вдогонку, эти зёрнышки-установки величаются интроектами. интроект выдаёт себя с потрохами, если речь о себе сопровождается понятиями мне нужно или я должен. но всё зависит сугубо от контекста! если мы говорим, например, про работу, то сетовать на интроекцию будет скорее нелепо. я имею в виду ситуации, когда у человека происходит затык между нужно/должен и хочу, а объективных обязательств при этом нет. интроекту не свойственно личное желание, но ему свойственен наивысший приоритет в случае выбора.

я провёл параллель с животным миром потому, что технически и биологически происходит один и тот же процесс, но с поправкой на форму жизни. и там, и тут, речь идёт о способе адаптации к среде. интроект - без сопротивления некогда сожранная установка Другого. она во многом дарит безопасность, но ценой невозможности следовать за собой. при работе с интроектом важно позволить заметить человеку, какое "хочу" по праву ему принадлежит, а какое "нужно" было оставлено ему в драгоценное наследство. в ходе взросления и созревания мы сбрасываем львиную долю этих установок, как змея чешую, но фундаментальные остаются до тех пор, пока не начинают вредить и сдерживать от полноценной жизни. тогда они либо уничтожаются посредством проработки, либо усложняются и маскируются под новизну.

Философская иголочка яркой ниточкой прошивает шапку моих блудных размышлений

Мысли шевелятся сами по себе, сочиняют велосипедное колесо и вдохновляют. А вот не клеится мозаика к холсту, хоть убей. Это как владеть набором охуительных красок из дорогущих магазинов, фантазировать симфонию мазков и наслаждаться, а руки сломаны и ты коряво тычешь вычурные кляксы. Штош, я упрямый и всё равно попытаюсь.

Это будет сказ о контекстах и поле. О том, почему эти понятия входят в основу психотерапевтической работы и как смыслы обретают значимость.

Есть поле наше всепланетное - дремучее болото с чупакабрами, войнами света и добра, с жабьими бородавками, с наивной верой в справедливость и нескончаемой мудростью организма. И вот квакаем мы в разные стороны, растём куда-то, прыгаем по кувшинкам и безостановочно взаимодействуем взаимодействуем взаимодействуем со всем близлежащим и глобальным. Чистопородность естественного порядка вещей, наше гигантское поле, среда обитания. А среда это всегда система, и с большего не управляемая никем. Саморегулируемая, непредсказуемо изменяющаяся и целостная.

А есть поле более локальное, например, твоё. Ему характерны все те же приколюхи, но масштаб поменьше и значимость побольше. Туда входят окружающие и отношения с ними, хочухи и возможности, фантазии и реальности, ценности и взгляды, прожитый/непрожитый опыт и понимания себя, а также частички вышеперечисленных объектов Других. И система эта невероятно подвижная, растущая, проницаемая для новизны и главное - она обслуживает текущие потребности. Тут банальная физика рулит, поле притягивает к себе всё самое необходимое и продолжает целостно изменяться.

Контекст скорее представляет собой окаменелость, инсталляцию, ситуационный натюрморт. Контексты входят в поле, но сами по себе являют застывший в моменте порядок вещей, внешние и внутренние обстоятельства, своего рода каркас события. Смыслы обретают форму и значение только в контексте чего-то. В вакууме не работают земные законы физики, а глубину пустоты невозможно измерить, если у неё нет дна. Таким образом, контекст создаёт опору, жизнеспособную среду, на которую как на шампур мы нанизываем смыслы. Смыслами мы общаемся, а общение случается всегда в контексте каких-то отношений.

Все знакомые, друзья и плюс минус постоянные человеки - все так или иначе соприкасаются с твоим полем, размещаются в нём и наоборот. А я напомню, это прежде всего система, а изменение любого её звена ведёт остальные к изменению. Именно поэтому фокус работы в гештальттерапии касается отношений между человеком и его полем. Довольно бесполезно выделять и вычёркивать какие-то части жизни человека, придавать им заебатые (нет) позитивные взгляды или переубеждать. По факту, это косметическая работа над фасадом, линолеум на просевший дырявый пол.

