Стоило пожаловаться, что зимой фуди нечего смотреть, как обнаружил недавний новый формат Эппла «Острие ножа: В погоне за мишленовскими звёздами» (Knife Edge: Chasing the Michelin Stars, Apple+, 2025). Это очередной из бесконечной сетки продуктов неутолимого Гордона Рэмзи, хотя сам он участвует в нём исключительно именем и деньгами, так что пока пятый сезон Next Level Chef в мид-сезонье встал на короткую паузу (о нём чуть позже), расскажу об этом. Формат прост и беспроигрышен: на серию (каждая посвящена одному региону; всего серий 8) берутся три ресторана, которые см. название. Каждая серия заканчивается мишленовской церемоний в том регионе, где ресторан либо получает, либо не получает искомые звёзды. В процессе мы в параллельном монтаже следим, как они мучаются и стараются, не зная, когда за ними (вернее, к ним) придут. Получается, отчасти это как бы кукинг компетишн а-ля «Топ шеф» – элемент соревнования/игры подогревает действие, отчасти – трэвел с едой, типа Энтони Бурдена или Фила Розенталя, а отчасти – психодрама страстей в жанре «Медведя». В целом довольно увлекательно и познавательно – заводной ведущий (поп-звезда фуд-инета Джесси Бёрджесс, сорри, впервые слышу) склеивает всё это гастро- и жанровое великолепие воедино. Из минусов: в разных странах, что в Мексике, что в Дании, что в Италии шефы общаются со своими су-шефами и даже мамами по-английски, и мы понимаем: всё это – для камеры, а раз так, непонятно, есть ли что не для камеры. Это серьёзный подрыв доверия, а мы-то с вами знаем, что важнее доверия в жизни вообще ничего нет. Ещё один минус: многие мишленовские вопросы остаются незаданными, хотя подаётся всё под соусом «впервые в истории эксперты премии подняли завесу тайны». Эксперты, хоть и снимаются со спины, никаких завес не приоткрывают. Я бы, конечно, порасспрашивал: Какой у них бюджет? Зарплата? И главное: Как стать мишленовским инспектором? Может, адресок, там, имейл, хотя бы?..

Дошли глаза до «Мистера Скорсезе» (Mr. Scorsese, Apple+, 2025), 5-серийного, пятичасового док-сериала Ребекки Миллер (дочери Артура Миллера и жены Дэниела Дэй-Льюиса, но это так, для сплетников) о вышеозначенном мистере. Односложно – вдохновляет и сносит с ног. И больше всего – не обилием материала и не его полнотой, не подсмотренными таинствами творческого процесса, не нечаянными оговорками и откровениями, и не гламурными сплетнями (хотя всё это там есть), а чисто масштабом личности. Прозвучит смешно, но я (при всём знании), честно, думал, он меньше.

Пока ИИ можно легко надуть, 
но скоро он научится отличать фейки и перепроверять информацию, так что такие фокусы уже не пройдут. А пока ИИ можно доверять, только ручками все перепроверяя, а то получится, как в книге про храмы России.

Группа врачей-исследователей под руководством Альмиры Османович-Тунстрём (Almira Osmanovic Thunström) из Гётеборгского университета (University of Gothenburg) в Швеции придумала кожное заболевание биксониманию и в начале 2024 года загрузила две фальшивые статьи об этом недуге на сервер препринтов. Османович-Тунстрём задумала этот необычный эксперимент, чтобы проверить: «проглотят» ли крупные языковые модели (LLM) дезинформацю и выдадут ли ее впоследствии в качестве авторитетного медицинского мнения.  Симптомы биксонимании  - боль и резь в глазах, а также покраснение век, возникающее если сильно тереть глаза. Это состояние знакомо тем, кто проводит слишком много времени перед монитором компьютера. Люди, обращавшиеся в течение последних 18 месяцев к популярным чат-ботам с описанием этих симптомов и вопросом о происходящем с их глазами, могли получить ответ с диагнозом биксонимания. Ведущим автором статей о новом заболевании значился некий фиктивный исследователь по имени Лажлив Изгубленович (Lazljiv Izgubljenovic), чья фотография была сгенерирована искусственным интеллектом.

Его имя по-хорватски означает «ругань», а фамилия —  «потерянный». 

По словам Османович-Тунстрём, название «биксонимания» пришло ей на ум потому, что оно «звучало нелепо». 

«Мне было важно предельно ясно дать понять любому врачу или медработнику, что это вымышленное заболевание, ведь никакая патология зрения не может называться "манией" — это сугубо психиатрический термин». 

