Логика против пропаганды
CBS поднимает очередную волну алармизма по поводу «русского присутствия» в Арктике. Конечно же, идея в том, что РФ милитаризирует Арктику, притом существенно (на десять лет!) опережая западников, и прежде всего США.
Ничего особо примечательного в новом западном материале нет, такие месседжи там появляются регулярно, но тут хотелось бы просто остановиться на двух примерах манипуляции, разоблачающих все эти нарративы с потрохами.
1) В видео/статье утверждается, что на данный момент России принадлежит «на одну треть больше полярных военных баз, чем США и НАТО вместе взятым»! Но, во-первых, а с каких это пор США не входит в НАТО? Разумеется, это совмещение сделано как психологический прием – для того, чтобы подчеркнуть всю грандиозность российского присутствия.
Во-вторых же, авторы традиционно оставляют за скобками территориальные реалии, в которых Россия имеет наибольшую протяженность арктических границ и наибольшее же количество арктического населения. То есть от нее как бы разумно ожидать, что там будет и некое пропорциональное военное присутствие (но об этом западные пропагандисты, разумеется, умалчивают).
2) Ничто так не проявляет всю необоснованную параноидальность западного дискурса, как тезис о десятилетнем опережении русскими западников в сфере арктического военного строительства. Ибо, коль скоро Россия в течение столь долгих лет так разительно опережала западные державы в высоких широтах, да так и не воспользовалась своим подавляющем силовым преимуществом, чтобы безнаказанно «отжать» у них что-нибудь, то, может, идея о «русской угрозе», эм-м-м, несколько преувеличена?
#арктикабезопасность #США #соседи #НАТО
CBS поднимает очередную волну алармизма по поводу «русского присутствия» в Арктике. Конечно же, идея в том, что РФ милитаризирует Арктику, притом существенно (на десять лет!) опережая западников, и прежде всего США.
Ничего особо примечательного в новом западном материале нет, такие месседжи там появляются регулярно, но тут хотелось бы просто остановиться на двух примерах манипуляции, разоблачающих все эти нарративы с потрохами.
1) В видео/статье утверждается, что на данный момент России принадлежит «на одну треть больше полярных военных баз, чем США и НАТО вместе взятым»! Но, во-первых, а с каких это пор США не входит в НАТО? Разумеется, это совмещение сделано как психологический прием – для того, чтобы подчеркнуть всю грандиозность российского присутствия.
Во-вторых же, авторы традиционно оставляют за скобками территориальные реалии, в которых Россия имеет наибольшую протяженность арктических границ и наибольшее же количество арктического населения. То есть от нее как бы разумно ожидать, что там будет и некое пропорциональное военное присутствие (но об этом западные пропагандисты, разумеется, умалчивают).
2) Ничто так не проявляет всю необоснованную параноидальность западного дискурса, как тезис о десятилетнем опережении русскими западников в сфере арктического военного строительства. Ибо, коль скоро Россия в течение столь долгих лет так разительно опережала западные державы в высоких широтах, да так и не воспользовалась своим подавляющем силовым преимуществом, чтобы безнаказанно «отжать» у них что-нибудь, то, может, идея о «русской угрозе», эм-м-м, несколько преувеличена?
#арктикабезопасность #США #соседи #НАТО
CBS News
Russia ramps up its military presence in the Arctic nearly 2 years into the Ukraine war
Norway's Svalbard Archipelago, deep inside the Arctic Circle, has become a focal point of the tension between Russia and America's NATO allies.
Американцы берут шельф
В прошлый вторник США в одностороннем порядке – через официальную декларацию – предъявили свои права (это слово можно и закавычить) на значительный кусок шельфа в Беринговом, Чукотском морях и море Бофорта. Площадь заявленного шельфа составляет порядка 1 млн квадратных километров.
В теории, США имеют право на как минимум часть этого приращения – Конвенция ООН по морскому праву 1982 года (ст. 76) это предусматривает. Государство-участник конвенции может установить границы шельфа за пределами 200-мильной зоны по внешним границам подводной окраины материка. Известно, что американцы проводили соответствующие изыскания и полагают свою заявку доказанной.
Проблема, однако, в том, что Вашингтон конвенцию не ратифицировал. И это делает их заявку ничтожной в международно-правовом смысле.
Да, американцы заявляют о том, что они де-факто соблюдают конвенциютогда, когда им это выгодно как сумму норм обычного права. Собственно, даже упомянутая декларация опиралась на положения конвенции. Но единого мнения среди прочих стран о том, может ли неприсоединившееся государство расширять свой континентальный шельф, нет.
Помимо того, конвенция предусматривает четкий порядок таких дел: заявка государства должна получить одобрение (рекомендацию, по сути носящую обязательный характер) специальной Комиссии по границам континентального шельфа. Т.е., по уму, США должны были: а) ратифицировать конвенцию б) подать обоснованную заявку в Комиссию и в) смиренно ждать решения, которое могло последовать через годы, да и то после разбирательства с Канадой, которая также претендует на арктический шельф.
Но американцы пошли по пути односторонних деклараций. Они не намерены ограничивать себя внешними инструментами, не исключая и ООН.
Что можно сказать по этому поводу?
Как представляется в первом приближении, наши интересы напрямую этот шаг не затрагивает. Американцы не выходят за линию «Бейкера-Шеварднадзе». Гипотетически, их заявление создает некую возможность для разговора с США на тему признания их приобретений в обмен на что-то, но эта возможность в нынешних условиях носит почти призрачный характер.
С другой стороны, шаг американцев является одним из очередных симптомов эрозии международного права и системы международных договоров. Мир продолжает фрагментироваться, в т.ч. и в международно-правовом отношении. Мы чем дальше, тем больше пользуемся «своими» версиями международного права. Добавьте сюда глобальный кризис доверия в отношениях между игроками – и получите примерный образ наползающего на нас будущего.
А это значит что? Что разговоры о выходе РФ из упомянутой конвенции – либо об изъятии Арктики из-под действия ее норм – начинают становиться менее абстрактными. Если международное право открыто подменяется односторонними декларациями, то почему мы должны ограничивать себя? Ведь «что можно одному – то можно всем».
Да, жить в правовом международном сообществе проще и лучше, чем в «диком». Но, похоже, пространство выбора в этом вопросе стремительно сужается.
#США #соседи #шельф
В прошлый вторник США в одностороннем порядке – через официальную декларацию – предъявили свои права (это слово можно и закавычить) на значительный кусок шельфа в Беринговом, Чукотском морях и море Бофорта. Площадь заявленного шельфа составляет порядка 1 млн квадратных километров.
