Северо-Западный проход: североамериканский аналог СМП?
СМП уже давно стал притчей во языцех как «потенциальный транзитный маршрут». Кто и что только об этом не писал (и у нас, и за рубежом), а у нас даже тэг целый есть на эту тему – #транзит. Но СМП не один такой. У него есть вполне достойный «коллега» понесчастью перспективам. И это, конечно же, Северо-Западный проход (СЗП).
Возрастание интереса к Арктике – глобальный тренд, и СЗП эта история не обошла стороной. За рубежом множатся публикации о том, что он стратегически важен, что он, при определенных обстоятельствах, сможет составить конкуренцию не только Панамскому каналу, но и нашему «любимому» Суэцу.
Надо сказать, что интерес к нему небеспочвенен. Ведь государственные игроки вполне себе ангажируются в тему СЗП.
Так, между США и Канадой существует долгоиграющий конфликт в отношении правового режима СЗП: если первые считают его водами, открытыми для международной навигации (т.е. там должен применяться режим проливов, используемых для международного судоходства), то вторая заявляет о своем суверенитете над канадским сегментом СЗП. При этом на высоком государственном уровне признается, что СЗП смог бы пригодиться при, с одной стороны, существенном изменении климата, сопряженным с таянием паковых льдов, а с другой сторон – ухудшении международной обстановки в районах интенсивного морского движения (Красное море, Малаккский пролив и т.д.). В этом свете Канада обеспокоена позицией своего соседа по континенту, претендующего-де на ее суверенные морские пути.
Но насколько СЗП вообще актуален именно как судоходная трасса?
Дельный и иллюстративный обзор того, как обстоят дела в СЗП на сей момент в плане реальных навигационных возможностей, сделал уважаемый коллега, рекомендуем ознакомиться. К этому надо добавить кое-что по имеющемуся обороту и наличествующей инфраструктуре.
Надо сказать, что СЗП в действительности распадается примерно на семь разных сегментов-маршрутов, весьма различающихся между собой по условиям. По факту СЗП как такового и нет – суда движутся лишь по ограниченному количеству трасс, как правило, не проходя весь путь целиком.
О запуске полноценного двустороннего движения на СЗП задумывались уже давно. Так, в 1969 году была предпринята попытка провести по СЗП из Атлантики в Тихий океан танкер Manhattan, но ему пришлось повернуть. После длительного перерыва, в 2013 году, попытки раскатать СЗП продолжились: судно ледового класса Nordic Orion, проследовавшее из Ванкувера по СЗП, успешно доставило груз угля в Финляндию.
Однако системой это пока не стало. Для понимания: по состоянию на конец 2023 года, за всю историю (т.е. с 1903 года!) целиком СЗП пересекли 284 судна (из них, кстати говоря, 26 – российских, в т.ч. ледокол «Капитан Хлебников»), сделавших в общей сложности 393 рейса. Из этих 284 «пароходов» 30 – это ледоколы, остальные – сухогрузы, круизные и исследовательские суда (ну и всякого по мелочи, типа яхт). То есть, как видим, ни в какое сравнение с СМП американо-канадский СЗП не идет.
Для полноты картины добавьте сюда практически полное отсутствие арктической портовой инфраструктуры, а равно и железных дорог, уходящих вглубь канадской части Арктики, а также, что не менее, а то и более важно, крупных населенных пунктов в наиболее северных, а значит и наиболее «диких» и сложных для судоходства районах. Поэтому на данный момент вместо сквозного «транзитного» СЗП имеем снабженческое судоходство по восточной и западной оконечностям этого, во многом виртуального, маршрута.
Поменяется ли что-то там в будущем? Может быть. Намерение развивать СЗП есть. Сейчас идет обширная работа по его доисследованию: так, если в 2016 году в акватории СЗП работало всего 4 научных судна, то сейчас – уже 13. Да, многие из этих исследований не связаны напрямую с СЗП и проводятся там вынужденно (из-за сворачивания сотрудничества с РФ). Но тренд налицо.
Повторим еще раз: пока что СЗП как водная магистраль находится в зачаточном состоянии и выйдет из него очень нескоро (если вообще).
#СМП #СЗП #Канада #США #соседи #грузы
СМП уже давно стал притчей во языцех как «потенциальный транзитный маршрут». Кто и что только об этом не писал (и у нас, и за рубежом), а у нас даже тэг целый есть на эту тему – #транзит. Но СМП не один такой. У него есть вполне достойный «коллега» по
Возрастание интереса к Арктике – глобальный тренд, и СЗП эта история не обошла стороной. За рубежом множатся публикации о том, что он стратегически важен, что он, при определенных обстоятельствах, сможет составить конкуренцию не только Панамскому каналу, но и нашему «любимому» Суэцу.
Надо сказать, что интерес к нему небеспочвенен. Ведь государственные игроки вполне себе ангажируются в тему СЗП.
Так, между США и Канадой существует долгоиграющий конфликт в отношении правового режима СЗП: если первые считают его водами, открытыми для международной навигации (т.е. там должен применяться режим проливов, используемых для международного судоходства), то вторая заявляет о своем суверенитете над канадским сегментом СЗП. При этом на высоком государственном уровне признается, что СЗП смог бы пригодиться при, с одной стороны, существенном изменении климата, сопряженным с таянием паковых льдов, а с другой сторон – ухудшении международной обстановки в районах интенсивного морского движения (Красное море, Малаккский пролив и т.д.). В этом свете Канада обеспокоена позицией своего соседа по континенту, претендующего-де на ее суверенные морские пути.
Но насколько СЗП вообще актуален именно как судоходная трасса?
Дельный и иллюстративный обзор того, как обстоят дела в СЗП на сей момент в плане реальных навигационных возможностей, сделал уважаемый коллега, рекомендуем ознакомиться. К этому надо добавить кое-что по имеющемуся обороту и наличествующей инфраструктуре.
Надо сказать, что СЗП в действительности распадается примерно на семь разных сегментов-маршрутов, весьма различающихся между собой по условиям. По факту СЗП как такового и нет – суда движутся лишь по ограниченному количеству трасс, как правило, не проходя весь путь целиком.
О запуске полноценного двустороннего движения на СЗП задумывались уже давно. Так, в 1969 году была предпринята попытка провести по СЗП из Атлантики в Тихий океан танкер Manhattan, но ему пришлось повернуть. После длительного перерыва, в 2013 году, попытки раскатать СЗП продолжились: судно ледового класса Nordic Orion, проследовавшее из Ванкувера по СЗП, успешно доставило груз угля в Финляндию.
Однако системой это пока не стало. Для понимания: по состоянию на конец 2023 года, за всю историю (т.е. с 1903 года!) целиком СЗП пересекли 284 судна (из них, кстати говоря, 26 – российских, в т.ч. ледокол «Капитан Хлебников»), сделавших в общей сложности 393 рейса. Из этих 284 «пароходов» 30 – это ледоколы, остальные – сухогрузы, круизные и исследовательские суда (ну и всякого по мелочи, типа яхт). То есть, как видим, ни в какое сравнение с СМП американо-канадский СЗП не идет.
