🌲 Слово Вирявы — Анна Бауэр

В мордовской глуши, в заповедном лесу есть дерево, которое выполняет желания — главное, знать, как правильно к нему обратиться. И вот как-то раз в лес приходят два друга. Один там пропадает, а второй — возвращается, но ничего не помнит... Или делает вид, что не помнит. Молодая журналистка Варя приезжает в эти места, где когда-то выросла, чтобы написать репортаж о пропаже человека, и почти сразу попадает в круговорот мистики и хтони. Чтобы выжить, ей надо спастись от лесной хозяйки Вирявы и разобраться с пробуждённым в лесу легендарным монстром монстриком.

Я медленно читаю фолк-фэнтези серию «Солнечными тропами» про разные народы России — первая книга мне очень понравилась, а вторая — вообще нет. «Слово Вирявы» поначалу впечатлило: интересная завязка с пропажей Сергея и попытками рациональной «городской» Вари разобраться, что за дичь вокруг происходит. И проработка мира — она просто сумасшедшая. Язык, символика, легенды, полный мифический бестиарий — и это про эрзян и мокшан, народы, о которых мы в лучшем случае просто слышали и тем более ничего не знали об их богатой мифологии. Автор — Анна Бауэр — проделала огромную работу.

В этом же и проблема: деталей так много, что они душат саму историю. Книга большая, насыщенная кучей специфических терминов, словечек (в книге даже есть словарик) и... при этом довольно медлительная, размеренная в плане подачи сюжета. Бауэр определённо хотела как можно больше рассказать читателю о родной земле и её традициях, и у меня от этого голова пошла кругом.

Если пишешь фэнтези на основе легенд и преданий одного из многочисленных народов, населяющих нашу страну, не пытайся впихнуть в книгу ВООБЩЕ ВСЁ. Особенно если в главном сюжете присутствует несколько роялей в кустах. Здесь, конечно, не «Хозяйка воды», где сюжет для галочки, но всё же создаётся ощущение, будто под обложкой две разные книги — монументальное этнографическое исследование и довольно простая фэнтези-история, да ещё и с тропом «красавица и чудовище».

Я люблю фолк, но его здесь так много, что я просто устал.

А кто-то, наоборот, от этого кайфанёт.

И я рад, что такие книги вообще появляются — с уважением к корням и без попытки использовать шаблоны классического — западного — фэнтези. Но, как читатель, я всё же хочу, чтобы за деревьями было видно лес.

Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️ (за проделанную работу и любовь к своим корням)

Увидел флешмоб в одном из чатов — показать свои последние 10 книг в читалке.

Мои взаимоотношения с электронными книгами были разными. В 2018 я круто расхламился, выкинул огромное количество старых книг и, увлечённый минимализмом, почти полностью перешёл на чтение с телефона / с планшета. Это безобразие прекратилось года два назад, когда я стал читать больше художки и понял, что кайфую не только от текста, но и от обложки, шрифта и так далее (что там ещё принято писать в таких случаях? шелеста страниц и запаха переплётного клея?) Сейчас я почти всё читаю в бумаге, но, тем не менее, некоторые книги покупать не хочу принципиально, а познакомиться хочется. Например, «Террор» Симмонса, который вы выбрали на ноябрьский челлендж, я точно буду читать в электронном формате.

Начинал я с Майбука, но в какой-то момент надоело огромное количество ширпотреба, а «Букмейт» на тот момент предлагал очень ограниченный выбор книг. Какое-то время пробовал читать в «Строках» от МТС, но не зашло, как и все остальные сервисы, включая музыку и связь. Сейчас вернулся на «Букмейт», который стал «Яндекс.Книгами» и вроде бы особо не страдаю.

На скриншот влезло 12 очень разноплановых книг, я сам удивлён от этой подборки. Откровенный отстой тут произведение Ильи Золотухина, с которым я ознакомился исключительно по следам одного скандала в Твиттере (ныне Х). «Алое восстание» я начал читать, это крутая книжка, но пока она застопорилась. Остальные ждут своей очереди.

Делитесь, а что у вас?

Зона умолчания (сборник рассказов)

На курсе по фантастике Эдуард Веркин сказал мне, что для овладения мастерством написания прозы нужно читать рассказы. Желательно — нефантастические. Рассказы требуют внимания, в них обычно нет лишних деталей. Это тренировка восприятия: замечать подтекст, улавливать интонацию, чувствовать ритм.

Я, конечно же, послушал мастера и закупился несколькими новыми сборниками, а также расчехлил имеющиеся. Сегодня — вкратце — расскажу про сборник «Зона умолчания» из двенадцати написанных специально для проекта рассказов от молодых, но уже имеющих определённые регалии современных авторов.

У каждого сборника есть свой составитель, и здесь это главный редактор книжного медиа «Билли» и книжный обозреватель Максим Мамлыга. Для проекта он выбрал любопытный формат: перед каждым рассказом — эссе о писателе и анкета. Причём порой эти эссе интереснее самих рассказов, из них можно подчерпнуть не только книжные рекомендации, но и познакомиться поближе с тем, как устроена литература в России (в период от начала «десятых» до нашего времени), и какие процессы в ней происходят.

