🙋 Дмитрий Данилов — Саша, привет!

Прочитал антиутопию, которая заставила замереть и задуматься...

В недалёком будущем люди, совершившие преступления, попадают не в традиционную тюрьму, а в так называемый «Комбинат». Здесь всё устроено предельно гуманно: просторные комнаты, интернет, еда, возможность работать удалённо и поддерживать связь с близкими. Никаких запретов, можно даже убежать — беглеца вернут, но ему ничего за это не будет. Какая-то неправильная антиутопия, из которой можно было бы смело убирать приставку «анти», если бы не одно «но»...

Это «но» — белый пулемёт, под дулом которого заключённые каждый день обязаны проходить на прогулку. В любой момент пулемёт может выстрелить, но никто не знает, когда это случится. Может быть, завтра, а может, через тридцать лет.

Главный герой — филолог Сергей Фролов, осуждённый за связь с двадцатилетней студенткой (в мире романа совершеннолетие наступает лишь с 21 года, и не важно, что связь была по любви). Его жизнь в Комбинате протекает буднично, словно он не в тюрьме, а на океанском лайнере. Сергей работает, отдыхает, общается с близкими, ну и раз в день проходит под пулемётом. Сергея приходят проведать священники разных религий и студенты-социологи, интересующиеся тем, что думает и чувствует человек, приговорённый к смерти таким «человечным» способом. Ничего особого не происходит, но Сергей живёт в постоянном ожидании смерти...

Дмитрий Данилов — российский писатель, один из наиболее ярких представителей «новой прозы», известный своим минимализмом и литературными экспериментами. Я наткнулся на «Сашу...» в одном из списков самых важных современных книг на русском языке и, признаюсь, ожидал какого-то прямо уж совсем артхауса. Но Данилов подтвердил свою репутацию автора, который умеет говорить о сложных вещах предельно простым языком. Книга читается легко и интересно, я бы даже написал — захватывающе — если бы не специально задуманная автором некоторая монотонность повествования.

В «Саша, привет!» Данилов рассказывает про узника необычной тюрьмы, но по факту показывает нашу с вами жизнь. Мы все живём, строим планы, едим, разговариваем с близкими — и всё это происходит под тенью смерти, которая может прийти внезапно. В романе эта тень обретает осязаемую форму белого «няшного» пулемёта, у которого даже имя есть — настолько всё тут человечно.

Герои быстро привыкают к этому: Сергей — к неизбежности смерти, его жена и мать — к тому, что их близкий человек вроде бы жив, но вроде и вычеркнут полностью из их жизни. И никто вообще не воспринимает эту дикую ситуацию как что-то необычное, всё повседневно и очень интеллигентно. Все, включая конвоиров Сергея, относятся к нему как к родному.

— Да. Спасибо. Спасибо вам.
— Да не за что. Что вы всё — спасибо да спасибо. Мы вас тут охраняем, чтобы вас убивать. А вы — спасибо. Да пожалуйста.

Страх притупляется, жизнь входит в привычное русло. Данилов ловко показывает, как человек способен адаптироваться к чему угодно, даже к постоянной угрозе казни, если рядом есть интернет, возможность заказывать себе товары на маркетплейсах и вести соцсети. Всё это, конечно, смачный плевок современному обществу, которое готово уживаться с любым насилием и абсурдом, если их упаковать грамотно и в привлекательную обёртку.

При этом сама форма романа становится частью идеи. Вместо глав в книге — 82 эпизода, словно в сериале. В целом это вполне читается как книга, но одни эпизоды могут повторяться, а другие состоять всего из пары предложений. Читая «Сашу», ты сам начинаешь жить этим странным ритмом, переживая за героя и проживая с ним чередующиеся состояния тревоги и спокойствия.

Размеренное течение тюремной жизни нарушают лишь диалоги с представителями четырёх основных российских религий. Святые отцы, приходящие к Сергею по расписанию, и ведущие с ним беседы то о жизни и смерти, то о футболе, то обо всём на свете, добавляют в роман юмора и «нормальной» жизни, и это, пожалуй, главная отдушина Сергея — потому что ни мать, ни жена человеческой поддержки оказать ему не могут.

Что в итоге?

Хотелось бы пошутить, что «каждое ружьё должно выстрелить», но не буду спойлерить. Если надумаете читать — а я прямо-таки советую — то сами мучайтесь в догадках, выстрелит ли, и если да — то когда.

«Саша, привет!» — явно не для тех, кто ждёт напряжённого сюжета или драмы. Это не та антиутопия, в которой интересно разбираться в сеттинге, в предшествовавших катастрофе событиях, в отношениях героев. Это холодный эксперимент, за простотой и дружелюбием которого скрывается настоящий экзистенциальный кошмар. И чем дольше читаешь, тем яснее становится: куда больший ужас внушает не выстрел, а жизнь в его ожидании. Зато с интернетом, соцсетями и халявным пятиразовым питанием!

P.S. Что за Саша в названии — это тоже жирный спойлер, не спрашивайте! Хотя не менее жирный намёк есть в тексте :)

Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

Пока книжный интернет замер (нет) в ожидании нового пришествия Пелевина, у меня читаются книги и делаются всякие дела.

— В сентябрьском челлендже вы выбрали роман «Книжный вор» Маркуса Зусака. Читаю по вечерам, ощущения необычные. Первые 50 страниц — мысли «что за хрень, какой-то Гарри Поттер без магии в фашистской Германии». После 100 страниц — «интересно, жутко интересно, что же будет дальше?»

— По просьбе трудящихся — выложил к себе на сайт оформленную в виде поста выжимку техник из книги Дэвида Гоггинса «Can’t Hurt Me». Чтение специфичное, предупреждаю сразу. Как немного разгребусь с другими книгами (хаха, самому смешно), буду читать вторую его книгу «Never Finished» (в переведённом неофициальном варианте, сверяясь с оригиналом).

— Когда заказывал Гоггинса, то глаз зацепился в том же магазине за книжку «Железный разум» Эндрю Тейта. Кинул в корзину не раздумывая, потому что перепутал её с «Iron Hope» известного спортсмена-триатлета Джеймса «Железного Ковбоя» Лоуренса. А это Тейт, ну блин, Миша, двойка за невнимательность. Блогер, инфоцыган и сомнительный тип, разыскиваемый в нескольких странах.

— К слову об инфоцыганах. Купил уже давно книжку «Мужской род» Джона Уайнленда и прочитал на днях. Обзор писать на ЭТО не буду, вкратце расскажу здесь. Ожидал чтива из серии «психология для мужчин» в стиле Гловера про славного парня. Получил набор сложновымороченной философии вперемешку с эзотерикой про «маскулинное ядро» и «танцы с феменинностью через осознанное лидерство». Не то что бы совсем трэш вроде «Пробуждения воина», кого-то это может вдохновить, но я слишком стар рационален для этой фигни.