Для полноты картины добавьте сюда практически полное отсутствие арктической портовой инфраструктуры, а равно и железных дорог, уходящих вглубь канадской части Арктики, а также, что не менее, а то и более важно, крупных населенных пунктов в наиболее северных, а значит и наиболее «диких» и сложных для судоходства районах. Поэтому на данный момент вместо сквозного «транзитного» СЗП имеем снабженческое судоходство по восточной и западной оконечностям этого, во многом виртуального, маршрута.
Поменяется ли что-то там в будущем? Может быть. Намерение развивать СЗП есть. Сейчас идет обширная работа по его доисследованию: так, если в 2016 году в акватории СЗП работало всего 4 научных судна, то сейчас – уже 13. Да, многие из этих исследований не связаны напрямую с СЗП и проводятся там вынужденно (из-за сворачивания сотрудничества с РФ). Но тренд налицо.
Повторим еще раз: пока что СЗП как водная магистраль находится в зачаточном состоянии и выйдет из него очень нескоро (если вообще).
#СМП #СЗП #Канада #США #соседи #грузы
Telegraph
Северо-Западный проход
Прежде чем рассказать как обстоит дело со льдом в Северо-Западном проходе нужно объяснить что он (этот проход) из себя представляет. Во-первых, Северо-Западный проход (СЗП) - это путь, который как и Северный морской путь (СМП или еще его называются Северо…
СМП и геополитика
На фоне непростых ближневосточных дел опять пошел вал публикаций о том, что роль СМП может вырасти. Он и короче, и безопаснее и т.д.
Все это известная аргументация, известна также и наша позиция по этому вопросу: СМП – это прежде всего наша национальная магистраль, а заметный международный транзит там, возможно, и будет, но не сейчас и не в больших объемах.
Поэтому повторяться не будем, а предложим посмотреть на дело с несколько необычной стороны.
Одним из ключевых аргументов сторонников продвижения СМП как международной торговой магистрали является тезис о его безопасности: там нет войн/пиратства, он не может быть перекрыт по щелчку пальцев потенциального противника.
Угроза последнего в той или иной степени актуальна для ключевых точек международного транзита: как несложно убедиться, значительная их часть либо пребывает под контролем стран НАТО или государств, так или иначе ассоциированных с большим Западом, либо находится в зонах, где западники могут управляемо дестабилизировать обстановку.
Однако при этом упускается из виду та географическая реалия, что СМП своим восточным окончанием имеет Берингов пролив. Где, как известно, мы граничим с нашим ключевым «партнером» – Соединенными Штатами. Оставь мы Аляску себе, все было бы иначе. Но уж есть как есть.
Так что, к сожалению, и наш Севморпуть не избавлен от проблемы, типичной для основных транзитных путей мира. Хотя пираты на нем не заведутся, но возможность враждебного воздействия на трафик в важной точке входа/выхода – в Беринговом проливе – существует, и сбрасывать ее со счетов нельзя.
#СМП #соседи #транзит #логистика
На фоне непростых ближневосточных дел опять пошел вал публикаций о том, что роль СМП может вырасти. Он и короче, и безопаснее и т.д.
Все это известная аргументация, известна также и наша позиция по этому вопросу: СМП – это прежде всего наша национальная магистраль, а заметный международный транзит там, возможно, и будет, но не сейчас и не в больших объемах.
Поэтому повторяться не будем, а предложим посмотреть на дело с несколько необычной стороны.
Одним из ключевых аргументов сторонников продвижения СМП как международной торговой магистрали является тезис о его безопасности: там нет войн/пиратства, он не может быть перекрыт по щелчку пальцев потенциального противника.
Угроза последнего в той или иной степени актуальна для ключевых точек международного транзита: как несложно убедиться, значительная их часть либо пребывает под контролем стран НАТО или государств, так или иначе ассоциированных с большим Западом, либо находится в зонах, где западники могут управляемо дестабилизировать обстановку.
Однако при этом упускается из виду та географическая реалия, что СМП своим восточным окончанием имеет Берингов пролив. Где, как известно, мы граничим с нашим ключевым «партнером» – Соединенными Штатами. Оставь мы Аляску себе, все было бы иначе. Но уж есть как есть.
Так что, к сожалению, и наш Севморпуть не избавлен от проблемы, типичной для основных транзитных путей мира. Хотя пираты на нем не заведутся, но возможность враждебного воздействия на трафик в важной точке входа/выхода – в Беринговом проливе – существует, и сбрасывать ее со счетов нельзя.
#СМП #соседи #транзит #логистика
Telegram
Капитан Арктика
Мировые торговые пути. Удивительно (нет), но западники так или иначе способны воздействовать на все из них – и СМП тут не исключение.
#транзит #логистика #СМП
#транзит #логистика #СМП
Арктические трассы: взгляд из Британии
The Economist выкатил статью об арктических морских путях. Взглянем же на эту тему сквозь их очки.
Посыл авторов таков. Мировую логистическую отрасль лихорадит. Во-первых, на фоне известных событий в Красном море нарушилось нормальное движение по Суэцу: с начала израильского кризиса маршрут потерял 40% трафика. Во-вторых, из-за засухи и снижения судопроходимости Панамского канала движение по нему пережило тридцатипроцентный спад. Соответственно, ценник на отправку сорокафутового контейнера из КНР в Северную Европу вырос на 283%.
В этом свете перевозчики рассматривают различные альтернативы. Не так чтобы их было много: все моря-океаны давно исхожены, а маршруты – известны. Но малоиспользуемыми по-прежнему остаются полярные трассы, которые, за неимением чего-то лучшего в нынешней непростой обстановке, могут получить шанс.
По мнению авторов, таких трасс три: это наш СМП, известный нам СЗП и трансполярный морской путь, проходящий в высоких широтах мимо полюса (ТМП).
Из всех СМП показывает лучший результат: по данным The Economist, с 2014 по 2022 годы объем перевозок по нему вырос на 755% (да, любят западники впечатляющие цифры), при этом РФ намерена увеличить траффик в десять раз по сравнению с 2022-м. Тут же отмечены и наши усилия по организации контейнерной линии с DP World, а также свежий опыт с круговым маршрутом, предпринятый NewNew Shipping Line. Но пользоваться западникам СМП не с руки из-за того, что он находится под российским контролем.
СЗП вроде как доступнее для западных грузоотправителей в политическом смысле, но его правовой режим неясен из-за расхождений между позициями США и Канады. Но и СЗП, и ТМП отличаются худшими (сравнительно с СМП) ледовыми условиями, без мощных ледоколов там нечего делать. Для всех трех путей характерна сезонность и наличие значительных навигационных рисков, что повышает страховые премии и удорожает (потенциальное) движение по ним. При этом авторы не абсолютизируют столь любимый у нас тезис о выигрыше в скорости движения за счет расстояния: ссылаясь на исследование от апреля 2023-го, они указывают, что средняя задержка рейса из-за тумана составляет 23-27% на СЗП и 4-11% на СМП.
