Я тут обычно не пишу о кино, нарочно. Но сегодня - особый случай. 100 лет великому Герцу Франку, моему любимому другу (хоть он и в дедушки мне годился).

О смерти Герца я узнал полтора месяца спустя, на церемонии открытия Висбаденского МКФ в апреле 2013. Последний раз мы виделись в Иерусалиме три года до этого, но переписывались часто. Мы не отпускали друг друга, в самом важном смысле этого слова. Он знал обо всём, что я делаю, а я – о том, что делал он. На последнее моё письмо он не ответил, и я не обиделся, списал на занятость или здоровье. И вот эта новость, со сцены. Было больно.

Мы познакомились при довольно экзотических обстоятельствах: весной 2003 года, в небольшом южно-корейском городе Джонджу, где оба показывали свои фильмы (я – «Гололед», он – «Флэшбэк»). Когда я вломился к нему в номер, чтобы представиться (дверь почему-то была нараспашку), корейские умельцы снимали с его лица маску. Он сидел в кресле с откинутой головой, покрытой слоем гипса, так что представление вышло весьма специфическим, вслепую. Осознав ситуацию, я стал убегать, он, заслышав родную речь, стал меня останавливать, корейские умельцы остались недовольны.

Потом я видел, как Ян Керкхоф (был такой в 90-е годы талантливый голландско-южно-африканский режиссёр; он к тому моменту уже узнал, что он не бур, а еврей, и сменил имя на Арьян Каганоф, а вскоре и вовсе бросил кинематограф) после просмотра «Флэшбэка» прямо в зале, заполненном корейской молодежью, встал перед Герцем на колени, потом были встречи в Москве, в Питере, в Иерусалиме, плавали с Лозницей в Кронштадт, коньяк, желательно, утром, обязательный обмен новостями и фильмами, потом много еще чего было.

Но хочется сохранить не это, а неуловимое уже тогда, а сейчас и вовсе ускользающее – эти интонации, эту почти воинскую – не солдатскую, а именно воинскую, от слова «воин» – осанку, этот вездесущий, в последние годы всё больше вязанный, почти растафарский берет, тихие разговоры о женщинах, печаль в очень умных, очень жестких глазах. Я так радовался, когда он, забываясь и нарушая этикет своей природной интеллигентности, обращался ко мне «на ты».

Когда я снял свой первый документальный фильм, я решил, что никогда больше не полезу в документалистику: ты, стоящий за камерой, вынужден принимать в себя все беды и боли реальных людей, которых снимаешь, и это невыносимо тяжело, это хуже чем психотерапевт, тот хоть сказать что-то может, и сколько же можно в себя принять. А он... даже одних переживаний мальчика из «Старше на 10 минут» хватило бы, чтобы никогда больше не браться за камеру. А были еще «Высший суд», в котором он подошел так близко к приговоренному к смерти, как, возможно, никто никогда не подходил, и «Жили-были Семь Симеонов», про взлёт и падение (буквальные) семьи вундеркиндов, угнавших самолет, и смерть любимой женщины, которая была во «Флэшбэке», и много чего еще. Как с таким грузом жить? Однажды я спросил его, не считает ли он, что есть всё-таки в жизни сферы, куда художник не должен заглядывать, смерть, например. Он сказал: «Да, наверное». Но всё равно заглядывал, и теперь я думаю, может, я был неправ...
Герц, как может быть, никто в истории, показал, что любое кино, даже документальное, о других – всегда о себе. Вскоре после знакомства он подарил мне свой именной календарь с надписью: «Дорогой Миша! Нам еще работать и работать!» (он всегда, хоть год уже давно не тот, стоит на моем рабочем столе). А за несколько лет до смерти написал в письме: «Постепенно угасаю»... Я скучаю, Герц!

67.

128, 73, 67.

Сказал пару-тройку дюжин слов про Линча, который на меня наорал.

Сегодня 80 лет Дэвиду Линчу, и вы наверняка уже об этом знаете. Профильные каналы с раннего утра полны фотографиями, признаниями и сердечками, даже Никол Пашинян по такому поводу поднимает в рилзах a cup of a damn good coffee (впрочем, каналы пребывают в этом режиме уже несколько дней, поскольку юбилею предшествовала годовщина смерти). Казалось бы, все слова по поводу нашего героя давно уже сказаны, а все фотографии запощены, и все же, и все же: «Твин Пикс», как первую любовь, России сердце не забудет. Особенно третий сезон. И в частности «Малхолланд Драйв». И уж, конечно, «Шоссе в никуда». Да что уж там: не так много на свете авторов, чьи образы в таком количестве и настолько плотно отпечатались на нашей коллективной сетчатке: Лора в целлофановом мешке, карлик в Черном вигваме, желтая дорожная разметка под песню Боуи, чье-то ухо в траве. Ну и восьмая серия третьего сезона — кто не был, тот будет, кто был, не забудет.