В препринтах она оставила множество подсказок, призванных предупредить читателей о том, что работа является фальшивкой. Так, Изгубленович числится сотрудником несуществующего учебного заведения под названием «Университет Астерия Хорайзон» (Asteria Horizon University), расположенного в столь же вымышленном городе Нова-Сити, штат Калифорния. 
Остались незамеченными и другие «красные флажки», расставленные автором в самом начале текстов, например, слова о том, что «весь текст данной статьи полностью вымышлен» или указание на состав «экспериментальной группы», в которую «вошли» пятьдесят вымышленных лиц в возрасте от 20 до 50 лет.

Результаты эксперимента уже проникли в опубликованную медицинскую литературу. На исследование «биксонимании» сослались несколько групп ученых, в том числе авторы статьи, вышедшей в журнале Cureus. Этот журнал издается компанией Springer Nature, тем же издательством, которое выпускает журнал Nature. В статье утверждается, что биксонимания - это «новая форма периокулярного меланоза, связанная с воздействием синего света», и, более того,  «в настоящее время ведутся дальнейшие исследования механизмов этого явления».

«Наживка» (Bait, Amazon Prime, 2026) Риза Ахмеда (он не только хедлайнер, но и автор)– не взлетает. Пыжится (смотреть больно), но не взлетает. Вроде и придумано всё правильно – неудачника-актёра-пакистанца в Лондоне паппарацци случайно назначают следующим Джеймсом Бондом, и поскольку новость трендится, его и вправду могут взять на роль – и формат (получасовой комедийный) хороший, и повестка (соцсети + расовое клиширование) актуальная, но… Что не так, почему – неочевидно, но результат – блямс. Так бывает, не хочется плясать на костях, но – если вам нравятся такие истории (про ноу-нейм актёров, которые пробуются на роли супергероев, и куда это их заводит - да, есть теперь и такой жанр в нашем репертуаре) посмотрите лучше «Чудо-человек» (Wonder Man, Disney+, 2026), очень славный и смешной сериал из мета-вселенной «Пацанов» (The Boys, слава тебе господи, начался пятый сезон), не в смысле марвеловской, а в смысле той, где супергерои – ещё одно обездоленное (и порой опасное) меньшинство, вроде небинарных или веснушчатых. Там чувак (удивительно, насколько похожи завязки этих единовременных историй) пробуется на роль Уандермэна и всё бы хорошо, но проблема в том, что он на самом деле Уандермэн, только не знает об этом, и ему подсовывают потухшую звезду Бена Кингсли, чтобы никогда и не узнал. В разы бодрее.

«Харри Холе» (Detective Hole, Netflix, 2026) прекрасен, и то, что он прошел сравнительно неярко, может объясняться разве что тем, что больше, кроме того, что он прекрасен, про него особенно и сказать-то нечего, как про хорошую полезную вещь из Икеи. Хорошо в нём практически всё, но особенно, конечно, литература и кастинг. Про литературу и говорить нечего (опять-таки) – лучше Ю Несбё (который сам адаптировал старый роман «Пентаграмма») детективный 21 век ничего нам не предложил, мой переместившийся на второе место любимый шотландец Иэн Рэнкин перед ним меркнет, как уступает Холе в алкоголизме, отчаянности и отчаяньи Джон Ребус. Что же до кастинга, он обманчиво парадоксален, так как оба -гониста, и прото- (Тобиас Сантельманн) и анта- (Джоел Киннаман) играют как бы против своих обаяний и амплуа, но это только «как бы» и отлично работает, так как Харри (хороший) и должен быть противным, почти отталкивающим, а злодей Том Валер, наоборот – душка. Короче, северный нуар at its best – спешите видеть. Может, 6 серий было бы правильнее, но поскольку смотрится в кайф, жаловаться грех.