В число ограничений внесены и всеми нами «любимые» повесточные вещи: запрет ИМО на тяжелое судовое топливо и прочие эколого-политические факторы навроде «шумового загрязнения», якобы ухудшающего жизненные условия местных видов и коренных жителей.
Соответственно, выходит, что вроде как некоторые перспективы имеются, но для сколько-нибудь заметного использования заполярных морских путей надо дождаться потепления («запланированного» на 2040-е годы), постройки мощных ледоколов и решения сложных моральных дилемм (см. экология).
#соседи #транзит #Суэц #СМП #СЗП #грузы
The Economist выкатил статью об арктических морских путях. Взглянем же на эту тему сквозь их очки.
Посыл авторов таков. Мировую логистическую отрасль лихорадит. Во-первых, на фоне известных событий в Красном море нарушилось нормальное движение по Суэцу: с начала израильского кризиса маршрут потерял 40% трафика. Во-вторых, из-за засухи и снижения судопроходимости Панамского канала движение по нему пережило тридцатипроцентный спад. Соответственно, ценник на отправку сорокафутового контейнера из КНР в Северную Европу вырос на 283%.
В этом свете перевозчики рассматривают различные альтернативы. Не так чтобы их было много: все моря-океаны давно исхожены, а маршруты – известны. Но малоиспользуемыми по-прежнему остаются полярные трассы, которые, за неимением чего-то лучшего в нынешней непростой обстановке, могут получить шанс.
По мнению авторов, таких трасс три: это наш СМП, известный нам СЗП и трансполярный морской путь, проходящий в высоких широтах мимо полюса (ТМП).
Из всех СМП показывает лучший результат: по данным The Economist, с 2014 по 2022 годы объем перевозок по нему вырос на 755% (да, любят западники впечатляющие цифры), при этом РФ намерена увеличить траффик в десять раз по сравнению с 2022-м. Тут же отмечены и наши усилия по организации контейнерной линии с DP World, а также свежий опыт с круговым маршрутом, предпринятый NewNew Shipping Line. Но пользоваться западникам СМП не с руки из-за того, что он находится под российским контролем.
СЗП вроде как доступнее для западных грузоотправителей в политическом смысле, но его правовой режим неясен из-за расхождений между позициями США и Канады. Но и СЗП, и ТМП отличаются худшими (сравнительно с СМП) ледовыми условиями, без мощных ледоколов там нечего делать. Для всех трех путей характерна сезонность и наличие значительных навигационных рисков, что повышает страховые премии и удорожает (потенциальное) движение по ним. При этом авторы не абсолютизируют столь любимый у нас тезис о выигрыше в скорости движения за счет расстояния: ссылаясь на исследование от апреля 2023-го, они указывают, что средняя задержка рейса из-за тумана составляет 23-27% на СЗП и 4-11% на СМП.
В число ограничений внесены и всеми нами «любимые» повесточные вещи: запрет ИМО на тяжелое судовое топливо и прочие эколого-политические факторы навроде «шумового загрязнения», якобы ухудшающего жизненные условия местных видов и коренных жителей.
Соответственно, выходит, что вроде как некоторые перспективы имеются, но для сколько-нибудь заметного использования заполярных морских путей надо дождаться потепления («запланированного» на 2040-е годы), постройки мощных ледоколов и решения сложных моральных дилемм (см. экология).
#соседи #транзит #Суэц #СМП #СЗП #грузы
Ослепшая наука
В авторитетном журнале Nature появилась любопытная статья. Авторы доказывают: деградация сотрудничества с Россией по арктической тематике серьезным образом «сбивает оптику» мировой науки о высоких широтах.
Но сначала немного предыстории. Долгие годы Россия и Запад сотрудничали в рамках проекта INTERACT – Международной сети наземных исследований и мониторинга в Арктике, объединявшей 95 научных станций, поставлявших климатические данные. 21 станция находится в РФ, 74 – за ее пределами, при этом на долю России приходится 17 их 60 научных станций, расположенных выше 59° северной широты.
Однако после того, как началась СВО, это сотрудничество было поставлено на паузу. И тут оказалось, что западные климатические модели стали «сбоить» – ученые из университета Орхуса выяснили, что из-за недостатка российских данных «мировая» наука не может получить адекватного представления о климатических процессах, происходящих в Арктике (особенно пострадали такие направления, как мерзлотоведение и изучение изменений биоразнообразия). А это значит что? Что она (упомянутая наука) начинает приходить к неверным выводам и постепенно теряет правильную «картинку» исследуемого макрорегиона.
В общем, попытались изолировать Россию, а изолировали себя. Что сказать, бывает.
Все это – еще одна иллюстрация ненужности и вредности курса Запада на конфронтацию с Россией. Но беда в том, что этот курс уже принят политическим консенсусом, и робкие попытки ученых тактично указать на его контрпродуктивность (пусть даже и в такой важной для западной психологии сфере, как климат) вряд ли его изменят.
#соседи #наука #климат
В авторитетном журнале Nature появилась любопытная статья. Авторы доказывают: деградация сотрудничества с Россией по арктической тематике серьезным образом «сбивает оптику» мировой науки о высоких широтах.
Но сначала немного предыстории. Долгие годы Россия и Запад сотрудничали в рамках проекта INTERACT – Международной сети наземных исследований и мониторинга в Арктике, объединявшей 95 научных станций, поставлявших климатические данные. 21 станция находится в РФ, 74 – за ее пределами, при этом на долю России приходится 17 их 60 научных станций, расположенных выше 59° северной широты.
Однако после того, как началась СВО, это сотрудничество было поставлено на паузу. И тут оказалось, что западные климатические модели стали «сбоить» – ученые из университета Орхуса выяснили, что из-за недостатка российских данных «мировая» наука не может получить адекватного представления о климатических процессах, происходящих в Арктике (особенно пострадали такие направления, как мерзлотоведение и изучение изменений биоразнообразия). А это значит что? Что она (упомянутая наука) начинает приходить к неверным выводам и постепенно теряет правильную «картинку» исследуемого макрорегиона.
В общем, попытались изолировать Россию, а изолировали себя. Что сказать, бывает.
Все это – еще одна иллюстрация ненужности и вредности курса Запада на конфронтацию с Россией. Но беда в том, что этот курс уже принят политическим консенсусом, и робкие попытки ученых тактично указать на его контрпродуктивность (пусть даже и в такой важной для западной психологии сфере, как климат) вряд ли его изменят.
#соседи #наука #климат
Nature
Towards an increasingly biased view on Arctic change
Nature Climate Change - The authors investigate the impacts of excluding ecosystem data from Russian stations in the Arctic. While the current network of Arctic stations is already biased, the...
Ледоколы. Что там у американцев?