— Я пишу не только про книжки, но и про тяжёлую музыку. Уже давно завёл себе телеграм-канал Metal They Fear — поначалу для музыкального шитпоста, но с сентября решил писать более регулярно и по делу. Дело в том, что уже какое-то время я участвую в подготовке рубрики музыкальных релизов месяца в «Вастрик.Клубе» (вот дайджест за август) — это помогает не только хорошенько расписаться, но и находить новую интересную музыку для настроения и вдохновения. Если слушаете подобное — подписывайтесь, обещаю не забивать!

— Параллельно «Книжному вору» читаю сразу несколько книг. Понемногу проглатываю «Велнесс», а когда нет сил думать — «Слово Вирявы» Анны Бауэр из фолковой серии (очень нравится!) После «Книжного вора» хочу прочитать ещё как минимум «Правду» Пратчетта — сентябрьский список челленджа получился настолько убойный, что вообще хоть бери всё и читай :)

А вы что читаете? Что понравилось в последнее время?

☠️ A Sinistra — Виктор Пелевин

Разболелся, два дня провалялся с простудой, но есть и плюсы — прочитал свежего Пелевина. Последние годы ВП дарит мне ощущение стабильности: я точно знаю, что осенью выйдет его новый роман, и знаю, что прочитаю его с интересом. Мне не нужно будет разбираться в хитросплетениях какой-то новой вселенной, наверняка это будет опять фантастика про мозги в банках. Зато получу наслаждение от необычных поворотов и литературных игр, узнаю что-то новое и, наверняка, даже задумаюсь о вечном.

Пелевин не подвёл. «A Sinistra» — продолжение приключений баночного оперативника Маркуса Зогенфрея, которому в очередной раз стирают память и отправляют распутывать сложное дело. На этот раз — в сгенерированную нейросетью итальянскую Верону XVI века, где ему предстоит обратиться в чернокнижника Марко. В «наследство» от коллеги Марко получил некий зловещий и могущественный гримуар, который даёт хозяину экстравагантные задания, а за их завершение наделяет его новыми волшебными силами.

A Sinistra в переводе с латыни — «слева, по левому пути». «Левый путь» в западной магической традиции — это чёрная магия и оккультные практики, противопоставленные христианству, правильному, «правому» пути. Пелевин погружает нас в атмосферу Италии тех времён, когда алхимия, каббала и магия были частью культурного кода Европы, а балом правили алчные и таинственные венецианские ложи. А там, где Венеция — там и яды, венецианские маски, паутина интриг. При этом он не забывает напоминать, что всё это киберпанковская фантазия, очень диким способом вплетая уже знакомые нам мотивы (самое смешное и страшное — то, как он обошёлся с историей Ромео и Джульетты).

Главный герой Марко нам тоже предстаёт в неожиданном амплуа. Как известно, алхимики целью своей жизни ставили получение философского камня, обращающего дешёвые металлы в золото. Но Марко к началу истории УЖЕ научился это делать и превратил это в прибыльный бизнес, поэтому у него совершенно другие амбиции.

Впрочем, Пелевин вполне ещё тот, и как всегда зашивает в свой роман несколько уровней. На поверхности мистико-фантастический сюжет про корпоративного детектива / средневекового алхимика. Чуть глубже — ироническая сатира на общество потребления, где даже духовный опыт превращается в премиум-услугу. Ещё слой — философская притча о том, что границы между реальностью и симуляцией всё более размыты, человек оказывается лишь набором данных, а поиск истины требует смелости ступить на «левый путь». И, наконец, за всем этим угадывается странное, почти христианское напоминание: даже в искусственно созданном мире можно обрести подлинный опыт, если верить и не бояться заглянуть в тьму.

Из того, что не зашло — традиционные пелевинские приколы про то, как герой читает какую-либо книгу и заставляет нас читать её вместе с ним. Здесь это вплетено в сюжет под соусом того, что чернокнижник Марко, на душе которого достаточно убийств, сексуальных извращений и прочих греховных дел, очищается путём переноса сознания в... ветроколонию имени Кая и Герды из прошлого романа, с петухами и прочими штуками.

Тяжёлый велосипедный труд очищает его душу, к тому же, он знакомится с трудами местных философов, которые учат свою паству крутить правильно и осознанно... С одной стороны, это добавляет роману смысла и сложности, с другой — наваливает кринжа и выдёргивает из сочного и интересного чернокнижного контекста. Если «Круть» вам сильно не понравилась, то не понравится и этот аспект «A Sinistra», благо, действия в колонии тут прямо чуть-чуть.

В остальном — всё офигенно. Особенно доставила концовка, где Марко побеждает главного врага, умеющего управлять временем, путём использования законов физики. Прямо кусок твёрдой НФ в итальянско-чернокнижном пореве. Пелевин остаётся редким автором, который иронизирует над всем подряд, но при этом умудряется задавать вечные вопросы.

Но я очень удивлён, что ВП даже не притронулся к лежащей на поверхности теме итальянских брейнрот-мемов. За это вам, Виктор Олегович, отдельное спасибо.

Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

👧 Книжный вор — Маркус Зусак

Нацистская Германия, конец тридцатых. Маленькая девочка Лизель Мемингер теряет мать и брата, и её отправляют в приёмную семью — к Хансу и Розе Хуберман. Ханс, тихий добряк с аккордеоном, и резкая, грубая Роза постепенно становятся её настоящими родителями. В доме появляется и тайный жилец — еврей Макс, которого они прячут в подвале, рискуя жизнью.

Приёмный отец учит Лизель читать. Она влюбляется в слова, но книги в пригороде Мюнхена — на вес золота. Лизель становится книжной воришкой: первую книгу она умыкает с кладбища, вторую — из костра, где нацисты жгут литературу, последующие — из библиотеки бургомистра. Слова становятся её оружием и защитой. Она запоем читает сама, находя в книгах утешение, читает книги друзьям и соседям во время бомбёжек, пишет с Максом свои собственные истории. Она понимает, что в словах содержится огромная сила, настолько большая, что, например, Гитлеру они позволили стать властелином целой страны, но использовать их она хочет не для разрушения, а для созидания.

Но надолго в книги не убежишь, приходится мириться с голодной и злой реальностью. Дворовые игры, уличные компании, кражи как способ выжить, конфликты с пытающимися найти своё место в новой реальности взрослыми. Дружба с чудаком Руди, который становится для Лизель главной поддержкой и опорой. И постепенно сгущающаяся тьма: война подбирается всё ближе, дома превращаются в руины, близкие уходят на фронт, а каждое новое слово, украденное Лизель из книг, становится не только утешением, но и тихим актом сопротивления миру, который стремительно погружается в безумие...