Такая история. Она лежит лицом к стене уже пять месяцев. Больше она ничего не делает, только лежит. Даже голову не поворачивает. Очень долго не принимала пищу. Даже делали капельницы с глюкозой и физраствором в какой-то момент. У нее есть две подруги и один сын. Когда-то еще болтушка и хохотушка, она много рассказывала мне про свою жизнь. А я очень любила ее слушать, потому что невероятно обаятельной была интонация. Всегда одинаковая, независимо от того, рассказывала она о страшных вещах, или о смешных. Как определить эту интонацию, не знаю. Всегда ироничная, всегда добродушная, всегда с юмором, всегда безо всякой жалости к себе. Ну вот, например, ее рассказ о том, как сложилась и разрушилась ее семейная жизнь. Поженились они с мужем по любви и доброму согласию. Никакого не имели наследства, все с нуля. Были оба жизнерадостеыми, ждали от жизни толтко хорошего. Он учился. Она работала, чтобы он учился. Он учился и работал одновременно, и они из своей маленькой комнаты в коммуналке довольно быстро сделали двухкомнатную квартиру. Он стал большим специалистом в своей области, а она хотела толтко одного — детей. И как можно больше. Он тоже очень хотел детей. Ей ни в чем не отказывал, но отдельно копил на рождение ребенка. Хотел, чтобы у него было все. Повторял много раз: хочу, чтобы у него было все. Потом родился долгожданный мальчик. Они не сразу поняли, что у него все не так, как у других детей.
Только в два года. Врачи, как тогда было принято, диагноза не произносили, но предупредили, что он не будет ни говорить, ни учиться, а посоветовали отдать его в детский дом и родить еще детей.
Мальчик и до этого кричал много, но теперь это стало почти постоянно. После похода к врачу муж замолчал. Когда произнесли слово "детский дом", мотнул головой так, что ударился головой об стену. На ее вопрос, будем ли еще рожать, ответил Хватит, попробовали уже. Молчание мужа стало теперь постоянным фоном их жизни. Оно мучало ее больше, чем крик ребенка. Еще он никогда на ребенка не смотрел. Все покупал, даже с излишком. Нанял няню ей в помощь. Но на ребенка не смотрел. В какой-то момент, не говоря ни слова, переехал в другую комнату. Спал там на узком диване. Так прожили еще несколько лет. Потом он исчез, не сказав ни слова. Каждый месяц она получала от него щедрые переводы, как она говорила, более, чем щедрые. Через несколько лет она узнала, что он умер. Она как-то очнулась, почувствовала страшную вину перед ребенком, к ней вернулась энергия в каком-то тройном размере. Каждый лень она чего-то для ребенка добивалась: бассейна, кружков, детского сада, школы, когда комиссия посылала его исключительно на домашнее обучение. Он действительно не разговаривал, по-прежнему много кричал. Но ей слова были не нужны, она читала по его лицу. Еще он умел ее обнять так, как даже муж не обнимал в пору любви. В фонде Антон тут рядом она было одной из самых активных, создавала родительский комитет, бесконечно придумывала какие-то общие события, праздники, помогала другим родителям. Жили они скудно, на три пенсии — за отца, по уходу и по инвалидности. Но она научилась шить, и потому выглядела, как первая модница в городе, даже несмотря на уже немолодой возраст. Научилась готовить вкусную еду "из говна и палок", как она говорила. Из-под земли откапывала удаленные работы. Мальчик был абсолютным центром ее души, и главным смыслом. Она считала, что помогая другим детям, она помогает и ему. Причем даже больше, если это не направленная помощь, а опосредованная. Мы не сразу поняли, что происходит, когда за сыном в центр стали приходить то одна, то другая из ее подруг. На вопросы где, отвечали — приболела. Мы не заметили, как она исчезла из родительского чата. Мы очнулись, когда мальчик очень резко регрессировал, потерял все с таким трудом обретенные в центре навыки, и опять начал кричать.

Тогда мы узнали, что она лежит лицом к стене и не принимает пищу. Начались врачи. Когда пытались отвезти ее в больницу, молча упиралась.
Больше всего меня поразило, что она никак не реагировала, когда мальчик кричит. Психиатра привозила я, моего любимого психиатра, которому доверяю.
Он сказал мне: Люба, я выпишу таблетки, но обнадеживать вас не буду. Это, конечно, клиническая депрессия, но не только она. Это полное истощение ресурса, его больше нет. До какой степени, что я не верю, что здесь восстанавливать. И только тогда я узнала от этих самых двух подружек, что мальчик уже больше года как перепутал день с ночью. Поэтому все ночи он колобродил, а когда его везли в центр, кричал. Он не говорящий, сказать ничего не мог. Мама водила его по врачам, они выписывали таблетки, которые не помогали. Мама сама стала пить таблетки, но в итоге как и сын лишилась сна. Совсем. Подруги сказали мне, что она не решалась беспокоить центр, который и так столько всего бесплатно делает для наших детей. Этот страх не побеспокоить стал для нее каким-то больным местом. Она не могла предположить, что таким образом у центра возникнет неразрешимая проблема: что делать с ней и что делать с мальчиком. Она всегда говорила, что если мальчик попадет в интернат, она покончит с собой — это была единственная фраза, которую она произносила драматически. Что происходит сейчас? Все-таки удалось положить ее в больницу, в отдельную палату, там тишина и покой. Ее лечат, пока безуспешно. Иногда она всем кивает и бегает по коридору в поисках мальчика. С ним пока дежурят сотрудники центра и подруги. Он тоже бегает по квартире и ищет маму.
Страшная история, которую я рассказала, имеет выход. Если мама и сын будут жить вместе, но с круглосуточным сопровождением квалифицированных сотрудников центра — эмпатичных, ресурсных, а другие в центре не работают. То есть это как минимум три дополнительных зарплаты с налогами. Почему три? Это наш опыт: люди должны быть постоянные, закрепленные за этой семьей, но они должны сменять друг друга, иначе они будут выгорать. Когда и если я соберу на программу Родители тут рядом достаточно средств, мы откроем службу индивидуального сопровождения семей, и эта ротация будет происходить между семьями. Пожалуйста, помогите собрать как можно больше денег на поддержку родителей. Кризисных семей в центре сейчас пять: два случая — онкология 4-ой степени, один — потеря кормильца, четвертый —внезапная инвалидность кормильца. Пятый я только что вам описала.