Как все мы знаем, в прошлую пятницу на Балтзаводе был заложен пятый серийный атомоход проекта 22220, «Ленинград», и анонсирован шестой – «Сталинград». Продолжение курса на наращивание нашей ледокольной группировки в СЛО является залогом того, что за Арктику мы сможем побороться всерьез. В этом свете актуален вопрос: а как с ледоколами обстоят дела у наших главных антагонистов – США?
К расстройству американцев, дела эти пока неважные.
На данный момент в активе у Береговой охраны, отвечающей в США за ледоколы, всего два судна на плаву. Это уже известный нам Healy (по американской классификации – средний ледокол) и «тяж» Polar Star. Если первый относительно свежий – 2000 года постройки – то последний был сдан в эксплуатацию в далеком 1976 году. На данный момент он неплохо так пережил свой «гарантийный срок» (30 лет), поэтому его стараются беречь. При этом выводить его из состава флота в ближайшее время не планируется – альтернатив ему нет, а потрудиться ветеран еще может. Тем более что у него имеется неработоспособный «дублер» аналогичного проекта, Polar Sea, у которого в 2010-м произошла поломка двигателя, и который был назначен донором запчастей для своего собрата.
Такой расклад плохо вяжется с широчайшими арктическими амбициями США. Поэтому Вашингтон не намерен сидеть сложа руки.
В течение прошлого года Береговая охрана пришла к выводу, что для поддержания возможностей в Арктике ей понадобится 8-9 полярных ледоколов, из которых 4-5 должны быть тяжелыми, а 4-5 – относиться к среднему классу. Первые обозначены как «полярные» (т.е. способные осуществлять навигацию у полюса), вторые – как «арктические» (т.е. способные ходить в северных водах вообще). Такие цифры и пошли в прошлогодний декабрьский доклад Конгрессу.
Программа строительства предполагает, что первыми будут сданы «тяжи», а вот средние ледоколы пойдут второй очередью – ТТЗ на них все еще в процессе разработки. Соответственно, к постройке на данный момент запланированы три тяжелых «полярника» стоимостью 2,7 млрд долл. (в ценах 2020 года), причем на два из них выделены деньги и заключены контракты. Но со строительством у американских товарищей не все гладко – компания Halter Marine, которой достались эти два контракта, сменила собственников и вообще пока не показывает нужного Вашингтону темпа. Сочувствуем, конечно (нет).
Чтобы не допустить «ледовой паузы», американцы принимают меры.
Во-первых, они намерены уже в этом году взять подержанный иностранный ледокол под переоборудование. Ключевым кандидатом на роль продавца выступает Финляндия. На эту задачу Береговая охрана просит 125 млн долл.
Во-вторых, на помощь себе США будут подтягивать свои новые «геополитические приобретения» в Арктике – Швецию и уже упомянутую Финляндию. И это уже серьезнее, ведь у тех же финнов имеется не только актуальный ледокольный флот, но и, главное, весомые материальные возможности и компетенции в сфере строительства ледоколов любых классов и размерений.
Имея все это в виду, нам надо не сбавлять темпа. Да, сейчас наши позиции хороши, а геополитический «партнер» испытывает объективные трудности, но расслабляться нельзя.
#ледоколы #соседи #США
Как все мы знаем, в прошлую пятницу на Балтзаводе был заложен пятый серийный атомоход проекта 22220, «Ленинград», и анонсирован шестой – «Сталинград». Продолжение курса на наращивание нашей ледокольной группировки в СЛО является залогом того, что за Арктику мы сможем побороться всерьез. В этом свете актуален вопрос: а как с ледоколами обстоят дела у наших главных антагонистов – США?
К расстройству американцев, дела эти пока неважные.
На данный момент в активе у Береговой охраны, отвечающей в США за ледоколы, всего два судна на плаву. Это уже известный нам Healy (по американской классификации – средний ледокол) и «тяж» Polar Star. Если первый относительно свежий – 2000 года постройки – то последний был сдан в эксплуатацию в далеком 1976 году. На данный момент он неплохо так пережил свой «гарантийный срок» (30 лет), поэтому его стараются беречь. При этом выводить его из состава флота в ближайшее время не планируется – альтернатив ему нет, а потрудиться ветеран еще может. Тем более что у него имеется неработоспособный «дублер» аналогичного проекта, Polar Sea, у которого в 2010-м произошла поломка двигателя, и который был назначен донором запчастей для своего собрата.
Такой расклад плохо вяжется с широчайшими арктическими амбициями США. Поэтому Вашингтон не намерен сидеть сложа руки.
В течение прошлого года Береговая охрана пришла к выводу, что для поддержания возможностей в Арктике ей понадобится 8-9 полярных ледоколов, из которых 4-5 должны быть тяжелыми, а 4-5 – относиться к среднему классу. Первые обозначены как «полярные» (т.е. способные осуществлять навигацию у полюса), вторые – как «арктические» (т.е. способные ходить в северных водах вообще). Такие цифры и пошли в прошлогодний декабрьский доклад Конгрессу.
Программа строительства предполагает, что первыми будут сданы «тяжи», а вот средние ледоколы пойдут второй очередью – ТТЗ на них все еще в процессе разработки. Соответственно, к постройке на данный момент запланированы три тяжелых «полярника» стоимостью 2,7 млрд долл. (в ценах 2020 года), причем на два из них выделены деньги и заключены контракты. Но со строительством у американских товарищей не все гладко – компания Halter Marine, которой достались эти два контракта, сменила собственников и вообще пока не показывает нужного Вашингтону темпа. Сочувствуем, конечно (нет).
Чтобы не допустить «ледовой паузы», американцы принимают меры.
Во-первых, они намерены уже в этом году взять подержанный иностранный ледокол под переоборудование. Ключевым кандидатом на роль продавца выступает Финляндия. На эту задачу Береговая охрана просит 125 млн долл.
Во-вторых, на помощь себе США будут подтягивать свои новые «геополитические приобретения» в Арктике – Швецию и уже упомянутую Финляндию. И это уже серьезнее, ведь у тех же финнов имеется не только актуальный ледокольный флот, но и, главное, весомые материальные возможности и компетенции в сфере строительства ледоколов любых классов и размерений.
Имея все это в виду, нам надо не сбавлять темпа. Да, сейчас наши позиции хороши, а геополитический «партнер» испытывает объективные трудности, но расслабляться нельзя.
#ледоколы #соседи #США
«Арктическая экспансия России», новая серия
Кучно пошло.
The Guardian тоже решила отдать дань новомодному западному тренду – рассказать своим читателям/зрителям об Арктике и российских арктических амбициях.
Набор факторов, привлекающих, по версии англичан, Россию в Заполярье, более-менее стандартен. Это соображения стратегической безопасности, природные ресурсы и Северный морской путь. Военный аспект проиллюстрирован зрелищными кадрами с наших учений в северном сеттинге, природные ресурсы оценены как 17,3 млрд тонн нефти и 85,1 трлн кубов газа, а СМП назван стратегической водной магистралью. Не обошлось без китайского следа – КНР обозначена как один из бенефициаров путинской политики по освоению высоких широт.