В теории, США имеют право на как минимум часть этого приращения – Конвенция ООН по морскому праву 1982 года (ст. 76) это предусматривает. Государство-участник конвенции может установить границы шельфа за пределами 200-мильной зоны по внешним границам подводной окраины материка. Известно, что американцы проводили соответствующие изыскания и полагают свою заявку доказанной.
Проблема, однако, в том, что Вашингтон конвенцию не ратифицировал. И это делает их заявку ничтожной в международно-правовом смысле.
Да, американцы заявляют о том, что они де-факто соблюдают конвенцию
Помимо того, конвенция предусматривает четкий порядок таких дел: заявка государства должна получить одобрение (рекомендацию, по сути носящую обязательный характер) специальной Комиссии по границам континентального шельфа. Т.е., по уму, США должны были: а) ратифицировать конвенцию б) подать обоснованную заявку в Комиссию и в) смиренно ждать решения, которое могло последовать через годы, да и то после разбирательства с Канадой, которая также претендует на арктический шельф.
Но американцы пошли по пути односторонних деклараций. Они не намерены ограничивать себя внешними инструментами, не исключая и ООН.
Что можно сказать по этому поводу?
Как представляется в первом приближении, наши интересы напрямую этот шаг не затрагивает. Американцы не выходят за линию «Бейкера-Шеварднадзе». Гипотетически, их заявление создает некую возможность для разговора с США на тему признания их приобретений в обмен на что-то, но эта возможность в нынешних условиях носит почти призрачный характер.
С другой стороны, шаг американцев является одним из очередных симптомов эрозии международного права и системы международных договоров. Мир продолжает фрагментироваться, в т.ч. и в международно-правовом отношении. Мы чем дальше, тем больше пользуемся «своими» версиями международного права. Добавьте сюда глобальный кризис доверия в отношениях между игроками – и получите примерный образ наползающего на нас будущего.
А это значит что? Что разговоры о выходе РФ из упомянутой конвенции – либо об изъятии Арктики из-под действия ее норм – начинают становиться менее абстрактными. Если международное право открыто подменяется односторонними декларациями, то почему мы должны ограничивать себя? Ведь «что можно одному – то можно всем».
Да, жить в правовом международном сообществе проще и лучше, чем в «диком». Но, похоже, пространство выбора в этом вопросе стремительно сужается.
#США #соседи #шельф
Telegram
Капитан Арктика
Американский сектор
А вот так, по мнению американцев, мог бы выглядеть сектор шельфа, который можно было бы выкроить в пользу США через механизмы ООН...
...Если бы США ратифицировали Конвенцию ООН по международному морскому праву.
(Американский сектор…
А вот так, по мнению американцев, мог бы выглядеть сектор шельфа, который можно было бы выкроить в пользу США через механизмы ООН...
...Если бы США ратифицировали Конвенцию ООН по международному морскому праву.
(Американский сектор…
Северо-Западный проход: североамериканский аналог СМП?
СМП уже давно стал притчей во языцех как «потенциальный транзитный маршрут». Кто и что только об этом не писал (и у нас, и за рубежом), а у нас даже тэг целый есть на эту тему – #транзит. Но СМП не один такой. У него есть вполне достойный «коллега» понесчастью перспективам. И это, конечно же, Северо-Западный проход (СЗП).
Возрастание интереса к Арктике – глобальный тренд, и СЗП эта история не обошла стороной. За рубежом множатся публикации о том, что он стратегически важен, что он, при определенных обстоятельствах, сможет составить конкуренцию не только Панамскому каналу, но и нашему «любимому» Суэцу.
Надо сказать, что интерес к нему небеспочвенен. Ведь государственные игроки вполне себе ангажируются в тему СЗП.
Так, между США и Канадой существует долгоиграющий конфликт в отношении правового режима СЗП: если первые считают его водами, открытыми для международной навигации (т.е. там должен применяться режим проливов, используемых для международного судоходства), то вторая заявляет о своем суверенитете над канадским сегментом СЗП. При этом на высоком государственном уровне признается, что СЗП смог бы пригодиться при, с одной стороны, существенном изменении климата, сопряженным с таянием паковых льдов, а с другой сторон – ухудшении международной обстановки в районах интенсивного морского движения (Красное море, Малаккский пролив и т.д.). В этом свете Канада обеспокоена позицией своего соседа по континенту, претендующего-де на ее суверенные морские пути.
Но насколько СЗП вообще актуален именно как судоходная трасса?
Дельный и иллюстративный обзор того, как обстоят дела в СЗП на сей момент в плане реальных навигационных возможностей, сделал уважаемый коллега, рекомендуем ознакомиться. К этому надо добавить кое-что по имеющемуся обороту и наличествующей инфраструктуре.
Надо сказать, что СЗП в действительности распадается примерно на семь разных сегментов-маршрутов, весьма различающихся между собой по условиям. По факту СЗП как такового и нет – суда движутся лишь по ограниченному количеству трасс, как правило, не проходя весь путь целиком.
О запуске полноценного двустороннего движения на СЗП задумывались уже давно. Так, в 1969 году была предпринята попытка провести по СЗП из Атлантики в Тихий океан танкер Manhattan, но ему пришлось повернуть. После длительного перерыва, в 2013 году, попытки раскатать СЗП продолжились: судно ледового класса Nordic Orion, проследовавшее из Ванкувера по СЗП, успешно доставило груз угля в Финляндию.
Однако системой это пока не стало. Для понимания: по состоянию на конец 2023 года, за всю историю (т.е. с 1903 года!) целиком СЗП пересекли 284 судна (из них, кстати говоря, 26 – российских, в т.ч. ледокол «Капитан Хлебников»), сделавших в общей сложности 393 рейса. Из этих 284 «пароходов» 30 – это ледоколы, остальные – сухогрузы, круизные и исследовательские суда (ну и всякого по мелочи, типа яхт). То есть, как видим, ни в какое сравнение с СМП американо-канадский СЗП не идет.
Для полноты картины добавьте сюда практически полное отсутствие арктической портовой инфраструктуры, а равно и железных дорог, уходящих вглубь канадской части Арктики, а также, что не менее, а то и более важно, крупных населенных пунктов в наиболее северных, а значит и наиболее «диких» и сложных для судоходства районах. Поэтому на данный момент вместо сквозного «транзитного» СЗП имеем снабженческое судоходство по восточной и западной оконечностям этого, во многом виртуального, маршрута.
Поменяется ли что-то там в будущем? Может быть. Намерение развивать СЗП есть. Сейчас идет обширная работа по его доисследованию: так, если в 2016 году в акватории СЗП работало всего 4 научных судна, то сейчас – уже 13. Да, многие из этих исследований не связаны напрямую с СЗП и проводятся там вынужденно (из-за сворачивания сотрудничества с РФ). Но тренд налицо.