Название у сборника говорящее, так как внутри — то, о чём не принято говорить вслух на широкую публику. Психические болезни и травмы, кризис в отношениях, одиночество, домашнее насилие, харрасмент, произвол во всех его проявлениях и так далее. Иногда слишком прямолинейно, иногда — витиевато, с перегрузкой разными художественными приёмами, но предельно искренне.

Понравилась примерно половина рассказов, а другая половина, вероятно, рассчитана на читателя с другими болями и ожиданиями. Больше всего мне запомнился рассказ Евгении Некрасовой (её роман «Калечина-Малечина» пять лет назад собрал все возможные премии) под названием «Домовая ледышка» — про домовёнка, который пытается выжить в пустой холодной квартире в доме, где зимой сломалась котельная.

У Антона Секисова, препарирующего в своём творчестве тему смерти, получилась интересная зарисовка «Сон кучера». Здесь герою-писателю ударяет в голову мысль, что из-за плохого конца только что сданной в редакцию книги он и сам умрёт, и нужно вернуть её и переписать концовку любой ценой.

Александр Поляринов неожиданно ушёл в почти чистую НФ — жутковатый рассказ «Тестовое устройство для системы удержания пассажиров» про девушку, пытающуюся спасти своего мужа и имплантирующую себе в голову часть его повреждённого мозга на «корректировку».

И я зачитался прекрасной «Объяснительной» Ивана Шипигова, исследующего в своём творчестве разнообразие форм и проявлений русского языка — о том, как можно объяснить потерю смысла жизни через призму отсутствия в магазине любимого спиртного напитка.

Наверное, именно в этом и есть парадокс «Зоны умолчания». Выше я написал, что сборник заявлен как остросоциальный, но для меня сильнее всего в нём прозвучали рассказы, где авторы отворачиваются от внешнего мира и смотрят внутрь. Не про лозунги и диагнозы, а про человеческое одиночество, растерянность, попытку справиться с трудностями современного времени. Может, потому что именно в них слышится настоящая боль — не коллективная, а личная. Считайте меня эскапистом. А, может быть, я сам уже устал от «социалочки» в своей обычной жизни и стараюсь не тянуть её за собой в жизнь литературную...

Так или иначе, «Зона умолчания» — тот сборник, где виден срез определённой, условно «прогрессивной» части современной прозы без прикрас. Иногда болезненно, иногда чрезмерно сложно и многослойно — но живо и честно.

Без оценки

Главный российский книжный сайт ЛайвЛиб вчера открыл ежегодную премию «Выбор читателей».

Вот за что я проголосовал (по ссылкам — мои обзоры на книги в этом канале):

Лучший зарубежный роман. Я думал, что читаю много зарубежной литературы, и хоть что-то из этого может попасть в категорию лучшего, но единственная знакомая здесь мне книга — это «Велнесс» Нейтана Хилла. За неё и жмякнул кнопку.

Лучший роман на русском языке. А тут уже лучше, хотя бы знакомые книги. Некоторые я хочу прочитать («Юдоль» Елизарова, «Саспыгу» Шаинян, «Невидимый Саратов» Левантовского). Некоторые читал — «Голодный мир» Подшибякина (необычная книга, но я не понимаю, что она делает в списке лучших) и «Весна воды» Птицевой. Но выбирать на самом деле было совсем просто — Пелевин выдал крайне годный (как минимум, по меркам своего позднего творчества) роман «A Sinistra», на голову выше всего остального.

Удивлён, не увидев ни одной знакомой книги в номинациях «Детектив» и «Страх и ужас» (лучшая книга в жанре ужасы, триллер, мистика) — и то, и другое я читаю в больших количествах...

В номинации «Фантастика» есть несколько знакомых книг, которые я начинал читать («Пластиковый океан» Хуэй Ху, «Луна 84» Ханипаева, «Bookship» Закрученко), а из прочитанного — только «Вегетация» Алексея Иванова, но вещь сильная, никаких сомнений, жмякнул.

В «Зарубежном фэнтези» из знакомого только «Перекрёсток воронов», но голосовать за него я не буду даже из уважения ко вселенной Ведьмака. Так-то есть претензии как к самому роману, так и к переводу (к переводу их было больше, но, оказалось, переводчик просто дословно перевёл Сапковского, передав его стиль — а стиль такой, словно пан активно пользовал ИИ). Пусть не расслабляются издатели.

В «Русском фэнтези» из прочитанного только недавнее «Слово Вирявы», но голосовать не буду тоже, раздел пропускаю. Там есть ещё «Птицеед» Пехова, которого я, к сожалению, не читал и не факт что буду, и очередной том Дашкевича про Колдуна Российской Империи. А так, глядя на представленное русское фэнтези, настроение портится — сплошные ретеллинги мифов, любовные истории и последователи того же Дашкевича.