Несмотря на вроде как нейтральную тональность материала, в нем, увы, достаточно традиционных для западных СМИ подмен и манипуляций.
Немало фактических передергиваний: так, демонстрируя разительный дисбаланс по ледоколам между РФ и странами НАТО, авторы не упоминают о вполне солидных ледокольных флотах Финляндии и Швеции, первая из которых уже вступила в блок, а вторая мчится к членству на всех парах (та же ерунда и с военными базами). Хотя наконец-то СМП нарисован почти как надо, без Владивостока и Мурманска.
Причиной эрозии мирного статуса Арктики совершенно беспардонно названо СВО, хотя это ни в какой мере не соответствует действительности. Создатели материала как-то не упоминают о том, что у России могут вообще быть – и есть – национальные интересы, частью которых являются естественные интересы в бассейне СЛО, обусловленные буквально российской географией. И, конечно же, сетуя на гипотетическое отставание НАТО от России в Арктике «на целое десятилетие», они оставляют без ответа немой вопрос: а как Россия использовала столь долгоиграющее и столь кардинальное преимущество перед своими западными соседями – ну там, пошла воевать Свейскую землю, реаннексировала Великое Княжество Финляндское и Аляску, отжала Грумант, перекрыла западникам рыбную ловлю, добычу углеводородов и международную торговлю и т.д.? А если не использовала, то в чем же тогда истинная природа параноидальных западных «озабоченностей» в Арктике?
Все это, однако, детали. Основная идея этого материала – и многих других, появляющихся в последнее время как грибы, – в том, что столкновение Запада и России в Арктике неизбежно. Ведущие западные СМИ прогревают публику, готовя общественное мнение к большому арктическому конфликту. Надо к нему готовиться и нам.
#соседи #НАТО
Кучно пошло.
The Guardian тоже решила отдать дань новомодному западному тренду – рассказать своим читателям/зрителям об Арктике и российских арктических амбициях.
Набор факторов, привлекающих, по версии англичан, Россию в Заполярье, более-менее стандартен. Это соображения стратегической безопасности, природные ресурсы и Северный морской путь. Военный аспект проиллюстрирован зрелищными кадрами с наших учений в северном сеттинге, природные ресурсы оценены как 17,3 млрд тонн нефти и 85,1 трлн кубов газа, а СМП назван стратегической водной магистралью. Не обошлось без китайского следа – КНР обозначена как один из бенефициаров путинской политики по освоению высоких широт.
Несмотря на вроде как нейтральную тональность материала, в нем, увы, достаточно традиционных для западных СМИ подмен и манипуляций.
Немало фактических передергиваний: так, демонстрируя разительный дисбаланс по ледоколам между РФ и странами НАТО, авторы не упоминают о вполне солидных ледокольных флотах Финляндии и Швеции, первая из которых уже вступила в блок, а вторая мчится к членству на всех парах (та же ерунда и с военными базами). Хотя наконец-то СМП нарисован почти как надо, без Владивостока и Мурманска.
Причиной эрозии мирного статуса Арктики совершенно беспардонно названо СВО, хотя это ни в какой мере не соответствует действительности. Создатели материала как-то не упоминают о том, что у России могут вообще быть – и есть – национальные интересы, частью которых являются естественные интересы в бассейне СЛО, обусловленные буквально российской географией. И, конечно же, сетуя на гипотетическое отставание НАТО от России в Арктике «на целое десятилетие», они оставляют без ответа немой вопрос: а как Россия использовала столь долгоиграющее и столь кардинальное преимущество перед своими западными соседями – ну там, пошла воевать Свейскую землю, реаннексировала Великое Княжество Финляндское и Аляску, отжала Грумант, перекрыла западникам рыбную ловлю, добычу углеводородов и международную торговлю и т.д.? А если не использовала, то в чем же тогда истинная природа параноидальных западных «озабоченностей» в Арктике?
Все это, однако, детали. Основная идея этого материала – и многих других, появляющихся в последнее время как грибы, – в том, что столкновение Запада и России в Арктике неизбежно. Ведущие западные СМИ прогревают публику, готовя общественное мнение к большому арктическому конфликту. Надо к нему готовиться и нам.
#соседи #НАТО
YouTube
How Russia is taking control of the Arctic | It's Complicated
Controlling the Arctic has long been an ambition of Soviet and Russian leaders.
Subscribe to The Guardian on YouTube ► http://bit.ly/subscribegdn
And it's not hard to see why: the Arctic contains vast deposits of untapped fossil fuels, it is of huge strategic…
Subscribe to The Guardian on YouTube ► http://bit.ly/subscribegdn
And it's not hard to see why: the Arctic contains vast deposits of untapped fossil fuels, it is of huge strategic…
«Циркумполярное» сотрудничество: инвентаризация
Любопытно взглянуть, что осталось от некогда интенсивного сотрудничества «Россия-Запад» в Арктике в институциональном измерении после начала СВО.
Итак, за прошедшие два года РФ вышла из СБЕР, и пока это единственная структура, где российское участие официально завершилось.
Кроме того, наше членство/участие было приостановлено в целом ряде площадок, ключевой из которых является Арктический совет.
Подобная участь постигла Конференцию парламентариев Арктического региона (КПАР), последнее заседание которой с участием РФ состоялось в позапрошлом феврале, и Конференцию парламентариев Баренцева региона (ПБР; последнее заседание – 2021 год). С 8 марта 2022 года РФ отстранена решением своих западных друзей и партнеров от работы в формате «Северного измерения». Также заморожено сотрудничество России и Северного совета, где РФ имела статус приглашенного гостя.
Заморозка коснулась и ряда межгосударственных программ арктической направленности. В числе основных потерпевших тут – программы приграничного сотрудничества межу ЕС и РФ, а именно, «Коларктик», «Карелия» и «Россия – Юго-Восточная Финляндия». Решением западных партнеров было приостановлено членство 55 российских структур в проекте «Университет Арктики» (с разрешением индивидуального участия исследователейпод нейтральным флагом). На паузу было поставлено и российское участие в INTERACT.
Помимо вышеперечисленных, существуют несколько организаций, где диалог еще как-то идет.
Так, сохраняется членство РФ в Арктическом экономическом совете, который, хотя и принял после начала СВО осуждающую резолюцию, тем не менее вполне себе заседал на полях ВЭФа в сентябре 2022-го. На плаву по-прежнему Северный форум, однако он рассматривается на Западе как структура, находящаяся под российским кураторством, что и обуславливает ее «сомнительный» статус в глазах наших арктических соседей.
Также пока в условном «активе» Международный арктический научный комитет (МАНК), Международная арктическая ассоциация социальных наук (МААСН) и Международный союз по приполярной медицине (МСПН). Впрочем, это по факту рамочные неправительственные форматы, «прилагающиеся» к самоизолировавшемуся от нас Арктическому совету.
#соседи #АС
Любопытно взглянуть, что осталось от некогда интенсивного сотрудничества «Россия-Запад» в Арктике в институциональном измерении после начала СВО.