Маркус Зусак — австралийский писатель немецко-австрийского происхождения. «Книжный вор», вышедший в 2005 году, стал его мировым прорывом: был переведён более чем на сорок языков, разошёлся миллионными тиражами и получил престижные награды. В 2013 году по нему сняли фильм (название в России — «Воровка книг»). В своей книге Зусак соединил семейные воспоминания родителей, переживших войну в Европе, с подростковой прозой и экспериментом — роль рассказчика в книге выполняет Смерть — и тем самым создал роман, который обсуждают во всём мире.

Формально роман относят к жанру Young Adult, но на деле у него нет возрастных границ. Юный читатель получит историю взросления на фоне войны, где есть место дружбе, первым чувствам и первым серьёзным выборам. Взрослый же, знакомый с историей XX века, в очередной раз ужаснётся от того, насколько дорвавшийся до власти диктатор может исковеркать жизни миллионов. «Книжный вор» одинаково бьёт и по сердцу, и по памяти, напоминая, что человеком надо оставаться даже тогда, когда весь мир вокруг рушится.

Что в итоге?

«Книжный вор» — необычный и многослойный роман, к которому нужен особый подход. Для кого-то это будет альтернативный «Гарри Поттер», про девочку, которая выжила, но к которой не прилетела волшебная сова, и приходится со всем справляться без магии. Для кого-то — горькая история о простых людях, попавших под каток войны. Для кого-то — притча о том, что слова и любовь сильнее любого оружия, даже когда весь мир вокруг рушится. Сильная книга, я впечатлён.

Оценка: 💎💎💎💎💎

P.S.

Сегодня хочу выступить в необычном жанре и после обзора на «Книжного вора» написать немного о том, как я его читал.

В очередной раз вы мне подкидываете на челлендж книжку, которая вызывает необычные чувства. Более того, за время чтения мои эмоции и моё отношение к «Книжному вору» сменились на крайне противоположные.

Начнём с того, что я не смог читать книгу в электронном варианте. Кто знаком с книгой — поймёт. Рассказчиком в книге выступает сам Смерть, который любит делать в своём рассказе маленькие отвлечённые вставки с размышлениями и тезисами. Эти вставки выделены жирным, отцентрированы и обрамлены в несколько звёздочек, вот так:

*** ВОТ МАЛЕНЬКИЙ ФАКТ ***
Когда-нибудь вы умрёте.

В электронном варианте с небольшим экраном и крупным шрифтом читать начало книги было в принципе невозможно, потому что вёрстка сказала гудбай здравому смыслу. Пришлось брать печатный вариант.

С печатным тоже не всё гладко. Первую часть книги «Наставление могильщику», как раз те самые первые 50 страниц, по которым решаешь, что делать дальше с книгой, читать сложно. Это какой-то шквал эмоций, событий, впечатлений маленькой девочки, у которой в жизни произошла катастрофа и которой приходится приспосабливаться к новым временам (и нам вместе с ней). Смерть, рассказчик, местами похож на молодого пацана: перепрыгивает с одного на другое, мешая представить в голове полную картину происходящего.

Но потом в эпизоде про Джесси Оуэнса срабатывает мощный крючок: один из героев, Руди, фанатеет от этого самого Оуэнса, выступавшего на Олимпийских играх в Берлине (тот самый чернокожий атлет, победивший на играх в нацистской Германии!!!) Руди красит лицо углём, подражая Оуэнсу, и глубокой ночью бежит свою дистанцию на стадионе, где за ним наблюдают сочувствующие. Кто-то в шоке, кто-то, наоборот, гордится смелым пацаном, в общем, это такая дичь, подталкивающая узнать о том, что будет дальше.

А дальше история выходит на прямые рельсы и отлично читается прямо до финала. Три ночи в темноте, но с яркой лампочкой на прищепке, и «Книжный вор» пройден. Ну а финал — что сказать, это первая книга за много лет, вызвавшая слёзы, и это определённо говорит о том, что была прочитана не зря.

💪 Искусство жизнестойкости — Росс Эджли

В 2018 году британский экстремал Росс Эджли сделал то, что многим до сих пор кажется полнейшим безумием: он проплыл вдоль всего побережья Великобритании — почти три тысячи километров. Не на лодке, не на плоту, а прямо вплавь, силой своего тела и разума. Он проводил в воде от 6 до 12 часов в день, а потом выбирался на сопровождающую его лодку, кое-как восстанавливался и спал. Без выхода на берег, без отдыха в гостиницах — только море, лодка с командой сопровождения (ну, как лодка — небольшая парусно-моторная яхта) и бесконечная борьба с самим собой. На это ему понадобилось 157 дней.

Зачем он это сделал? Из спортивного тщеславия? Нет. Почитав биографию Эджли, я сделал вывод, что он в хорошем смысле чокнутый человек, и в своей карьере совершал немало подобных поступков. Эджли хотел на себе проверить, где заканчиваются возможности человека, и что всё-таки важнее — сила мышц или сила духа. Он назвал это «экспериментом по жизнестойкости».

Выживать ему пришлось в прямом смысле. Он плыл в гидрокостюме, но из-за движений рук и шеи так натирал кожу, что пришлось придумывать специальное приспособление, не позволявшее разодрать всё до костей (фанаты потом дали ему прозвище «Носорожья шея»). Солёная вода разъедала слизистую, и в какой-то момент от языка стали отваливаться целые куски. Ему приходилось подстраиваться под шторма и движение судов, избегать косаток, бороться с медузами, переохлаждением и собственной психикой, сходя с ума от монотонности процесса.

В книге «Искусство жизнестойкости» он детально описывает весь процесс своего путешествия, но это не просто рассказ о том, как долго можно страдать в воде. Это попытка ответить на вопрос: что делает нас по-настоящему стойкими? Эджли описывает принципы, которые он использовал при подготовке и во время заплыва: ряд достижений современной спортивной науки, психологии, а также философские идеи (опять эти стоики!)

Физически его задумка — одно большое страдание, потому что природа не готовила человека к долгому пребыванию в холодной солёной воде. В начале он описывает свои мучения так, что ты чувствуешь всю его боль. За полгода заплывов море вокруг Британии не меняется, оно лишь становится холоднее и беспокойнее в районе Шотландии, но меняется сам Эджли.

Он перестаёт быть человеком, который «пытается доплыть», и становится существом, которое просто живет в море. Когда психика сдаётся, боль уходит на второй план. Одиночество перестаёт быть пыткой, процесс плавания становится медитативным, почти ритуальным. Про существо — это не я придумал, Эджли сам себя так называет, сравнивая себя с подплывающими к нему изредка тюленями. Он даже набирает вес — тело запасает жир, который помогает удержать тепло, и навещающая его подруга регулярно отмечает как тот закабанел.