Отметим и мы юбилей, не хуже Пашиняна — новым документальным аудиосериалом под названием «РУССКИЙ ВИГВАМ». Четыре серии и четыре главы о приключениях Линча в России. Автор и ведущий Даулет Жанайдаров (я тоже где-то приложил руку). В первом выпуске: Эрнст дублирует Линча в эфире из Канн, Дмитрий Нагиев играет агента Купера, нелегальная белорусская артель дописывает «Твин Пикс», а «Инструкция по выживанию» сочиняет про него песню. Также в программе: Андрей Могучий, Вячеслав Курицын, Мария Кувшинова, Станислав Ф.Ростоцкий, и многие, и многое. И это только первый эпизод! Остальные будут выходить по одному в неделю, все это можно слушать и читать на Яндекс Книгах, аудио вы без труда найдете также на основных подкаст платформах (их список — ниже по ссылке). Отдельное спасибо за феноменальный рисерч Александру Морсину, автору канала «Между Rolling Stones и Достоевским» (@gorbyrock). А за обновлениями проще всего следить вот в этом канале: @kp_fantasy

Едва очухавшись от серии жестоких разочарований, одно из которых – «Тайна семи циферблатов» (Agatha Christie’s Seven Dials, Netflix, 2026) – ожидаемое, т.к., вопреки очевидной логике, Агата Кристи даётся сериальному формату крайне тяжко, а другое – «Всё честно» (All’s Fair, Hulu, 2025) – ожидаемое не вполне, всё же там такое сборище ведьм – Гленн Клоуз, Наоми Уоттс, Сара Полсон, не говоря уже о том, что это «бомба» для Ким Кардашьян – но это оказалось какое-то бестолковое квази-феминистское недоразумение, ещё один прокол Райана Мёрфи, который, похоже, окончательно, как теперь принято, теряет связь с реальностью… Так вот, очухавшись от всего этого и досмотрев «Пони» (Ponies, Peacock, 2026), нахожу себя скучающим по Хэйли Лу Ричардсон. Она была на месте во втором сезоне «Белого лотоса», помните, Порция, непутёвая ассистентка Дженнифер Кулидж, но ничто не предвещало, что на неё будет так интересно смотреть в дальнейшем. Немного обидно, что тут она вынуждена сценарием играть на поле Наташи Лионн, но делает она это в разы обаятельнее самой Наташи. (Чего не скажешь о Дейнерис Таргариен, но это уже другая история). «Пони» вроде как захейтили тут за «клюкву», забыв упомянуть, что «клюква» – это жанр, в котором они сделаны. На самом деле это – ужасно милое, увлекательное, ироничное и, что особенно приятно, авто-ироничное, во многом благодаря Ричардсон, клюквенное варенье из квази-шпионской жизни (Москва-1977, снятая, иногда нелепо, иногда забавно в Будапеште), ближе по интонации к «Патриоту», чем к «Дипломатке» – достаточно посмотреть на балет гостиничных KGB-горничных под «Всё, что в жизни есть у меня» (тут, кстати, без «клюквы» - это «Самоцветы»-1976), чтобы перестать сравнивать эту девичью палп-фикшн с реалиями «холодной войны». Фан, короче.

Как-то обидно тихо в тени «Очень странных дел» прошел «Оно: Добро пожаловать в Дерри» (It: Welcome to Derry, HBO/Max, 2025). А он ничуть не блеклее, а в чём-то даже ярче. Они, разумеется, про одно и то же, т.к. оба, каждый по-своему, основаны на одном и том же романе (почему «Дела» выигрывают, вопрос для отдельного разговора) но в смысле нежности (детство, ностальгия, утрата, вот это вот всё) это «Оно» «Делам» ещё фору даст.

Умер Николай Комягин. 39 лет. Удивительный. Жутковато, как рок-н-рольные боги умеют выдёргивать, опустошая наш пантеон и заполняя свой. Я хотел, чтобы он сыграл в "Волнах" лидера секты. Безумно сожалею, что этого не случилось. Вот он, у меня на питерской кухне, первая проба, декабрь 2019.

Подгадав как на заказ ровно к началу новой катавасии и смерти продюсера Даны Эден, придумавшей всю эту историю и только что покончившей с собой в играющих роль столицы Ирана Афинах прямо на съёмках четвёртого сезона, Эппл выпустил третий сезон «Тегерана» (Tehran, Кан 11 / Apple TV+, 2026). Примерно с третьей серии меня начало мучить странное дежавю, а поскольку моим любимым пирожным является… э… как его… ну, не картошка, короче, я добропорядочно досмотрел до конца (вчера вышла последняя серия), только чтобы узнать, что израильский канал-производитель «Кан» выпустил этот сезон ещё в декабре 2024, и я его, естественно, тогда же каким-то образом посмотрел. Короче, если вы помните доктора Хауса в белом халате тегеранского физика-ядерщика – вы тоже этот сезон уже видели. А если не помните, срочно бегите смотреть – это дико круто, захватывающе, прекрасно написано, поставлено и сыграно и, в общем-то, если честно, несмотря на эклер, даже при пересмотре не теряет. Ну, и свободу братскому персидскому народу!

