Много новеньких, поэтому вот небольшая навигация по каналу:
• #хэд
• #зарисовка
• #арт – подборки прекрасных артов с отмеченными авторами
• #перевод – мой перевод небольших комиксов по бсд с английского языка
• #feedback – обратная связь. Посты, в которых я узнаю ваше мнение.
• t.me/anonaskbot?start=1070825535 – Анонимка. Можете писать сюда, если стесняетесь в чат или в комментарии!
(Вы можете перейти по хэштегам и посмотреть все записи, к ним относящиеся)
Спасибо вам всем❤️
• #хэд
• #зарисовка
• #арт – подборки прекрасных артов с отмеченными авторами
• #перевод – мой перевод небольших комиксов по бсд с английского языка
• #feedback – обратная связь. Посты, в которых я узнаю ваше мнение.
• t.me/anonaskbot?start=1070825535 – Анонимка. Можете писать сюда, если стесняетесь в чат или в комментарии!
(Вы можете перейти по хэштегам и посмотреть все записи, к ним относящиеся)
Спасибо вам всем❤️
❤12
❤13❤🔥2
❤12🔥1
Персонажи бсд как представители разных стран
(Внимание: очевидно, что любая национальность не может быть одинаковой, это все утрировано, не воспринимайте всерьез).
Дазай.
Мне кажется, он британец еврейского происхождения. Дазай цитирует произведения английских классиков, воротит нос, когда слышит американский акцент, не любит французов, просто обожает тосты с бобами, от которых воротит весь мир, и показушно-чопорный и вежливый. Его любимое занятие – гулять по туманным улочкам Лондона, прикрыв голову старинным цилиндром, а в солнечные деньки пытаться утопиться в Темзе.
Чуя
Чуя, определенно, представитель США. Элегантный, но открытый, эмоциональный и впечатлительный. Больше всего мне нравится представлять Чую как типичного детектива из фильма 50-ых: элегантный костюм, лакированная трубка, собранные в низкий хвост волосы, шляпа и деловое лицо. Его жизнь динамична, немного суетлива, но имеет определенный шарм. Он искренне обожает свой вишневый Кадиллак 62-ой серии модели 1952 года, называет ее «малышкой» и может часами полировать тряпочкой капот. Чуя легко и быстро заводит друзей и знакомства, ему не присуща «британская чопорность».
Коё
Кое – Япония. Она вежлива, умна, спокойна, её одежда всегда опрятна, а на лице всегда застыла снисходительная улыбка, не позволяющая увидеть, что творится на ее душе. Кое нежной любовью обожает свою историю и культуру, видит всё очарование следования традициям и является патриоткой до мозга костей.
Мори
Мори я вижу немцем. Он серьезный, пунктуальный, строгий и расчетливый. Мори прекрасный врач, которого не особо заботят вопросы морали – зачастую, он видит в людях лишь биологический материал: безусловно, очень интересный, но совершенно бездушный.
#хэд
(Внимание: очевидно, что любая национальность не может быть одинаковой, это все утрировано, не воспринимайте всерьез).
Дазай.
Мне кажется, он британец еврейского происхождения. Дазай цитирует произведения английских классиков, воротит нос, когда слышит американский акцент, не любит французов, просто обожает тосты с бобами, от которых воротит весь мир, и показушно-чопорный и вежливый. Его любимое занятие – гулять по туманным улочкам Лондона, прикрыв голову старинным цилиндром, а в солнечные деньки пытаться утопиться в Темзе.
Чуя
Чуя, определенно, представитель США. Элегантный, но открытый, эмоциональный и впечатлительный. Больше всего мне нравится представлять Чую как типичного детектива из фильма 50-ых: элегантный костюм, лакированная трубка, собранные в низкий хвост волосы, шляпа и деловое лицо. Его жизнь динамична, немного суетлива, но имеет определенный шарм. Он искренне обожает свой вишневый Кадиллак 62-ой серии модели 1952 года, называет ее «малышкой» и может часами полировать тряпочкой капот. Чуя легко и быстро заводит друзей и знакомства, ему не присуща «британская чопорность».
Коё
Кое – Япония. Она вежлива, умна, спокойна, её одежда всегда опрятна, а на лице всегда застыла снисходительная улыбка, не позволяющая увидеть, что творится на ее душе. Кое нежной любовью обожает свою историю и культуру, видит всё очарование следования традициям и является патриоткой до мозга костей.
