облачко надулось, облачко хочет разбрызгаться в свой первый и последний раз. а облачко проткнул свет. солнечные лучи свесили кудри шершавыми полосками. пока плачут небеса, зреют цветочки. пока рыдает голубоватый потолок, пасхальный кролик разминает лапки.

дубовая мудрость прояснится, как только свирепая сирень взорвётся небывалыми оттенками. неизменное солнышко привычно рассасывает ночь. сколько бы мясников ни трещало справедливыми тесаками, сколько бы зубастых собак ни выло на свои отражения, утречко всех сожжёт, от каждого оставит жаркое пепелище.

свет выиграет тьму, свет всегда побеждал. тьма выиграет свет, тьма всегда брала реванш. туловище нашей крохотной планетушки сбросит ненужные потроха. да хранит тебя катарсис! я не верю в прогноз погоды, раз всё ещё льются кровавые ливни. но Вселенная возьмёт своё и запустит новую многообещающую жизнь. и ту она цинично размозжит на кухонной скатерти. и ту мы полюбим больше всего на свете.

Мы работаем в поле базовых, очевидных понятий, усвоить которые почему-то не всегда просто, но это несущие стены потенциальной терапии. Река течёт, это возможно оспорить? Огонь горит, вода мокрая, птица летает. А если говорить более предметно, одним из ключевых фактов нашей действительности является то, что мы обречены на жизнь. Твоё рождение не было и не могло быть твоей инициативой. Ты не мог попросить быть зачатым и появиться на свет. В более широком ракурсе, ты не мог повлиять на решение Других людей дать твоей жизни начало, ты не мог повлиять на место рождения, на условия жизни и на то, что с тобой любезно будут делать твои предки. 

На ум сразу приходит невиновность. Невиновность в том, чему тебя научили, какими трудностями одарили и в том, какой жизнь была первые десяток-полтора лет. С этой позиции, мы все невероятные жертвы обстоятельств, и повезло бы чуточку больше, вот бы жизнь получилась! Отчасти, это так. Невозможно повлиять на случившееся и переписать отдельные странички биографии. Однако, возможно повлиять на случающееся сейчас. Это, пожалуй, единственная сфера нашего реального влияния. Старина Сартр изумительно высказался на этот счёт: «Не важно, что со мной сделали. Важно то, что я делаю с тем, что со мной сделали». 

Отсюда следует, что одна из фундаментальных задач терапевта - возвращение клиенту ответственности за свою жизнь. Не за то, что в ней было, а за то, что в ней есть и происходит сейчас. Сложнейшая работа с простейшим.

***

Лиса меняла норки, но они всё равно постепенно заселялись призраками прожитых лет. Лиса носила призраков с собой. Призраки не живут в заброшенных жилищах, они внутри смотрящего. Лиса дорого платила за эту информацию, но распушила хвост и вышла на охоту.

«Долгая счастливая жизнь,
Такая долгая счастливая жизнь,
Отныне долгая счастливая жизнь
Каждому из нас».

гусыня знакомит выводок с крылышками, с назначением клюва, гусыня учит своих гусёнков повадкам гусьим. шерстяные гепардята понарошку бодаются под присмотром матушки, профессиональной хищницы, она курирует смертоносность мощных лап. звери дотошно обучают потомков своему ремеслу охоты на пищу и выживанию любой ценой. человеки занимаются точно тем же, но всё несколько сложнее. всё пиздец как сложно.

нам посчастливилось родиться не в пещере, посчастливилось иметь какие-никакие доступные блага, посчастливилось не рисковать оставить свои кишки на бивнях мамонта. цена этому - плоды человеческой культуры. красивой, глубочайшей, сумасбродной и жестокой культуры. а в конечном итоге психика всего лишь обслуживает организм. такая грустная данность. и такая чудесная точка отсчёта. не повод ли это научиться получать удовольствие, коль деваться некуда?

