Копенгагенский тест (The Copenhagen Test, Peacock, 2025).
Новейший китайский супергерой коллективного Запада канадец Симу Лю (жалко, Лю, а не Лякр или на худой конец Лянт), рядовой сотрудник суперспецслужб, узнаёт, что ему в мозг враги вживили шпионский софт и теперь он – чьи-то вражьи глаза и уши. Новый продюсерский проект Джеймса Вана, того самого («Пилы», «Астралы», «Заклятия»), вышедший в последние дни ушедшего года, относится к тому сегменту шпионского жанра, который легко описывается четырьмя буквами – «трэш». Кто же не любит «джанк фуд» (это когда вкусно – и точка). И сюжет, и продакшн шиты белыми нитками, да что там нитками, канатами, в стране-производителе это называется «красными селёдками» (когда герою звонят из «центра», он всякий раз спрашивает: «это кто?»; профессиональные киллеры не в состоянии никого даже ранить, и это ещё самые тонкие из канатов, чтоб без спойлеров), но ведь селёдки тоже входят в трэшевое меню. Если уж в чём и упрекать этот копенгаген, так в недостаточном нежизнеподобии, неполной бесстыжести, малой, так сказать, липкости. Но всё равно – залипалово.

Боуи о Трампе. Сегодня - 10 лет без него.

Свежак от Нетфликса, «Его и её» (His & Hers, Netflix, 2026) – тут два по цене одного. Раз – сочный секс-детектив из жизни жаркой американской глубинки, где все со всеми, и кто кого, до конца не поймёшь (секс исключительно в машинах, но это оператор сказал, что так круче). Два – вы всё это уже видели, и даже если не видели, всё равно чувство такое, что видели. Готовы, проглатывая привкус знакомого от второго, продираться, не без кайфа, сквозь перипетии первого – пульт вам в руки, вперёд.

"По кладбищенской дороге" (Down Cemetery Road, Apple TV+, 2025) – симпатичный британский ответ (правильнее сказать, спутник, companion piece, т.к. делалось параллельно и без оглядки) американской «Мебельной компании» (The Chair Company, HBO Max, 2025). Оба – крейзи (кто разрешил?!), оба – смешные (в меру), хотя не комедии (у англичан – корпоративный триллер, в отличие от американского абсурдистского детектива), и главное, оба насквозь пропитаны теорией заговора (всё не то, чем кажется, упадешь со стула в Америке, или взорвётся газовый баллон в Англии – именно его расследуют с двух сторон вдова частного детектива и домохозяйка, которой взрыв испортил ужин, а оказалось, что всю жизнь – знай, дело швах, апокалипсис не за горами). Тут интересно сравнивать: американская история довольно мизогинная, английская - наоборот, весьма феминистская (в Америке действуют, в основном, мужчины, в Англии - женщины, мужчинами брошенные). Американцы в разы страннее (ну, в Америке и жизнь нынче страннее), британцы человечнее (пусть и с брекзитом, старый свет всё-таки). В «Дороге» человечность обеспечивается тёплыми звёздами (вдова Эмма Томпсон, загримированная под Шона Пенна, домохозяйка Рут Уилсон из «Любовников», главный английский индус Адил Ахтар), в то время как в Америке – странность (помимо прочего) обеспечивается их отсутствием, то есть такой безликой повседневностью, само-собой-разумеющейностью конца света. Что до конца света, то – да, про другое сегодня и снимать уже вроде как и неприлично – мы все под колпаком, братцы. Ну, и с названиями, конечно, беда какая-то. Не иначе – заговор.

Я тут обычно не пишу о кино, нарочно. Но сегодня - особый случай. 100 лет великому Герцу Франку, моему любимому другу (хоть он и в дедушки мне годился).

О смерти Герца я узнал полтора месяца спустя, на церемонии открытия Висбаденского МКФ в апреле 2013. Последний раз мы виделись в Иерусалиме три года до этого, но переписывались часто. Мы не отпускали друг друга, в самом важном смысле этого слова. Он знал обо всём, что я делаю, а я – о том, что делал он. На последнее моё письмо он не ответил, и я не обиделся, списал на занятость или здоровье. И вот эта новость, со сцены. Было больно.

Мы познакомились при довольно экзотических обстоятельствах: весной 2003 года, в небольшом южно-корейском городе Джонджу, где оба показывали свои фильмы (я – «Гололед», он – «Флэшбэк»). Когда я вломился к нему в номер, чтобы представиться (дверь почему-то была нараспашку), корейские умельцы снимали с его лица маску. Он сидел в кресле с откинутой головой, покрытой слоем гипса, так что представление вышло весьма специфическим, вслепую. Осознав ситуацию, я стал убегать, он, заслышав родную речь, стал меня останавливать, корейские умельцы остались недовольны.

Потом я видел, как Ян Керкхоф (был такой в 90-е годы талантливый голландско-южно-африканский режиссёр; он к тому моменту уже узнал, что он не бур, а еврей, и сменил имя на Арьян Каганоф, а вскоре и вовсе бросил кинематограф) после просмотра «Флэшбэка» прямо в зале, заполненном корейской молодежью, встал перед Герцем на колени, потом были встречи в Москве, в Питере, в Иерусалиме, плавали с Лозницей в Кронштадт, коньяк, желательно, утром, обязательный обмен новостями и фильмами, потом много еще чего было.