Повторим еще раз: пока что СЗП как водная магистраль находится в зачаточном состоянии и выйдет из него очень нескоро (если вообще).
#СМП #СЗП #Канада #США #соседи #грузы
СМП уже давно стал притчей во языцех как «потенциальный транзитный маршрут». Кто и что только об этом не писал (и у нас, и за рубежом), а у нас даже тэг целый есть на эту тему – #транзит. Но СМП не один такой. У него есть вполне достойный «коллега» по
Возрастание интереса к Арктике – глобальный тренд, и СЗП эта история не обошла стороной. За рубежом множатся публикации о том, что он стратегически важен, что он, при определенных обстоятельствах, сможет составить конкуренцию не только Панамскому каналу, но и нашему «любимому» Суэцу.
Надо сказать, что интерес к нему небеспочвенен. Ведь государственные игроки вполне себе ангажируются в тему СЗП.
Так, между США и Канадой существует долгоиграющий конфликт в отношении правового режима СЗП: если первые считают его водами, открытыми для международной навигации (т.е. там должен применяться режим проливов, используемых для международного судоходства), то вторая заявляет о своем суверенитете над канадским сегментом СЗП. При этом на высоком государственном уровне признается, что СЗП смог бы пригодиться при, с одной стороны, существенном изменении климата, сопряженным с таянием паковых льдов, а с другой сторон – ухудшении международной обстановки в районах интенсивного морского движения (Красное море, Малаккский пролив и т.д.). В этом свете Канада обеспокоена позицией своего соседа по континенту, претендующего-де на ее суверенные морские пути.
Но насколько СЗП вообще актуален именно как судоходная трасса?
Дельный и иллюстративный обзор того, как обстоят дела в СЗП на сей момент в плане реальных навигационных возможностей, сделал уважаемый коллега, рекомендуем ознакомиться. К этому надо добавить кое-что по имеющемуся обороту и наличествующей инфраструктуре.
Надо сказать, что СЗП в действительности распадается примерно на семь разных сегментов-маршрутов, весьма различающихся между собой по условиям. По факту СЗП как такового и нет – суда движутся лишь по ограниченному количеству трасс, как правило, не проходя весь путь целиком.
О запуске полноценного двустороннего движения на СЗП задумывались уже давно. Так, в 1969 году была предпринята попытка провести по СЗП из Атлантики в Тихий океан танкер Manhattan, но ему пришлось повернуть. После длительного перерыва, в 2013 году, попытки раскатать СЗП продолжились: судно ледового класса Nordic Orion, проследовавшее из Ванкувера по СЗП, успешно доставило груз угля в Финляндию.
Однако системой это пока не стало. Для понимания: по состоянию на конец 2023 года, за всю историю (т.е. с 1903 года!) целиком СЗП пересекли 284 судна (из них, кстати говоря, 26 – российских, в т.ч. ледокол «Капитан Хлебников»), сделавших в общей сложности 393 рейса. Из этих 284 «пароходов» 30 – это ледоколы, остальные – сухогрузы, круизные и исследовательские суда (ну и всякого по мелочи, типа яхт). То есть, как видим, ни в какое сравнение с СМП американо-канадский СЗП не идет.
Для полноты картины добавьте сюда практически полное отсутствие арктической портовой инфраструктуры, а равно и железных дорог, уходящих вглубь канадской части Арктики, а также, что не менее, а то и более важно, крупных населенных пунктов в наиболее северных, а значит и наиболее «диких» и сложных для судоходства районах. Поэтому на данный момент вместо сквозного «транзитного» СЗП имеем снабженческое судоходство по восточной и западной оконечностям этого, во многом виртуального, маршрута.
Поменяется ли что-то там в будущем? Может быть. Намерение развивать СЗП есть. Сейчас идет обширная работа по его доисследованию: так, если в 2016 году в акватории СЗП работало всего 4 научных судна, то сейчас – уже 13. Да, многие из этих исследований не связаны напрямую с СЗП и проводятся там вынужденно (из-за сворачивания сотрудничества с РФ). Но тренд налицо.
Повторим еще раз: пока что СЗП как водная магистраль находится в зачаточном состоянии и выйдет из него очень нескоро (если вообще).
#СМП #СЗП #Канада #США #соседи #грузы
Telegraph
Северо-Западный проход
Прежде чем рассказать как обстоит дело со льдом в Северо-Западном проходе нужно объяснить что он (этот проход) из себя представляет. Во-первых, Северо-Западный проход (СЗП) - это путь, который как и Северный морской путь (СМП или еще его называются Северо…
СМП и геополитика
На фоне непростых ближневосточных дел опять пошел вал публикаций о том, что роль СМП может вырасти. Он и короче, и безопаснее и т.д.
Все это известная аргументация, известна также и наша позиция по этому вопросу: СМП – это прежде всего наша национальная магистраль, а заметный международный транзит там, возможно, и будет, но не сейчас и не в больших объемах.
Поэтому повторяться не будем, а предложим посмотреть на дело с несколько необычной стороны.
Одним из ключевых аргументов сторонников продвижения СМП как международной торговой магистрали является тезис о его безопасности: там нет войн/пиратства, он не может быть перекрыт по щелчку пальцев потенциального противника.
Угроза последнего в той или иной степени актуальна для ключевых точек международного транзита: как несложно убедиться, значительная их часть либо пребывает под контролем стран НАТО или государств, так или иначе ассоциированных с большим Западом, либо находится в зонах, где западники могут управляемо дестабилизировать обстановку.
Однако при этом упускается из виду та географическая реалия, что СМП своим восточным окончанием имеет Берингов пролив. Где, как известно, мы граничим с нашим ключевым «партнером» – Соединенными Штатами. Оставь мы Аляску себе, все было бы иначе. Но уж есть как есть.
Так что, к сожалению, и наш Севморпуть не избавлен от проблемы, типичной для основных транзитных путей мира. Хотя пираты на нем не заведутся, но возможность враждебного воздействия на трафик в важной точке входа/выхода – в Беринговом проливе – существует, и сбрасывать ее со счетов нельзя.
#СМП #соседи #транзит #логистика
На фоне непростых ближневосточных дел опять пошел вал публикаций о том, что роль СМП может вырасти. Он и короче, и безопаснее и т.д.
Все это известная аргументация, известна также и наша позиция по этому вопросу: СМП – это прежде всего наша национальная магистраль, а заметный международный транзит там, возможно, и будет, но не сейчас и не в больших объемах.
Поэтому повторяться не будем, а предложим посмотреть на дело с несколько необычной стороны.
Одним из ключевых аргументов сторонников продвижения СМП как международной торговой магистрали является тезис о его безопасности: там нет войн/пиратства, он не может быть перекрыт по щелчку пальцев потенциального противника.