образ мира и себя в нём до определённого возраста приходится строить на тезисах и догмах Другого, скорее всего взрослого, родителя в частности. ребёнку однозначно нужны базовые ориентиры и самые простые инструменты взаимодействия со средой. нам их любезно вручают и транслируют, нас учат первичной адаптации (ключевая функция любого организма). к 3 годам ребёнок начинает разделять понятия Я и Мир, он понимает свою отдельность и это, по сути, его первое знакомство со своими границами. к 7 годам ребёнок умеет принимать решения, основанные на собственной оценке уместности\неуместности действия, а также может самостоятельно регулировать своё поведение в зависимости от требований среды. подросток же всячески пробует не просто отделиться от категориального и идейного аппарата взрослого, а ещё и громко об этом заявить. в сущности, это уже похоже на попытку автономии и понимание своих границ на более глубоком уровне.

схематически и очень условно последовательность выглядит как:
- Так делать правильно, а иначе нет;
- Так делать правильно потому, что...
- Только так делать правильно? / Это точно правильно?

важно понимать, что самым уязвимым и критическим для усвоения норм является детство. как правило, именно в этом месте нас до усрачки кормят разрушительными или сковывающими посланиями. в основном, это связано с поводами, за которые нас будут любить и принимать родители.

вдогонку, эти зёрнышки-установки величаются интроектами. интроект выдаёт себя с потрохами, если речь о себе сопровождается понятиями мне нужно или я должен. но всё зависит сугубо от контекста! если мы говорим, например, про работу, то сетовать на интроекцию будет скорее нелепо. я имею в виду ситуации, когда у человека происходит затык между нужно/должен и хочу, а объективных обязательств при этом нет. интроекту не свойственно личное желание, но ему свойственен наивысший приоритет в случае выбора.

я провёл параллель с животным миром потому, что технически и биологически происходит один и тот же процесс, но с поправкой на форму жизни. и там, и тут, речь идёт о способе адаптации к среде. интроект - без сопротивления некогда сожранная установка Другого. она во многом дарит безопасность, но ценой невозможности следовать за собой. при работе с интроектом важно позволить заметить человеку, какое "хочу" по праву ему принадлежит, а какое "нужно" было оставлено ему в драгоценное наследство. в ходе взросления и созревания мы сбрасываем львиную долю этих установок, как змея чешую, но фундаментальные остаются до тех пор, пока не начинают вредить и сдерживать от полноценной жизни. тогда они либо уничтожаются посредством проработки, либо усложняются и маскируются под новизну.

Философская иголочка яркой ниточкой прошивает шапку моих блудных размышлений

Мысли шевелятся сами по себе, сочиняют велосипедное колесо и вдохновляют. А вот не клеится мозаика к холсту, хоть убей. Это как владеть набором охуительных красок из дорогущих магазинов, фантазировать симфонию мазков и наслаждаться, а руки сломаны и ты коряво тычешь вычурные кляксы. Штош, я упрямый и всё равно попытаюсь.

Это будет сказ о контекстах и поле. О том, почему эти понятия входят в основу психотерапевтической работы и как смыслы обретают значимость.

Есть поле наше всепланетное - дремучее болото с чупакабрами, войнами света и добра, с жабьими бородавками, с наивной верой в справедливость и нескончаемой мудростью организма. И вот квакаем мы в разные стороны, растём куда-то, прыгаем по кувшинкам и безостановочно взаимодействуем взаимодействуем взаимодействуем со всем близлежащим и глобальным. Чистопородность естественного порядка вещей, наше гигантское поле, среда обитания. А среда это всегда система, и с большего не управляемая никем. Саморегулируемая, непредсказуемо изменяющаяся и целостная.

А есть поле более локальное, например, твоё. Ему характерны все те же приколюхи, но масштаб поменьше и значимость побольше. Туда входят окружающие и отношения с ними, хочухи и возможности, фантазии и реальности, ценности и взгляды, прожитый/непрожитый опыт и понимания себя, а также частички вышеперечисленных объектов Других. И система эта невероятно подвижная, растущая, проницаемая для новизны и главное - она обслуживает текущие потребности. Тут банальная физика рулит, поле притягивает к себе всё самое необходимое и продолжает целостно изменяться.

