Статья в Коммерсантъ по моим вчерашним комментариям:
https://www.kommersant.ru/doc/8212091

Мой полный комментарий для Ведомостей:

С точки зрения российского налогового законодательства у маркетплейсов нет отдельного льготного режима: они платят НДС со своих услуг, налог на прибыль, имущественные налоги, а также налоги и страховые взносы с фонда оплаты труда работников — как и классические сети магазинов. Различие не в ставках, а в конструкции бизнес-модели: офлайн-сеть закупает товары на свой баланс и платит налоги с полного оборота, а маркетплейс берёт комиссию за сервис, и налоги с полной стоимости товара фактически «размазаны» по тысячам продавцов на УСН, НПД и других спецрежимах, где НДС либо не платится, либо платится в ограниченном объёме. Возникающий из-за этого дисбаланс налоговой нагрузки в принципе можно сглаживать уже существующими инструментами налоговой политики, в том числе за счёт налога на сверхприбыль, не вводя отдельный «налог на маркетплейсы».

Текущие инициативы по «уравниванию условий» де-факто касаются не столько самих платформ, сколько продавцов на них: обсуждается наделение маркетплейсов функциями налогового агента, особый порядок взимания НДС с импортных товаров, ограничение дробления бизнеса и серых схем. Но ключевое преимущество платформ не в экономии на налогах, а в радикальном снижении транзакционных издержек — расходов на поиск покупателей, логистику, маркетинг и оформление сделок. В этом смысле вытеснение части традиционной розницы платформенной моделью — это скорее экономическая эволюция. Регулировать и закрывать злоупотребления, безусловно, нужно, но если перегнуть палку и притормозить развитие платформ, страна рискует проиграть конкуренцию: у неё не будет своих сильных игроков, а покупатели при первой возможности уйдут на зарубежные сервисы.

А так же на этот комментарий сослались: shoppers.media, frankmedia.ru, Бизнес Online, Финансы Mail, Финмаркет и др.

Очередной человек из близкого круга остался без квартиры и с долгами.

Помню, в 90–2000-х гопники подходили на улицах с вопросами «чем дышишь», «кто по жизни», «откуда сам». Отвечаешь — и на разговор из-за угла к тебе подходит гопка, и всё, что с собой, оставляешь ребяткам. Сейчас то же самое. Только «улица» — это смартфон. Стоит завести разговор — и тебя по полной программе отработают. Особенно тех, кто раньше с этим не сталкивался.

Дам короткий урок компьютерной грамотности.

Я не про банальные истории, когда вам реально вручают букет цветов на пороге дома и просят продиктовать пин-код. И даже не про более сложные схемы, когда человек с фальшивым паспортом, немного похожий на вас, приходит к оператору и меняет симку — потом спокойно восстанавливает доступ ко всем сервисам и банкам.

Я про социальную инженерию.

Начнём с простого: всё, что вы когда-либо делали в интернете, — записано. На какие сайты и приложения заходили и что там делали, что писали (даже то, что набрали и не отправили). Ваши данные в государственных и коммерческих сервисах: биография, резюме, медкарта, как вы записаны у людей в контактах, в каких банках у вас счета и сколько на них денег, на какие адреса делали доставку — и много чего другого. Что вы говорили, находясь около любого устройства с микрофоном. Всё это и есть ваш «цифровой двойник».

Естественно, это всё хранится у владельцев операционных систем и крупных платформ (частично у государства, чьей сетевой инфраструктурой вы пользуетесь). Но квартиру в Подмосковье у вас отжимают не они. Вопрос — как это попадает мошенникам?

Очень просто. Регулярно взламываются сайты, приложения, сервисы — данные утекают. Их собирают в большие базы данных и продают к ним доступ (для кого-то это большой бизнес). Там всё уже связано: телефон → почта → паспорт → устройства → аккаунты. Любой желающий за копейки вбивает ваш номер/почту/паспорт — и получает цифровой профиль.

Дополнительно всё, что доступно извне парсится в онлайне (чаты, каналы, комментарии, любые переписки). Закрытые чаты тоже: залетел бот на пару секунд — вытащил всю историю чата. По номеру телефона или нику можно поднять все сообщения конкретного человека за всю его «цифровую жизнь».

Ещё слой: реклама. Замечали, обсудили что-то — через 30 минут вам это показывают? Телефон/колонка/телек, рекламные системы, DMP. Формально «обезличено», но технически устройство можно связать с профилем.

Или классика: зашли на сайт застройщика, ничего не оставляли — а вам уже звонят. Связка кук и устройства через кликджекинг.