Угроза последнего в той или иной степени актуальна для ключевых точек международного транзита: как несложно убедиться, значительная их часть либо пребывает под контролем стран НАТО или государств, так или иначе ассоциированных с большим Западом, либо находится в зонах, где западники могут управляемо дестабилизировать обстановку.
Однако при этом упускается из виду та географическая реалия, что СМП своим восточным окончанием имеет Берингов пролив. Где, как известно, мы граничим с нашим ключевым «партнером» – Соединенными Штатами. Оставь мы Аляску себе, все было бы иначе. Но уж есть как есть.
Так что, к сожалению, и наш Севморпуть не избавлен от проблемы, типичной для основных транзитных путей мира. Хотя пираты на нем не заведутся, но возможность враждебного воздействия на трафик в важной точке входа/выхода – в Беринговом проливе – существует, и сбрасывать ее со счетов нельзя.
#СМП #соседи #транзит #логистика
Telegram
Капитан Арктика
Мировые торговые пути. Удивительно (нет), но западники так или иначе способны воздействовать на все из них – и СМП тут не исключение.
#транзит #логистика #СМП
#транзит #логистика #СМП
Арктические трассы: взгляд из Британии
The Economist выкатил статью об арктических морских путях. Взглянем же на эту тему сквозь их очки.
Посыл авторов таков. Мировую логистическую отрасль лихорадит. Во-первых, на фоне известных событий в Красном море нарушилось нормальное движение по Суэцу: с начала израильского кризиса маршрут потерял 40% трафика. Во-вторых, из-за засухи и снижения судопроходимости Панамского канала движение по нему пережило тридцатипроцентный спад. Соответственно, ценник на отправку сорокафутового контейнера из КНР в Северную Европу вырос на 283%.
В этом свете перевозчики рассматривают различные альтернативы. Не так чтобы их было много: все моря-океаны давно исхожены, а маршруты – известны. Но малоиспользуемыми по-прежнему остаются полярные трассы, которые, за неимением чего-то лучшего в нынешней непростой обстановке, могут получить шанс.
По мнению авторов, таких трасс три: это наш СМП, известный нам СЗП и трансполярный морской путь, проходящий в высоких широтах мимо полюса (ТМП).
Из всех СМП показывает лучший результат: по данным The Economist, с 2014 по 2022 годы объем перевозок по нему вырос на 755% (да, любят западники впечатляющие цифры), при этом РФ намерена увеличить траффик в десять раз по сравнению с 2022-м. Тут же отмечены и наши усилия по организации контейнерной линии с DP World, а также свежий опыт с круговым маршрутом, предпринятый NewNew Shipping Line. Но пользоваться западникам СМП не с руки из-за того, что он находится под российским контролем.
СЗП вроде как доступнее для западных грузоотправителей в политическом смысле, но его правовой режим неясен из-за расхождений между позициями США и Канады. Но и СЗП, и ТМП отличаются худшими (сравнительно с СМП) ледовыми условиями, без мощных ледоколов там нечего делать. Для всех трех путей характерна сезонность и наличие значительных навигационных рисков, что повышает страховые премии и удорожает (потенциальное) движение по ним. При этом авторы не абсолютизируют столь любимый у нас тезис о выигрыше в скорости движения за счет расстояния: ссылаясь на исследование от апреля 2023-го, они указывают, что средняя задержка рейса из-за тумана составляет 23-27% на СЗП и 4-11% на СМП.
В число ограничений внесены и всеми нами «любимые» повесточные вещи: запрет ИМО на тяжелое судовое топливо и прочие эколого-политические факторы навроде «шумового загрязнения», якобы ухудшающего жизненные условия местных видов и коренных жителей.
Соответственно, выходит, что вроде как некоторые перспективы имеются, но для сколько-нибудь заметного использования заполярных морских путей надо дождаться потепления («запланированного» на 2040-е годы), постройки мощных ледоколов и решения сложных моральных дилемм (см. экология).
#соседи #транзит #Суэц #СМП #СЗП #грузы
The Economist выкатил статью об арктических морских путях. Взглянем же на эту тему сквозь их очки.
Посыл авторов таков. Мировую логистическую отрасль лихорадит. Во-первых, на фоне известных событий в Красном море нарушилось нормальное движение по Суэцу: с начала израильского кризиса маршрут потерял 40% трафика. Во-вторых, из-за засухи и снижения судопроходимости Панамского канала движение по нему пережило тридцатипроцентный спад. Соответственно, ценник на отправку сорокафутового контейнера из КНР в Северную Европу вырос на 283%.
В этом свете перевозчики рассматривают различные альтернативы. Не так чтобы их было много: все моря-океаны давно исхожены, а маршруты – известны. Но малоиспользуемыми по-прежнему остаются полярные трассы, которые, за неимением чего-то лучшего в нынешней непростой обстановке, могут получить шанс.
По мнению авторов, таких трасс три: это наш СМП, известный нам СЗП и трансполярный морской путь, проходящий в высоких широтах мимо полюса (ТМП).
Из всех СМП показывает лучший результат: по данным The Economist, с 2014 по 2022 годы объем перевозок по нему вырос на 755% (да, любят западники впечатляющие цифры), при этом РФ намерена увеличить траффик в десять раз по сравнению с 2022-м. Тут же отмечены и наши усилия по организации контейнерной линии с DP World, а также свежий опыт с круговым маршрутом, предпринятый NewNew Shipping Line. Но пользоваться западникам СМП не с руки из-за того, что он находится под российским контролем.
СЗП вроде как доступнее для западных грузоотправителей в политическом смысле, но его правовой режим неясен из-за расхождений между позициями США и Канады. Но и СЗП, и ТМП отличаются худшими (сравнительно с СМП) ледовыми условиями, без мощных ледоколов там нечего делать. Для всех трех путей характерна сезонность и наличие значительных навигационных рисков, что повышает страховые премии и удорожает (потенциальное) движение по ним. При этом авторы не абсолютизируют столь любимый у нас тезис о выигрыше в скорости движения за счет расстояния: ссылаясь на исследование от апреля 2023-го, они указывают, что средняя задержка рейса из-за тумана составляет 23-27% на СЗП и 4-11% на СМП.
В число ограничений внесены и всеми нами «любимые» повесточные вещи: запрет ИМО на тяжелое судовое топливо и прочие эколого-политические факторы навроде «шумового загрязнения», якобы ухудшающего жизненные условия местных видов и коренных жителей.
Соответственно, выходит, что вроде как некоторые перспективы имеются, но для сколько-нибудь заметного использования заполярных морских путей надо дождаться потепления («запланированного» на 2040-е годы), постройки мощных ледоколов и решения сложных моральных дилемм (см. экология).