Мори
Мори я вижу немцем. Он серьезный, пунктуальный, строгий и расчетливый. Мори прекрасный врач, которого не особо заботят вопросы морали – зачастую, он видит в людях лишь биологический материал: безусловно, очень интересный, но совершенно бездушный.
#хэд
🔥15
15!Соукоку на ночевке
Уставшие, улегшись вдвоем на тесной одноместной кровати, Чуя думает, что ему кажется вздох в собственную макушку. Отчаянно притворяясь спящим, он ощущает легкое прикосновение холодных рук к талии: Дазай мягко, еле заметно пытается приобнять его.
Чуя напрягся и схватил руку, резко развернувшись лицом к Дазаю – его испуганные глаза широко раскрыты, а на белых щеках выступил румянец.
– Извини, – пролепетал он. – Я уйду…
Чуя сдержался, чтобы не закатить глаза. И куда он собирается уйти – на пол? Но видеть по обычаю самодовольную наглую морду в такой растерянности… приятно. Поэтому Чуя чуть усмехнулся, и крепко обнял Дазая, утыкаясь своим лицом ему в шею.
– Это так делается, придурок, – доносится еле слышный смешок.
Дазаю стыдно, неловко, страшно, но до смерти приятно. Он навсегда запомнит это уютное мгновение в маленькой мальчишеской спальне, теплое тело, тесно к нему прижавшееся, тупое постельное белье с машинками, но пахнущее так приятно стиральным порошком, и, конечно же, Чую, который просто очарователен в своих импульсивных поступках.
#хэд #зарисовка
Уставшие, улегшись вдвоем на тесной одноместной кровати, Чуя думает, что ему кажется вздох в собственную макушку. Отчаянно притворяясь спящим, он ощущает легкое прикосновение холодных рук к талии: Дазай мягко, еле заметно пытается приобнять его.
Чуя напрягся и схватил руку, резко развернувшись лицом к Дазаю – его испуганные глаза широко раскрыты, а на белых щеках выступил румянец.
– Извини, – пролепетал он. – Я уйду…
Чуя сдержался, чтобы не закатить глаза. И куда он собирается уйти – на пол? Но видеть по обычаю самодовольную наглую морду в такой растерянности… приятно. Поэтому Чуя чуть усмехнулся, и крепко обнял Дазая, утыкаясь своим лицом ему в шею.
– Это так делается, придурок, – доносится еле слышный смешок.
Дазаю стыдно, неловко, страшно, но до смерти приятно. Он навсегда запомнит это уютное мгновение в маленькой мальчишеской спальне, теплое тело, тесно к нему прижавшееся, тупое постельное белье с машинками, но пахнущее так приятно стиральным порошком, и, конечно же, Чую, который просто очарователен в своих импульсивных поступках.
#хэд #зарисовка
🔥23❤9
Читаю разоблачение какой-то популярной фикрайтерши и становится жутко)) Мне бы хотелось быть известной личностью, но когда думаю о том, что известность практически всегда несет за собой такое – брр…
❤9
Ребята, спасибо за 85 подписчиков 😊❤️
Вы уж извините, несколько дней контента не будет, я очень занята проектом по биомеханике, который вот должна сдать в пятницу. К слову, готово целое НИЧЕГО, потому что в последний момент меня жестко кинули. Так что да извините и не отписывайтесь пжлст я потом отработаю
Вы уж извините, несколько дней контента не будет, я очень занята проектом по биомеханике, который вот должна сдать в пятницу. К слову, готово целое НИЧЕГО, потому что в последний момент меня жестко кинули. Так что да извините и не отписывайтесь пжлст я потом отработаю
❤13
Внимание! Присутствуют жестокие сцены насилия!
❗️❗️❗️
Не читайте, если особо чувствительны.
Тело, крепко привязанное к деревянному стулу, захрипело. Дазай сделал шаг вперед, резко сорвав холщовый мешок с головы. Привязанный мужчина затрясся, хлопая ресницами и жмурясь от яркого света.
– Доброе утро, господин министр, – Дазаю собственный голос показался чем-то далеким. Кровь бушевала в ушах, а сердце билось неестественно быстро.
Взгляд скользнул по лицу мужчины. Подбитый глаз, расцарапанное лицо – но он выглядел не так уж и плохо, по крайней мере, для задержанного Портовой Мафии. Ребята не подвели, и доставили игрушку в целости и сохранности.