Второй раз прошу репост, потому что второй раз пишу о главном деле моей жизни сегодня — программе Родители тут рядом. Сейчас о семье, о которой я не имею права говорить конкретно — ни называть фамилии, ни публиковать фотографии. Все, кто мне верит, поверит и так.

Сделать пожертвование можно здесь: https://antontut.ru/payments (После нажатия кнопки "Помочь фонду" выплывает надпись "Родители тут рядом". Нажимать нужно сюда.) Я очень надеюсь на вас, дорогие!

Срочно в номер! Без предварительного объявления, 19 апреля, четыре дня спустя после американского, гордонрэмзиевского 17-го сезона, начал выходить 18-й сезон «МастерШеф Австралия» (MasterChef Australia, Network Ten, 2009 - ) – самого лучшего шоу на свете. И не только про еду, а вообще. Ждать его финала глупо, он наступит только глубоким летом, поэтому пара слов для затравки. За что я его так люблю (никогда не формулировал для себя, попробую для вас)? Но сперва два слова о формате (придуманном – для Британии, не очень классной, но это другая история – в 1990 гениальным Фрэнком Роддэмом, киношником, который прославился, слава богу для нас, не кино, хоть и поставил культовую «Квадрофению» с группой The Who). После широкомасштабного общего кастинга, 40 домашних поваров прибывают в Мельбурн для очных, уже накамерных проб. Выживают 24, и дальше, вследствие ряда разнообразных соревнований участники вылетают один за другим. В описании звучит вяловато, но по мне так это в разы круче «Топ-шефа», «Железного шефа», «На ножах», и пр. Австралийская же версия – милее других (а я видел многие, от финской до новозеландской). Итак: 1) Размер. Имеет значение. В отличие от остальных, в австралийском сезоне 60 эпизодов (обычно, и у Рэмзи – максимум 20). А это, помимо прочего, означает, что мы успеваем узнать и влюбиться в героев, как в лучшем из драматических сериалов. Потому что это, конечно, про еду – во вторую очередь, а в первую – про людей, про их болячки и гениальности, драмы, романы и способности выживать. За 20 серий подружиться проблематично, за 60 они становятся частью твоей жизни, да что там – семьи. 2) Любительство. Почему-то особенно важно, что они – не профи (как в вышеназванных форматах), а любители. Видимо, потому что фактор идентификации (твоей с персонажами) в реалити-ТВ краеуголен: а вдруг и я так могу. 3) Австралийцы. Не бывал, но, судя по всему, это очаровательная нация. Если Рэмзи постоянно подначивает своих американцев сраться и рыдать, эти беглые каторжники и аборигены-съели-кука – весёлые, дружелюбные, сердечные и какие-то очень родные люди. Сопереживаешь им с удовольствием, теряешь – с сердечной болью. 4) Конкурсы. Их много и они, в силу широты формата, разнообразнее и увлекательнее версий других краёв. «Тайный ящик» (соедините-ка бекон, сардины и брокколи в одном блюде), «Аукцион времени» (за продукты расплачиваются минутами готовки), «Слепое угадывание» (попробуйте отличить кубик огурца от кубика дыни с завязанными глазами), и куча всего ещё. 5) Иногда саспенс просто зашкаливает, Хичкок нервно курит на кухне. Плюс, 6) обаятельные ведущие-судьи. Плюс, 7) туда обожают приезжать мировые звёзды, нет просто ни одной, от Джейми до Хестона, от Найджеллы до Оттоленги, которая там бы не засветилась. Достаточно? Тогда завидую вам, если вы только вступаете на этот путь, и – пульт и вилка вам в руки!

