно, замотивирует остальных. «Почему я должен носить санкционное клеймо, если можно работать из-под китайцев?». И потянутся к новому «пахану» ходоки от наших производителей и поставщиков – сначала негласно, не привлекая внимания, потом поживее. Параллельно будут рассказывать Москве и общественности о выгодах и прибылях, о новых перспективах, рисовать инфографику.

И за прецедентом придет тренд. Крысы побегут с корабля, успешно выдерживающего шторм и вовсе не потерявшего остойчивость, накреняя его и провоцируя проблемы. Вместо наращивания реального сектора внутри страны мы получим его перенос за границу, вместо упрочения экономической независимости – ее эрозию, вместо суверенизации – уязвимость.

Это уже не экономический вопрос. Это вопрос политической стратегии.

#арктикабезопасность #стратегия
Деньги мимо кассы


Тов. Сапоньков подсвечивает интересную проблему. Вопрос непраздный, особенно в разрезе Северов, ставших основным донором нефтегазодолларов. Прокомментировали бы это так.

Да, именно таковой и является схема «качай и вези», сформировавшаяся на этапе становления нашего примитивистско-компрадорского капитализма. Итоги налицо: и экспортрировавшееся в течение постсоветских лет сырье, и немалая часть денег, вырученных за его продажу, оказались за границей. Теперь эти деньги еще и под угрозой изъятия, т.е. в результате мы остались только с тем, что попало в бюджет и/или было частично освоено через связанные отрасли экономики.

Но основной порок этой схемы не в том, что мы-де вывозили «слишком много» ресурсов. Беда кроется в распоряжении экспортными доходами: они фактически прошли мимо России.

Что было бы, если бы нефтегазовые и прочие сырьевые деньги в подавляющем большинстве не выводились за рубеж (речь идет вообще о всех схемах вывода, Стабфонд и зарубежные авуары государства тут лишь часть картины)? Если коротко, мы жили бы в другой стране.

Долгие годы Севера были синонимом депрессии – убожество полярных городов, разваливающиеся дома, старая инфраструктура, неустроенность. А теперь давайте представим, что на некую толику этих сотен миллиардов долларов, пропавших в прошлые десятилетия на Западе, годах эдак в 2005-2010 в этих городах положили бы новый асфальт, расселили бы аварийку, откапиталили бы здания. Был бы прок от этих денег, а?

Но можно пойти и дальше. Инвестирование десятков и сотен миллиардов «углеводородных» долларов в РФ помогло бы создать целые высокотехнологичные отрасли, замкнутые производственные цепочки, провести пресловутое импортозамещение хотя бы в критических отраслях. У нас могла бы быть другая структура народного хозяйства – более сложная и самодостаточная. И, чтобы ни говорили неолибералы, более конкурентоспособная, ибо кто более конкурентен – миллиардер или полунищий?

Когда у вас есть постоянный приток нефтедолларов, вы можете запускать кредитные линии, направленные на развитие, давать своей экономике дешевые и длинные деньги. Именно этого десятилетиями не хватает нашей стране, и эту проблему можно было решить еще полтора-два десятка лет назад.

Разговоры про создание собственного международного финансового центра в РФ уже давно стали общим местом. И у нас он вполне мог быть создан в эпоху до СВО с опорой на эту мощную экономику и финсектор, залитый деньгами от ископаемых.

Или вот, например. Демография у нас полетела не сегодня, это давний тренд (и Севера тут, увы, в топе). И точно так же деньги можно было бы направить не на счета за границей, а на стимулирование рождения детей и многодетности. Ну да, это не по Чикагской школе. Но по Чикагской школе нам всем место на кладбище.

...Однако вместо всего этого мы получили, что получили. Национализацию убытков и приватизацию прибылей, усугубленную двойным экспортом – и сырья, и денег.