Обещал тут ещё и про еду – вот, приятного. В ожидании новых сезонов «Мастершефов» (17-й сезон американского начнётся 15 апреля, 18-й лучшего, австралийского, пока не объявлен) телефудикам зимой смотреть особенно нечего. Вот разве что под самый занавес прошедшего года Netflix выпустил второй сезон корейского хита «Кулинарные классовые войны» (Culinary Class Wars, Netflix, 2024-2026). Зрелище, надо сказать, убойное. Как «Кальмар», только про еду. И кровь – куриная. В начале в один огромный ангар сгоняются 100 шефов – 20 «белых ложек» (там никого ниже двух мишленовских звёзд нет) и 80 «чёрных ложек» (там всякие мастера стрит-фуда, культовых народных заведений, гастрономический пролетариат, так сказать). Судят всех основатель главной корейской кулинарной школы и единственный (!) в Корее шеф-трёхзвёздочник. В конце первого раунда (он, правда, длинный – первые два конкурса занимают 5 полуторачасовых серий; всего их, полуторачасовых – 13) шефов остаётся всего 40 – 60 вылетают сразу. И пошло-поехало. В Корее, как мы знаем и по «Кальмару», другое отношение к цене человеческой жизни, поэтому пощады тут никакой, люди вылетают один за другим, и когда тебя выкинули, камера больше тобой не интересуется. Корейцы (это знают фанаты экшна) – народ исключительно вокальный, так что из возгласов – восхищённых, удивлённых, возмущённых – участников и судей тут скроена целая симфония. Не говоря уже о хлюпании лапшой. Но главное, конечно, сама еда. Полный восторг, хоть есть и приходится только глазами. Ждём 3-го сезона, он выйдет ближе к концу года.

Сегодня Васе Уткину исполнилось бы 54 года. Всего 54. В этом возрасте умер мой отец. Вася двух лет не дожил. А я уже давно пережил обоих. Я Васю очень любил. Он был удивительный, глубоко одинокий и, хоть и успешный, в сущности ужасно несчастливый человек. Однажды он тоже подошёл ко мне после особенно тяжёлого съёмочного дня и сказал: «Миша, я тебя люблю». Мы делали с ним мини-сериал, который должен был обыграть знаменитый скандал, когда он заснул во время матча, продолжая его комментировать. В 2017 дело было. Сериал так и не случился, а вот что осталось от него – первая сцена (рабочая сборка). Вы – первые и последние зрители.

Вы меня простите великодушно, конечно, это так, реплика в сторону, я Хабенского люблю больше, чем Богомолова, но он тоже школы-студии МХАТ не заканчивал. Знаю, потому что на одной улице с ним учился, она называется Моховая, и не та, на которую вы подумали, а совсем в другом городе. Может, им просто нужен Константин Юрьевич? Чтоб тупых студентов не переучивать?

Сегодня исполняется 100 лет Александру Зацепину.
Вау. Наверное, он последний оставшийся из тех, кто участвовал в создании меня таким, какой я есть (ой, нет, есть ещё Пахмутова!), поэтому праздную мегаюбилей почти как свой.
У меня с Александром Сергеевичем связаны 1000 воспоминаний из фильмов и 1 из жизни. Под самый новый 2001 год мы с Еленой Яцурой летели из Парижа, где пытались организовать мой режиссёрский дебют (который состоится через несколько месяцев совсем по другому поводу) в Москву, в самолёте нас почему-то апгрейдили в бизнес, и мы оказались за сидениями, на которых летела чета Зацепиных (он-то был ещё мальчишка тогда, всего-то 74). Елену долго не пришлось уговаривать, и мы сообща представились и признались Александру Сергеевичу в любви. А на паспортном контроле оказалось, что у него истёк российский паспорт (он едва ли не впервые тогда возвращался после отъезда на родину). Его отвели в сторонку, типа задержали, а я, выпимши, видимо, был, стал бодаться с пограничницами. Да вы знаете, кто это такой! – гневно восклицал я. Конечно, спокойно ответила тётенька-пограничница в шиньоне, – это Александр Зацепин, авто песен «Про зайцев» и «Есть только миг». Вот, товарищи, какие раньше бывали пограничницы!
С днём рождения, Александр Сергеевич! Вот уж кому известное чукотское пожелание «до 120!» подходит натуральнее всего.