Может показаться, что эта книга про очередного ультраспортсмена-отморозка, с которого точно не стоит брать пример, так зачем же её читать? Причины две.

1. «Искусство» даёт инструменты не только для спорта, но и для обычной жизни. Помимо разговоров о философии, науке и плавающих в супе кусках языка Эджли даёт базу по питанию и тренировкам применительно к выносливости. Вплоть до комплексов упражнений с картинками. Для совсем новичка его рекомендации могут показаться сложными, но для себя я выписал массу интересного.

2. «Искусство» развеивает романтику, окутывающую спорт высших достижений, ультраспорт и тому подобные вещи. За медалями, рекордами и народным признанием стоит тяжёлый, выматывающий труд, жёсткая дисциплина и ясный ум. Эджли рассказывает о своём пути максимально откровенно, и книга действительно впечатляет.

Что в итоге?

Главная мысль всей этой истории о плавании сквозь боль, холод и одиночество проста: мы способны на большее, чем нам кажется. Жизнестойкость — это врождённый дар, а результат ежедневной работы над собой. Искусство жизнестойкости — в том, чтобы превращать страхи и сомнения в топливо, а препятствия — тренажёры для силы духа.

P.S. Оказывается, неделю назад (!!!) Эджли провернул очередной трюк, закончив заплыв в 1000 миль вокруг Исландии!

Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

Книжный твиттер (ныне X) принёс удивительное: американский фантаст Уильям Гибсон, отец киберпанка и один из моих любимых писателей, признался, что на его творчество значительно повлиял Виктор Цой. На первый взгляд — полная дичь: где западный писатель, пишущий о хакерах, имплантах и цифровых корпорациях будущего, и где советский музыкант, чьи песни до сих пор во дворе поют под гитару.

Но это не шутка: для Гибсона действительно «Цой жив!» В своё время он познакомился с Рашидом Нугмановым, режиссёром фильма «Игла», и тот подарил Гибсону кассету с фильмом и магнитоальбом «Кино». В 2003 году, отвечая на вопрос читателя в своём блоге, Гибсон написал так:

«I became an immediate fan of the music, and was impressed by Tsoi’s film presence. He was Russian-Korean, extremely handsome, and evidently as serious about martial arts as we was about his music. Intensely charismatic. [...] The world of the squat, in PATTERN RECOGNITION, that endless party, the element of some kind of spirituality, I owe to Rashid’s memories, Kino’s music, and Jack’s experiences».

«Я сразу же стал поклонником этой музыки и был впечатлён ролью Цоя в кино. Он был русским корейцем, невероятно красивым и, очевидно, так же серьёзно относился к боевым искусствам, как мы — к его музыке. Крайне харизматичный. [...] Мир сквота в „Распознавании образов“, эта бесконечная вечеринка, элемент некой духовности — всем этим я обязан воспоминаниям Рашида, музыке кино и переживаниям Джека».

Джек — друг Гибсона, который поехал в Россию вместо писателя за фактурой для сценария киберпанк-фильма «Цитадель смерти», в котором главная роль предназначалась именно Цою. К сожалению, планам не удалось осуществиться: 15 августа 1990 года музыкант погиб в автокатастрофе.

Остаётся только догадываться, чем же в действительности Гибсона так зацепило творчество Цоя. Но можно предположить. Цой пел о тоске по переменам, о поколении, зажатом в бетонных коробках, о жажде свободы. Его «мы ждём перемен» звучит как крик из душного настоящего в сторону будущего, где можно дышать полной грудью.

У Гибсона схожие вайбы, он в то же самое время писал о том, как человек теряется в урбанистическом хаосе и мире безжалостных корпораций. Романы Гибсоны пропитаны чувством времени, ощущением, что привычный мир рушится и вот-вот придёт новый, более справедливый.

Может быть, поэтому Гибсон и услышал в холодной музыке «Кино» родной голос. В конце концов, оба они говорили об одном и том же — о свободе в несвободном мире. Только один делал это под звон гитарных струн, а другой — под свет неоновых вывесок будущего.

❤️ Велнесс — Нейтан Хилл

В этом году все только и говорят, что о «Велнессе». Литературные критики называют его новым «большим американским романом» и восхищаются, как искусно Хилл разбросал триггеры, цепляющие даже самых искушённых читателей. Простые же любители хорошей литературы (включая вашего скромного слугу) проваливаются в эту историю и узнают себя в разговорах героев, их сомнениях и бесконечном стремлении быть «правильными» и счастливыми.

Я читал роман долго, с выписыванием разных интересных моментов, и получил настоящее интеллектуальное наслаждение.

Главные герои — супруги Джек и Элизабет. Джек — художник из бедной семьи, рисующий буквально «ничто», разные абстракции, и рассказывающий об этом студентам. Он тонко чувствует искусство и витает в облаках, но руководство университета требует конкретики — чтобы его курс собирал больше лайков и чтобы студенты писали хорошие отзывы, принося очки факультету в общем рейтинге. Их не интересует вдохновение, только метрики.

Элизабет — полная противоположность Джека. Приземлённая и рациональная, она возглавляет корпорацию «Велнесс», где исследует эффект плацебо и буквально продаёт людям «ничто» в красивой обёртке, обещая здоровье, гармонию и даже любовь — и это работает, пока люди сами в это верят.

История их знакомства была невероятно романтичной, и они сошлись, потому что Джек искал женщину, которая придаст его жизни смысл, а Элизабет — мужчину, который вернёт ей яркость жизни. Но прошли годы, и Джек с Элизабет живут не столько вместе, сколько рядом друг с другом — они помогают другим людям превращать их «ничто» в нечто осмысленное, но ничем не могут заполнить пустоту в своих отношениях.

Наглухо выгоревший Джек пытается вернуть внимание жены, но суперпедантичной Элизабет не до мужа, она сходит с ума от перфекционизма и желания всё контролировать. У них есть сын Тоби, которого Элизабет «по науке» пытается сделать идеальным, и поведение которого противоречит всем исследованиям и экспериментам. Джека же помимо семейных и рабочих проблем выматывает Лоуренс, его отец. Тот познал силу соцсетей и варится в каше из теорий заговора, манипуляций сознанием и алгоритмов, негативно влияя в том числе и на репутацию Джека.

На этом месте и начинается роман Нейтана Хилла.

«Велнесс» — огромное полотно, которое на первый взгляд можно принять за очередную историю о кризисе в браке. Но уже через несколько глав становится ясно: перед нами не просто семейная драма, а большой роман об исследовании счастья и о современных трендах, влияющих на нашу жизнь. Главных героев в книге двое, но мне намного более интересной показалась Элизабет: она как настоящий задрот перебирает десятки тестов и методик, пытаясь быть лучшей матерью и лучшим руководителем компании. Порой это очень смешно.