Контекст скорее представляет собой окаменелость, инсталляцию, ситуационный натюрморт. Контексты входят в поле, но сами по себе являют застывший в моменте порядок вещей, внешние и внутренние обстоятельства, своего рода каркас события. Смыслы обретают форму и значение только в контексте чего-то. В вакууме не работают земные законы физики, а глубину пустоты невозможно измерить, если у неё нет дна. Таким образом, контекст создаёт опору, жизнеспособную среду, на которую как на шампур мы нанизываем смыслы. Смыслами мы общаемся, а общение случается всегда в контексте каких-то отношений.

Все знакомые, друзья и плюс минус постоянные человеки - все так или иначе соприкасаются с твоим полем, размещаются в нём и наоборот. А я напомню, это прежде всего система, а изменение любого её звена ведёт остальные к изменению. Именно поэтому фокус работы в гештальттерапии касается отношений между человеком и его полем. Довольно бесполезно выделять и вычёркивать какие-то части жизни человека, придавать им заебатые (нет) позитивные взгляды или переубеждать. По факту, это косметическая работа над фасадом, линолеум на просевший дырявый пол.

Этим подходом обусловлена важность узнавать не только о наличии проблемы, а всецело исследовать опыт клиента, системы его отношений, его потребности и как он мешает сам себе их реализовывать. В конечном итоге мы получаем всё, чего действительно хотим, так как в среде уже существуют возможности для этого, и вообще при реальной необходимости они запросто находятся.

И это архиважный момент. Не так значимо, почему что-то происходит или не происходит. Значимо то, что я делаю или не делаю для того, чтобы что-то произошло или не произошло. А единомоментно нередко сосуществуют 2 группы противоположных потребностей, и приоритет отдаётся самой выгодной. Например, если есть выбор между искренне сказать о своих чувствах кому-то или не подвергаться риску быть непринятым - второе наверняка будет предпочтительней, если мы говорим о нашей культуре. Так сохраняется привычное положение дел, и так не случается новизна. Тогда в рамках привычного поля разыгрывается привычная ситуация.

Менять среду обитания сродни той лисице, что носит призраков с собой. Откажись ты хоть от всего остоебавшего и мешающего, убеги в другой конец света, ты всё равно везёшь призраков с собой. И там они развернут свой лагерь, из которого уже доводилось бежать. Изменять среду скорее нереально, так как она будет сопротивляться. Поэтому и здесь мы делаем акцент на отношениях со средой, а не на её правильности/неправильности.

Большая часть жизни протекает автономно и без нашего осмысленного участия. И изменяется все тоже само по себе. Тут и приходится вмешиваться, тратить силы во имя сохранения статуса кво, а потом мечтать о новом и не понимать как это получить. Вот так иронично мы извращаемся над просто текущей рекой.

тем чище и искренней будет забота о Другом, чем "своевременней" и внимательней есть забота о себе. лапы, охотно запускаемые в мирские грани, прежде всего должны хорошенько погладить самого себя. в простой-понятной-привычной нам повседневности бытует мыслишка, мол, ценность тебя всецело зависит от твоего вклада своих частиц вовне, или того хуже - от умения вкладываться на износ. тогда приходится и заботиться обо всём-всём, и взамен получать оценку ценности твоего существа. если оценка окажется недостаточной или низкой, высок риск разрушиться и столкнуться с ничтожностью. нарциссические карусели, вестибулярный аппарат от которых всё равно однажды идёт на хуй.

мне самому таковая штука едва знакома, но в последние пару недель люди в окружении много-много говорят об этом и мучаются.

присмотрись, как чудно витиеватые линии опоясывают границы государств на любом атласе. тычу пальцем в разноцветность с залихватской ребяческой улыбкой и знаю, что когда-нибудь попаду в каждый уголок. можно и нужно надыбать особые права, обзавестись визой и я смогу проницать куда удумаю. в обратном порядке это тоже работает, чтобы попасть в мой дом тебе нужны особые права и условная виза.

ещё более элегантные линии опоясывают моё тело, структурируя содержимое меня, моего организма. для жизни организму критически необходимо позволять чему/кому-то извне проницать внутрь. особые права и виза, которыми я делюсь со средой. правила нарушения границы, стоимость обмена, всё туда же. но как и в геополитических условиях, я могу выбирать принципиальность миграционной политики - сколько наружного готов принять и как буду реагировать на агрессию.