– Точно, – притворно расстроенно вздохнул он. – Совсем забыл…
Резко, совершенно не боясь причинить другому боль, он вытащил изо рта самодельный кляп. С брезгливостью отбросив тряпку в сторону, он не смог удержаться и схватил мужчину за подбородок, вынуждая посмотреть на себя.
– Урод, – хрипло закашлялся он. – Гребанные шавки! Понятия не имеете, во что ввязались.
– Правда? – нежно пропел юноша. – Просвятите шавку, будьте добры.
Министр не уловил тонкой иронии в голосе.
– Император… – начал он, но Дазай перебил:
– О, вы еще не догадались? Нам всем плевать на старика, который еле ходит. Он не будет рисковать собой, чтобы вызволить идиота, который не может следовать простейшим пунктам договора.
Дазай порывисто вздохнул, прикусывая язык. Мужчина слишком сильно его выбесил. Да еще и приходилось делать вид, что он совсем не замечает его отчаянных попыток выпутаться из умелого узла.
Сдержав улыбку, Дазай вытащил из скрытого под пиджаком кармана скальпель. Идеально острый, с блестящим лезвием – любимое оружие Мори. Он и привил любовь к хирургическим инструментам: они выглядят гораздо страшнее, чем банальный пистолет.
Дазай не слушал, что говорит мужчина. Напыщенный индюк, всю свою жизнь проведший, прогревая штаны в офисе, ничем не мог его задеть, тем более напугать или заставить испытывать жалость.
Мори намертво выбил из него эту слабую эмоцию.
Залюбовавшись острым лезвием, Дазай пропустил момент, когда мужчина смог освободиться от пут на руках, и попытался накинуться на него. Всего лишь шаг назад, и министр уже жалко валяется в его ногах, всё еще привязанный к стулу.
Повинуясь импульсивному желанию, Дазай резко замахнулся скальпелем, стараясь не трогать шею. Будет скучно, если он просто истечет кровью.
Министр закричал, но Дазай прервал его попытку выдохнуть боль через рот ударом тяжелого ботинка по животу.
Кровь залила весь воротник.
Поморщившись, юноша вытащил скальпель из кровоточащей дыры, которая когда-то была глазом, и бережно обтер его о рубашку Министра.
К своим вещам он всегда относился ревностно, и запачкавшееся оружие принял на свой счет.
О жертву не хотелось пачкать руки. Катающемуся по полу, пытающимся хоть как-то снизить боль, министру, захотелось свернуть шею. Он успокоил себя несколькими глубокими вздохами.
Сделав пару шагов, он с силой надавил на плечо лежащего, прижимая его к пыльному полу – тот снова закричал. Похоже, он перестарался и сломал кость.
– Успокойся, – голос подействовал как пощечина, и мужчина, тихо всхлипывая, попытался проползти куда-то, всё еще таща за собой стул.
Дазай тихо рассмеялся. Как же глупо и жалко.
Министр всё еще не понял, с кем он разговаривает. Придется перейти к более… убедительным методам.
В руке, словно по волшебству, возник кинжал. Ручная работа. Еще один подарок.
Преодолев расстояние между истерящим телом, он присел на корточки, искренне улыбнувшись.
Министр, пытающийся одной рукой зажать рану на лице, закричал от подобного оскала.
Теперь он был уверен, что никогда не выйдет из этой комнаты.
– Ты начинаешь мне надоедать, – выдохнул Осаму, молниеносным движением прибивая ладонь мужчины к полу. Тот снова закричал, и у Дазая заболела голова. – Закрой рот.
Проворачивая кинжал в ладони, он вновь улыбнулся, замечая отчаянные потуги мужчины не плакать.
– И зачем нарушил договоренность? Хотел получить больше денег? И зачем? – вполне искренне не понимал Дазай.
❗️❗️❗️
Не читайте, если особо чувствительны.
Тело, крепко привязанное к деревянному стулу, захрипело. Дазай сделал шаг вперед, резко сорвав холщовый мешок с головы. Привязанный мужчина затрясся, хлопая ресницами и жмурясь от яркого света.
– Доброе утро, господин министр, – Дазаю собственный голос показался чем-то далеким. Кровь бушевала в ушах, а сердце билось неестественно быстро.
Взгляд скользнул по лицу мужчины. Подбитый глаз, расцарапанное лицо – но он выглядел не так уж и плохо, по крайней мере, для задержанного Портовой Мафии. Ребята не подвели, и доставили игрушку в целости и сохранности.