И если сейчас мы не можем в одночасье сломать нашу эспортно-сырьевую модель, то мы буквально обязаны разрушить вторую часть этой порочной парадигмы, касающуюся увода средств и финансового иссушения экономики. «Сырьевое проклятие» – не такое и проклятие, если ты оставляешь деньги в стране.

#стратегия #деньги
Новый срок и Арктика: что дальше?


Итак, тов. Путин вновь официально стал президентом нашей страны. Это – повод для некоторой рефлексии о том, какой у нас имеется расклад в Арктике и чего там можно ожидать в краткосрочной перспективе.

За почти четверть века, прошедших под знаком путинского президентства, Севера состоялись как нетто-донор ресурсов для пополнения бюджета и (к сожалению, лишь отчасти) для развития страны. При этом, за редкими исключениями, как и при Ельцине, в АЗРФ наблюдается отток населения и сохранение негативных тенденций в социальной и инфраструктурной сферах. Эти тенденции перестали быть обвальными, стали менее выраженными, но пока не развернулись в обратном направлении. Возможно, заявленная в инаугурационной речи установка на народосбережение как-то проявит себя в этой области.

В предыдущее десятилетие АЗРФ стала одной из приоритетных и очень хайповых тем. На Арктику была сделана крупная ставка в трех аспектах – газ, нефть, СМП. Если первые два должны были обеспечить рыночную нишу РФ на мировом углеводородном рынке и устойчивый источник валютных поступлений, то последний виделся как потенциально значимый маршрут с международной составляющей, имеющий не столько экономическую, сколько геостратегическую роль. На данный момент эта ставка сработала в части новатэковских газовых проектов и, в определенной степени, СМП. Полной реализации планов помешали не только внутренние факторы, но и большая международная политика, которой на данный момент и определяются наши арктические дела. При этом будущее газовых проектов РФ находится в подвешенном состоянии (США твердо намерены выбить этот козырь из наших рук), а санкции начали стимулировать чемоданные настроения у добычных арктических игроков.

В аспекте военной безопасности ситуация в Арктике характеризуется растущей конфронтационностью. Теперь в высоких широтах нашим глобальным соседом является НАТО. В смысле межгосударственной политики уравновесить этот блок объективно некем – можно долго спекулировать о «многополярности», но в Арктике она возможна только посредством втягивания в заполярные расклады новых игроков – прежде всего, конечно же, Китая, – то есть исключительно за наш счет. В ответ на новые вызовы мы теперь вынужденно ремилитаризируем пограничье и наращиваем силы на Севере, отвлекая ресурсы из других сфер.

В своей речи тов. Путин заявил о готовности к переговорам с Западом, в т.ч. по вопросам безопасности, стратегической стабильности. Но, цитата, не с позиции силы, без всякого высокомерия, чванства и собственной исключительности, а только на равных, уважая интересы друг друга. Даже оставляя за скобками всю сложность проблематики отношений между РФ и Западом, только глядя на Арктику, можно сказать, что это wishful thinking в чистом виде. Увы, текущая конфигурация запрограммирована на долгосрочный конфликт с очень высокими ставками. При этом Запад настолько дискредитировал себя несоблюдением любых предыдущих соглашений, что поиск новых представляется заведомо нерациональным выбором. Соответственно, новый сет договоренностей возможен только в новом статус-кво, который еще и близко не сформировался.

В этом свете не исключено, что в Арктике в недалеком будущем нас ожидает обострение, причем вероятность его будет тем выше, чем дальше продвинутся наши западные «партнеры» в области военных технологий и ледокольного строительства. Параллельно растут угрозы новых проявлений гибридной войны, направленной против Северного флота, арктической группировки, а также наших стратегических добычных, инфраструктурных и производственных мощностей в АЗРФ.

В целом, картина к началу нового срока старого-нового президента складывается непростая. Повторимся: в этой ситуации главное – это не терять из виду перспектив собственного развития и рассматривать любой кризис не только как вызов, но и как возможность. Надеемся, в центре разделяют этот подход.