В номинациях нон-фикшн мало знакомых книг. Раньше я много читал полезного, познавательного и саморазвивающего, но забросил — и правильно сделал, стоит только посмотреть на участников номинации. ИМХО, ничего интересного из нонфика в России уже несколько лет не выходит — и у этого есть свои причины, видимо. Прожал кнопку за «Эффективное чтение» Рустама Агамалиева в номинации «Лучшие прикладные книги». Там же есть ещё хорошая «Книготерапия» Надежды Челомовой.

Остальные номинации пропустил — там совсем не моё.

Ничего, в декабре я, как всегда, подведу свои итоги, там будут только самые лучшие книжки.

Кстати, если используете ЛайвЛиб — добавляйтесь в друзья! Правда, я там сейчас не особо активен, делаю перепосты обзоров из этого канала с большим запозданием, и всё. Но это пока, кто знает, как дальше жизнь сложится :)

🧟‍♂️ Шурале — Даша Бунтина

Студентка-юристка Вика выходит на практику в Следственный Комитет и почти сразу попадает в мясорубку: инсталляция в лесу из колючей проволоки и трупа помощника прокурора с загадочной запиской во рту. Впутывает её в эту мутную историю руководитель практики— следак Горелов, у которого явно не всё в порядке с головой, тёмное прошлое и желание с первых же страниц вести свою игру. Местные СМИ дают убийце прозвище «Шурале» — по имени могущественного хозяина леса в татарском фольклоре...

Я давно слежу за творчеством Даши Бунтиной, в первую очередь как коллеги — она ведёт книжный ютуб-канал BuntBooks. «Шурале» — не литературный дебют, но первая книга, которая выходит в крупном издательстве. И это не просто попытка очередного блогера написать книжку, а продуманная история от человека, искушённого в детективах и триллерах, и понимающего, что такое хорошая интрига.

Завязка сюжета, в которой жестокое начало в духе Франка Тилье перетекает в историю сложных отношений начальника и стажёрки, кажется вдохновленной сериалом «Метод». Главное отличие в том, что в «Методе» Хабенский играл психа-детектива, который играет с маньяками в психологические «кошки-мышки», а Горелов действует более классическими, приземлёнными методами.

И, если в «Методе» был дождливый, депрессивный Питер, то у «Шурале» совершенно другая энергетика. Набережные Челны, 2013 год — добро пожаловать в провинциальную жесть, да ещё и с национальным колоритом. В книге много отсылок к татарской культуре и традициям — автор выросла в Челнах, поэтому показывает реальный быт, разные внутренние приколы, особое отношение героев к окружающей их природе и старым легендам. Всё это очень интересно и аутентично. В послесловии Даша так и пишет: «Эта книга — признание в любви родному городу».

Правда, у этой красоты есть и обратная сторона: время и место накладывают свой отпечаток. Город на периферии, где новости быстро разносятся, а личное часто становится достоянием общественности. Где свои законы, где царит произвол и коррупция, а на окраины лучше просто не соваться. Герои варятся в этом котле, и сложно ожидать, чтобы они оставались чистыми и возвышенными. Они земные: матерятся, жестят, отчаянно трахаются без оглядки на последствия и так далее. Всё переплетено — и по службе, и в личных отношениях. Это точно не нуарный детектив с благородными героями, будьте готовы к провинциальному трэшу во всей красе. Для кого-то это плюс, для кого-то — жирный такой минус.

Что в итоге? Даша — поздравляю с отличным дебютом! Если вам нравятся современные детективы вроде «Метода» или «Фишера» с хорошим таким налётом балабановщины и провинциальной хтони — то и «Шурале» зайдёт. Это крепкий детектив, если хотите — триллер, с некоторым перекосом в местный колорит и драму между героями. Но, если судить по обложке и ожидать мистический хоррор — то тут мимо.

Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

🏹 Сказка — Владимир Сорокин

Когда-то Сорокин был моим любимым русским современным писателем. Я зашёл в его творчество через условную фантастику — «Метель», «Теллурия», «Манарага», и только потом познакомился с ранними, более гротескными работами. Кто-то закатывает глаза от «Нормы» и «Дня опричника», а я, например, на всю жизнь запомнил рассказ «Настя»...

Новая «Сказка» Сорокина — это литературный эксперимент в чистом виде, где форма решительно берёт верх над содержанием. И это читается странно даже на фоне его предыдущих романов.

Начало вполне узнаваемое: постъядерная Россия, где выжившие селятся вокруг свалок и лутают с них добро. Классический сорокинский лубок-антиутопия. Главный герой — паренёк Ваня отправляется на свалку и находит там некий кхм... ээээ... (простите меня те, кто читал книгу) артефакт. Он использует его и попадает в карманное книжное измерение, где встречает трёхглавое чудище, головы которого принадлежат неким русским писателям Льву, Фёдору и Антону.