Итак, за прошедшие два года РФ вышла из СБЕР, и пока это единственная структура, где российское участие официально завершилось.
Кроме того, наше членство/участие было приостановлено в целом ряде площадок, ключевой из которых является Арктический совет.
Подобная участь постигла Конференцию парламентариев Арктического региона (КПАР), последнее заседание которой с участием РФ состоялось в позапрошлом феврале, и Конференцию парламентариев Баренцева региона (ПБР; последнее заседание – 2021 год). С 8 марта 2022 года РФ отстранена решением своих западных друзей и партнеров от работы в формате «Северного измерения». Также заморожено сотрудничество России и Северного совета, где РФ имела статус приглашенного гостя.
Заморозка коснулась и ряда межгосударственных программ арктической направленности. В числе основных потерпевших тут – программы приграничного сотрудничества межу ЕС и РФ, а именно, «Коларктик», «Карелия» и «Россия – Юго-Восточная Финляндия». Решением западных партнеров было приостановлено членство 55 российских структур в проекте «Университет Арктики» (с разрешением индивидуального участия исследователей
Помимо вышеперечисленных, существуют несколько организаций, где диалог еще как-то идет.
Так, сохраняется членство РФ в Арктическом экономическом совете, который, хотя и принял после начала СВО осуждающую резолюцию, тем не менее вполне себе заседал на полях ВЭФа в сентябре 2022-го. На плаву по-прежнему Северный форум, однако он рассматривается на Западе как структура, находящаяся под российским кураторством, что и обуславливает ее «сомнительный» статус в глазах наших арктических соседей.
Также пока в условном «активе» Международный арктический научный комитет (МАНК), Международная арктическая ассоциация социальных наук (МААСН) и Международный союз по приполярной медицине (МСПН). Впрочем, это по факту рамочные неправительственные форматы, «прилагающиеся» к самоизолировавшемуся от нас Арктическому совету.
#соседи #АС
Telegram
Капитан Арктика
Ослепшая наука
В авторитетном журнале Nature появилась любопытная статья. Авторы доказывают: деградация сотрудничества с Россией по арктической тематике серьезным образом «сбивает оптику» мировой науки о высоких широтах.
Но сначала немного предыстории.…
В авторитетном журнале Nature появилась любопытная статья. Авторы доказывают: деградация сотрудничества с Россией по арктической тематике серьезным образом «сбивает оптику» мировой науки о высоких широтах.
Но сначала немного предыстории.…
«Циркумполярное» сотрудничество: уроки
Итак, как несложно убедиться, Россию отстранили от участия в подавляющем большинстве форматов, созданных для продвижения международного взаимодействия в высоких широтах. Какие уроки можно извлечь из этого?
Прежде всего, отметим такую важную процедурную особенность изоляции РФ. Блокировка российского участия произошла в нарушение не только «духа циркумполярного диалога» и якобы разделявшейся всеми идеологии «Арктика – территория мира», «Арктика вне политики и конфронтации», но и, в ряде случаев, формальных правил.
Так, если в Арктическом совете западниками была избрана линия на самоустранение из этой организации, на что они, в общем-то имели право, то в случае с Северным измерением и Советом Баренцева/Евроарктического региона (который СБЕР) получилось иначе. Как известно, работа этих органов строится на основе консенсуса, однако и там, и там западные друзья просто проголосовали большинством за приостановку российского членства.
Это – важный сигнал. Несмотря на формальные, прописанные на бумаге правила, за соблюдение которых в мировом масштабе якобы ратуют западные страны (см. пресловутый «порядок, основанный на правилах»), Россию без лишних усилий просто выкинули из этих структур. То есть, урок первый: правила применяются Западом там, где это выгодно, и «циркумполярный диалог» тому свидетель и пример. Это придется учитывать во всех предстоящих попытках перезапуска наших отношений – в Арктике и за ее пределами.
Урок второй. Все эти форматы так или иначе были основаны западниками. Россия входила в них на правах, так сказать, вторичного участника, а не «отца-основателя» (что вполне выпукло и показала история с фактическим выдворением из них РФ). То есть, несмотря на габариты и реальный вес в арктических делах, на смысловом, символьном и организационном уровне Россия всегда оставалась на вторых ролях, в положении ведомого. А это значит, что возврата в скомпрометированные таким образом форматы быть не должно. На их место должны прийти новые площадки, основанные РФ и кем-то еще из будущих арктических партнеров, откуда Москву уже не выставить просто так.
Урок третий. Снова и снова повторим: уровень аррогантности, проявленной западниками в арктическом кейсе, запределен. Беда в том, что в результате таких действий были скомпрометированы уже не только международные структуры, но и сами государства-участники. Кредит доверия, и без того весьма виртуальный и основанный, в очень немалой степени, на последовательных уступках Москвы «порядку, основанному на правилах», исчерпан. То есть, конечно, можно убеждать себя и наш электорат в том, что можно еще раз со всеми этими государствами договориться, но уже очевидно, что это порочный подход. Доверять нельзя.
Что из этого следует в практическом смысле? А то, что от Запада потребуется много реальных инвестиций в восстановление нашего доверия. Как было раньше? Нам говорили: покажите свою добрую волю. И мы делали «жесты доброй воли», уступая там и сям, смягчая свои позиции, а то и прямо делая щедрые, поистине королевские дары. Все ради того, чтобы с нами стали «иметь дело» (как казалось руководству в 80-х, 90-х и далее). Теперь такие жесты, но со стороны Запада, уже надо требовать нам. Не сейчас, конечно, а в той околоидеальной ситуации, когда дело дойдет до восстановления отношений.
#соседи
Итак, как несложно убедиться, Россию отстранили от участия в подавляющем большинстве форматов, созданных для продвижения международного взаимодействия в высоких широтах. Какие уроки можно извлечь из этого?
Прежде всего, отметим такую важную процедурную особенность изоляции РФ. Блокировка российского участия произошла в нарушение не только «духа циркумполярного диалога» и якобы разделявшейся всеми идеологии «Арктика – территория мира», «Арктика вне политики и конфронтации», но и, в ряде случаев, формальных правил.
Так, если в Арктическом совете западниками была избрана линия на самоустранение из этой организации, на что они, в общем-то имели право, то в случае с Северным измерением и Советом Баренцева/Евроарктического региона (который СБЕР) получилось иначе. Как известно, работа этих органов строится на основе консенсуса, однако и там, и там западные друзья просто проголосовали большинством за приостановку российского членства.
Это – важный сигнал. Несмотря на формальные, прописанные на бумаге правила, за соблюдение которых в мировом масштабе якобы ратуют западные страны (см. пресловутый «порядок, основанный на правилах»), Россию без лишних усилий просто выкинули из этих структур. То есть, урок первый: правила применяются Западом там, где это выгодно, и «циркумполярный диалог» тому свидетель и пример. Это придется учитывать во всех предстоящих попытках перезапуска наших отношений – в Арктике и за ее пределами.