#соседи #транзит #Суэц #СМП #СЗП #грузы
Ослепшая наука
В авторитетном журнале Nature появилась любопытная статья. Авторы доказывают: деградация сотрудничества с Россией по арктической тематике серьезным образом «сбивает оптику» мировой науки о высоких широтах.
Но сначала немного предыстории. Долгие годы Россия и Запад сотрудничали в рамках проекта INTERACT – Международной сети наземных исследований и мониторинга в Арктике, объединявшей 95 научных станций, поставлявших климатические данные. 21 станция находится в РФ, 74 – за ее пределами, при этом на долю России приходится 17 их 60 научных станций, расположенных выше 59° северной широты.
Однако после того, как началась СВО, это сотрудничество было поставлено на паузу. И тут оказалось, что западные климатические модели стали «сбоить» – ученые из университета Орхуса выяснили, что из-за недостатка российских данных «мировая» наука не может получить адекватного представления о климатических процессах, происходящих в Арктике (особенно пострадали такие направления, как мерзлотоведение и изучение изменений биоразнообразия). А это значит что? Что она (упомянутая наука) начинает приходить к неверным выводам и постепенно теряет правильную «картинку» исследуемого макрорегиона.
В общем, попытались изолировать Россию, а изолировали себя. Что сказать, бывает.
Все это – еще одна иллюстрация ненужности и вредности курса Запада на конфронтацию с Россией. Но беда в том, что этот курс уже принят политическим консенсусом, и робкие попытки ученых тактично указать на его контрпродуктивность (пусть даже и в такой важной для западной психологии сфере, как климат) вряд ли его изменят.
#соседи #наука #климат
В авторитетном журнале Nature появилась любопытная статья. Авторы доказывают: деградация сотрудничества с Россией по арктической тематике серьезным образом «сбивает оптику» мировой науки о высоких широтах.
Но сначала немного предыстории. Долгие годы Россия и Запад сотрудничали в рамках проекта INTERACT – Международной сети наземных исследований и мониторинга в Арктике, объединявшей 95 научных станций, поставлявших климатические данные. 21 станция находится в РФ, 74 – за ее пределами, при этом на долю России приходится 17 их 60 научных станций, расположенных выше 59° северной широты.
Однако после того, как началась СВО, это сотрудничество было поставлено на паузу. И тут оказалось, что западные климатические модели стали «сбоить» – ученые из университета Орхуса выяснили, что из-за недостатка российских данных «мировая» наука не может получить адекватного представления о климатических процессах, происходящих в Арктике (особенно пострадали такие направления, как мерзлотоведение и изучение изменений биоразнообразия). А это значит что? Что она (упомянутая наука) начинает приходить к неверным выводам и постепенно теряет правильную «картинку» исследуемого макрорегиона.
В общем, попытались изолировать Россию, а изолировали себя. Что сказать, бывает.
Все это – еще одна иллюстрация ненужности и вредности курса Запада на конфронтацию с Россией. Но беда в том, что этот курс уже принят политическим консенсусом, и робкие попытки ученых тактично указать на его контрпродуктивность (пусть даже и в такой важной для западной психологии сфере, как климат) вряд ли его изменят.
#соседи #наука #климат
Nature
Towards an increasingly biased view on Arctic change
Nature Climate Change - The authors investigate the impacts of excluding ecosystem data from Russian stations in the Arctic. While the current network of Arctic stations is already biased, the...
Ледоколы. Что там у американцев?
Как все мы знаем, в прошлую пятницу на Балтзаводе был заложен пятый серийный атомоход проекта 22220, «Ленинград», и анонсирован шестой – «Сталинград». Продолжение курса на наращивание нашей ледокольной группировки в СЛО является залогом того, что за Арктику мы сможем побороться всерьез. В этом свете актуален вопрос: а как с ледоколами обстоят дела у наших главных антагонистов – США?
К расстройству американцев, дела эти пока неважные.
На данный момент в активе у Береговой охраны, отвечающей в США за ледоколы, всего два судна на плаву. Это уже известный нам Healy (по американской классификации – средний ледокол) и «тяж» Polar Star. Если первый относительно свежий – 2000 года постройки – то последний был сдан в эксплуатацию в далеком 1976 году. На данный момент он неплохо так пережил свой «гарантийный срок» (30 лет), поэтому его стараются беречь. При этом выводить его из состава флота в ближайшее время не планируется – альтернатив ему нет, а потрудиться ветеран еще может. Тем более что у него имеется неработоспособный «дублер» аналогичного проекта, Polar Sea, у которого в 2010-м произошла поломка двигателя, и который был назначен донором запчастей для своего собрата.
Такой расклад плохо вяжется с широчайшими арктическими амбициями США. Поэтому Вашингтон не намерен сидеть сложа руки.
В течение прошлого года Береговая охрана пришла к выводу, что для поддержания возможностей в Арктике ей понадобится 8-9 полярных ледоколов, из которых 4-5 должны быть тяжелыми, а 4-5 – относиться к среднему классу. Первые обозначены как «полярные» (т.е. способные осуществлять навигацию у полюса), вторые – как «арктические» (т.е. способные ходить в северных водах вообще). Такие цифры и пошли в прошлогодний декабрьский доклад Конгрессу.
Программа строительства предполагает, что первыми будут сданы «тяжи», а вот средние ледоколы пойдут второй очередью – ТТЗ на них все еще в процессе разработки. Соответственно, к постройке на данный момент запланированы три тяжелых «полярника» стоимостью 2,7 млрд долл. (в ценах 2020 года), причем на два из них выделены деньги и заключены контракты. Но со строительством у американских товарищей не все гладко – компания Halter Marine, которой достались эти два контракта, сменила собственников и вообще пока не показывает нужного Вашингтону темпа. Сочувствуем, конечно (нет).
Чтобы не допустить «ледовой паузы», американцы принимают меры.
Во-первых, они намерены уже в этом году взять подержанный иностранный ледокол под переоборудование. Ключевым кандидатом на роль продавца выступает Финляндия. На эту задачу Береговая охрана просит 125 млн долл.
Во-вторых, на помощь себе США будут подтягивать свои новые «геополитические приобретения» в Арктике – Швецию и уже упомянутую Финляндию. И это уже серьезнее, ведь у тех же финнов имеется не только актуальный ледокольный флот, но и, главное, весомые материальные возможности и компетенции в сфере строительства ледоколов любых классов и размерений.
Имея все это в виду, нам надо не сбавлять темпа. Да, сейчас наши позиции хороши, а геополитический «партнер» испытывает объективные трудности, но расслабляться нельзя.
