…дёгтем поэзии всхлипну поверхностно.
жизнь нелюдимая;
жизнь — околесица.

#кирочка_пишет

из чудесатых миров.

отрывок 2.

«..о, моя милая, посмотри.

я стала стара и глупа — на руках моих паутина мелких морщинок; в уголках глаз боль скопилась. я за себя уже все отплакала.

я седа и некрасива. волосы мои коротки и непослушны, ногти — скрючились раковинами улиток.

я совсем не могу петь песни тебе своим старческим голосом, моя милая. он потерял былую красоту, скрипит теперь, хуже виниловой пластинки.

я люблю тебя, моя милая. всем своим большим израненным сердцем.

я люблю тебя. и даже когда оно прекратит биться — костлявая шепчет мне нежности во снах — я буду тебя помнить.

и желать твоего покоя. как не желала покоя никому другому…»

#письмами_через_время

моей музе и кармической сестре на новый год, который мы обе не помним.

—

есть у моей ксю привычка быть самой собой; не оправдывать мерзость простой лицемерной игрой. говорить всегда прямо: «жесть это только жесть». и смеяться так ясно, что хочется даже спесь

сбить иногда с этой упрямой мглы; в час, когда просто не видно ни зги; в миг, когда мне без тебя тяжело.

оставайся мечом, я же буду тебе щитом. я же буду тебе поддержкой, тем палачом, что из любого, кого прикажешь, боль извлечет.

я тебе подарю песни и те цветы.

что на горке у море тогда захотела ты. я тебе подарю этот мир, весь, до единой зги, я тебе расскажу все истории русской тоски, я тебя обниму, поцелую нежно в висок.

никому не отдам.

твоя кира.

читай между строк;

#кирочка_пишет

в сладком дыму, в кашемировом платье
она сочиняет стих.
всего одна строчка — избитая, залпом…
внутри неё так горит.

в мутном шелесте ночи, в ведьмин час
корабли
найти свой не могут дом.
безвкусная строчка кипит: смотри

этот мир полон дрязг и войн.

громко. в сладком дыму, в кашемировом платье
она убивает стих.
чернильные буквы всё плачут и плачут;
и лишь сам листок притих.

молчи. в мутном шелесте ночи, в ведьмин час корабли
уснули на гребне волн.
и мертвая строчка хрипит: смотри

кровава река времён.

#кирочка_пишет

ассоль не пьет, не ест и не спит — и так уж который год;
ассоль всё для принца себя хранит — любви в ней водоворот.

она крадет сказки и песни из вин,
дурашливо, не спеша.
уже и камзол по отцу её сшит —
ценою лишь в три гроша.

крадет — и смеется; неровный вдох
табачного естества.
ассоль просит бога и гребни волн,
чтоб принц не дошёл до дна.

её здесь не любят; бывает, в час
бессонница входит в дом.
ассоль молит небо, чтоб их фрегат
на мель вдруг не встал живьем.

а принц сидит ровно, в нём радость и стать;
он — капитан корабля. и нет ему дела до горьких трав, объемлющих, как тоска.

принц грэй ведёт судно. наследник волн
задумчив, умен и тих.
в лице его скалится серебро, сияет во тьме ночник.

он смугл, горяч, он умеет брать аршинами злато войн.
ведёт своё судно — и в блеске мачт
мечтает лишь об одном.

о том, как томится в грудине вздох,
о том, как взойдёт луна.
и сказкой сердечною грянет гром,
когда перед ним — она.

ассоль прядёт сказки и сны из волн,
в глазах её — счастья блик.
принц грэй воссияет во мраке войн:
фрегат алым днём горит.

#кирочка_пишет

для моих драгоценных друзей, с которыми мы копаем грядки в стардью валли.

—

грядка плачет и рыдает, умывается дождём.
у неё печаль понятна —
острый перчик не взошёл.

поклевала то ворона
(пугалу — спасенья нет)
иль мотыгою случайно
кто-то вдруг её задел.