#арктикабезопасность #стратегия
Новый майский указ


Тов. Путин вчера подписал указ о национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года.

Документ производит неоднозначное впечатление. Многие темы, затронутые прежним указом 2018 года, вообще не упомянуты, а анализ результатов работы (по понятным причинам) отсутствует. В части Арктики это далеко не майский указ-2018 с его 80 млн тонн по Севморпути – больше такой конкретики центр себе не позволяет.

При этом документ выглядит как программа действий в условиях мирного времени и ясно очерченных горизонтов, что уже само по себе наводит на скептические мысли по поводу перспектив реализации поставленных целей. С другой стороны, известная доля абстрактности этих целей, ограниченность их спектра и «плавающий», относительный характер параметров их количественной оценки несколько «компенсируют» этот изъян.

Некоторые пункты указа так или иначе касаются АЗРФ.

Так, документом предусмотрено улучшение качества среды для жизни в опорных населенных пунктах на 30 процентов к 2030 году и на 60 процентов к 2036 году. Как видим, тема опорности, раскрученная на федеральном уровне с подачи тов. Чибиса, прочно вошла в дискурс развития, а сами наши опорные города получили особое внимание центра.

Гуманитарный аспект указа (а он является доминирующим) весьма актуален для Северов.

Такие задачи, как «обновление к 2030 году жилищного фонда не менее чем на 20 процентов по сравнению с показателем 2019 года», «устойчивое сокращение непригодного для проживания жилищного фонда», улучшение мобильности населения, повышение рождаемости и т.д. особо злободневны с точки зрения Арктики, испытывающей сложности во всех этих измерениях. Надеемся, что целевые показатели, установленные документом, будут достигнуты.

Не будем забывать главного – немалую часть ресурсов, за счет которых ожидаются все эти хорошие и нужные вещи, нам даст, опять же, Арктика. Где перед нами стоят очень серьезные вызовы, которые необходимо целенаправленно преодолевать.

#стратегия
Глобализирующийся Норникель


Норникель продолжает радовать новостями о дальнейшей интернационализации своего бизнеса. Перспективная площадка для дальнейшего развития платиновой составляющей будет найдена за пределами рисковой России.

Новый завод по производству платины разместится в гостеприимном Бахрейне. Дружественное (на сегодня) королевство готово предоставить тов. Потанину «спокойную гавань» для дальнейшей работы на мировых рынках.

А ведь совсем недавно Норникель видел новые горизонты не в далеком Бахрейне, а на Таймыре, в базовом регионе своего присутствия. Для освоения новых месторождений и производства металлов платиновой группы компания даже вступала в консорциум с «Русской платиной», создав СП «Арктик палладий». Как раз к 2024 году он должен был начать работу, принося порядка 7 млрд долларов годовой выручки при общем объеме инвестиций 15 млрд долларов США. Но по разным причинам СП распалось, а теперь вот и сам Норникель начал вострить лыжи на релокацию.

Особо примечательно то, что Норникель – это как раз одно из тех предприятий, которые не подвергались прямым западным санкциям. Да, топы жалуются родному правительству и мировой прессе на «самоограничение» некоторых западных покупателей, переставших брать российскую продукцию, и негативное воздействие санкций на доступность зарубежных технических решений и оборудования. Но это и близко не сравнить с тем, с чем сталкиваются другие игроки, включая и арктических мейджоров. И в этих-то – по нынешним временам тепличных – условиях Норникель упрямо движется на выход.

ОК, допустим, эти шаги делаются не без ведома самого верха. Там дело подается таким образом, что новые совместные проекты способствуют улучшению отношений РФ с арабскими друзьями, и при этом отечественному производителю обеспечивается вожделенная диверсификация рисков.