воздушный шарик до тех пор воздушный шарик, пока он способен сохранять газовое постоянство. каждый объект/субъект попавший внутрь вносит коррективы в это постоянство, случается обмен веществ и возвращается нулевая точка, момент организмического равновесия.

как водится, в контексте человеческих отношений регулировать условно правильный обмен веществ катастрофически трудно. кому-то нам легко отказывать и говорить правду, а кому-то, считай, смертельно невозможно. кому-то нам легко в подробностях заявить о правилах взаимодействия с собой, а кому-то проще отдаться. отношения это всегда динамика.

на сколько я могу быть в контакте со своим организмом, на столько я могу заботиться о его благополучии. я знаю о своих уязвимых точках, где запросто теряю всякую опору и свою жизнь в моменте. славное словцо об этом есть, ёмкое да неприятное - слияние. оно может означать и поглощение, и растворение. видели, что происходит с сахаром в тёплой воде? он необратимо теряет свою форму, но остаётся в пространстве. я имею несусветно огромный опыт растворения, однако, обратимый.

исследование своих границ есть отправная точка терапии. научиться понимать примитивные штуки: что я чувствую, чего я хочу и сколько меня вообще есть. смогу ли я организовать здоровый обмен веществ в очерченной, видимой и понятной форме себя? безусловно. невозможно прикрепить дом к воздуху, для этого ведь бравые строители придумали фундамент.

я плавленый сырок в микроволновке лета. моя густая кровь кипит в тесных сосудах.

с первым солнечным теплом по весне, я начинаю предвкушать муки и страдания. по многолетнему обычаю моя весна - неприятность дырявого носка, ненависть на улыбки расцветающих людишек и тошнотворный вой бессонных тревожных ночей. по обычаю весной, я ранимый недовольный кожаный мешок, яркий мечтатель и тотальный бездельник. и поёт мне свои эксклюзивные песенки депрессивная романтика, и напрямую в ухо ласкает меня безысходностью, и просится остаться пожить. мы давно знакомы, располагайся поудобнее.

я принимаю знакомые решения и остаюсь в знакомом месте. скрюченный, свернутый в клубок, едва помещаюсь в сырой и порванной коробке. если я выпрямляюсь, она трещит пуще прежнего и я с опаской сгибаюсь обратно. мне снова становится не по себе, но зато неизвестность удалось отсрочить.

а коробка вдруг лопнула и я зубастый, жадностью собаки кусаю воздух, выкатился на тротуарную плитку и начал вставать.

мишка умывается родниковой водичкой. мишка устал ютиться в захудалой берлоге. у мишки рассвет и упрямый голод. на охоту?

несгибаемая животная неприязнь к вольеру, пожалуй, то, что всегда было со мной. моя дурная привычка растворяться в Другом, заползать в его утробу и громко сопеть уживается с умением стоять насмерть за свою свободу. это мой состарившийся способ жить, болтаться где-то между ничто и никогда, но в случае чего незамедлительно выпускать когти, оголять наточенные клыки и истошно рычать. я про опасность, конечно же. и не физическую. про опасность клетки и хлыста пустодушных служителей зоопарка.

из моих буквочек-словечек-сказочек сочится одна очень большая и простая идея, в которую, к счастью, я вляпался несколько месяцев назад. это всё про выбор смерти или жизни, выбор между "безопасное, но остоебавшее хуй пойми что" и "воодушевляющее и перспективное ебать как интересно что там". для начала я стал выбирать простые не вещественные (!!!) удовольствия и силы тратить на работу\деятельность, которые приносят удовольствие\удовлетворение. так закрутилась-завертелась и главное возжелалась терапевтическая практика. наряду с этим критически возросла ценность собственной жизни и времени, способностей и окружающих. я выбрал жизнь?

да и брюзжать на пороки нашей культуры уже не весело. ручейки журчат - самый невыдуманный симфонический оркестр и искусство текущей реки. в моей жизни стало много оправданного риска и уже не гнетущей неизвестности. на старых могилах выросли новые цветы. я срезаю их любезным ножиком, а гербарий украсит мемуары.