сёстры бегают, смеются,
отражают звёздный свет.
фермы поменяют — пусто,
только это не предел.

стылый бог в улыбке мрачной,
обустраивает дом.
мы его накормим тоже —
брат ведь, ну!

не плачь, родной.

монстры, пьер, рюкзак, семяна,
дыни, рыбы, кулаки;
звон монет; проснулись рано.
спали — вместе, от души.

у сестёр одна забота — грядки, снасти и мечи.
им не нужен больше кто-то;
главное, что есть они.

#кирочка_пишет

принц спит в своей келье.
ему плевать.
цепи звенят серебром.
он так, знаешь ли, устал выбирать.

пытаться спасти свой дом.

принц бел и горяч.
он пробовал враз
всю жизнь свою
прекратить.

да только устал поджигать этот газ.
устал говорить с людьми.
его ведь найдут — и спасут.
но не те.

не тот; засияет глаз:
оскал драгоценного зла.
империя крошится и болит.
«ты помнишь, как плакал, тряс?

ты помнишь, как я тебя утешал?
как трогал твое нутро.
сяньлэ, ты сотни раз умирал.
саньлэ, ты же так жесток».

и жуткий наследник, ничейный брат,
тысячеликий бог.
в своей демонической страсти сейчас
ему преподаст урок.

он закует в гроб, прогонит звук.
проткнет много раз мечом.
а после прижмется — и на руках
в жизнь новую унесёт.

безликая тварь улыбается,
ведет алебастром ножа.
«мой милый, тебе это нравится.
мой милый, ты — жизнь моя».

—

«благословение небожителей», 2024.

#кирочка_пишет

настенька хочет
—
серебрится бокалом
усталого пламени
вздох.

настенька прочет
—
неумело, устало.
отчаяньем
до сих пор.

у насти забота
—
поступленье,
экзамен.

странного пламени вздох.

настя хохочет;
устало.
устало.

сияет
красой
веков.

#кирочка_пишет

а меня вообще ничего не радует;
ни сучка, ни задоринки в моей пепельно-белой биографии —
умница, дочка, шагаешь по струнке,
учишься на пятерки,
мальчиков в дом не водишь,
даже не хмуришься —
приветлива и любезна.

умница, дочка, только голос дрожит брезентово-натужно,
да одиночество цепкими палками-пальцами в душу ломится,
отчаяньем иссечась,
только ты в этом мире маленькая и никому не нужная
кем-то большим казаться пытаешься,
тянешься к звёздам, к победам,

да победы эти тебе не дадут ничего.

умница, дочка. только совсем и вовсе не умница.

и как будто бы не наша дочь.

#кирочка_пишет

…там была ещё иная песня —
вроде грохот бурь и смена ветра.
где твои другие дети, мэри?
отчего же думаешь о смерти?

рок и джаз — английские забавы.
ты себя хранишь во мраке ночи.
знаешь, ты, конечно же, устала;
но и кто, скажи, тебя не хочет?

совершенная, святая леди мэри
укрывает деток теплым пледом.
глазоньки раскроют — неумело
точно как заблудшие кометы

до тебя дотронутся внезапно
сотни рук и ножевых ранений.
расскажи о том, как убивала —
кровью рисовала совершенство.

#кирочка_пишет

…но знаешь, я все ношу
эту
нитку
жемчуга.

и так же скалюсь
от
твоих
слов.

#кирочка_пишет

1.
ты пишешь остросоциальное,
живое и настоящее,
такое, что хоть расплакаться

горящими строчками.
пауза.

ты пишешь что-то запретное,
совсем неполиткорректное,
такое, что сильно колется

и мантрами
не изводится.

ты пишешь. плетёшь играючи
слов сизых поднятые маечки.
потом на заборе искренне:

«редакция,
хуй
бессмысленности!»

#цикл

подражание китаю.

—

не вторичностью убогой и не маркою забавой
я хочу писать о вечном — тихим шелестом реки.
я хочу писать о горе, об искусстве и о счастье
я хочу писать так сильно, что болит, болит, болит.