Головы, словно золотая рыбка, предлагают исполнить мальчику три его желания, и если с двумя Ваня особо не думает, то третье загадывает, ну, прямо скажем, нереальное. Головы обещают, что желание будет исполнено, но Ване для этого надо будет пройти три квеста поприща. Пройдёт — получит то, что хотел.

Это, если что, было вступление, а потом начинается главное. Повесть состоит из трёх стилизаций под каждого из заявленных классиков. Часть Льва — про трактир, калеку без конечностей, которого подросший Ваня возит по ярмаркам, диалектику русской души и сложности семейного счастья. Часть Фёдора — самая длинная — про Петербург, «униженных и оскорблённых», потерянных мужчин и падших женщин. Только часть Антона выбивается из общей логики — она самая странная и замороченная даже на фоне всего остального: действие переносится на Марс, где театр ставит «Вишнёвый сад», но в итоге всё превращается в сюрреалистический абсурд.

После литературных приключений Ваня получает свою награду, и это, наверное, самый сильный момент. Концовку можно трактовать по-разному, но мне кажется, что Сорокин, живущий сейчас в Германии, явно тоскует по родине. По стакану ледяной водочки с чёрным хлебом и солёным огурчиком, по берёзкам и вишнёвым садам. По стоящим на дубовой полке томикам классиков старого издания.

Если так, то «Сказка» — не просто литературная игра, а попытка удержать то, что ещё хоть как-то связывает с прошлым. Но удержать не получается: даже великая русская литература в его интерпретации превращается в трёхголовое чудо-юдо, которое может исполнить далеко не все желания.

Что в итоге? «Сказка» — концептуальная и предельно «сорокинская» вещь. Книга строго для ценителей творчества писателя и любителей литературных экспериментов.

Без оценки

📰 Правда — Терри Пратчетт

В Анк-Морпорк приходит революция! Но не та, что со штыками, а куда серьёзнее: гномы изобретают печатный станок. Вильям де Словв, образованный аристократ без гроша в кармане, случайно становится пионером журналистики — основателем первой в Плоском мире газеты «Правда». Поначалу они с помощницей Сахариссой собирают всякие слухи и новости из богемных мест вроде Клуба Выпечки, но когда главу города — патриция Витинари — обвиняют в безумии, покушении на убийство и воровстве, редакция не может остаться в стороне. Их цель — оправдать своё название и докопаться до правды. Если, конечно, их не прикончат раньше.

С Пратчеттом я знаком со школьных лет, причём первая встреча состоялось не в книге, а в компьютерной игре. На ZX Spectrum у меня было текстовое приключение Color of Magic («Цвет Волшебства» — так называлась первая книга Пратчетта). Игра была настолько зубодробительной, сколько и колоритной, что я понимал — у игры есть некая литературная основа. Поэтому уже в старших классах, когда в жизни нашей компании друзей появился старший братишка Ефим с огромным шкафом фэнтези-литературы, книги про Ринсвинда, Двацветка и самого лучшего в фэнтези питомца Сундука я встретил как родные.

К сожалению, моё знакомство с библиографией писателя остановилось примерно перед «Стражей! Стражей!», и я носил в голове идею, что всё-таки когда-нибудь осилю всю 41 книгу про Плоский мир. И вот, возвращение начал с «Правды».

«Правда» относится к внутреннему циклу про то, как Плоский мир осваивает новые достижения цивилизации. Туда она входит вместе с «Движущимися картинками» (разумеется, про кино) и, условно, «Роковой музыкой» (про, как ни странно, рок-музыку). В «Правде» Пратчетт взял тему СМИ — злободневную, острую и с бесконечным потенциалом. Я ожидал чего-то прямо суперсатирического, хотя, не скрою, меня предупреждали...

С одной стороны, знакомый мир и знакомый юмор, с пародией на жёлтую прессу («Женщина родила кобру!») и манипуляции общественным мнением. Не могу сказать, что обхохочешься, но забавно.

Но, с другой стороны, Пратчетт, выражаясь его же языком, ПЕРЕСОЛИЛ. Фирменные словесные игры, каламбуры — всё, что обычно делает его романы такими остроумными — здесь просто давит. К тому же, я понимаю боль переводчика Романа Демидова, которому понадобилось невозможное и перенести все приколы с английского на русский с минимумом потери смысла. Но, честно, не не могу читать книгу, усыпанную адаптированными именами и фамилиями — главный герой де Словв (в оригинале — сдержанное de Worde) бесит, зомби-нотариус Кривс (в оригинале — Slant) бесит, и вы не представляете, как бесит вампир Отто, мать его, Фскрик! (в оригинале — Otto Chriek — звучит как Ought to Shriek, «должен визжать») Ей-богу, как будто «Незнайку на Луне» прочитал — и это не комплимент! Там тоже были Кривс, Крабс и прочие -с.

Но ладно перевод. Классная детективная линия — а она здесь есть — прячется где-то в глубине, за тонной шуток и аллегорий. Но шутки в таком случае должны быть смешными (не знаю, или я стал такой скучный?)