– Точно, – притворно расстроенно вздохнул он. – Совсем забыл…
Резко, совершенно не боясь причинить другому боль, он вытащил изо рта самодельный кляп. С брезгливостью отбросив тряпку в сторону, он не смог удержаться и схватил мужчину за подбородок, вынуждая посмотреть на себя.
– Урод, – хрипло закашлялся он. – Гребанные шавки! Понятия не имеете, во что ввязались.
– Правда? – нежно пропел юноша. – Просвятите шавку, будьте добры.
Министр не уловил тонкой иронии в голосе.
– Император… – начал он, но Дазай перебил:
– О, вы еще не догадались? Нам всем плевать на старика, который еле ходит. Он не будет рисковать собой, чтобы вызволить идиота, который не может следовать простейшим пунктам договора.
Дазай порывисто вздохнул, прикусывая язык. Мужчина слишком сильно его выбесил. Да еще и приходилось делать вид, что он совсем не замечает его отчаянных попыток выпутаться из умелого узла.
Сдержав улыбку, Дазай вытащил из скрытого под пиджаком кармана скальпель. Идеально острый, с блестящим лезвием – любимое оружие Мори. Он и привил любовь к хирургическим инструментам: они выглядят гораздо страшнее, чем банальный пистолет.
Дазай не слушал, что говорит мужчина. Напыщенный индюк, всю свою жизнь проведший, прогревая штаны в офисе, ничем не мог его задеть, тем более напугать или заставить испытывать жалость.
Мори намертво выбил из него эту слабую эмоцию.
Залюбовавшись острым лезвием, Дазай пропустил момент, когда мужчина смог освободиться от пут на руках, и попытался накинуться на него. Всего лишь шаг назад, и министр уже жалко валяется в его ногах, всё еще привязанный к стулу.
Повинуясь импульсивному желанию, Дазай резко замахнулся скальпелем, стараясь не трогать шею. Будет скучно, если он просто истечет кровью.
Министр закричал, но Дазай прервал его попытку выдохнуть боль через рот ударом тяжелого ботинка по животу.
Кровь залила весь воротник.
Поморщившись, юноша вытащил скальпель из кровоточащей дыры, которая когда-то была глазом, и бережно обтер его о рубашку Министра.
К своим вещам он всегда относился ревностно, и запачкавшееся оружие принял на свой счет.
О жертву не хотелось пачкать руки. Катающемуся по полу, пытающимся хоть как-то снизить боль, министру, захотелось свернуть шею. Он успокоил себя несколькими глубокими вздохами.
Сделав пару шагов, он с силой надавил на плечо лежащего, прижимая его к пыльному полу – тот снова закричал. Похоже, он перестарался и сломал кость.
– Успокойся, – голос подействовал как пощечина, и мужчина, тихо всхлипывая, попытался проползти куда-то, всё еще таща за собой стул.
Дазай тихо рассмеялся. Как же глупо и жалко.
Министр всё еще не понял, с кем он разговаривает. Придется перейти к более… убедительным методам.
В руке, словно по волшебству, возник кинжал. Ручная работа. Еще один подарок.
Преодолев расстояние между истерящим телом, он присел на корточки, искренне улыбнувшись.
Министр, пытающийся одной рукой зажать рану на лице, закричал от подобного оскала.
Теперь он был уверен, что никогда не выйдет из этой комнаты.
– Ты начинаешь мне надоедать, – выдохнул Осаму, молниеносным движением прибивая ладонь мужчины к полу. Тот снова закричал, и у Дазая заболела голова. – Закрой рот.
Проворачивая кинжал в ладони, он вновь улыбнулся, замечая отчаянные потуги мужчины не плакать.
– И зачем нарушил договоренность? Хотел получить больше денег? И зачем? – вполне искренне не понимал Дазай.
❤22❤🔥2🔥2🤯1
Человеческая жадность до бесполезных бумажек его раздражала. Сейчас его не спасет ни миллиард, ни два.
– Пожалуйста… Я сделаю всё, что угодно, – уловив нечто в темных глазах, затараторил мужчина. – Не трогайте мою семью.
Дазай тихо засмеялся. Он вытащил из кармана медальон. Щелкнув застежкой, он показал мужчине маленькую фотографию: жена министра – несмотря на возраст, она сияла безупречной, счастливой красотой – и маленькие девочки, двойняшки, которые скорчили рожицы на камеру.