Но эта логика порочна на уровне «прошивки». Одна из основ идеологии нынешних санкций – превращение России в чумной барак, находиться в котором любому бизнесу должно быть тяжко, стыдно и некомфортно. Бизнес должен идти за границу, уводя туда капиталы и сложные производства, оставляя Россию без того и другого и становясь в зависимое положение от «новых родин».

Соответственно, с точки зрения национальных интересов, наша цель – не допустить такого поворота событий, сорвать дальнейшую космополитизацию российских больших денег. Наш бизнес должен работать на наши интересы, иначе его ценность для страны и государства утрачивается, и он превращается из помощника в попутчика, а то и во вредителя.

И работать тут государству нужно не только пряником. Вот, скажем, правительство хотело на 12 лет отменить НДПИ для одного из месторождений, которые должны были войти в пул «Арктик палладия» («Черногорское», контролируемое «Русской платиной»), и что? Сильно это повлияло на инвестиционную привлекательность Таймыра и выбор новых мест размещения заводов? В ряде случаев нужен, в том числе, и ограничительный подход.

Но пока явной установки на это нет. И размывание экономического суверенитета, провоцируемое «мягким» бегством мейджоров из ее юрисдикции, продолжается.

#стратегия
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Патрисоц по-чекунковски


Тов. Чекункова покусал Сурков решил показать себя мощным концептуалистом и выдал статью с заявкой на программность и визионерство. Статья стоит того, чтобы ее прочесть – хотя бы для того, чтобы познакомиться с ходом мысли крупного арктическо-дальневосточного ЛПР. Если коротко, спасение России – в патриотическом социализме (в котором мы уже-де и так живем, просто надо его дальше развивать).

С чем тут можно согласиться?

Пожалуй, хотя бы отчасти, с ключевым тезисом – нам нужен бизнес, ориентированный на то, чтобы инвестировать внутри страны, а также государство, способное точечно поддерживать крупные начинания, стратегические проекты и т.д. И все это – с сильным социальным акцентом, т.к. страна у нас в целом слабо «вписывается в рынок», особенно в части Северов. То есть сама идея о необходимости построения системы экономического патриотизма с социальной составляющей не вызывает отторжения.

Согласимся также, что нам и в целом, и в частности в Арктике нужна роботизация. Более того, в Арктике без нее многие перспективные вещи уже и не сделать. Нужна автоматизация добычных работ (в первую очередь, опасных), транспортной отрасли и т.д.

Разумно звучит и тезис о необходимости наращивания инвестиций через более смелое использование механизмов заимствования. Хотя тут мы бы смотрели несколько в другую сторону (см. ниже).

С чем хотелось бы поспорить?

Прежде всего, с крайне идеализированной картиной мира, которая служит отправной точкой для выводов тов. Чекункова. И с рядом важных частностей.

Никакого патрисоца сейчас нет. По состоянию на сегодня у нас далеко не социальное государство: для обычного человека жизнь на пенсию – это тот еще, как сейчас модно говорить, челлендж, появление ребенка – это гарантия снижения доходов, а многодетность – буквально прыжок в нищету. Льгот формально много, но по факту они носят крайне ограниченный характер и не влияют принципиальным образом на качество жизни. В чем социальность-то?

Тов. Чекунков утверждает, что другого бизнеса, кроме патриотического, у нас не осталось, но тут же возникает вопрос: а насколько патриоты люди типа Авенов и Фридманов (на которых клейма негде ставить), насколько патриот тот же тов. Потанин, прямо сейчас намеренный увести медное производство в КНР? Где вообще тов. Чекунков вообще намерен взять патриотический бизнес для своего патрисоца – «вырастить» его из числа людей, фактически даже не живущих в России и привыкших к двух-трехзначным нормам прибыли «как в 90-е»?