#ледоколы #соседи #США
Как все мы знаем, в прошлую пятницу на Балтзаводе был заложен пятый серийный атомоход проекта 22220, «Ленинград», и анонсирован шестой – «Сталинград». Продолжение курса на наращивание нашей ледокольной группировки в СЛО является залогом того, что за Арктику мы сможем побороться всерьез. В этом свете актуален вопрос: а как с ледоколами обстоят дела у наших главных антагонистов – США?
К расстройству американцев, дела эти пока неважные.
На данный момент в активе у Береговой охраны, отвечающей в США за ледоколы, всего два судна на плаву. Это уже известный нам Healy (по американской классификации – средний ледокол) и «тяж» Polar Star. Если первый относительно свежий – 2000 года постройки – то последний был сдан в эксплуатацию в далеком 1976 году. На данный момент он неплохо так пережил свой «гарантийный срок» (30 лет), поэтому его стараются беречь. При этом выводить его из состава флота в ближайшее время не планируется – альтернатив ему нет, а потрудиться ветеран еще может. Тем более что у него имеется неработоспособный «дублер» аналогичного проекта, Polar Sea, у которого в 2010-м произошла поломка двигателя, и который был назначен донором запчастей для своего собрата.
Такой расклад плохо вяжется с широчайшими арктическими амбициями США. Поэтому Вашингтон не намерен сидеть сложа руки.
В течение прошлого года Береговая охрана пришла к выводу, что для поддержания возможностей в Арктике ей понадобится 8-9 полярных ледоколов, из которых 4-5 должны быть тяжелыми, а 4-5 – относиться к среднему классу. Первые обозначены как «полярные» (т.е. способные осуществлять навигацию у полюса), вторые – как «арктические» (т.е. способные ходить в северных водах вообще). Такие цифры и пошли в прошлогодний декабрьский доклад Конгрессу.
Программа строительства предполагает, что первыми будут сданы «тяжи», а вот средние ледоколы пойдут второй очередью – ТТЗ на них все еще в процессе разработки. Соответственно, к постройке на данный момент запланированы три тяжелых «полярника» стоимостью 2,7 млрд долл. (в ценах 2020 года), причем на два из них выделены деньги и заключены контракты. Но со строительством у американских товарищей не все гладко – компания Halter Marine, которой достались эти два контракта, сменила собственников и вообще пока не показывает нужного Вашингтону темпа. Сочувствуем, конечно (нет).
Чтобы не допустить «ледовой паузы», американцы принимают меры.
Во-первых, они намерены уже в этом году взять подержанный иностранный ледокол под переоборудование. Ключевым кандидатом на роль продавца выступает Финляндия. На эту задачу Береговая охрана просит 125 млн долл.
Во-вторых, на помощь себе США будут подтягивать свои новые «геополитические приобретения» в Арктике – Швецию и уже упомянутую Финляндию. И это уже серьезнее, ведь у тех же финнов имеется не только актуальный ледокольный флот, но и, главное, весомые материальные возможности и компетенции в сфере строительства ледоколов любых классов и размерений.
Имея все это в виду, нам надо не сбавлять темпа. Да, сейчас наши позиции хороши, а геополитический «партнер» испытывает объективные трудности, но расслабляться нельзя.
#ледоколы #соседи #США
«Арктическая экспансия России», новая серия
Кучно пошло.
The Guardian тоже решила отдать дань новомодному западному тренду – рассказать своим читателям/зрителям об Арктике и российских арктических амбициях.
Набор факторов, привлекающих, по версии англичан, Россию в Заполярье, более-менее стандартен. Это соображения стратегической безопасности, природные ресурсы и Северный морской путь. Военный аспект проиллюстрирован зрелищными кадрами с наших учений в северном сеттинге, природные ресурсы оценены как 17,3 млрд тонн нефти и 85,1 трлн кубов газа, а СМП назван стратегической водной магистралью. Не обошлось без китайского следа – КНР обозначена как один из бенефициаров путинской политики по освоению высоких широт.
Несмотря на вроде как нейтральную тональность материала, в нем, увы, достаточно традиционных для западных СМИ подмен и манипуляций.
Немало фактических передергиваний: так, демонстрируя разительный дисбаланс по ледоколам между РФ и странами НАТО, авторы не упоминают о вполне солидных ледокольных флотах Финляндии и Швеции, первая из которых уже вступила в блок, а вторая мчится к членству на всех парах (та же ерунда и с военными базами). Хотя наконец-то СМП нарисован почти как надо, без Владивостока и Мурманска.
Причиной эрозии мирного статуса Арктики совершенно беспардонно названо СВО, хотя это ни в какой мере не соответствует действительности. Создатели материала как-то не упоминают о том, что у России могут вообще быть – и есть – национальные интересы, частью которых являются естественные интересы в бассейне СЛО, обусловленные буквально российской географией. И, конечно же, сетуя на гипотетическое отставание НАТО от России в Арктике «на целое десятилетие», они оставляют без ответа немой вопрос: а как Россия использовала столь долгоиграющее и столь кардинальное преимущество перед своими западными соседями – ну там, пошла воевать Свейскую землю, реаннексировала Великое Княжество Финляндское и Аляску, отжала Грумант, перекрыла западникам рыбную ловлю, добычу углеводородов и международную торговлю и т.д.? А если не использовала, то в чем же тогда истинная природа параноидальных западных «озабоченностей» в Арктике?
Все это, однако, детали. Основная идея этого материала – и многих других, появляющихся в последнее время как грибы, – в том, что столкновение Запада и России в Арктике неизбежно. Ведущие западные СМИ прогревают публику, готовя общественное мнение к большому арктическому конфликту. Надо к нему готовиться и нам.
#соседи #НАТО
Кучно пошло.
The Guardian тоже решила отдать дань новомодному западному тренду – рассказать своим читателям/зрителям об Арктике и российских арктических амбициях.
Набор факторов, привлекающих, по версии англичан, Россию в Заполярье, более-менее стандартен. Это соображения стратегической безопасности, природные ресурсы и Северный морской путь. Военный аспект проиллюстрирован зрелищными кадрами с наших учений в северном сеттинге, природные ресурсы оценены как 17,3 млрд тонн нефти и 85,1 трлн кубов газа, а СМП назван стратегической водной магистралью. Не обошлось без китайского следа – КНР обозначена как один из бенефициаров путинской политики по освоению высоких широт.
Несмотря на вроде как нейтральную тональность материала, в нем, увы, достаточно традиционных для западных СМИ подмен и манипуляций.
Немало фактических передергиваний: так, демонстрируя разительный дисбаланс по ледоколам между РФ и странами НАТО, авторы не упоминают о вполне солидных ледокольных флотах Финляндии и Швеции, первая из которых уже вступила в блок, а вторая мчится к членству на всех парах (та же ерунда и с военными базами). Хотя наконец-то СМП нарисован почти как надо, без Владивостока и Мурманска.