– Оу, ты про эту семью? – надув губы, спросил он. – Как жаль, но твои мольбы им совсем не помогут. Но, знаешь ли, я очень добр. Выбирай: умрешь либо ты, либо они.
Мужчина прерывисто дышал. Дазай практически физически чувствовал, как тот напряженно размышляет.
Вытащив из ладони кинжал, он прижал его к шее. Сидеть на корточках совсем неудобно: Дазай с комфортом уселся на груди министра, придавливая его к полу. Лезвие щекотало шею.
В таком положении, глядя сверху на истекающую кровью жертву, который немыслимо дрожал, пытаясь не жмуриться от боли, но боялся даже вскрикнуть… Дазай почувствовал привычное тянущее ощущение в низу живота.
– Решай скорее, – промурлыкал он, надавливая на нож. В глазах напротив заплескалось отчаяние.
– Я! Не убивай меня! – закричал мужчина, резко отводя голову в сторону. – Пожалуйста!
Дазай почувствовал разочарование. Обычно с благородными было развлекаться веселее.
– Разумеется. Как скажете, господин министр, – резво подскочил он, поднимая мужчину на ноги. Тот пошатнулся, и упал вновь, подняв клубу пыли. Дазай чихнул, по-детски утерев нос локтем.
Оппираясь на пол руками, министр попытался встать. Из ладоней текла кровь, которая теперь смешивалась пылью, а на лицо брезгливо смотреть даже Осаму. Но, всё-таки не желая упускать мгновение, он с улыбкой посмотрел в лицо. Дрожащий мужчина, не противясь желанию мучителя, покорно стоял. Разглядев в оставшимся глазу надежду, Осаму хмыкнул. Повернулся спиной к министру, сделал шаг к выходу. Он слышал, как мужчина рвано выдохнул. Дазай остановился, словно раздумывал.
Секунда – и мужчина истошно орет, закрывая руками второй глаз. Он упал на колени, и Дазай добивает его ударом в живот. Идиот – он реально купился на его сказку?
Налюбовавшись изуродованным лицом, которое теперь не напоминало человеческое, Дазай вновь достал скальпель; взмахнув им, он насладился идеально точным разрезом в области живота.
Хмыкнув, он покинул помещение, не оглядев жертву на прощание. Раны, которые он нанес, не смертельны. А разрез брюшной полости позволял человеку еще функционировать несколько дней, медленно загибаясь от боли. Душное помещение, без единственного источника света и воздуха – и крысы. Много крыс.
О да, смерть министра будет очень болезненной. Представив, как мужчина, не видя ничего в полной темноте, не в состоянии встать, будет оставлен с собственными мыслями и пищащими созданиями, пролезающими внутрь его тела, наслаждающиеся неожиданной пирушкой.
И невозможность пошевелить руками, попытаться хоть как-то их отогнать…
Даже воспользоваться оставленным кинжалом, чтобы вскрыть вены и закончить пытку побыстрее.
Щеки залил лихорадочный румянец. Запись с камеры обязательно пойдет в его личную коллекцию, как и глупый медальон.
Дазай понятия не имел, что там с его женой и дочерьми. Навряд ли Мори их тронул – не они были приоритетом. Такая очевидная ложь, и этот идиот повелся.
Тем же хуже стала его учесть.
Вприпрыжку покинув подвал, довольный юноша понесся к Чуе – после подобного он всегда хотел продолжить садистическое удовольствие.
– Ты че, – хмурясь, спросил рыжий, пропуская Дазая в кабинет.
– Устал, – состроив душещипательную мордочку, ответил юноша.
Дазай видел, как Чуя ломается. Разумеется, он уважал напарника – сложно не уважать такую силу, рядом с которой Осаму чувствовал себя защищенным со всех сторон.
Да, этой силе он бы позволил многое. Очень многое.
Жаль, что Арахабаки не мог дотронуться до него… Осаму отдал бы всё, чтобы насладиться прокалывающим кости током – даже если это последнее, что он почувствует.
– Пожалуйста… Я сделаю всё, что угодно, – уловив нечто в темных глазах, затараторил мужчина. – Не трогайте мою семью.
Дазай тихо засмеялся. Он вытащил из кармана медальон. Щелкнув застежкой, он показал мужчине маленькую фотографию: жена министра – несмотря на возраст, она сияла безупречной, счастливой красотой – и маленькие девочки, двойняшки, которые скорчили рожицы на камеру.