Её устами Хилл рассказывает нам об исследованиях, лежащих в основе современной науки о счастье и успехе: от знаменитого «зефирного эксперимента» (который Тоби полностью заваливает, доводя мать до белого каления) до интимного опросника, пройдя который, в мужчине и женщине должна заново разгореться былая страсть (и который не менее круто проваливает Джек).

Элизабет с маниакальной настойчивостью ищет формулу счастья — в статьях, подкастах, тестах. Она превращает жизнь в лабораторию, где всё подлежит измерению: уровень удовлетворённости, частота улыбок, качество сна ребёнка. Но чем больше она систематизирует, тем дальше ускользает то самое ощущение гармонии, ради которого всё затевалось.

Через неё Хилл очень точно высмеивает современный культ осознанности и самоконтроля. Элизабет вроде бы успешна — умна, влиятельна, рациональна, но за её таблицами и шкалами прячется отчаяние человека, который боится признать: счастье не поддаётся калибровке. И в этом — одна из самых сильных и болезненно смешных сторон «Велнесс»: книга показывает, как легко превратить даже заботу о себе в ещё один корпоративный KPI. Более того, в нужный момент Хилл вводит в роман её «типа подругу» блогершу Брэнди, занимающуюся примерно тем же, чем занималась в интернете пресловутая Блиновская. И именно искусственная, лицемерная и, чего там скрывать, тупая Брэнди выводит махинации конторы Элизабет на чистую воду.

К счастью, Джек далёк от всего этого дерьма (хоть местами и пытается соответствовать умной и высокотехнологичной жене). Его история трагична, она полна трудностей и преодоления, начавшихся ещё до его рождения, а самая главная трагедия проходит фоном через всю книгу, и лишь в самом конце мы узнаём, что действительно произошло. Джек вырос в глубинке, в семье человека, зарабатывавшего на жизнь контролируемым выжиганием полей и презиравшего всех, кто не занимается тяжёлым трудом (особенно бездельников-художников). Его мать так намучалась в детстве с бесконечными болезнями сына, что не могла подарить ему ни капли любви. Детство Джека было холодным и безрадостным, когда даже игрушки приходилось прятать от отца, и он вырос человеком, который стремится никого не раздражать и не отсвечивать.

Если Элизабет — это локомотив всей истории, то Джек просто плывёт по течению, он — тихий человек, который всю жизнь прячется и старается «не мешать», постепенно осознавая, что это и есть его главная ошибка. Он олицетворяет спокойную тихую силу, удерживая брак, который Элизабет в своих метаниях крушит всем что попадается под руку (вплоть до похода на вечеринку свингеров), и именно он — спонсор хорошего финала книги. Мне кажется, я в Джеке не очень не разобрался, что ж, будет хороший повод когда-нибудь всё это перечитать.

Я увлёкся героями и их историями, но книга вмещает в себя куда больше пластов. Это и история нескольких поколений семей Джека и Элизабет, про которых читать было не менее увлекательно. Это философия родительства и воспитания — на контрасте между никому не нужным в детстве Джеком и попавшим в гиперопеку Тоби. Наконец, это щепотка киберпанка, включая вставки-эссе о том, как реклама и алгоритмы формируют наши убеждения, а индустрия благополучия (именно таков близкий перевод англоязычного понятия welness) торгует иллюзиями, предлагая людям «быстрый проверенный способ» стать счастливыми.

Что в итоге?

«Велнесс» — большой и набитый под завязку всякими интересностями роман о том, что главный источник силы в жизни — не методики, не йога, не алгоритмы, а честность. Честность с собой, с партнёром, с ребёнком. Хилл показывает, что настоящее благополучие — это не погоня за совершенством, а умение оставаться вместе и искать опору в близких, когда мир вокруг рушится.

История Джека и Элизабет — это история поколения рождённых в 80-е и 90-е годы, тех, кто вступил во взрослую жизнь на заре эпохи соцсетей и постправды, а сейчас ищет смысл жизни в self-help литературе (я не плачу, это просто соринка в глаз попала) и различном медиаконтенте, производимом популярными блогерами, инфлюенсерами, коучами и прочим сетевым народом. И в этом, пожалуй, самая горькая правда «Велнесс»: мы хотим быть осознанными, продуктивными и довольными, но чем сильнее стараемся, тем дальше уходим от простого человеческого счастья. Иногда единственный способ стать лучше — перестать всё время пытаться.

Оценка: 💎💎💎💎💎

🌙 Белая линия ночи — Халид Ан-Насрулла

В одной безымянной ближневосточной стране живёт Цензор. Он читает книги и ищет в них опасные вещи и смыслы. Однажды он сталкивается с литературным шедевром, который должен запретить всего лишь из-за одного слова. Роман так прекрасен, что он даже встречается с его автором — Рыцарем — и предлагает внести правки, но тот дружелюбно посылает его нафиг.

Цензора мучает совесть. Он в нарушение закона пропускает роман в печать, запуская цепочку событий, которая изменит не только его, но и целую страну...

Стоп, скажет внимательный читатель этого канала: где-то мы это уже видели. Антиутопия кувейтского автора с главным героем по имени Цензор, который вовлекается в чтение запрещённых книг... Ведь это же «Хранитель мировой поверхности» Бусейны аль-Исы, — арабская антиутопия с почти тем же героем и тем же конфликтом, о которой я недавно писал. Совпадение? Не думаю!

«Хранитель...» вышел в 2019, а «Белая линия ночи» — в 2022 году. И, похоже, Ан-Насрулла действительно вдохновился романом Аль-Исы: в его книге появляется персонаж по прозвищу Авантюристка, под которой подразумевается сама Аль-Иса. По сюжету именно она поднимает волну протеста, которая приводит к отмене цензуры. Любопытная деталь: в реальном Кувейте цензуру действительно отменили в 2020 году — ровно между двумя книгами. Будем считать, что это книга последователя, хотя, кто его знает, как там на самом деле.

На этом параллели заканчиваются. Если «Хранитель...» — притча, полная метафор и восточной поэтики, то «Белая линия ночи» — куда более приземлённое и прямолинейное произведение. Это хроника политических перемен, разыгранная на фоне жизни усталого и растерянного человека, который днём запрещает книги, а ночью печатает их в своей крошечной типографии, доставшейся по наследству.

У Цензора плохое здоровье, проблемы с личной жизнью, но сопереживать ему сложно. Автор особо не углубляется в людские судьбы, он пишет масштабную, многолетнюю хронику перемен в целой стране, которая сначала переживает что-то типа российских «девяностых», а потом медленно возвращается в объятия религиозного фанатизма.

Интересно ли читать эту вымышленную хронику? Я бы сказал, на любителя.