Причиной эрозии мирного статуса Арктики совершенно беспардонно названо СВО, хотя это ни в какой мере не соответствует действительности. Создатели материала как-то не упоминают о том, что у России могут вообще быть – и есть – национальные интересы, частью которых являются естественные интересы в бассейне СЛО, обусловленные буквально российской географией. И, конечно же, сетуя на гипотетическое отставание НАТО от России в Арктике «на целое десятилетие», они оставляют без ответа немой вопрос: а как Россия использовала столь долгоиграющее и столь кардинальное преимущество перед своими западными соседями – ну там, пошла воевать Свейскую землю, реаннексировала Великое Княжество Финляндское и Аляску, отжала Грумант, перекрыла западникам рыбную ловлю, добычу углеводородов и международную торговлю и т.д.? А если не использовала, то в чем же тогда истинная природа параноидальных западных «озабоченностей» в Арктике?
Все это, однако, детали. Основная идея этого материала – и многих других, появляющихся в последнее время как грибы, – в том, что столкновение Запада и России в Арктике неизбежно. Ведущие западные СМИ прогревают публику, готовя общественное мнение к большому арктическому конфликту. Надо к нему готовиться и нам.
#соседи #НАТО
YouTube
How Russia is taking control of the Arctic | It's Complicated
Controlling the Arctic has long been an ambition of Soviet and Russian leaders.
Subscribe to The Guardian on YouTube ► http://bit.ly/subscribegdn
And it's not hard to see why: the Arctic contains vast deposits of untapped fossil fuels, it is of huge strategic…
Subscribe to The Guardian on YouTube ► http://bit.ly/subscribegdn
And it's not hard to see why: the Arctic contains vast deposits of untapped fossil fuels, it is of huge strategic…
«Циркумполярное» сотрудничество: инвентаризация
Любопытно взглянуть, что осталось от некогда интенсивного сотрудничества «Россия-Запад» в Арктике в институциональном измерении после начала СВО.
Итак, за прошедшие два года РФ вышла из СБЕР, и пока это единственная структура, где российское участие официально завершилось.
Кроме того, наше членство/участие было приостановлено в целом ряде площадок, ключевой из которых является Арктический совет.
Подобная участь постигла Конференцию парламентариев Арктического региона (КПАР), последнее заседание которой с участием РФ состоялось в позапрошлом феврале, и Конференцию парламентариев Баренцева региона (ПБР; последнее заседание – 2021 год). С 8 марта 2022 года РФ отстранена решением своих западных друзей и партнеров от работы в формате «Северного измерения». Также заморожено сотрудничество России и Северного совета, где РФ имела статус приглашенного гостя.
Заморозка коснулась и ряда межгосударственных программ арктической направленности. В числе основных потерпевших тут – программы приграничного сотрудничества межу ЕС и РФ, а именно, «Коларктик», «Карелия» и «Россия – Юго-Восточная Финляндия». Решением западных партнеров было приостановлено членство 55 российских структур в проекте «Университет Арктики» (с разрешением индивидуального участия исследователейпод нейтральным флагом). На паузу было поставлено и российское участие в INTERACT.
Помимо вышеперечисленных, существуют несколько организаций, где диалог еще как-то идет.
Так, сохраняется членство РФ в Арктическом экономическом совете, который, хотя и принял после начала СВО осуждающую резолюцию, тем не менее вполне себе заседал на полях ВЭФа в сентябре 2022-го. На плаву по-прежнему Северный форум, однако он рассматривается на Западе как структура, находящаяся под российским кураторством, что и обуславливает ее «сомнительный» статус в глазах наших арктических соседей.
Также пока в условном «активе» Международный арктический научный комитет (МАНК), Международная арктическая ассоциация социальных наук (МААСН) и Международный союз по приполярной медицине (МСПН). Впрочем, это по факту рамочные неправительственные форматы, «прилагающиеся» к самоизолировавшемуся от нас Арктическому совету.
#соседи #АС
Любопытно взглянуть, что осталось от некогда интенсивного сотрудничества «Россия-Запад» в Арктике в институциональном измерении после начала СВО.
Итак, за прошедшие два года РФ вышла из СБЕР, и пока это единственная структура, где российское участие официально завершилось.
Кроме того, наше членство/участие было приостановлено в целом ряде площадок, ключевой из которых является Арктический совет.
Подобная участь постигла Конференцию парламентариев Арктического региона (КПАР), последнее заседание которой с участием РФ состоялось в позапрошлом феврале, и Конференцию парламентариев Баренцева региона (ПБР; последнее заседание – 2021 год). С 8 марта 2022 года РФ отстранена решением своих западных друзей и партнеров от работы в формате «Северного измерения». Также заморожено сотрудничество России и Северного совета, где РФ имела статус приглашенного гостя.
Заморозка коснулась и ряда межгосударственных программ арктической направленности. В числе основных потерпевших тут – программы приграничного сотрудничества межу ЕС и РФ, а именно, «Коларктик», «Карелия» и «Россия – Юго-Восточная Финляндия». Решением западных партнеров было приостановлено членство 55 российских структур в проекте «Университет Арктики» (с разрешением индивидуального участия исследователей
Помимо вышеперечисленных, существуют несколько организаций, где диалог еще как-то идет.
Так, сохраняется членство РФ в Арктическом экономическом совете, который, хотя и принял после начала СВО осуждающую резолюцию, тем не менее вполне себе заседал на полях ВЭФа в сентябре 2022-го. На плаву по-прежнему Северный форум, однако он рассматривается на Западе как структура, находящаяся под российским кураторством, что и обуславливает ее «сомнительный» статус в глазах наших арктических соседей.
Также пока в условном «активе» Международный арктический научный комитет (МАНК), Международная арктическая ассоциация социальных наук (МААСН) и Международный союз по приполярной медицине (МСПН). Впрочем, это по факту рамочные неправительственные форматы, «прилагающиеся» к самоизолировавшемуся от нас Арктическому совету.
#соседи #АС
Telegram
Капитан Арктика
Ослепшая наука
В авторитетном журнале Nature появилась любопытная статья. Авторы доказывают: деградация сотрудничества с Россией по арктической тематике серьезным образом «сбивает оптику» мировой науки о высоких широтах.
Но сначала немного предыстории.…
В авторитетном журнале Nature появилась любопытная статья. Авторы доказывают: деградация сотрудничества с Россией по арктической тематике серьезным образом «сбивает оптику» мировой науки о высоких широтах.
Но сначала немного предыстории.…
«Циркумполярное» сотрудничество: уроки
Итак, как несложно убедиться, Россию отстранили от участия в подавляющем большинстве форматов, созданных для продвижения международного взаимодействия в высоких широтах. Какие уроки можно извлечь из этого?