Урок второй. Все эти форматы так или иначе были основаны западниками. Россия входила в них на правах, так сказать, вторичного участника, а не «отца-основателя» (что вполне выпукло и показала история с фактическим выдворением из них РФ). То есть, несмотря на габариты и реальный вес в арктических делах, на смысловом, символьном и организационном уровне Россия всегда оставалась на вторых ролях, в положении ведомого. А это значит, что возврата в скомпрометированные таким образом форматы быть не должно. На их место должны прийти новые площадки, основанные РФ и кем-то еще из будущих арктических партнеров, откуда Москву уже не выставить просто так.
Урок третий. Снова и снова повторим: уровень аррогантности, проявленной западниками в арктическом кейсе, запределен. Беда в том, что в результате таких действий были скомпрометированы уже не только международные структуры, но и сами государства-участники. Кредит доверия, и без того весьма виртуальный и основанный, в очень немалой степени, на последовательных уступках Москвы «порядку, основанному на правилах», исчерпан. То есть, конечно, можно убеждать себя и наш электорат в том, что можно еще раз со всеми этими государствами договориться, но уже очевидно, что это порочный подход. Доверять нельзя.
Что из этого следует в практическом смысле? А то, что от Запада потребуется много реальных инвестиций в восстановление нашего доверия. Как было раньше? Нам говорили: покажите свою добрую волю. И мы делали «жесты доброй воли», уступая там и сям, смягчая свои позиции, а то и прямо делая щедрые, поистине королевские дары. Все ради того, чтобы с нами стали «иметь дело» (как казалось руководству в 80-х, 90-х и далее). Теперь такие жесты, но со стороны Запада, уже надо требовать нам. Не сейчас, конечно, а в той околоидеальной ситуации, когда дело дойдет до восстановления отношений.
#соседи
Telegram
Капитан Арктика
«Циркумполярное» сотрудничество: инвентаризация
Любопытно взглянуть, что осталось от некогда интенсивного сотрудничества «Россия-Запад» в Арктике в институциональном измерении после начала СВО.
Итак, за прошедшие два года РФ вышла из СБЕР, и пока это единственная…
Любопытно взглянуть, что осталось от некогда интенсивного сотрудничества «Россия-Запад» в Арктике в институциональном измерении после начала СВО.
Итак, за прошедшие два года РФ вышла из СБЕР, и пока это единственная…
Региональный бан
По YouTube прокатилась волна банов российских региональных каналов. «В корзину» ушли более сорока учетных записей региональщиков, входящих в систему ВГТРК.
Не прошли удаления мимо Арктики. «Соевые» ютуберы убрали со своего сервиса как минимум каналы ГТРК «Мурман», «Поморье», каналы Карелии, Якутии, Ямала.
Не совсем понятна конкретная логика выбора каналов. Так, некоторые каналы, работающие под брендом «Вестей», также аффилированные с ВГТРК, еще на месте, например, «Вести Чукотка», работает ГТРК «Югория» пока еще не арктического ХМАО и т.д. Впрочем, это не имеет особого значения: понятно, что есть магистральный курс на подавление российской точки зрения на происходящие процессы в медиаполе, делаются и соответствующие шаги.
Конечно, это тренд, который будет продолжаться. Наивно думать, что на западной площадке в конечном итоге останутся хоть какие-то не связанные с Западом и его нарративами игроки.
Тут особую досаду вызывает не сам факт бана – а чего, собственно, другого ждать от «уважаемых друзей и партнеров»? – а очередное проявление реальной неготовности РФ к подобным, абсолютно предсказуемым, испытаниям. О создании отечественных альтернатив и для зарубежных видеохостингов, и для мессенджеров, и для кучи облачных и прочих сервисов было говорено-переговорено за годы до СВО. Опять же, конкретно для Арктики обсуждались различные трансграничные решения по содружеству локальных СМИ, объединениям независимых журналистов из разных стран, всеарктическим новостным площадкам, завязанным на наши хостинговые сервисы и т.д. Но дальше разговоров, как видим, дело не пошло.
P.S. Отдельно «доставляет» реакция отечественных спикеров. Ютуберы отчитались о закрытии 40+ каналов, но наши официальные лица сетуют на бан «более 19» каналов. А почему? Да, похоже, потому, что публика слегка устала от односторонних оплеух и очередных жалоб наших официалов в зарубежное «Спортлото» (коими наша реакция традиционно и ограничивается). На это мы повлиять не можем, так давайте хотя бы занизим число наших «виртуальных» потерь, чтобы аудитории не было так обидно.
#СМИ #соседи #санкции
По YouTube прокатилась волна банов российских региональных каналов. «В корзину» ушли более сорока учетных записей региональщиков, входящих в систему ВГТРК.
Не прошли удаления мимо Арктики. «Соевые» ютуберы убрали со своего сервиса как минимум каналы ГТРК «Мурман», «Поморье», каналы Карелии, Якутии, Ямала.
Не совсем понятна конкретная логика выбора каналов. Так, некоторые каналы, работающие под брендом «Вестей», также аффилированные с ВГТРК, еще на месте, например, «Вести Чукотка», работает ГТРК «Югория» пока еще не арктического ХМАО и т.д. Впрочем, это не имеет особого значения: понятно, что есть магистральный курс на подавление российской точки зрения на происходящие процессы в медиаполе, делаются и соответствующие шаги.
Конечно, это тренд, который будет продолжаться. Наивно думать, что на западной площадке в конечном итоге останутся хоть какие-то не связанные с Западом и его нарративами игроки.
Тут особую досаду вызывает не сам факт бана – а чего, собственно, другого ждать от «уважаемых друзей и партнеров»? – а очередное проявление реальной неготовности РФ к подобным, абсолютно предсказуемым, испытаниям. О создании отечественных альтернатив и для зарубежных видеохостингов, и для мессенджеров, и для кучи облачных и прочих сервисов было говорено-переговорено за годы до СВО. Опять же, конкретно для Арктики обсуждались различные трансграничные решения по содружеству локальных СМИ, объединениям независимых журналистов из разных стран, всеарктическим новостным площадкам, завязанным на наши хостинговые сервисы и т.д. Но дальше разговоров, как видим, дело не пошло.
P.S. Отдельно «доставляет» реакция отечественных спикеров. Ютуберы отчитались о закрытии 40+ каналов, но наши официальные лица сетуют на бан «более 19» каналов. А почему? Да, похоже, потому, что публика слегка устала от односторонних оплеух и очередных жалоб наших официалов в зарубежное «Спортлото» (коими наша реакция традиционно и ограничивается). На это мы повлиять не можем, так давайте хотя бы занизим число наших «виртуальных» потерь, чтобы аудитории не было так обидно.
#СМИ #соседи #санкции
Давайте договариваться! О чем?
В свежем интервью тов. Путина залетному Карлсону мы имели возможность ознакомиться с ключевыми смысловыми посылами нашего Центра, ориентированными на Запад и, главное, США в случае победы г-на Трампа. «Наше дело правое, враг будетразбит усажен за стол переговоров, давайте договариваться».