Этим подходом обусловлена важность узнавать не только о наличии проблемы, а всецело исследовать опыт клиента, системы его отношений, его потребности и как он мешает сам себе их реализовывать. В конечном итоге мы получаем всё, чего действительно хотим, так как в среде уже существуют возможности для этого, и вообще при реальной необходимости они запросто находятся.

И это архиважный момент. Не так значимо, почему что-то происходит или не происходит. Значимо то, что я делаю или не делаю для того, чтобы что-то произошло или не произошло. А единомоментно нередко сосуществуют 2 группы противоположных потребностей, и приоритет отдаётся самой выгодной. Например, если есть выбор между искренне сказать о своих чувствах кому-то или не подвергаться риску быть непринятым - второе наверняка будет предпочтительней, если мы говорим о нашей культуре. Так сохраняется привычное положение дел, и так не случается новизна. Тогда в рамках привычного поля разыгрывается привычная ситуация.

Менять среду обитания сродни той лисице, что носит призраков с собой. Откажись ты хоть от всего остоебавшего и мешающего, убеги в другой конец света, ты всё равно везёшь призраков с собой. И там они развернут свой лагерь, из которого уже доводилось бежать. Изменять среду скорее нереально, так как она будет сопротивляться. Поэтому и здесь мы делаем акцент на отношениях со средой, а не на её правильности/неправильности.

Большая часть жизни протекает автономно и без нашего осмысленного участия. И изменяется все тоже само по себе. Тут и приходится вмешиваться, тратить силы во имя сохранения статуса кво, а потом мечтать о новом и не понимать как это получить. Вот так иронично мы извращаемся над просто текущей рекой.

тем чище и искренней будет забота о Другом, чем "своевременней" и внимательней есть забота о себе. лапы, охотно запускаемые в мирские грани, прежде всего должны хорошенько погладить самого себя. в простой-понятной-привычной нам повседневности бытует мыслишка, мол, ценность тебя всецело зависит от твоего вклада своих частиц вовне, или того хуже - от умения вкладываться на износ. тогда приходится и заботиться обо всём-всём, и взамен получать оценку ценности твоего существа. если оценка окажется недостаточной или низкой, высок риск разрушиться и столкнуться с ничтожностью. нарциссические карусели, вестибулярный аппарат от которых всё равно однажды идёт на хуй.

мне самому таковая штука едва знакома, но в последние пару недель люди в окружении много-много говорят об этом и мучаются.

присмотрись, как чудно витиеватые линии опоясывают границы государств на любом атласе. тычу пальцем в разноцветность с залихватской ребяческой улыбкой и знаю, что когда-нибудь попаду в каждый уголок. можно и нужно надыбать особые права, обзавестись визой и я смогу проницать куда удумаю. в обратном порядке это тоже работает, чтобы попасть в мой дом тебе нужны особые права и условная виза.

ещё более элегантные линии опоясывают моё тело, структурируя содержимое меня, моего организма. для жизни организму критически необходимо позволять чему/кому-то извне проницать внутрь. особые права и виза, которыми я делюсь со средой. правила нарушения границы, стоимость обмена, всё туда же. но как и в геополитических условиях, я могу выбирать принципиальность миграционной политики - сколько наружного готов принять и как буду реагировать на агрессию.

воздушный шарик до тех пор воздушный шарик, пока он способен сохранять газовое постоянство. каждый объект/субъект попавший внутрь вносит коррективы в это постоянство, случается обмен веществ и возвращается нулевая точка, момент организмического равновесия.

как водится, в контексте человеческих отношений регулировать условно правильный обмен веществ катастрофически трудно. кому-то нам легко отказывать и говорить правду, а кому-то, считай, смертельно невозможно. кому-то нам легко в подробностях заявить о правилах взаимодействия с собой, а кому-то проще отдаться. отношения это всегда динамика.