Прежде всего, отметим такую важную процедурную особенность изоляции РФ. Блокировка российского участия произошла в нарушение не только «духа циркумполярного диалога» и якобы разделявшейся всеми идеологии «Арктика – территория мира», «Арктика вне политики и конфронтации», но и, в ряде случаев, формальных правил.
Так, если в Арктическом совете западниками была избрана линия на самоустранение из этой организации, на что они, в общем-то имели право, то в случае с Северным измерением и Советом Баренцева/Евроарктического региона (который СБЕР) получилось иначе. Как известно, работа этих органов строится на основе консенсуса, однако и там, и там западные друзья просто проголосовали большинством за приостановку российского членства.
Это – важный сигнал. Несмотря на формальные, прописанные на бумаге правила, за соблюдение которых в мировом масштабе якобы ратуют западные страны (см. пресловутый «порядок, основанный на правилах»), Россию без лишних усилий просто выкинули из этих структур. То есть, урок первый: правила применяются Западом там, где это выгодно, и «циркумполярный диалог» тому свидетель и пример. Это придется учитывать во всех предстоящих попытках перезапуска наших отношений – в Арктике и за ее пределами.
Урок второй. Все эти форматы так или иначе были основаны западниками. Россия входила в них на правах, так сказать, вторичного участника, а не «отца-основателя» (что вполне выпукло и показала история с фактическим выдворением из них РФ). То есть, несмотря на габариты и реальный вес в арктических делах, на смысловом, символьном и организационном уровне Россия всегда оставалась на вторых ролях, в положении ведомого. А это значит, что возврата в скомпрометированные таким образом форматы быть не должно. На их место должны прийти новые площадки, основанные РФ и кем-то еще из будущих арктических партнеров, откуда Москву уже не выставить просто так.
Урок третий. Снова и снова повторим: уровень аррогантности, проявленной западниками в арктическом кейсе, запределен. Беда в том, что в результате таких действий были скомпрометированы уже не только международные структуры, но и сами государства-участники. Кредит доверия, и без того весьма виртуальный и основанный, в очень немалой степени, на последовательных уступках Москвы «порядку, основанному на правилах», исчерпан. То есть, конечно, можно убеждать себя и наш электорат в том, что можно еще раз со всеми этими государствами договориться, но уже очевидно, что это порочный подход. Доверять нельзя.
Что из этого следует в практическом смысле? А то, что от Запада потребуется много реальных инвестиций в восстановление нашего доверия. Как было раньше? Нам говорили: покажите свою добрую волю. И мы делали «жесты доброй воли», уступая там и сям, смягчая свои позиции, а то и прямо делая щедрые, поистине королевские дары. Все ради того, чтобы с нами стали «иметь дело» (как казалось руководству в 80-х, 90-х и далее). Теперь такие жесты, но со стороны Запада, уже надо требовать нам. Не сейчас, конечно, а в той околоидеальной ситуации, когда дело дойдет до восстановления отношений.
#соседи
Итак, как несложно убедиться, Россию отстранили от участия в подавляющем большинстве форматов, созданных для продвижения международного взаимодействия в высоких широтах. Какие уроки можно извлечь из этого?
Прежде всего, отметим такую важную процедурную особенность изоляции РФ. Блокировка российского участия произошла в нарушение не только «духа циркумполярного диалога» и якобы разделявшейся всеми идеологии «Арктика – территория мира», «Арктика вне политики и конфронтации», но и, в ряде случаев, формальных правил.
Так, если в Арктическом совете западниками была избрана линия на самоустранение из этой организации, на что они, в общем-то имели право, то в случае с Северным измерением и Советом Баренцева/Евроарктического региона (который СБЕР) получилось иначе. Как известно, работа этих органов строится на основе консенсуса, однако и там, и там западные друзья просто проголосовали большинством за приостановку российского членства.
Это – важный сигнал. Несмотря на формальные, прописанные на бумаге правила, за соблюдение которых в мировом масштабе якобы ратуют западные страны (см. пресловутый «порядок, основанный на правилах»), Россию без лишних усилий просто выкинули из этих структур. То есть, урок первый: правила применяются Западом там, где это выгодно, и «циркумполярный диалог» тому свидетель и пример. Это придется учитывать во всех предстоящих попытках перезапуска наших отношений – в Арктике и за ее пределами.
Урок второй. Все эти форматы так или иначе были основаны западниками. Россия входила в них на правах, так сказать, вторичного участника, а не «отца-основателя» (что вполне выпукло и показала история с фактическим выдворением из них РФ). То есть, несмотря на габариты и реальный вес в арктических делах, на смысловом, символьном и организационном уровне Россия всегда оставалась на вторых ролях, в положении ведомого. А это значит, что возврата в скомпрометированные таким образом форматы быть не должно. На их место должны прийти новые площадки, основанные РФ и кем-то еще из будущих арктических партнеров, откуда Москву уже не выставить просто так.
Урок третий. Снова и снова повторим: уровень аррогантности, проявленной западниками в арктическом кейсе, запределен. Беда в том, что в результате таких действий были скомпрометированы уже не только международные структуры, но и сами государства-участники. Кредит доверия, и без того весьма виртуальный и основанный, в очень немалой степени, на последовательных уступках Москвы «порядку, основанному на правилах», исчерпан. То есть, конечно, можно убеждать себя и наш электорат в том, что можно еще раз со всеми этими государствами договориться, но уже очевидно, что это порочный подход. Доверять нельзя.
Что из этого следует в практическом смысле? А то, что от Запада потребуется много реальных инвестиций в восстановление нашего доверия. Как было раньше? Нам говорили: покажите свою добрую волю. И мы делали «жесты доброй воли», уступая там и сям, смягчая свои позиции, а то и прямо делая щедрые, поистине королевские дары. Все ради того, чтобы с нами стали «иметь дело» (как казалось руководству в 80-х, 90-х и далее). Теперь такие жесты, но со стороны Запада, уже надо требовать нам. Не сейчас, конечно, а в той околоидеальной ситуации, когда дело дойдет до восстановления отношений.
#соседи
Telegram
Капитан Арктика
«Циркумполярное» сотрудничество: инвентаризация
Любопытно взглянуть, что осталось от некогда интенсивного сотрудничества «Россия-Запад» в Арктике в институциональном измерении после начала СВО.
Итак, за прошедшие два года РФ вышла из СБЕР, и пока это единственная…
Любопытно взглянуть, что осталось от некогда интенсивного сотрудничества «Россия-Запад» в Арктике в институциональном измерении после начала СВО.
Итак, за прошедшие два года РФ вышла из СБЕР, и пока это единственная…