Что в итоге? «Правда» — интересная книга, но я ожидал, что она будет смешнее и как-то проще в чтении. Тем не менее, я свято верю в силу Терри Пратчетта, просто в следующий раз выберу что-то более сюжетное из его сокровищницы.

Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️

🧊 Террор — Дэн Симмонс

Полярная ночь, два корабля, застрявшие в арктических льдах. Корпус трещит и стонет в темноте — паковый лёд сжимает его, как тиски. В каютах относительно тепло, «всего» минус двадцать, и это хорошо — потому что снаружи в два раза холоднее. Больше сотни моряков страдают от холода, голода и цинги, но продолжают нести дежурство. Не все из них боятся смерти во льдах, но боятся того, что ходит снаружи — огромное, голодное и очень терпеливое. Оно кружит вокруг кораблей и методично уничтожает выходящий на лёд экипаж, лишь ускоряя то, что непременно сотворил бы с людьми адский холод.

Это не завязка хоррор-фильма — за вычетом монстра это реальная история полярной экспедиции 1845 года, которую взял за основу своего романа «Террор» известный американский фантаст Дэн Симмонс. Который, в свою очередь, вы дружно подсунули мне на ноябрьский челлендж 👀

Симмонс — фантаст интересной судьбы. Он 18 лет проработал школьным учителем в американской глубинке, параллельно безуспешно пытаясь опубликовать свои рассказы. Прорыв случился в 1982-м, когда ему было за тридцать, — знаменитый фантаст Харлан «У меня нет рта, но я должен кричать» Эллисон прочитал его рассказ на писательской конференции, пожал руку и сказал: «Дэн — настоящий писатель». После этого Симмонс получил премию журнала «Сумеречная зона», и карьера пошла в гору.

Для меня Симмонс, в первую очередь, автор, написавший великий цикл «Гиперион», который я прочитал ещё в школьные годы. Тогда мне сложно было понять философские смыслы, заложенные в эту эпопею, зато во снах меня начал преследовать многорукий пришелец Шрайк, состоящий из колючей проволоки, шипов и лезвий. Вкупе с просмотренным в то время фильмом «Восставшие из ада» это был тот ещё экспириенс...

На «Террор» я впервые обратил внимание после того, как журнал «Мир Фантастики» назвал его лучшей зарубежной фантастикой — 2008, но прочитать не смог — оттолкнула какая-то дичайшая сложность. Для прочтения «Террора» мне понадобилось подрасти и поднабраться опыта.

Симмонс признавался, что изначально хотел написать историю об Антарктике — о трагедии экспедиции Скотта. Но там, по его словам, «слишком много героев и эпических финалов», а главное — в Антарктиде есть пингвины. «Я не мог придумать, как сделать страшным убийцу-пингвина», — шутил он в интервью.

Всё изменила сноска в книге полярного исследователя Ранульфа Файнса — упоминание о пропавшей экспедиции Франклина 1845 года. Симмонс загорелся идеей: два корабля, 129 человек, ни один не вернулся, и почти никаких документов. Это давало колоссальный простор для воображения. Издатель отказался от романа, посчитав тему неинтересной, Симмонс написал роман на свой страх и риск — и результат известен.

Чтобы понять масштаб трагедии, нужно понять контекст. К середине XIX века Британия была владычицей морей, а Северо-Западный проход — морской путь из Атлантики в Тихий океан через арктические острова Канады — оставался последним великим географическим вызовом. Кто его откроет, тот войдёт в историю.

Экспедицию возглавил 59-летний опытный полярник сэр Джон Франклин. Корабли «Эребус» и «Террор» (сами названия — «Мрак» и «Ужас» — звучат как пророчество) были оснащены по последнему слову техники: паровые двигатели, железная обшивка, системы отопления, опреснители воды. Запасов провианта хватало на три года. Команда состояла из лучших моряков флота. Симмонс остроумно ёрничает, сталкивая в самом начале на званном приёме Франклина и другого капитана, который просто в ноль размазывает все уверения сэра в непоколебимости миссии — по словам того выходит, что Франклин идёт на смерть. Так примерно и вышло.

В июле 1845-го корабли видели в море Баффина. Больше их не видел никто. В ходе последовавших поисков обнаружилось несколько могил матросов и свидетельства местных инуитов, говоривших о белых людях-каннибалах, а также записку капитана «Террора» Крозье (и главного героя книги Симмонса) под пирамидой из камней, где было указано, что Франклин умер, корабли брошены, а выжившие двинулись на юг (но, очевидно, не дошли).

Одно дело, когда корабль тонет, и его нельзя спасти. Другое — больше сотни хорошо подготовленных людей, с топливом, провиантом и оружием просто растворяются в ледяной пустыне. Викторианская Англия была в шоке.

Симмонс закончил «Террор» в 2007-м, получил кучу премий, а потом произошло невероятное. В 2014 году канадские археологи нашли на дне залива Куин-Мод на глубине 11 м «Эребус», а через два года — и «Террор». Оба корабля лежали далеко от координат, указанных в записке Крозье, и пребывали почти в идеальном состоянии. Сейчас исследования продолжаются, и учёные надеются найти судовые журналы, которые расскажут правду об экспедиции.