«ГКС. Сент-Луис» (DTF St. Louis, HBO, 2026) – прорыв, как минимум, первого квартала текущего года (дальше будет видно). Начнём с того, что это здорово придумано (а с придумки, как мы знаем, всегда всё начинается). В одни очки поглядеть – это такая современная 18+ экранизация романа «Идиот». В роли идиота – Дэвид Харбор из «Странных дел», и если уж Вайнона в него влюбилась, то кто мы такие, чтобы не. Но у него огромное (накладное) пузо и клинически кривой член. Поэтому любить его трудно, и он сам, любя всех, ужасно от этого страдает. Есть и Рогожин – Джейсон Бэйтман, который спит с Настасьей Филипповной, женой Мышкина, но любит, конечно же, не её. Сменим оптику, и окажется, что это никакой не «Идиот», а такой современный римейк фильма «Осенний марафон», где Бэйтман-Бузыкин никак не может найти в себе силы разобраться со своей жизнью и окончательно, хлопнув дверью, стать собой. И ужасно от этого страдает. И всё это местами очень смешно, то есть, это комедия о невесёлых вещах, как мы любим. Притом абсурдистски «чёрная», т.е. та, в которой смешно не то, что человек упал, поскользнувшись на банановой кожуре, а то, что после этого на него упал ещё рояль, а потом ещё и пианист в бабочке, продолжающий играть Шопена. И наконец, ещё один банан. Плюс, это настоящий, без фуфла, детектив – с телом, загадкой, многократной сменой подозреваемых и т.п. А на самом деле, в душе – и это, конечно, самое клёвое – это – фильм о любви. (Как и на удивление смотрибельная, но и не более, «История любви» (Love Story, FX / Hulu, 2026) Райана Мёрфи о романе одноимённого сына президента Кеннеди и его жены, ставших очередными жертвами «проклятия дома Кеннеди»). Тут, хоть и называется "Давай пое..мся", а именно так, по правде, расшифровывается название, тоже история любви – любви неформатной, запретной (и не потому, что вы подумали), неприемлемой не только для узколобых политиков, утверждающих, что есть только один вид любви, но и, увы, для Вселенной, то есть – любви невозможной, а значит – самой красивой. «Мы все нормальны только в глазах соседа, смотрящего на нас через улицу», – звучит постоянным рефреном главная мораль этой басни. Возможно, но нам-то от этого ненормальными быть не легче.

Особенно в текущем сезоне не везёт почему-то милым дамам. Аж злость берёт. Вся продукция, адресованная непосредственно им, а такой немало, хотя казалось бы, 22-й век на носу, всё это – каша с добавлением сладенького, как мои внучки по утрам любят. Сначала «Скарпетта» (Scarpetta, Amazon Prime, 2026), чуть ли не главный ожидаемый сюрприз сезона. Мало что Николь Кидман, на которую, несмотря на причуды пластики, я лично ещё готов какое-то время смотреть. Так ещё Джейсон Блум, производитель дешёвого концептуального хоррора, поднявшийся на франшизах «Паранормального явления» и «Астрала», в продюсерах, а Дэвид Гордон Грин, режиссёр странный, как-то безлико-одарённый, но весьма модный, за камерой. И что? Это полное бла, ребята, поберегите драгоценные часы жизни. Кто-то спишет всё на сценарий Патриции Корнуэлл, королевы «дамского криминального чтива», но это, если и главные, всё равно полбеды. Больше всего это жизнеописание гениальной судмедэкспертки (?) напоминает унылое американское ТВ 1980-х, когда Николь ещё могла во весь рот улыбаться Тому, а на голубых экранах царили «Династия» и «Закон Лос-Анжелеса» – вяло, несекси, некиношно и плохо вяжется со всем, что случилось за последующие 40 лет. (Меня, правда, хватило только на две серии, вторая – исключительно ради вас, чтобы не соврать). Туда же – «Неидеальные женщины» (Imperfect Women, Apple, 2026) – то, что хотело стать «психологическим триллером» о трёх подругах после убийства одной из них с участием трёх топовых актрис (Элизабет Мосс, Керри Вашингтон, Кейт Мара), а стало пошлой пустышкой, где всё вроде – «как надо», а на самом деле – как написано в каком-то несуществующем учебнике по «киноромантике»: если секс, то на ковре перед горящим камином, а если злодей – то Джоэль Киннаман, красавчик с бегающими глазами. Чем Анна Каренина провинилась перед ж/д платформой, я ещё могу понять, но чем все женщины провинились перед всеми платформами – ума не приложу. Может, не надо «для них» снимать? Давайте уже для людей, для сапиенсов?