Оценка: ⭐️⭐️⭐️

🎬 Мультики — Михаил Елизаров

Опять притащил вам пятничной жести: домучил третий роман Елизарова «Мультики», написанный сразу после культового «Библиотекаря», и спешу поделиться!

Елизаров — человек с репутацией, проходного не напишет, думал я. К тому же, такая крутая идея — скрестить советскую дворовую реальность конца 80-х с мистическим хоррором. Правда, в этом году у меня с данным жанром вышел прокол: «Последний день лета» Подшибякина про войну древнего демона и ростовской братвы, что называется, не зашёл. Обнадёживало, что Елизаров мастерски умеет работать с атмосферой советской эпохи, но... Не срослось.

История сильно пахнет «Словом пацана», если забыть, что «Мультики» были изданы задолго до популярного сериала — в 2010 году. Герман Рымбаев, советский школьник, вливается в банду гопников, получает кличку «Рэмбо» и осваивает ремесло добычи денег на улицах безымянного мегаполиса. В какой-то момент пацаны внедряют новый способ развода лохов на деньги: «мультики!» Выглядит это так: девушки распахивают шубы на голое тело перед случайными прохожими, а подоспевшая бригада требует денег «за зрелище».

Это не выдумка Елизарова, такое действительно существовало в те годы, только называлось «чебурашка». Елизаров придумывает своё название (чуть позже станет ясно, зачем), но в остальном воссоздаёт быт мелкой гопоты очень детально: мат, драки, пьянки, дворовая иерархия. Чувствительным натурам крайне не рекомендую.

Потом Германа ловит милиция, и начинается очень странный перфоманс. Его отводят в «детскую комнату», где появляется некий педагог Разумовский (Разум), обещающий пацана перевоспитать. Он показывает Герману диафильм «К новой жизни!», и реальность начинает плыть. Мультики из диафильма, озвученные голосом Разума, оживают — и выясняется, что в них ещё больше жести, чем в суровой пацанской действительности главного героя.

И тут я поплыл. Примерно с середины книги повествование превращается в сюрреалистический винегрет, в котором непонятно, что правда, что мультик, а что галлюцинация бедняги Германа.

Первое впечатление от «Мультиков» — что за хрень я только что прочитал? Второе — почему это выглядит как калька с «Заводного апельсина» Энтони Бёрджесса? Такая же банда подростков, тот же беспричинный садизм, та же эстетизация насилия и последующее перевоспитание путём превращения в зомби.

Но Бёрджесс в своём романе размышляет о нравственном выборе и показывает страшные последствия того, что будет с человеком, лишённым свободы воли, пусть даже этот человек — злодей. У Елизарова цель другая, более глобальная, его интересует не судьба героя, а распад системы. В интервью он объясняет, что мат, разврат и жесть «Мультиков» — не самоцель, а способ показать болезненный разрыв между идеалистической картинкой его советского детства и реальностью конца 80-х, когда система рушилась, а люди теряли все ориентиры. Советский Союз пытался создавать иллюзию счастья, особенно для детей и стариков, и эта иллюзия жестоко конфликтовала с окружающей реальностью.

Елизаров называет жанр книги «магическим реализмом», и детская комната милиции с её мистическим «педагогом»-отморозком — это метафора советской машины по перековке человека. Задумка амбициозная и в каком-то смысле благородная, но реализация съехала в такую фантасмагорию, что к середине книги непонятно ни что происходит, ни зачем это нужно, ни куда автор клонит. Зато регулярно подташнивает и потряхивает. Куда нам, простым смертным, до замыслов творца... :)

Оценка: ⭐️⭐️⭐️

☀️ Вьюрки — Дарья Бобылёва

Представьте: обычное дачное товарищество, где люди копаются на грядках, ругаются друг с другом из-за заборов и пьют водочку по вечерам. Лето, жара, речка, комары. И вдруг посёлок теряет связь со внешним миром.

Дорога исчезает, а все, кто пытается найти выход, либо пропадают в лесу, или возвращаются — но другими, словно их подменили. Да и внутри начинает твориться всякая дичь. Но дачники не падают духом и пытаются решать новые проблемы — с традиционным «авось», смекалкой на грани абсурда и умением выживать в любых условиях...

Да, я сознательно включил в список осенней книжной мракоты октябрьского челленджа один типично летний и жаркий во всех смыслах роман — дачный хоррор «Вьюрки» Дарьи Бобылёвой. Наверное, потому, что главный ужас моего детства можно передать в двух словах: «копать картошку». И вы, друзья, меня не подвели! Конечно, для полного погружения «Вьюрков» надо читать летом и на даче, но... что имеем, то имеем. Отопление дали, дома тоже жарко :)

Бобылёва в «Вьюрках» делает то, что редко получается у российских авторов в данном жанре: не пытается копировать Кинга (хотя некоторые сравнения с «Под куполом» неизбежны) и не лезет к Лавкрафту. Она создаёт свой, узнаваемо славянский провинциальный кошмар.

Сначала кажется, что «Вьюрки» — просто сборник жутких рассказов о дачниках и их встречах с паранормальным. Каждая глава — отдельная история: один умелец мастерит статуи из мусора, но его творения оживают; другой мутирует и показывает что такое «вскопать огород» по-настоящему; девочка находит в земле серёжку и пробуждает мертвеца и так далее.

Но где-то к середине замечаешь, что некоторые персонажи участвуют в «очень странных делах» чаще других. Потом так вообще кое-кто неприметный и не особо с виду интересный выходит на передний план, и мы знакомимся с его/её сложной историей. Нити сходятся, рассказы сплетаются в единый сюжет, и весь хтонический хаос складывается в страшную, неприятную и опаляющую до боли картину.

Единственная (но большая!) проблема книги — это последняя глава, получившаяся какой-то прямо сюрреалистической. Есть предположение, и его подтверждает сама Бобылёва, что «Вьюрки» действительно выросли из цикла рассказов, под которые пришлось создавать общую основу и писать сложную, многослойную концовку. Но лично мне это впечатление не испортило — да, финал запутанный, но путь к нему настолько затягивает, что можно простить автору подобные эксперименты.

Не раз мне говорили, что книга получилась реально пугающей. Бобылёва мастерски дёргает нас за ниточки наших же страхов, к тому же, для многих воспоминания о летнем дачном отдыхе — это что-то тёплое, светлое, ностальгическое. А тут всё выворачивается наизнанку: знакомое становится чужим, уютное — враждебным, а ночью на тёмном дворе и правда может кто-то ждать. Плюс, в одной из глав ближе к концу, так сказать, вишенка на торте — прямо-таки тарантиновская кровожадность, помноженная на эстетику фильмов типа «Зловещая мертвечина».