Симмонс в своём романе угадал многое: расположение кораблей, маршрут отступления, логику решений Крозье — всё это удивительно близко, будто бы он сам там побывал. Читая «Террор», невозможно не вспомнить северные повести Джека Лондона — «Белый клык», «Зов предков» и другие. Та же беспощадная природа, тот же холод как главный антагонист, то же ощущение, что человек — ничто перед лицом стихии.

Но есть принципиальная разница. Джек Лондон писал о том, что видел собственными глазами. Он искал золото на Юконе, пережил арктическую зиму, заболел цингой, чуть не умер. Вернулся без золота, но с материалом на всю жизнь. Дэн Симмонс же никогда не был в Арктике, он написал 700+ страничный роман о полярной экспедиции XIX века, сидя в тёплом кабинете с кипой книг, карт и документов.

И вот что поразительно: текст Симмонса пробирает как тот самый мороз. Ты физически чувствуешь холод, слышишь, как трещит лёд, ощущаешь запах гангрены. Это не вдохновение, а ремесло, доказательство того, что писателю не обязательно пережить что-то, чтобы об этом написать, — достаточно быть достаточно одержимым, чтобы изучить каждую деталь.

Видимо, эта одержимость меня поначалу и оттолкнула. В «Терроре» десятки персонажей с детальными предысториями. Нелинейное повествование: глава в 1847-м, потом флешбэк в 1840-й, потом возвращение, и так далее. Подробнейшие описания устройства корабля, морского быта, медицинских процедур.

Это не недостаток книги, а её суть. «Террор» требует полного погружения и готовности читать медленно, как и полагается викторианским романам. Для многих это становится непреодолимым барьером, но для кого-то — частью удовольствия. Если бы не таинственная шаманка инуитов, живущая на корабле, и не чудище во льдах, то я бы назвал «Террор» одним из лучших исторических романов, которые читал когда-либо.

Что в итоге?

«Террор» — это, конечно, глыба. Памятник эпохе, когда человечество верило, что любого места на Земле можно достичь, если взять с собой достаточно железа, угля и людей с горящими глазами. С тех пор многое изменилось: покорители планеты — суровые одиночки, и их подвиг мало кто сейчас оценит.

Да и чудовище в романе Симмонса — скорее метафора. Британцы бесцеремонно вторглись в Арктику, не спросив у тех, кто живёт там тысячелетиями — вот Арктика им ответила. К тому же, хоть роман и называют триллером, ужастиком, но главный ужас тут — люди, а не арктические демоны.

Это не книга для всех, но если вы любите медленные, тяжёлые и масштабные исторические драмы, то «Террор» однозначно стоит потраченного времени. Мне было сложно, но я доволен.

Оценка: 💎💎💎💎💎

🐺 Сторож брата моего — Тим Пауэрс

В будущем сёстры Бронте — Шарлотта, Эмили и Энн — станут знаменитыми писательницами, но пока они скромно живут в деревушке близ Йоркшира и готовятся издать первый сборник стихов. Жизнь течёт размеренно, девушки ведут хозяйство, брат-неудачник Бренуэлл пропивает душу в таверне «Чёрный бык», а отец Патрик, приходской священник, почти ослеп — что, впрочем, не мешает ему по утрам выполнять странный ритуал, стреляя в сторону кладбища особой пулей.

Всё меняется, когда Эмили в пустошах обнаруживает истекающего кровью незнакомца и забирает у него странный кинжал с расщеплённым лезвием. Незнакомец — охотник на оборотней, а кинжал удивительным образом оказывается связан с Бренуэллом, который вмещает в себя часть аватары забытого кельтского бога. Другая же часть находится где-то очень близко, а преподобный Патрик знает об этом куда больше, чем говорит.

Тим Пауэрс — один из самых изобретательных фантастов современности, мастер жанра «секретной истории» и просто любимейший мой автор. Он берёт реальные исторические события, находит в них белые пятна и нестыковки, и заполняет эти пробелы фантастикой. В романе «Врата Анубиса» викторианский Лондон полон египетской магии и путешествий во времени. В «На странных волнах» пираты Карибского моря сражаются с богами вуду (именно эта книга вдохновила создателей «Пиратов Карибского моря»). У Пауэрса железное правило: нельзя менять ни одного исторического факта. Всё фантастическое должно втискиваться в щели между реальными историческими документами.

«Сторож брата моего» — возможно, не самая лучшая, но точно самая амбициозная его работа в этом жанре, потому что здесь он касается не просто исторических фигур, а писательниц, поучаствовавших в создании канона готической литературы.

Главная фишка романа — его героини, сёстры Бронте. Пауэрс спрашивает: а что, если они писали с натуры? Что, если Хитклифф из «Грозового перевала» — это калька с одержимого брата? Что, если все эти истории о сверхъестественном — не плод воображения, а способ замаскировать жуткую правду?