Хорошо, допустим, Трамп приходит к власти и действительно пытается с нами договориться (и ему даже позволяют это сделать). Какой сценарий пост-спецоперационного устройства мог бы быть реализован в Арктике?
Для начала – из опыта предыдущего президентства Трампа можно сделать тот вывод, что глава мирового гегемона будет полупарализован в институциональном смысле: система сдержек и противовесов не даст резко изменить курс, и г-н Трамп унаследует основные тренды и инерции арктической политики. То есть наличие и углубление барьеров между арктическими странами, блоковость (но блоковость такую, где есть блок НАТО и одна Россия против него), разорванные связи.
Особо тесных отношений между США и СССР/РФ в Арктике толком никогда не было, поэтому тут мало что изменится за пределами смягчившейся риторики. А спонсорствовать восстановлению реальных связей между РФ и прочими арктическими странами США будет не с руки – Вашингтону до этого банально нет дела, поэтому «сами, все сами». Так что здесь мы останемся один на один с европейцами, сильно завязанными на общие политики ЕС, строящиеся на антироссийском консенсусе. При этом не забываем, что США сами нацелены на арктические природные богатства и не сойдут со своих позиций на тему международного доступа к СМП и российскому сектору СЛО.
То есть, в самом лучшем случае и не сразу, в активе мы получим снижение градуса антироссийской риторики и разморозку формальных связей, наш повторный допуск в западные форматы (прежде всего, в Арктический совет, а также, возможно, «Северное измерение», площадки по Баренц-региону и т.д., в которых США не участвуют) и частичное снятие у западников психологического блока на взаимодействие с Россией, что, возможно, посодействует некоторой реанимации диалога с партнерами по освоению наших заполярных богатств (читай: торговли нефтегазом). При этом НАТО никуда не уйдет с наших границ, а скандинавы продолжат интеграцию в альянс, но, возможно, мы вернемся к риторике «Арктика вне конфронтации», «территория мира и диалога».
А что в пассиве? Неминуемым прицепом к смягчению отношений с США и Западом в Арктике пойдет «китайская карта». Тем более, что противодействие КНР – это фишка республиканцев и лично Трампа.
При этом США будут стараться не лезть на рожон самостоятельно, а подрядить на противостояние Пекину (с которым они до конца будут сохранять вполне открытый и экономически насыщенный диалог) Москву в качестве своих прокси. Не обязательно в форме «горячей» войны, а, например, посредством отсечения китайцев от их проектов в АЗРФ – прежде всего, газовых, но в корзину пойдут и все остальные, завязанные на торговлю с ЮВА, – нефтяные, угольные, металлургические. Нас же выставят и на воспрещение китайской навигации в нашем секторе СЛО и много что другое. И возражать тут будет бесполезно: вы же всю жизнь, как оказывается, мечтали о членстве в НАТО и «месте за столом», так вот, пожалуйста, отрабатывайте.
Но самое главное тут то, что Трамп побудет президентом свои четыре года – свой последний срок, – и все. После него придет кто-то другой, не исключено – «демократ». Кто будет соблюдать с американской стороны все эти договоренности, которые уже по традиции будут оплачены нами серией «жестов доброй воли», не ожидает ли нас новый тур «холодной войны», но уже без «холодного мира» с Китаем?
Вот и спрашивается, а нужен ли нам такой мир в Арктике? Что мы выиграем от этих «давайте договариваться»?
#соседи #США #КНР
В свежем интервью тов. Путина залетному Карлсону мы имели возможность ознакомиться с ключевыми смысловыми посылами нашего Центра, ориентированными на Запад и, главное, США в случае победы г-на Трампа. «Наше дело правое, враг будет
Хорошо, допустим, Трамп приходит к власти и действительно пытается с нами договориться (и ему даже позволяют это сделать). Какой сценарий пост-спецоперационного устройства мог бы быть реализован в Арктике?
Для начала – из опыта предыдущего президентства Трампа можно сделать тот вывод, что глава мирового гегемона будет полупарализован в институциональном смысле: система сдержек и противовесов не даст резко изменить курс, и г-н Трамп унаследует основные тренды и инерции арктической политики. То есть наличие и углубление барьеров между арктическими странами, блоковость (но блоковость такую, где есть блок НАТО и одна Россия против него), разорванные связи.
Особо тесных отношений между США и СССР/РФ в Арктике толком никогда не было, поэтому тут мало что изменится за пределами смягчившейся риторики. А спонсорствовать восстановлению реальных связей между РФ и прочими арктическими странами США будет не с руки – Вашингтону до этого банально нет дела, поэтому «сами, все сами». Так что здесь мы останемся один на один с европейцами, сильно завязанными на общие политики ЕС, строящиеся на антироссийском консенсусе. При этом не забываем, что США сами нацелены на арктические природные богатства и не сойдут со своих позиций на тему международного доступа к СМП и российскому сектору СЛО.
То есть, в самом лучшем случае и не сразу, в активе мы получим снижение градуса антироссийской риторики и разморозку формальных связей, наш повторный допуск в западные форматы (прежде всего, в Арктический совет, а также, возможно, «Северное измерение», площадки по Баренц-региону и т.д., в которых США не участвуют) и частичное снятие у западников психологического блока на взаимодействие с Россией, что, возможно, посодействует некоторой реанимации диалога с партнерами по освоению наших заполярных богатств (читай: торговли нефтегазом). При этом НАТО никуда не уйдет с наших границ, а скандинавы продолжат интеграцию в альянс, но, возможно, мы вернемся к риторике «Арктика вне конфронтации», «территория мира и диалога».
А что в пассиве? Неминуемым прицепом к смягчению отношений с США и Западом в Арктике пойдет «китайская карта». Тем более, что противодействие КНР – это фишка республиканцев и лично Трампа.
При этом США будут стараться не лезть на рожон самостоятельно, а подрядить на противостояние Пекину (с которым они до конца будут сохранять вполне открытый и экономически насыщенный диалог) Москву в качестве своих прокси. Не обязательно в форме «горячей» войны, а, например, посредством отсечения китайцев от их проектов в АЗРФ – прежде всего, газовых, но в корзину пойдут и все остальные, завязанные на торговлю с ЮВА, – нефтяные, угольные, металлургические. Нас же выставят и на воспрещение китайской навигации в нашем секторе СЛО и много что другое. И возражать тут будет бесполезно: вы же всю жизнь, как оказывается, мечтали о членстве в НАТО и «месте за столом», так вот, пожалуйста, отрабатывайте.
Но самое главное тут то, что Трамп побудет президентом свои четыре года – свой последний срок, – и все. После него придет кто-то другой, не исключено – «демократ». Кто будет соблюдать с американской стороны все эти договоренности, которые уже по традиции будут оплачены нами серией «жестов доброй воли», не ожидает ли нас новый тур «холодной войны», но уже без «холодного мира» с Китаем?
Вот и спрашивается, а нужен ли нам такой мир в Арктике? Что мы выиграем от этих «давайте договариваться»?
#соседи #США #КНР