на сколько я могу быть в контакте со своим организмом, на столько я могу заботиться о его благополучии. я знаю о своих уязвимых точках, где запросто теряю всякую опору и свою жизнь в моменте. славное словцо об этом есть, ёмкое да неприятное - слияние. оно может означать и поглощение, и растворение. видели, что происходит с сахаром в тёплой воде? он необратимо теряет свою форму, но остаётся в пространстве. я имею несусветно огромный опыт растворения, однако, обратимый.

исследование своих границ есть отправная точка терапии. научиться понимать примитивные штуки: что я чувствую, чего я хочу и сколько меня вообще есть. смогу ли я организовать здоровый обмен веществ в очерченной, видимой и понятной форме себя? безусловно. невозможно прикрепить дом к воздуху, для этого ведь бравые строители придумали фундамент.

я плавленый сырок в микроволновке лета. моя густая кровь кипит в тесных сосудах.

с первым солнечным теплом по весне, я начинаю предвкушать муки и страдания. по многолетнему обычаю моя весна - неприятность дырявого носка, ненависть на улыбки расцветающих людишек и тошнотворный вой бессонных тревожных ночей. по обычаю весной, я ранимый недовольный кожаный мешок, яркий мечтатель и тотальный бездельник. и поёт мне свои эксклюзивные песенки депрессивная романтика, и напрямую в ухо ласкает меня безысходностью, и просится остаться пожить. мы давно знакомы, располагайся поудобнее.

я принимаю знакомые решения и остаюсь в знакомом месте. скрюченный, свернутый в клубок, едва помещаюсь в сырой и порванной коробке. если я выпрямляюсь, она трещит пуще прежнего и я с опаской сгибаюсь обратно. мне снова становится не по себе, но зато неизвестность удалось отсрочить.

а коробка вдруг лопнула и я зубастый, жадностью собаки кусаю воздух, выкатился на тротуарную плитку и начал вставать.

мишка умывается родниковой водичкой. мишка устал ютиться в захудалой берлоге. у мишки рассвет и упрямый голод. на охоту?

несгибаемая животная неприязнь к вольеру, пожалуй, то, что всегда было со мной. моя дурная привычка растворяться в Другом, заползать в его утробу и громко сопеть уживается с умением стоять насмерть за свою свободу. это мой состарившийся способ жить, болтаться где-то между ничто и никогда, но в случае чего незамедлительно выпускать когти, оголять наточенные клыки и истошно рычать. я про опасность, конечно же. и не физическую. про опасность клетки и хлыста пустодушных служителей зоопарка.

из моих буквочек-словечек-сказочек сочится одна очень большая и простая идея, в которую, к счастью, я вляпался несколько месяцев назад. это всё про выбор смерти или жизни, выбор между "безопасное, но остоебавшее хуй пойми что" и "воодушевляющее и перспективное ебать как интересно что там". для начала я стал выбирать простые не вещественные (!!!) удовольствия и силы тратить на работу\деятельность, которые приносят удовольствие\удовлетворение. так закрутилась-завертелась и главное возжелалась терапевтическая практика. наряду с этим критически возросла ценность собственной жизни и времени, способностей и окружающих. я выбрал жизнь?

да и брюзжать на пороки нашей культуры уже не весело. ручейки журчат - самый невыдуманный симфонический оркестр и искусство текущей реки. в моей жизни стало много оправданного риска и уже не гнетущей неизвестности. на старых могилах выросли новые цветы. я срезаю их любезным ножиком, а гербарий украсит мемуары.

"гуманизм породил геноцид,
правосудие дало трибунал.
отклонения создали закон,
что мы сеем, а то и пожинаем"

мне приснилось как собаки разорвали крысу в клочья. из толпы зевак её ошарашенные глаза выбрали меня и пытливо пытались спросить за что. я запомнил её человекоподобное лицо, безвластное и напуганное. веселья ради и потому, что это крыса. букашка-паразит, смерть которой априори радость. справедливо?