"гуманизм породил геноцид,
правосудие дало трибунал.
отклонения создали закон,
что мы сеем, а то и пожинаем"

мне приснилось как собаки разорвали крысу в клочья. из толпы зевак её ошарашенные глаза выбрали меня и пытливо пытались спросить за что. я запомнил её человекоподобное лицо, безвластное и напуганное. веселья ради и потому, что это крыса. букашка-паразит, смерть которой априори радость. справедливо?

на обложке канала первобытный экстаз, запретный и настоящий животный дух. мне ритуальные огни напоминают о какой-то базовой подлинности жизни, которую будут обтачивать вода, чужие паутинки и атмосферное давление. это извечное напоминание о том, что жизнь прежде всего про подвижность жопы, исследование окружающего мира и заботу о её качестве. а это справедливо?

человек однажды сумел осмыслить свою агрессию и право на неё представляло собой очень большую опасность. культура как способ организации быта была призвана к ответу и поставлена перед нерешаемыми противоречиями. стало быть, культуру обрекли на попытки упорядочить случайность. а какое явление может делать вид, что у него это удаётся? справедливость. и давай направо-налево разбрасывать свои догмы правильного мироустройства. а потом стал важен каждый, но всегда находился кто-то важнее.

безупречно продуманный коммунизм, дарующий клетку и забирающий самость, предлагает выменять свободу выбора на удовлетворение базовых потребностей. оплот справедливости, который в хуй не ставит тебя как такового. цена справедливости - ожидание не сбывающегося чуда, вера в постоянство человека и жуткая нетерпимость к экспериментам. а сейчас мы живём на руинах старого и нового света одновременно, не имея представлений о том, куда податься и чего делать-то.

капитализм прозаичен и жесток, но более всего похож на первобытность. хочешь чего-то? встань и иди. встань и сделай. возьми и получи. теперь о тебе заботится не скупая социалистическая матушка, а ты сам. насколько умеешь и сможешь научиться. справедливость догорает в этом костре, потому что ты не ждёшь что всё снова будет хорошо. возведение этого хорошо и полезно лежит на твоих ладошках, а всех не спасти.

пока приходится выбирать между правильным и неправильным, утекает самая главная и невосполняемая река. справедливость есть лишь кокон, который охраняет первобытный дух. но где тонко, там и рвётся. и рвут этот кокон все, кому не лень. потому что у них своя, более совершенная справедливость. и вот липкая паутина тебя укутала, жди паука. он обязательно придёт полакомиться.

если ты психолог, то с высокой достоверностью знаешь что делать со всем на свете. а следовательно, когда очередной человек для контактирования с тобой выбирает спросить как ему быть с некоторой хуйнёй, он ждёт исключительного ответа. просит ответ, который поможет всё расставить по местам. я обычно прошу отъебаться от меня.

жажда пилюли крутит мозги и даже не столько жаждущему. волшебная таблетка, способная в каждом рту изумительно раствориться, насытить тело дефицитными элементами. у меня есть волшебная палочка, взмахнуть? эффективность гарантирую одинаково нулевую.

и это, пожалуй, самое честное и уважительное, что я могу сделать. напиздеть не равно позаботиться (довольно универсальный тезис, между прочим).

щёлкни пальцами и сделай мне заебись - не запрос по своей сути. запрос конкретен, уточнён и строго контекстуальный.

но сама потребность человека не в исследовании и узнавании своего дискомфорта, а в сиюминутном избавлении, не связана с изменениями. организм это сложнейшая система, и бесследно заменять его детали невозможно, а ещё может быть опасно. штукатурь аварийный дом сколько хочешь, годы его уже сожрали и оболочка не спасёт.

эта потребность в избавлении создаёт рынок услуг, который разрастается с легализацией психотерапии в культуре. тренд скорее позитивный, если речь о терапии, и печальный, если речь о сохранении жизни в прежнем неизменном виде. поп-психология продаёт физраствор и красивые комбинезончики, психотерапия продаёт здоровые отношения и уникальный опыт.

и то, и другое, рынок услуг. деньги всего лишь форма человеческих отношений, а реальная оплата осуществляется временем, болью и перестройкой. реальная эффективность определяется поровну как клиентом, так и терапевтом. поэтому это не акт купли-продажи, модель которого из всех щелей излучает пилюльная психология.

прочитать крутую книгу это здорово, а что с ней делать? в этом большая разница.