Опять же, о наращивании инвестиций за счет госдолга. Начиная с 1992 года Россия – нетто-экспортер капитала. И эта тенденция не меняется никак: система сделана по схеме «вывезли ресурсы – вывезем и прибыль». Может, тут что-то подкрутить вместо запуска ОГВЗ-2.0? А если и активнее наращивать долг, то почему не дать такой возможности частному бизнесу, да не под 20% годовых, как сейчас, а под что-то более похожее на «человеческую» ставку?

Вновь повторим.

Для «перезапуска» экономики (в т.ч. арктической) с качественно иными темпами роста нам нужны такие вещи, как честные и прозрачные условия ведения бизнеса, «дешевые» и «длинные» кредитные деньги и точечная господдержка. А еще – конечно же, крупный госсектор, способный тащить отрасли и задачи, неподъемные для частника, даже крупного (типа той же роботизации и нового станкостроения, например).


#стратегия
«Да кому нужна эта медь?!»


Standard & Poor's публикуют любопытную статистику по мировым запасам меди.

Судя по представленным данным, количество учтенных балансовых запасов этого металла на планете устойчиво снижается с начала 1990-х. При этом в 2023 году зафиксировано рекордное падение объема разведанных запасов, которые на конец года по всему миру составляли 7,6 млн тонн.

Все это – на фоне роста медных добычных проектов и драматичного увеличения затрат на поиск новых месторождений. С обнаружением последних дела обстоят особенно неважно. Начиная со второй половины 2010-х годов открытий новых крупных месторождений меди стало совсем немного, особенно в последние несколько лет. Фактически, этот показатель стремится к нулю.

При этом спрос на данный металл неуклонно растет и продолжит это делать – пресловутый «энергопереход» никто не отменял, как и продолжающуюся электрификацию всей планеты. А где электричество, там и обязательная потребность в меди.

Где локализованы основные медные запасы?

Большинство, порядка 65%, находятся в Демократической Республике Конго, 11% – в Австралии, 10% – в Бразилии, 3% – в Перу, 2% – в Эквадоре; 8% приходится на «прочие страны», т.е. и на РФ в том числе (при этом значительная часть «прочих» запасов – это конкретно Китай). Как видим, эти ресурсы находятся не под нашим контролем и не под контролем дружественных нам армии и флота стран.

И вот при таких-то глобальных раскладах Норникель затевает перенос стратегического медного производства из России, с ее всесторонне воспетым СМП и арктическими льготами, в Китай. Который сам остро заинтересован в накоплении медных активов и квазимонополизации отраслей, связанных с медным производством.

В случае чего, будем упрашивать китайцев поделиться с нами нашей медью?

#стратегия #Норильск #регионы #КНР
Ударный кулак для Арктики


Канадцы намерены собрать подводный ударный кулак: 10 июля минобороны страны заявило о старте подготовки к размещению заказа на 12 субмарин, приспособленных для боевой работы в северных водах.

Подлодки должны соответствовать высоким требованиям. Основные озвученные критерии, с опорой на которые будет сделан выбор, таковы: скрытность, летальность, живучесть и пригодность к развертыванию в Арктике (под чем в первую очередь понимаются увеличенные показатели дальности плавания и автономности). К настоящему времени канадское правительство ведет предварительные консультации с производителями и потенциальными партнерами, а согласованное ТЗ (и формальный запрос информации от будущих подрядчиков) ожидается к осени с.г.

Общая сумма заказа составит 60 млрд канадских долларов (где-то 44 млрд долл. США). Желающих поставить подлодки будет немало: в числе возможных исполнителей заказа уже засветились шведский Saab, Thyssenkrupp, делающий новую подлодку для Германии и Норвегии в рамках совместного проекта, а также верфи из Франции, Японии, Южной Кореи и Испании.

Что канадские ВМС хотят получить за эти деньги (ведь, как мы помним, это не расходы, это – инвестиции)?