на обложке канала первобытный экстаз, запретный и настоящий животный дух. мне ритуальные огни напоминают о какой-то базовой подлинности жизни, которую будут обтачивать вода, чужие паутинки и атмосферное давление. это извечное напоминание о том, что жизнь прежде всего про подвижность жопы, исследование окружающего мира и заботу о её качестве. а это справедливо?

человек однажды сумел осмыслить свою агрессию и право на неё представляло собой очень большую опасность. культура как способ организации быта была призвана к ответу и поставлена перед нерешаемыми противоречиями. стало быть, культуру обрекли на попытки упорядочить случайность. а какое явление может делать вид, что у него это удаётся? справедливость. и давай направо-налево разбрасывать свои догмы правильного мироустройства. а потом стал важен каждый, но всегда находился кто-то важнее.

безупречно продуманный коммунизм, дарующий клетку и забирающий самость, предлагает выменять свободу выбора на удовлетворение базовых потребностей. оплот справедливости, который в хуй не ставит тебя как такового. цена справедливости - ожидание не сбывающегося чуда, вера в постоянство человека и жуткая нетерпимость к экспериментам. а сейчас мы живём на руинах старого и нового света одновременно, не имея представлений о том, куда податься и чего делать-то.

капитализм прозаичен и жесток, но более всего похож на первобытность. хочешь чего-то? встань и иди. встань и сделай. возьми и получи. теперь о тебе заботится не скупая социалистическая матушка, а ты сам. насколько умеешь и сможешь научиться. справедливость догорает в этом костре, потому что ты не ждёшь что всё снова будет хорошо. возведение этого хорошо и полезно лежит на твоих ладошках, а всех не спасти.

пока приходится выбирать между правильным и неправильным, утекает самая главная и невосполняемая река. справедливость есть лишь кокон, который охраняет первобытный дух. но где тонко, там и рвётся. и рвут этот кокон все, кому не лень. потому что у них своя, более совершенная справедливость. и вот липкая паутина тебя укутала, жди паука. он обязательно придёт полакомиться.

если ты психолог, то с высокой достоверностью знаешь что делать со всем на свете. а следовательно, когда очередной человек для контактирования с тобой выбирает спросить как ему быть с некоторой хуйнёй, он ждёт исключительного ответа. просит ответ, который поможет всё расставить по местам. я обычно прошу отъебаться от меня.

жажда пилюли крутит мозги и даже не столько жаждущему. волшебная таблетка, способная в каждом рту изумительно раствориться, насытить тело дефицитными элементами. у меня есть волшебная палочка, взмахнуть? эффективность гарантирую одинаково нулевую.

и это, пожалуй, самое честное и уважительное, что я могу сделать. напиздеть не равно позаботиться (довольно универсальный тезис, между прочим).

щёлкни пальцами и сделай мне заебись - не запрос по своей сути. запрос конкретен, уточнён и строго контекстуальный.

но сама потребность человека не в исследовании и узнавании своего дискомфорта, а в сиюминутном избавлении, не связана с изменениями. организм это сложнейшая система, и бесследно заменять его детали невозможно, а ещё может быть опасно. штукатурь аварийный дом сколько хочешь, годы его уже сожрали и оболочка не спасёт.

эта потребность в избавлении создаёт рынок услуг, который разрастается с легализацией психотерапии в культуре. тренд скорее позитивный, если речь о терапии, и печальный, если речь о сохранении жизни в прежнем неизменном виде. поп-психология продаёт физраствор и красивые комбинезончики, психотерапия продаёт здоровые отношения и уникальный опыт.

и то, и другое, рынок услуг. деньги всего лишь форма человеческих отношений, а реальная оплата осуществляется временем, болью и перестройкой. реальная эффективность определяется поровну как клиентом, так и терапевтом. поэтому это не акт купли-продажи, модель которого из всех щелей излучает пилюльная психология.

прочитать крутую книгу это здорово, а что с ней делать? в этом большая разница.