в моем сердце сидит птица и крылатою зазнобой
шепчет мне на ухо сказки — про прибой и про приют.
шепчет тихо, в одночасье став не просто птицей — другом;
и я верю, верю, верю, потому что так — не врут.

#кирочка_пишет

я — в твоей голове упрямый и жгучий тон,
мозговая ошибка и мышцы сердечной стон,
ненавистная правда, зеленый абсент, дуга

из спасительной дозы смертельного мышьяка.

я — это росчерк молний после грозы,
недопитый эспрессо и марево красной зари,
нафталиновый полдник и вереница снов

нежность теплого утра. отчаянье вместо слов.

#кирочка_пишет

2.
о тебе позаботился ещё до рождения бог:
не на тяжкую муку тебя он в любви обрёк,
не на мутную веру в бессмысленного царя,
он тебе подарил лишь сплошную радость

себя.

он тебя обманул и, целуя прямо в висок,
он сердечную правду свою, мерцая, изрёк:
«будет жизнь твоя, знаешь, мягка, весела,
будут в жизни твоей девицы — одна беда

будут в жизни твоей ненастья и шторм судьбы.
я тебя заклинаю, мальчик, дают — бери.
отбиваться от горя, сам знаешь, и толку нет;
подставляй свою щеку, терпи этот пьяный бред.

и твори, малыш, слышишь, малыш,
твори.
за искусство, малыш, пожалуйста —
хоть умри».

и потом уложил он тебя в небесную колыбель,
и позволил издать тонкой дудочке тебе трель,
и решил, что мы, люди, очень славный народ.
дотянись же до бога.

ведь до рожденья смог.

#цикл

юный месяц входит звонко
в заповедную лазурь,
плачет праведно и громко,
в ус не дует, дурью — дурь!

месяцу едва неделя;
он взрослеет на глазах.
и отчаянно лелеет
прошлой жизни свет и страх.

ведь цикличность мирозданья
не запятнана борьбой:
оттого и умирает,
чтоб потом воскреснуть вновь.

он и плачет, и смеётся,
тучи вяжет в два венка.
и из смеха его льётся
вся кисельная река.

ждать ему недолго бури:
скоро выглянет Луна.
промурыжит; надоумит
как уважить старика.

а пока лазурью вьётся
всех небес старинных смуть,
плач молитвой обожженной
обнажит благую суть.

#кирочка_пишет

недописанные послания,
слишком сладкие обещания,
речи чистые, без стыда —
как благая в ручье вода.

взгляды долгие, очи светлые,
губы тонкие, руки нежные;
веки златые чуть нахмурятся —
так бывает, когда волнуешься.

#кирочка_пишет

3.
а я никогда не могла петь о любви. чтобы с надрывом, чтобы чувственно, чтобы пронизывающе насквозь; мне это казалось глупостью — большим капризом парных людей, бесцельно разбитых по своим маленьким ячейкам.

я говорила себе, что родилась целой; что в моей груди нет дыры, что мое сердце не открыть ключом, и даже гаечным не сломать его несуществующий замок.

я говорила. говорила. говорила.

а потом господь послал мне тебя,

и я

проглотила свой язык.

#цикл

мы укроемся ночью. вокруг огни. шелестит под тобой бурьян. мутно пахнет полынь, и мы оба пьяны — выжимаешь весь сок, смутьян.

ты расскажешь про горе; печаль вина затмевает привычный быт. над твоей головою блестит луна, отражая неровный вид. я дышу лишь украдкой — боюсь спугнуть эту искренность на двоих.

у тебя дрожит голос, засох язык — слишком мало налил вина. под грудиной грохочется и болит, там — лишь наша с тобой дыра.

потянусь за касаньем. щека к щеке. и нам снова шестнадцать лет. закрывай же глаза, прижимай к себе, умоляя закончить бред…

…я ушел от того, что хотел сказать, до того, что сказать не смел.
и ты будешь так сладостно здесь кричать,
и ты будешь преступно смел.

#кирочка_пишет