Но мне понравилось, что в целом это вообще не тот тип ужастика, который тупо стремится заставить читателя отложить побольше кирпичей. «Вьюрки», скорее, фолк-хоррор, берущий колоритом и едким чёрным юмором. К тому же, Бобылёва с большой любовью выписывает типажи дачников и их приземлённые проблемы: работяга, приехавший побухать; добрячок, всех знающий и сующий нос во всё подряд; бабки, готовые насолить друг другу любым, даже паранормальным способом; городская девчонка, погибающая без интернета; местный фельдшер — оплот здравого смысла, который только мешает решать эзотерические проблемы и так далее. Всё это узнаваемо до боли.

Что в итоге?

«Вьюрки» — это убедительная попытка создать русский дачный фольклор. Местами жутко, местами смешно и очень залипательно. Бобылёва доказывает, что тема славянской мифологии, до невозможного замусоленная в последние годы всякими ретеллингами, может стать основой для крепкого хоррора/триллера. Определённо стоит прочитать, не откладывая до следующего лета. Мне очень понравилось!

Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

🪲 Сахарная пудра — Маргарита Полонская

В Омске новый тренд: все девчонки сходят с ума по фирменным круассанам с белой пыльцой, которые можно купить только в кондитерской «Кру». Стоит попробовать хотя бы кусочек — всё, ты подсела. Сначала просто нравится, но раз, другой, и ты уже не можешь жить без «Кру». Впрочем, любой каприз за твои деньги: вот хостел, где можно жить, чтобы не ездить за выпечкой через полгорода, а вот спортзал, где сжигаются круассановые калории.

Владелица «Кру» Марина Сергеевна создала идеальную бизнес-модель и идеальный легальный наркотик. Пожинать плоды успеха ей мешает лишь дочь Валерия, уставшая от материнской опеки и пытающаяся строить новую жизнь самостоятельно. Но убежать от прошлого непросто, и Марина пытается её вернуть довольно экстравагантными методами. Впрочем, у девушки свои проблемы: из-за экспериментов матери днём она — нормальный человек, но на ночь она превращается в светящегося жучка...

Маргарита Полонская — питерская писательница, детство которой прошло как раз в Омске. «Сахарная пудра» — вышедший в этом году её дебютный роман. История его создания необычна: текст вырос из работы в лаборатории питерского Гёте-Института, посвящённой столетию Франца Кафки. Впрочем, кафкианского отчуждения в этом мини-романе нет: Валерия вполне принимает свою природу и учится жить с этим.

На первый взгляд, это история про фантастическую кондитерскую и девушку-жучка. Полонская здорово наваливает сюра, но за ним стоят куда более серьёзные вещи. «Сахарная пудра» напоминает нам о том, как легко превратить людей в зависимых потребителей, манипулируя их желаниями. И о том, что некоторые люди пытаются строить бизнес на наших слабостях и создают иллюзию заботы (спортзал и хостел для торчков — это ведь так заботливо, правда?)

И всё же главная тема романа — это отношения, в которых мать пытается тотально контролировать взбунтовавшуюся дочь, а та отчаянно спасается от гиперопеки. Марина Сергеевна не просто построила бизнес на зависимости — она сделала свою ещё не родившуюся дочь частью эксперимента. И превращение Валерии в жучка после полуночи — это крутая метафора того, что происходит с ребёнком под прессом контролирующего родителя. Днём ты пытаешься быть нормальным человеком, строить свою жизнь, но ночью — когда никто не видит — ты превращаешься в нечто маленькое, беззащитное и травмированное.

Ты вынужден прятаться, жить двойной жизнью, потому что последствия родительских «экспериментов» никуда не деваются. Валерия сбегает, но не может убежать по-настоящему — материнское влияние настигает её, тянет обратно. И только объединившись с другими пострадавшими — девушками, подсевшими на волшебную пыльцу — Валерия находит силы разрушить эту систему насилия.

Теперь по минусам. Главный вопрос — как вообще кондитерскую «Кру» не закрыли ко времени действия романа? Жуки жуками, но в остальном перед нами обычный российский город, родной и милый Омск. Куда смотрят власти? Где полиция? Впрочем, это я докапываюсь — в логике данного жанра такие вопросы задавать не принято, давайте ещё спросим, почему кафкианского Грегора Замзу не отвезли к врачу?

Ну и финал получился каким-то уж совсем супергеройским, не в духе всего остального текста. Особенно я офигел от сцены в канализации в лучших традициях «Черепашек-Ниндзя».

Что в итоге?

«Сахарная пудра» определённо выглядит как сюрреалистическая сказка с элементами магического реализма, постмодерна и ещё чёрт-знает-чего. Но эта история про людей-жуков оказывается простой и понятной, она ни капли не пугает, зато позволяет поразмыслить над вполне земными проблемами. В итоге получилась история, которая развлекает и цепляет одновременно — а это, пожалуй, главное, что нужно от хорошей книги.

Оценка: ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

Если помните, в конце августа я говорил, что вписался в курс по писательскому мастерству на тему фантастики. Это был незакрытый гештальт: я пытался пройти его дважды в 2021 и 2022, но каждый раз со мной случалась всякая жесть, и приходилось делать возврат — как будто бы жизнь шептала: «Не быть тебе автором».

В этом году я — оттерапевтированный и готовый ломать любые стены — решил завершить начатое.

Но сначала немного истории.

Я давно работаю с текстом — веду блоги со времён ЖЖ и выпустил самиздатом пару нон-фикшн книг «про жизнь» (да, тогда я ещё не страдал от синдрома самозванца). Прозу я тоже пробовал писать, но никогда не получалось выдать что-то большое и завершённое. Были фэнтези-рукописи в тетрадке, над которыми я работал на скучных уроках в старших классах. До сих пор бережно храню свои попытки написать что-то в стиле Глена Кука (хотя из общего с Куком там был только герой а-ля Гаррет — детектив, пьяница и бабник). Были какие-то рассказы, которые сгинули вместе с очередным загнувшимся жёстким диском компа...

Несколько раз я проходил NaNoWriMo — это челлендж, где за ноябрь люди пишут роман на 50 тысяч слов. Про последнее можно прочитать в книге «Литературный марафон» — и, скажу я вам, NaNoWriMo меня здорово испортил.

Основная идея «Литературного марафона» — сесть и писать. Не продумывая ничего заранее, всё создаётся в процессе. Не переживая о том, что нет идей, что ты не умеешь писать и так далее. Цель понятная — пробить писательский блок и чисто на кураже заставить человека родить большой текст. И только впоследствии я понял: в моём случае это не работает, получается какая-то графомания.

Я стал собирать книжки про писательское мастерство и проходить писательские курсы. Потом, во времена ковида, начались проблемы со здоровьем, и мне пришлось отложить свои литературные мечты в дальний ящик стола. И вот летом я их снова вынул и решил начать с идеи-фикс: пройти всё-таки курс по фантастике.