– Оу, ты про эту семью? – надув губы, спросил он. – Как жаль, но твои мольбы им совсем не помогут. Но, знаешь ли, я очень добр. Выбирай: умрешь либо ты, либо они.
Мужчина прерывисто дышал. Дазай практически физически чувствовал, как тот напряженно размышляет.
Вытащив из ладони кинжал, он прижал его к шее. Сидеть на корточках совсем неудобно: Дазай с комфортом уселся на груди министра, придавливая его к полу. Лезвие щекотало шею.
В таком положении, глядя сверху на истекающую кровью жертву, который немыслимо дрожал, пытаясь не жмуриться от боли, но боялся даже вскрикнуть… Дазай почувствовал привычное тянущее ощущение в низу живота.
– Решай скорее, – промурлыкал он, надавливая на нож. В глазах напротив заплескалось отчаяние.
– Я! Не убивай меня! – закричал мужчина, резко отводя голову в сторону. – Пожалуйста!
Дазай почувствовал разочарование. Обычно с благородными было развлекаться веселее.
– Разумеется. Как скажете, господин министр, – резво подскочил он, поднимая мужчину на ноги. Тот пошатнулся, и упал вновь, подняв клубу пыли. Дазай чихнул, по-детски утерев нос локтем.
Оппираясь на пол руками, министр попытался встать. Из ладоней текла кровь, которая теперь смешивалась пылью, а на лицо брезгливо смотреть даже Осаму. Но, всё-таки не желая упускать мгновение, он с улыбкой посмотрел в лицо. Дрожащий мужчина, не противясь желанию мучителя, покорно стоял. Разглядев в оставшимся глазу надежду, Осаму хмыкнул. Повернулся спиной к министру, сделал шаг к выходу. Он слышал, как мужчина рвано выдохнул. Дазай остановился, словно раздумывал.
Секунда – и мужчина истошно орет, закрывая руками второй глаз. Он упал на колени, и Дазай добивает его ударом в живот. Идиот – он реально купился на его сказку?
Налюбовавшись изуродованным лицом, которое теперь не напоминало человеческое, Дазай вновь достал скальпель; взмахнув им, он насладился идеально точным разрезом в области живота.
Хмыкнув, он покинул помещение, не оглядев жертву на прощание. Раны, которые он нанес, не смертельны. А разрез брюшной полости позволял человеку еще функционировать несколько дней, медленно загибаясь от боли. Душное помещение, без единственного источника света и воздуха – и крысы. Много крыс.
О да, смерть министра будет очень болезненной. Представив, как мужчина, не видя ничего в полной темноте, не в состоянии встать, будет оставлен с собственными мыслями и пищащими созданиями, пролезающими внутрь его тела, наслаждающиеся неожиданной пирушкой.
И невозможность пошевелить руками, попытаться хоть как-то их отогнать…
Даже воспользоваться оставленным кинжалом, чтобы вскрыть вены и закончить пытку побыстрее.
Щеки залил лихорадочный румянец. Запись с камеры обязательно пойдет в его личную коллекцию, как и глупый медальон.
Дазай понятия не имел, что там с его женой и дочерьми. Навряд ли Мори их тронул – не они были приоритетом. Такая очевидная ложь, и этот идиот повелся.
Тем же хуже стала его учесть.
Вприпрыжку покинув подвал, довольный юноша понесся к Чуе – после подобного он всегда хотел продолжить садистическое удовольствие.
– Ты че, – хмурясь, спросил рыжий, пропуская Дазая в кабинет.
– Устал, – состроив душещипательную мордочку, ответил юноша.
Дазай видел, как Чуя ломается. Разумеется, он уважал напарника – сложно не уважать такую силу, рядом с которой Осаму чувствовал себя защищенным со всех сторон.
Да, этой силе он бы позволил многое. Очень многое.
Жаль, что Арахабаки не мог дотронуться до него… Осаму отдал бы всё, чтобы насладиться прокалывающим кости током – даже если это последнее, что он почувствует.
❤27
Чуя же… он, пусть и не жалел подверженных пыткам, но явно не желал это повторять. Бедный малыш – для него подобное было лишь необходимостью, чтобы выбить информацию. Он лишал себя огромного удовольствия.
Дазай даже мысленно обрадовался, что напарник жалел его и считал, что Мори заставляет его это делать. Пусть лучше посмотрит так, с сочувствием, даст выпить прекрасного вина и посидит рядом, на диванчике, позволяя поползновения в свою сторону, чем косится с презрением и отвращением.