Но хочется сохранить не это, а неуловимое уже тогда, а сейчас и вовсе ускользающее – эти интонации, эту почти воинскую – не солдатскую, а именно воинскую, от слова «воин» – осанку, этот вездесущий, в последние годы всё больше вязанный, почти растафарский берет, тихие разговоры о женщинах, печаль в очень умных, очень жестких глазах. Я так радовался, когда он, забываясь и нарушая этикет своей природной интеллигентности, обращался ко мне «на ты».

Когда я снял свой первый документальный фильм, я решил, что никогда больше не полезу в документалистику: ты, стоящий за камерой, вынужден принимать в себя все беды и боли реальных людей, которых снимаешь, и это невыносимо тяжело, это хуже чем психотерапевт, тот хоть сказать что-то может, и сколько же можно в себя принять. А он... даже одних переживаний мальчика из «Старше на 10 минут» хватило бы, чтобы никогда больше не браться за камеру. А были еще «Высший суд», в котором он подошел так близко к приговоренному к смерти, как, возможно, никто никогда не подходил, и «Жили-были Семь Симеонов», про взлёт и падение (буквальные) семьи вундеркиндов, угнавших самолет, и смерть любимой женщины, которая была во «Флэшбэке», и много чего еще. Как с таким грузом жить? Однажды я спросил его, не считает ли он, что есть всё-таки в жизни сферы, куда художник не должен заглядывать, смерть, например. Он сказал: «Да, наверное». Но всё равно заглядывал, и теперь я думаю, может, я был неправ...
Герц, как может быть, никто в истории, показал, что любое кино, даже документальное, о других – всегда о себе. Вскоре после знакомства он подарил мне свой именной календарь с надписью: «Дорогой Миша! Нам еще работать и работать!» (он всегда, хоть год уже давно не тот, стоит на моем рабочем столе). А за несколько лет до смерти написал в письме: «Постепенно угасаю»... Я скучаю, Герц!

67.

128, 73, 67.

Сказал пару-тройку дюжин слов про Линча, который на меня наорал.

Сегодня 80 лет Дэвиду Линчу, и вы наверняка уже об этом знаете. Профильные каналы с раннего утра полны фотографиями, признаниями и сердечками, даже Никол Пашинян по такому поводу поднимает в рилзах a cup of a damn good coffee (впрочем, каналы пребывают в этом режиме уже несколько дней, поскольку юбилею предшествовала годовщина смерти). Казалось бы, все слова по поводу нашего героя давно уже сказаны, а все фотографии запощены, и все же, и все же: «Твин Пикс», как первую любовь, России сердце не забудет. Особенно третий сезон. И в частности «Малхолланд Драйв». И уж, конечно, «Шоссе в никуда». Да что уж там: не так много на свете авторов, чьи образы в таком количестве и настолько плотно отпечатались на нашей коллективной сетчатке: Лора в целлофановом мешке, карлик в Черном вигваме, желтая дорожная разметка под песню Боуи, чье-то ухо в траве. Ну и восьмая серия третьего сезона — кто не был, тот будет, кто был, не забудет.

Отметим и мы юбилей, не хуже Пашиняна — новым документальным аудиосериалом под названием «РУССКИЙ ВИГВАМ». Четыре серии и четыре главы о приключениях Линча в России. Автор и ведущий Даулет Жанайдаров (я тоже где-то приложил руку). В первом выпуске: Эрнст дублирует Линча в эфире из Канн, Дмитрий Нагиев играет агента Купера, нелегальная белорусская артель дописывает «Твин Пикс», а «Инструкция по выживанию» сочиняет про него песню. Также в программе: Андрей Могучий, Вячеслав Курицын, Мария Кувшинова, Станислав Ф.Ростоцкий, и многие, и многое. И это только первый эпизод! Остальные будут выходить по одному в неделю, все это можно слушать и читать на Яндекс Книгах, аудио вы без труда найдете также на основных подкаст платформах (их список — ниже по ссылке). Отдельное спасибо за феноменальный рисерч Александру Морсину, автору канала «Между Rolling Stones и Достоевским» (@gorbyrock). А за обновлениями проще всего следить вот в этом канале: @kp_fantasy