Задачи для будущего подводного флота формулируются без обиняков и лишних сантиментов. Он должен стать инструментом, который позволит стране скрытно обнаруживать и предотвращать морские угрозы, контролировать подходы к границам, проецировать силу и ударную мощь за пределами канадских берегов, осуществлять «сдерживание» и в случае необходимости нанести поражение силам противников во всех трех океанических акваториях Канады. Кроме того, подводный флот будет принимать участие в совместных операциях с союзниками за рубежом.

Противники, против которых будет обращена канадская подводная группировка, – это Россия, «чьи субмарины широко действуют в Атлантическом, Северном Ледовитом и Тихом океанах», а также Китай, «резко наращивающий свой подводный флот».

Все это совершенно не располагает к благодушию.

Конечно, эти военные средства не появятся у Канады в одночасье. Но это и не единственная статья военных расходов той же самой Канады – да и прочие члены и внешние партнеры НАТО разгоняют маховик гонки вооружений, в том числе и в пределах Арктики. На фоне болтовни о «перемириях» и очередных «хитрых планах» со «скорым урегулированием» отношений между Россией и Западом последний запускает долгосрочные программы, призванные физически гарантировать военное преимущество над РФ, в том числе и за полярным кругом. Чем мы будем на это отвечать в свете явного кризиса стратегической доктрины, выражающегося в фактической невозможности применения неконвенционных средств против западных «партнеров»?

#арктикабезопасность #стратегия #Канада #НАТО
Медный завод. Что (не) происходит?


В целом, процесс закулисного «медного трансфера» идет своим чередом. При «странном» ступоре государства.

Невзирая на депутатское обращение из Москвы, Красноярский краевой закс пока даже не внес этот вопрос в повестку заседаний. На местах не знают, что делать со свалившейся на них ответственностью, а если точнее – не знают, как сделать так, чтобы спустить вопрос на тормозах, не разозлив ни Москву, ни Норникель, ни общественность, которая начинает задавать неудобные вопросы. Внимание которой с помощью нехитрого политтехнологического трюка теперь переключено на Красноярск.

Однако Красноярск – негодный объект для общественного внимания и негодный субъект для решения «медной проблемы». Это, объективно говоря, просто не его уровень. В таких вопросах наиболее веское слово за Москвой.

А Москва молчит. Две логики – государственническая и олигархическая – вошли в прямой конфликт, разрешить который центр «просто так» не может. Там привыкли решать проблемы по принципу «и нашим и вашим». Но тут не выходит: «мешают» те самые 2 млн тонн медного концентрата, которых хватит на полноценную загрузку одного завода, а не, например, двух предприятий, расположенных в РФ и КНР. Поэтому такого выхода из этой ситуации, чтобы удовлетворить и внешнеторговые запросы НН, и интересы страны, нет. И именно поэтому проблему пытаются «замотать», спрятать, выкинуть из повестки.

Но «битва за медь» еще не проиграна.

За стратегические интересы страны вступилась научная элита России.

Семь директоров институтов Сибирского отделения РАН высказались против релокации медного производства Норникеля из Красноярского края в Китай. Соответствующие обращения за авторством академиков были адресованы тов. Мишустину, тов. Матвиенко, сенаторам и председателю Госдумы тов. Володину. Любопытно, что топы НН пытались «порешать вопросы» с СО РАН, проведя в конце июня «разъяснительную» встречу с главой отделения и предложив различные варианты сотрудничества, но для ученых истина оказалась дороже.

Потихоньку вылазят и конфликты интересов, связанные с «медным бегством». Недовольны смежники, связанные с производствами Норникеля. Среди потенциальных пострадавших – «Красцветмет», перспективы которого в случае релокации становятся крайне туманными, и «Русская платина». Тут тоже есть недовольство и зреет оппозиция планам НН.

Кроме того, – и это, пожалуй, главное – общественность не собирается стоять в стороне. Стараниями патриотических блогеров (огромное спасибо всем, кто репостил наши сообщения по этой теме!) дело получило широкий резонанс. Надеемся, что этот интерес топам НН не удастся загасить «блоком на негатив» и переключением повестки.