Но Дазая никогда не покинет надежда показать ему, сделать его таким же. Представлять стальной блеск в глазах напарника, когда он издевается, вгоняет иголки под кожу, разрывает плоть – слишком… слишком хорошо. Всё еще возбужденный после министра, Дазай не смог удержаться от импульсивного желания, и кратко чмокнул Чую в щеку, вдыхая мягкий запах, так отличный от запаха крови.
– От тебя воняет, – со свойственной ему непосредственностью, заметил Чуя.
Дазай промолчал. Всё-таки, Накахара не сможет его понять, и это огорчало.
Но вдруг в голове вспыхнула другая мысль: Чуя, весь в крови, покрытый ссадинами, лежит совсем рядом, а Дазай, возвышающийся над ним, думает: дать ему умереть или нет. Контроль над жизнью не просто напарника, а целого Божества, сила которого заставляет забыться в волне восхищения…
Дазай рвано выдохнул, прижимаясь к телу. Накахара удивленно сводит брови и очаровательно краснеет, но как же хорошо, что он не умеет читать мысли. Пусть сводит всё к глупой, иррациональной любви, краткому влечению, гормонам… Не важно. В конце концов, результат будет один.
Его кожа будет гореть под пальцами Осаму, а сам он будет умолять, плача, и отчаянно не понимая, что происходит.
Дазай в блаженстве закрывает глаза. Он слышит, как стучит сердце напарника, слышит, как стучит собственное. Перед глазами сверкают искры, и он чувствует себя счастливым.
#хэд #зарисовка
Дазай даже мысленно обрадовался, что напарник жалел его и считал, что Мори заставляет его это делать. Пусть лучше посмотрит так, с сочувствием, даст выпить прекрасного вина и посидит рядом, на диванчике, позволяя поползновения в свою сторону, чем косится с презрением и отвращением.
Но Дазая никогда не покинет надежда показать ему, сделать его таким же. Представлять стальной блеск в глазах напарника, когда он издевается, вгоняет иголки под кожу, разрывает плоть – слишком… слишком хорошо. Всё еще возбужденный после министра, Дазай не смог удержаться от импульсивного желания, и кратко чмокнул Чую в щеку, вдыхая мягкий запах, так отличный от запаха крови.
– От тебя воняет, – со свойственной ему непосредственностью, заметил Чуя.
Дазай промолчал. Всё-таки, Накахара не сможет его понять, и это огорчало.
Но вдруг в голове вспыхнула другая мысль: Чуя, весь в крови, покрытый ссадинами, лежит совсем рядом, а Дазай, возвышающийся над ним, думает: дать ему умереть или нет. Контроль над жизнью не просто напарника, а целого Божества, сила которого заставляет забыться в волне восхищения…
Дазай рвано выдохнул, прижимаясь к телу. Накахара удивленно сводит брови и очаровательно краснеет, но как же хорошо, что он не умеет читать мысли. Пусть сводит всё к глупой, иррациональной любви, краткому влечению, гормонам… Не важно. В конце концов, результат будет один.
Его кожа будет гореть под пальцами Осаму, а сам он будет умолять, плача, и отчаянно не понимая, что происходит.
Дазай в блаженстве закрывает глаза. Он слышит, как стучит сердце напарника, слышит, как стучит собственное. Перед глазами сверкают искры, и он чувствует себя счастливым.
#хэд #зарисовка
❤29
Долион Долионович
Внимание! Присутствуют жестокие сцены насилия! ❗️❗️❗️ Не читайте, если особо чувствительны. Тело, крепко привязанное к деревянному стулу, захрипело. Дазай сделал шаг вперед, резко сорвав холщовый мешок с головы. Привязанный мужчина затрясся, хлопая ресницами…
Мне нужно знать, нравится ли вам такое, или лучше пойти про протоптанной дорожке милых хэдов.
❤13
Долион Долионович
Персонажи бсд как представители разных стран (Внимание: очевидно, что любая национальность не может быть одинаковой, это все утрировано, не воспринимайте всерьез). Дазай. Мне кажется, он британец еврейского происхождения. Дазай цитирует произведения английских…
Персонажи бсд как представители разных стран, часть 2.
Ацуши.