И вот вчера курс закончился! По горячим следам делюсь впечатлениями.

Курс называется «Как писать фантастику: теория и практика» от школы Band (страница курса) и длится около полутора месяцев. Каждую неделю — одна-две лекции от людей, которые и сами пишут прозу, и работают с писателями. Например, из знакомых мне была Евгения Сафонова, экс-автор и редактор «Мира Фантастики», а ныне работающая в «Эксмо». Мастером курса так вообще был заявлен известный олдовый фантаст Леонид Каганов, а ведущим одной из гостевых лекций — постмодернист Эдуард Веркин.

Правда, с Леонидом всё пошло не по плану: курс совпал с его гастролями, и в итоге ему оставили вебинары, а работать с нашими домашками поставили Марию Головей. Мария — редактор с огромным стажем и основательница редакторского бюро, работающая с топовыми издательствами вроде «Альпины», «Эксмо» и других — но не писатель-фантаст. Поначалу я напрягся, потому что шёл именно к Каганову, надеясь получить от него видение того, как я пишу, и куда стремиться. Подумал и решил, что могу расстроиться и снова слиться — нужно ли это мне? Не нужно.

Впрочем, я зря волновался. Мария — удивительная женщина, настоящий профи своего дела, для меня работа с ней была половиной магии курса. А Каганов в итоге тоже успел дать максимум на лекциях и разборе рассказов, короче, двойное комбо.

Итогом курса стали шесть небольших фантастических рассказов, выполненных как домашки. Финальный — на 15 тысяч знаков — мог попасть в лонглист на публикацию в «Мире Фантастики». Конечно, я этого очень хотел, но перестарался: в попытках сделать крутое и цельное приключение я написал рассказ, в котором, собственно, фантастики было раз и обчёлся :) Пролетел мимо лонглиста со свистом, но уверенный в себе.

Главный итог курса: с удивлением и ужасом я осознал, что мне неинтересна традиционная НФ — космические корабли, другие планеты, машины времени, вот это всё. Видимо, жизнь помотала с возрастом и читательским стажем сменились приоритеты. Куда интереснее антиутопии, постапокалипсис, эксперименты с разумом, всякая социалочка, дичь и жесть. Всё, что ближе во времени и пространстве к нам и нашим проблемам.

Ещё я здорово расписался. Если первый рассказ рождался в муках, то под конец я чувствовал себя создателем компьютерной игры, главная проблема которого — упихнуть все свои невероятные и восхитительные задумки в ограниченный объём (это вообще отдельный слой мастерства, который надо постоянно тренировать — оставлять нужное и убирать ненужное).

Плюс рабочие схемы по архетипам, созданию героев и прочим писательским тонкостям, которые позволяют сделать текст интересным не только тебе самому, но и кому-то ещё. И на закуску — удар об реальность о ситуации на книжном рынке и понимание того, кто сейчас читает, что читают и что продаётся — для тех, кто хочет этим зарабатывать (я пока не созрел).

В общем, я доволен! Я не любитель курсов, но хочу ещё зимой пройти более глобальный курс по фэнтези с редакторами «Полыни», чтобы в итоге определиться: хочу ли я писать околофантастическую прозу, и если да — то какую. Или же всё это суета мирская под светом догорающей звезды?

🎃 Мистер Вечный Канун — Олег Яковлев, Владимир Торин

Эту книгу я ещё с начала года планировал читать на Хэллоуин и поэтому особо не переживал, победит она в октябрьском челлендже или нет. Купился, конечно, на маркетинг: «очень хэллоуинское чтиво», да ещё и в подарочном издании, где обе части находятся в одном толстом томе с прикольным вырезом на обложке, разукрашенным обрезом и вложенным плакатом с родословной колдовских семей. Плакатик, к слову, пригодился: книга — та ещё «Санта-Барбара».

Главное достоинство «Мистера Вечного Кануна», помимо антуража осеннего языческого праздника — это сюжет. Он настолько замороченный, что, с одной стороны, регулярно офигеваешь от раскрывающихся то тут, то там секретов и, с другой стороны, легко путаешься в нескольких десятках участвующих в этой чёрноюморной трагикомедии персонажах.

А завязка сюжета такая: наш герой Виктор Кэндл, репортёр лондонской газеты, получает таинственное письмо. Некто просит его вернуться в родной городок Уэлихолн, где его многочисленное семейство собирает гостей на празднование Кануна Дня всех святых, также известного как Хэллоуин (31 октября). Незнакомец пишет, что родным грозит опасность, а на праздник планирует попасть тот, кого не приглашали. Виктор решается наведаться в родной дом, откуда семь лет назад с удовольствием свалил.

Его возвращению рада только младшая сестра Кристина. Мать Корделия холодна и равнодушна к сыну. Две типично английские тётушки — Рэммора и Мегана — всё так же собачатся друг с другом. Дядюшка Джозеф слишком фальшиво изображает бурную деятельность, а брат Томми шарахается от Виктора как от привидения. И отец — он будто бы исчез, хотя все утверждают, что он всегда где-то рядом, просто Виктору не везёт его застать.

В целом в огромном особняке Кэндлов творится полный бардак: со дня на день прибудет множество гостей, ведь в Канун планируется инициация Кристины, которая становится не просто взрослой — ей предстоит занять особое место в древнем ведьмовском роду и участвовать в некоем важном ритуале. Виктор видит, что почти всем на него плевать, но пытается разобраться — кто всё-таки прислал письмо с приглашением?

В самую первую ночь из запертой соседней комнаты он слышит мольбы и ругательства, частично на ирландском языке, а на следующий день выясняет, что из городских библиотек исчезли все словари ирландского. Виктор с головой погружается в это мутное детективное дело, не подозревая, куда оно заведёт.

Параллельно мы следим за тремя другими линиями. Томми, брат Виктора, тоже пытается спасти семью, но делает это по-своему, с детской непосредственностью и максимализмом. Клара, женщина из угасающего и враждебного Кэндлам рода Кроу поначалу выглядит и ведёт себя как городская сумасшедшая, но по ходу дела узнаёт о двух родах такое, что затевает своё собственное расследование.

Плюс в городе орудует шайка подозрительных личностей, обладающих сверхспособностями и носящими вместо имён названия предметов — Ключ, Котёл, Зеркало и другие. Все они подчиняются могущественному Сэру, который явно решил устроить в Канун что-то ОЧЕНЬ недоброе.

А ещё есть предельно странный, словно сошедший со страниц страшной сказки Мистер Эвер Ив, он же Мистер Вечный Канун, таинственный Человек в зелёном, который занимается вообще чёрти чем.

Кэндлы, Кроу, все эти Котлы, Шляпы и Мистеры сплетаются в огромный клубок, разобраться в хитрых узелках которого порой бывает тяжело.