конечно, да.

Я принадлежал ей с того самого мгновения, как наши взгляды впервые стол-кнулись. Я знал, что покидал Сакраменто, оставив в нём часть себя. Это было куда больнее физической боли, из-за которой моё тело пребывало в агонии. Ничего не ощущалось хуже, чем бросить Талию.
Чем дальше мы друг от друга, тем сильнее это тер-
зает наши души.

Поэтому встретившись, ее атомы вспомнили мои
атомы. И всё встало на свои места

«На его поверхности была выгравирована надпись, выведенная простым, строгим шрифтом:

LIANA VICTOROVA.

А от края к ее имени тянулась тонкая цепочка кошачьих следов.
Я сделал все, что обещал тебе.
Наш мальчик стал мужчиной. Сильным, достойным.
Подошел вплотную и опустил ладонь на холодный камень. Закрыл глаза, представляя, что это не мрамор, а ее кожа.

— Я иду к тебе, kotenok.

Рука, не дрогнув, скользнула во внутренний карман. Пальцы сомкнулись на маленьком флаконе из темного стекла с притертой пробкой. Я носил его с собой каждый день на протяжении последних лет.»

«— Долгое время я не мог понять отца. А когда он умер, злился, что он оставил нас. В нашем мире такая любовь почти чудо, и их связь была для меня загадкой. Мне было чуждо, как можно так сильно любить кого-то, чтобы буквально растворяться в другом человеке. Но ты прошла со мной через ад и вытащила меня. И только рядом с тобой я наконец понял. В тот день, когда перестало биться сердце мамы, мой отец умер вместе с ней. Он лишь существовал после, чтобы поставить меня на ноги. Дать будущее. Подарить счастливую жизнь, которую для меня хотела бы мама.»