Среди сестёр выделяется, конечно, Эмили. Эмили Бронте у Пауэрса — не хрупкая викторианская барышня, а смелая, упрямая женщина, готовая драться с оборотнями ради брата. Да и остальные сёстры — не промах. Пауэрс явно перечитал их биографии, письма, воспоминания современников — и каждая деталь (вплоть до пса Эмили по кличке Страж) на месте.

Да и мистическую часть сюжета Пауэрс закручивает основательно. Вервольфы, призраки, демонический Валлиец, огамический алфавит древних кельтов — и всё это в маленькой, затерянной в холмах деревушке и её окрестностях. Атмосфера викторианской Англии в этой глуши считывается особенно остро: религиозность, переплетённая с суевериями; отношение к женщинам, через которое прорывается бойкая Эмили; бедность и стоическое отношение к невзгодам простого люда. Картофельная диета, адский холод в доме, кладбище под окнами — все прелести жизни в романе присутствуют.

Чтоб мои впечатления не выглядели слишком восторженными, добавлю большую такую столовую ложку дёгтя. Роман камерный, как я уже сказал, действие происходит в глухомани — и там не то что бы очень весело. Пауэрс искренне пытается увлечь, он даёт кучу деталей (вплоть до того, как заваривать чай), плетёт сложный сюжет, но описания всех этих бесконечных прогулок по унылым пустошам в какой-то момент начинают выматывать. «Врата Анубиса» были на порядок динамичнее и круче.

Что в итоге?

«Сторож брата моего» — роман для тех, кто любит литературу о литературе и интеллектуальные игры. Здесь готический хоррор встречается с историческим фэнтези, семейная драма — с охотой на оборотней, а реальные писатели XIX века дерутся с демонами, которых, возможно, сами и придумали. После этой книги вы точно по-другому прочитаете «Грозовой перевал», если читали — и, на всякий случай скажу, что эта книга — точно не для поклонников сестёр Бронте. Она для поклонников Тима Пауэрса (жадно потирает руки)

Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

🐟 Рыбак — Джон Лэнган

Два вдовца-айтишника, потерявшие всё, что им было дорого, находят утешение в рыбалке. Однажды они узнают о Голландском ручье — и если Эйб ожидает просто хорошего клёва, то у Дэн надеется, что ручей исполнит его заветное желание.

Звучит как сказка? Так и есть. Только сказка страшная, с воскрешением мертвецов, древними городами под водой и тварями, с которыми лучше не сталкиваться.

Я дочитал «Рыбака» Джона Лэнгана, лауреата премии Брэма Стокера 2016 года, и у меня один вопрос: зачем так сложно? Нет, серьёзно. Вот сидишь, читаешь про двух товарищей по несчастью, которые пытаются найти новые смыслы в жизни после смерти близких, и думаешь: «Наконец-то хороший психологический хоррор в духе Кинга!»

Но парни едут на ручей и по дороге останавливаются в какой-то забегаловке. Тамошний хозяин узнаёт о цели их путешествия, предлагает им послушать историю и... на тебя вываливается целая вторая книга внутри первой: готический хоррор про борьбу колонистов с древним злом. Потом хоррор заканчивается, ты снова возвращаешься к горе-рыбакам и финалу, который кому-то покажется катарсисом, а кому-то — большим разочарованием.

Твою ж дивизию, опять литературный эксперимент! Но удачный ли?

Оказывается, Лэнган писал роман, вдохновляясь «Моби Диком» Германа Мелвилла — и тут многое встаёт на свои места. Если вы читали Мелвилла, то, должно быть, помните, как он посреди сцены с охотой на кита мог вставить огромный отвлечённый текст о технологии китобойного промысла и тому подобных вещах. Многих — и меня в том числе — это бесило, ты хочешь читать про капитана Ахава и его одержимость, а получаешь какую-то энциклопедию. Но в том-то и дело: Мелвилл хотел, чтобы чтение занимало время, чтобы это был труд, а форма подачи стала частью опыта.

Лэнган делает то же самое. Он не просто рассказывает страшную историю — он заставляет читателя шевелить мозгами. Погружаться в слои времени, переключаться между голосами рассказчиков, собирать мозаику из фрагментов, в общем-то, увлекательной легенды. Каждый рассказчик имеет свой стиль, и это делает книгу более глубокой.

Ну и, конечно, весь роман — это полная лавкрафтовщина (еле выговорил). Здесь огромное количество отсылок к Говарду Филлипсу Лавкрафту, начиная от «Крыс в стенах» и заканчивая «Мороком над Инсмутом». Водная тематика, оккультизм, древние подводные сущности, превращение человека в нечто иное — классический набор. Плюс бармена зовут Говард, прямая отсылка к имени классика, когда до меня дошло — было очень смешно.

Что в итоге?