#регионы #Красноярск #стратегия #КНР
Сырьевая стратегия: есть ли ресурсы на ресурсы?


Ознакомились с новой редакцией Стратегии развития минерально-сырьевой базы РФ до 2050 года. Документ любопытный. Конечно, хотелось бы сказать несколько слов о его содержании.

Прежде всего, отметим наличие определенных проявлений здравого подхода, ориентированного на «экономический национализм». Теперь у нас есть еще один стратегический документ, четко указывающий на необходимость комплексного замещения зарубежных технологий и узлов в таких критически важных областях, как геологоразведка, управление минерально-сырьевыми ресурсами, добыча и производство.

В то же время, обращает на себя внимание глубина того дна, от которого нам приходится отталкиваться в попытках утвердить свой технологический суверенитет в сырьевой сфере. Так, по буровому и лабораторному оборудованию, специализированному ПО мы зависим от заграницы более чем на 90%, по горным машинам – на 50%, по наземному геофизическому оборудованию – на 30 и т.д. Это очень неутешительный итог для сектора, до сих пор буквально являющегося «кормильцем» госбюджета. То есть за годы «мира и жира» мы не просто скатились в положение страны-экспортера сырья, но и не сумели развить/сохранить собственные механизмы устойчивого обеспечения добычи этого самого сырья.

При этом темпы постановки на баланс новых запасов отстают от наших потребностей. Игроки – федералы, госы, большие частники – слишком долго перебрасывали друг другу расходы на геологию, как горячую картошку. Теперь надо ускоряться, чтобы если не закрыть, то хотя бы создать задел под закрытие этого разрыва.

Документ констатирует необходимость преодоления этих и других (хорошо известных в отрасли) негативов и предлагает ряд рецептов. В первую очередь – тотальную цифровизацию и интеллектуализацию как способ быстрой интеграции отрасли, повышения ее информационного единства и, вообще, снижения общесистемных издержек. Лейтмотив стратегии: нам надо активнее изучать недра, притом не только у нас на материке, в АЗРФ и на Дальнем Востоке, но и в Антарктике, а также на Шпицбергене (привет норвежцам). Про источники столь нужных нам технологий говорится обтекаемо – речь идет и об их «трансфере» из-за рубежа, и их создании внутри страны.

Отметим установку на развитие внутренних производств, завязанных на стратегические виды сырья. Отрадно, что в Центре хотят видеть более сложные цепочки, выдающие на рынок – притом не только внешний, но и внутренний – продукцию с повышенной добавленной стоимостью. Это, по мысли разработчиков, должно повысить привлекательность отечественных добычных проектов и добавить перспектив растущим минерально-сырьевым центрам (и дать вторую жизнь тем, которые уже готовятся выйти в тираж из-за неэкономичности добычи по прежним стандартам).

При всем том, самым неоднозначным вопросом документа является вопрос финансов и, вообще, ресурсного обеспечения всех этих широковещательных идей. По факту, основными механизмами, доступными здесь и сейчас, являются совершенствование нормативной базы и регуляторная поддержка целевых секторов, в перспективе – упомянутая информационная составляющая, развитие кадрового потенциала и т.д. Эти рычаги сами по себе значимы, но недостаточны. А другие механизмы (например, запуск госзаказа на более сложную продукцию из отечественного сырья) еще только предстоит создать и, что особенно важно, наполнить средствами.

Получается, что, с одной стороны, государство проговаривает правильные вещи, требует по всем фронтам «расширить», «углубить», «усилить» и т.д., а с другой стороны, закладывает весьма, скажем так, абстрактные инструменты реализации этих требований. И в этом – ключевой риск для реализации положений документа. В пессимистичном сценарии он может просто остаться набором благих пожеланий, как это неоднократно случалось у нас ранее с другими важными и громкими бумагами.

#стратегия #деньги