Едва очухавшись от серии жестоких разочарований, одно из которых – «Тайна семи циферблатов» (Agatha Christie’s Seven Dials, Netflix, 2026) – ожидаемое, т.к., вопреки очевидной логике, Агата Кристи даётся сериальному формату крайне тяжко, а другое – «Всё честно» (All’s Fair, Hulu, 2025) – ожидаемое не вполне, всё же там такое сборище ведьм – Гленн Клоуз, Наоми Уоттс, Сара Полсон, не говоря уже о том, что это «бомба» для Ким Кардашьян – но это оказалось какое-то бестолковое квази-феминистское недоразумение, ещё один прокол Райана Мёрфи, который, похоже, окончательно, как теперь принято, теряет связь с реальностью… Так вот, очухавшись от всего этого и досмотрев «Пони» (Ponies, Peacock, 2026), нахожу себя скучающим по Хэйли Лу Ричардсон. Она была на месте во втором сезоне «Белого лотоса», помните, Порция, непутёвая ассистентка Дженнифер Кулидж, но ничто не предвещало, что на неё будет так интересно смотреть в дальнейшем. Немного обидно, что тут она вынуждена сценарием играть на поле Наташи Лионн, но делает она это в разы обаятельнее самой Наташи. (Чего не скажешь о Дейнерис Таргариен, но это уже другая история). «Пони» вроде как захейтили тут за «клюкву», забыв упомянуть, что «клюква» – это жанр, в котором они сделаны. На самом деле это – ужасно милое, увлекательное, ироничное и, что особенно приятно, авто-ироничное, во многом благодаря Ричардсон, клюквенное варенье из квази-шпионской жизни (Москва-1977, снятая, иногда нелепо, иногда забавно в Будапеште), ближе по интонации к «Патриоту», чем к «Дипломатке» – достаточно посмотреть на балет гостиничных KGB-горничных под «Всё, что в жизни есть у меня» (тут, кстати, без «клюквы» - это «Самоцветы»-1976), чтобы перестать сравнивать эту девичью палп-фикшн с реалиями «холодной войны». Фан, короче.

Как-то обидно тихо в тени «Очень странных дел» прошел «Оно: Добро пожаловать в Дерри» (It: Welcome to Derry, HBO/Max, 2025). А он ничуть не блеклее, а в чём-то даже ярче. Они, разумеется, про одно и то же, т.к. оба, каждый по-своему, основаны на одном и том же романе (почему «Дела» выигрывают, вопрос для отдельного разговора) но в смысле нежности (детство, ностальгия, утрата, вот это вот всё) это «Оно» «Делам» ещё фору даст.

Умер Николай Комягин. 39 лет. Удивительный. Жутковато, как рок-н-рольные боги умеют выдёргивать, опустошая наш пантеон и заполняя свой. Я хотел, чтобы он сыграл в "Волнах" лидера секты. Безумно сожалею, что этого не случилось. Вот он, у меня на питерской кухне, первая проба, декабрь 2019.

Подгадав как на заказ ровно к началу новой катавасии и смерти продюсера Даны Эден, придумавшей всю эту историю и только что покончившей с собой в играющих роль столицы Ирана Афинах прямо на съёмках четвёртого сезона, Эппл выпустил третий сезон «Тегерана» (Tehran, Кан 11 / Apple TV+, 2026). Примерно с третьей серии меня начало мучить странное дежавю, а поскольку моим любимым пирожным является… э… как его… ну, не картошка, короче, я добропорядочно досмотрел до конца (вчера вышла последняя серия), только чтобы узнать, что израильский канал-производитель «Кан» выпустил этот сезон ещё в декабре 2024, и я его, естественно, тогда же каким-то образом посмотрел. Короче, если вы помните доктора Хауса в белом халате тегеранского физика-ядерщика – вы тоже этот сезон уже видели. А если не помните, срочно бегите смотреть – это дико круто, захватывающе, прекрасно написано, поставлено и сыграно и, в общем-то, если честно, несмотря на эклер, даже при пересмотре не теряет. Ну, и свободу братскому персидскому народу!

Обещал тут ещё и про еду – вот, приятного. В ожидании новых сезонов «Мастершефов» (17-й сезон американского начнётся 15 апреля, 18-й лучшего, австралийского, пока не объявлен) телефудикам зимой смотреть особенно нечего. Вот разве что под самый занавес прошедшего года Netflix выпустил второй сезон корейского хита «Кулинарные классовые войны» (Culinary Class Wars, Netflix, 2024-2026). Зрелище, надо сказать, убойное. Как «Кальмар», только про еду. И кровь – куриная. В начале в один огромный ангар сгоняются 100 шефов – 20 «белых ложек» (там никого ниже двух мишленовских звёзд нет) и 80 «чёрных ложек» (там всякие мастера стрит-фуда, культовых народных заведений, гастрономический пролетариат, так сказать). Судят всех основатель главной корейской кулинарной школы и единственный (!) в Корее шеф-трёхзвёздочник. В конце первого раунда (он, правда, длинный – первые два конкурса занимают 5 полуторачасовых серий; всего их, полуторачасовых – 13) шефов остаётся всего 40 – 60 вылетают сразу. И пошло-поехало. В Корее, как мы знаем и по «Кальмару», другое отношение к цене человеческой жизни, поэтому пощады тут никакой, люди вылетают один за другим, и когда тебя выкинули, камера больше тобой не интересуется. Корейцы (это знают фанаты экшна) – народ исключительно вокальный, так что из возгласов – восхищённых, удивлённых, возмущённых – участников и судей тут скроена целая симфония. Не говоря уже о хлюпании лапшой. Но главное, конечно, сама еда. Полный восторг, хоть есть и приходится только глазами. Ждём 3-го сезона, он выйдет ближе к концу года.