Лэнган не придумывает велосипед и не скрывает, откуда растут корни. Но у меня всю дорогу было ощущение, что я читаю хорошо сделанный фанфик на тему «а что если Лавкрафт написал бы про современных рыбаков-любителей в штате Нью-Йорк». Это не то что плохо, но решительно непонятно, откуда тут восторги и премии. Хорошая история, местами жуткая, в меру атмосферная и запутанная, но не более того.

Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️

✍️ Сценаристка — Светлана Павлова

«Сценаристка» — книга, которая в начале декабря просто разорвала русскоязычное книжное пространство. После слов «ты чё, это наш ответ Велнессу», я понял, что придётся читать (и не пожалел).

Сюжет тут довольно простой. Сценаристка сериалов Зоя сдаёт тест на ВИЧ. Ну сдаёт и сдаёт — но проблема в том, что у героини тревожное расстройство. Она убеждает себя в том, что жизнь кончилась, и ищет сигналы от вселенной, которые скажут ей обратное. В ожидании результата она составляет список тех, с кем за последние два года была в отношениях — Ян, Андрей, Виталик — и погружается в воспоминания...

«Сценаристка» современна до предела и под завязку набита деталями, характерными для последних лет пяти. Герои продают всё подряд на «Авито», общаются кружочками, созваниваются в «Зуме», цитируют «Слово пацана» и «Капельника», ведут телеграм- и нельзяграм- каналы и так далее. Павлова не просто фиксирует современность — она показывает, как технологии меняют способ строить отношения. Поколение «Сценаристки» — тридцатилетние, живущие в постоянной доступности и одновременно — в постоянной неопределённости.

Зоя — типичный представитель этого поколения, у которого на максимум выкрутили тревожную жилку. Она — яркий экстраверт, пробивная дамочка с кучей друзей и знакомых, но при этом фанатка списков, схем и структурированной информации. Всё это помогает создать ей иллюзию контроля над жизнью, которая у неё (как и у всех творческих) — полный хаос. Она пьёт «Атаракс», гуглит симптомы, подписывается на тематические каналы по теме своих предполагаемых болячек и во всём любит искать приметы и знаки.

Павлова делает магическое мышление главной фишкой романа. Зоя не просто тревожная — она живёт в мире, где каждая мелочь может оказаться предсказанием. Встретила дохлую кошку? Плохо. Нашла нужную книгу на Авито? Хорошо. Она делит трусы на «счастливые» и «несчастливые», ходит только по правильной стороне тротуара и следит за тем, чтобы количество надеваемых украшений было нечётным. У Павловой здорово получилось показать, как работает тревожное сознание, постоянно ищущее закономерности там, где их нет. А сочетание современных технологий и бабкиных примет делают книгу ещё более жизненной.

Теперь, в принципе, понятно, почему «Сценаристку» сравнивают с «Велнессом» — там тоже была тревожная героиня, внимательная к деталям и пытавшаяся создать иллюзию стабильности через тотальный контроль всего. И — уже на уровне авторов — то же пристальное внимание к мелочам, из которых складывается картина внутреннего мира. Но если Хилл разворачивает масштабную социальную сатиру — про алгоритмы, соцсети, манипуляцию сознанием, — то Павлова работает в другом регистре. «Сценаристка» — это камерная история про конкретного человека в конкретном городе, без глобальных обобщений. Хилл диагностирует эпоху, Павлова показывает, как в этой эпохе живётся одной девушке.

Три парня из списка Зои — отдельная история. Павлова берёт три обычных городских типажа — мажора, пацанчика и представителя креативного класса — и доводит эти типажи до гротеска. Самый крутой (и одновременно жалкий) — Ян, интеллектуал с философского факультета МГУ, пытающийся стать прославленным дирижёром и живущий с бабушкой-аристократкой (отношения там такие, что Зоя при расставании дарит Яну книгу «Похороните меня за плинтусом», кто читал — поймёт в чём соль). Андрей, полная противоположность, чёткий, но душевный парень со стройки, обращающийся к Зое не иначе как «мать» — его линия самая короткая и неинтересная, потому что и персонаж-то он неинтересный, в том числе и для самой Зои. Третий — Виталик — мутный креативщик и псевдоэстет, организовывающий Зое дикие эмоциональные качели. И Зоя уже даже не ищет «того самого» — она пытается разобраться, чего вообще хочет от отношений и от жизни.

Да, «Сценаристка» — не роман про любовь, как может показаться по сюжету, это честная хроника жизни поколения, которое само не знает, чего хочет.

(Минусы у книги тоже есть — вторая половина, особенно когда парни «заканчиваются», откровенно затянутая, но, право, даже и упоминать об этом без скобок не хочется)

А ещё «Сценаристка» — хоть и суетная, но терапевтичная книга (как написали в одном обзоре - "приятная книга про нашу сумасшедшую реальность"). Вокруг героини не происходит внешних катастроф, нет глобальных потрясений. Да, есть тревоги, страхи, но это личное, интимное. Читая, я пребывал в каком-то старом забытом ощущении, что всё ещё существует обычная жизнь, где самая большая проблема — отсутствие «галочки» о прочтении сообщения.

Оценка: 💎💎💎💎💎