Ацуши я вижу как Норвегию. С одной стороны, большой, белоснежный, суровый – но на деле полон жизнерадостных красок, оптимизма и самый-самый лучший мальчик в мире. Ацуши не привыкать к холоду в своей жизни – но в его сердце всегда будет тепло, и он рад делиться своим теплом со всеми окружающими.
Акутагава.
Он явно представляет Нидерланды. Что, как не поражающие своим величием готические соборы, могут отражать его специфичный характер. Мрачный, красивый, завораживающий и с ноткой таинственности – всё это идеально подходит персонажу. Думаю, он тихо мечтает о землятрясении – чтобы одним прекрасным днем литосферные плиты сдвинулись и пролив между Великобританией и континентом исчез.
Рампо
Рампо – Бельгия. Страна – крупнейший экспортер шоколада, что тут еще говорить?
Рампо, как истинный бельгиец, поддразнивает Йосано (француженку) отсутствием чувства юмора, излишней серьезностью и непониманием тончайших намеков.
Улочки Бельгии для Рампо сущий ад – заплутать в них также легко, как французу в многочисленных туалетах…
Но, по крайней мере, заблудиться здесь – очень комфортно. Располагающие к отдыху прелестные лавочки, замечательные, тихие виды, мягкий климат… Можно и домой не возвращаться.
Кенджи
Кенджи истинный австралиец. Нужны ли комментарии?
Он обожает животных, свою ферму, тысячи видов эндемиков, огромных паучищ, которых он жалостливо подкармливает кусочками колбасы, засушливый климат, ветер, океан и свою жизнь. Ему по-настоящему комфортно среди дикой природы самого изолированного материка.
Тачихара
Тачихара – представитель Китая. Он гордый, в каком-то смысле высокомерный, ненавидит, когда его недооценивают. Для него приказы всегда на первом месте, он видит в них высшую систему. Его «бунтарская» и свободолюбивая личность тесно переплетается с чувством долга. В нем присутствует жажда битвы, он целеустремлен и изворотлив, хоть вы можете этого и не заметить; он использует свой статус шпиона по полной. Тачихара как обширная территория Китая – от цветущих лугов, до острых пиков гор, вызывающих восхищение вперемешку со страхом.
#хэд
Ацуши.
Ацуши я вижу как Норвегию. С одной стороны, большой, белоснежный, суровый – но на деле полон жизнерадостных красок, оптимизма и самый-самый лучший мальчик в мире. Ацуши не привыкать к холоду в своей жизни – но в его сердце всегда будет тепло, и он рад делиться своим теплом со всеми окружающими.
Акутагава.
Он явно представляет Нидерланды. Что, как не поражающие своим величием готические соборы, могут отражать его специфичный характер. Мрачный, красивый, завораживающий и с ноткой таинственности – всё это идеально подходит персонажу. Думаю, он тихо мечтает о землятрясении – чтобы одним прекрасным днем литосферные плиты сдвинулись и пролив между Великобританией и континентом исчез.
Рампо
Рампо – Бельгия. Страна – крупнейший экспортер шоколада, что тут еще говорить?
Рампо, как истинный бельгиец, поддразнивает Йосано (француженку) отсутствием чувства юмора, излишней серьезностью и непониманием тончайших намеков.
Улочки Бельгии для Рампо сущий ад – заплутать в них также легко, как французу в многочисленных туалетах…
Но, по крайней мере, заблудиться здесь – очень комфортно. Располагающие к отдыху прелестные лавочки, замечательные, тихие виды, мягкий климат… Можно и домой не возвращаться.
Кенджи
Кенджи истинный австралиец. Нужны ли комментарии?
Он обожает животных, свою ферму, тысячи видов эндемиков, огромных паучищ, которых он жалостливо подкармливает кусочками колбасы, засушливый климат, ветер, океан и свою жизнь. Ему по-настоящему комфортно среди дикой природы самого изолированного материка.
Тачихара
Тачихара – представитель Китая. Он гордый, в каком-то смысле высокомерный, ненавидит, когда его недооценивают. Для него приказы всегда на первом месте, он видит в них высшую систему. Его «бунтарская» и свободолюбивая личность тесно переплетается с чувством долга. В нем присутствует жажда битвы, он целеустремлен и изворотлив, хоть вы можете этого и не заметить; он использует свой статус шпиона по полной. Тачихара как обширная территория Китая – от цветущих лугов, до острых пиков гор, вызывающих восхищение вперемешку со страхом.
#хэд
❤10
❤8