Надеюсь, поняли: про вас много чего известно, и это можно достать. Дальше всё загружается в ИИ — и он подбирает под вас сценарий разговора: на что давить, как заходить, что предлагать. Видел интересный сценарий: жертву добавляют в «рабочий» чат с коллегами, там реально начинают обсуждать рабочие вопросы (естественно, вместо коллег переписывается ИИ), и в какой-то момент жертву просят код из SMS.

Сценариев, как вас развести, бесконечное количество. На уровне государства это особо не контролируется, отличный повод закручивать гайки: «чебурнет», ограничения, новые законы.

Мой совет такой: от этого не спрячешься, просто примите как есть. Способ один — не разговаривать с незнакомыми, не входить в диалог, внимательно проверять сайты, приложения, сервисы, чаты на фишинг. Цифровая грамотность — теперь навык выживания.

В Известиях и Деловом Петербурге вышли мои комментарии по теме компенсаций продавцам за утраченные и повреждённые товары на маркетплейсах.

Федеральная антимонопольная служба обратилась с просьбой проверить практику компенсаций продавцам за утраченные и повреждённые товары на маркетплейсах. Повод — массовые жалобы селлеров: при потере или порче товара площадки компенсируют либо закупочную стоимость, либо сумму по формуле, где из цены продажи вычитаются комиссия, логистика и наценка. В результате бизнес получает 30–50% от розничной цены, а в отдельных случаях — около 20%.

Маркетплейсы начали публично реагировать. Ozon сообщил об изменении формулы расчёта компенсаций с конца декабря, Wildberries заявил о готовности решать такие споры в досудебном порядке. Фактически конфликт из «внутренней проблемы продавцов» вышел в публичное поле и стал предметом внимания регулятора — с понятными рисками для текущих бизнес-моделей площадок.

Вот полный комментарий, который я передавал журналистам (в публикациях использована только его часть):

По закону логика простая: если товар утрачен или повреждён по вине стороны, которая отвечает за хранение или перевозку, ущерб должен возмещаться. На практике в отношениях «маркетплейс-продавец» размер и порядок компенсаций обычно закреплены в оферте площадки и упираются в доказательства и формулы расчёта.

Большая часть продавцов в реальности не получает компенсаций вообще — не потому что потерь нет, а потому что нет ресурсов и времени разбирать каждый спор. Канал один — тикет в поддержку, где ответ часто формальный или автоматизированный, и без доказательств вопрос быстро закрывается. Кто покрупнее, компенсаций добиваются, но обычно не по всему объёму, а по части спорных позиций — и считают их, как правило, не по розничной цене, а по себестоимости (часто — по бухгалтерской справке) или по фиксированной формуле площадки.

В массовых поставках мелкого товара (например, продукты) типовой кейс — регулярные недостачи при приёмке: приезжает фура с палетами, маркетплейс пересчитывает, и «минус одна-две коробки» становится типовой статистикой. Дальше включается процесс доказывания: поддержка запрашивает видеофиксацию сборки, упаковки и погрузки, но снять на камеру сборку и пересчёт тысяч единиц — это отдельный производственный процесс и дополнительные затраты. Поэтому мелкие продавцы часто вынужденно принимают потери: если не согласовать акт и не принести доказательства, система автоматически принимает данные площадки.

По крупногабаритным дорогостоящим товарам (например, мебель) другая проблема: если было клиентское касание (покупатель открыл товар в ПВЗ или принял у курьера), доказать, что повреждение произошло до клиента, крайне сложно — и это резко снижает шанс на компенсацию. Если же повреждение или утрата произошли до контакта с покупателем, шанс на компенсацию выше — но всё равно по правилам площадки и, как правило, по внутренней формуле расчёта.

Процедуры у площадок отличаются: где-то процесс более прозрачный, где-то тикеты «висят» без ответа, и у малого бизнеса единственный канал — техподдержка без понятного SLA и без персонального контакта. Отсюда и тренд на «отдел сходимости» у крупных продавцов и появление посредников, которые за процент «выбивают» компенсации.

Поэтому обращение в ФАС выглядит логичным: ключевой запрос бизнеса — понятные, проверяемые и единые правила расчёта компенсаций и стандарт доказательств, чтобы спор не решался «по умолчанию» в пользу системы.

Что происходит с экономикой в 2026 году и почему дальше будет жёстче. Пост для бизнеса и всех жителей России. Возможно это поможет вам сформировать личную стратегию.

Ключевая ставка 16%, кредиты для бизнеса фактически закрыты. У предпринимателей (не полезные ископаемые и не казино) маржинальность всегда была ниже: торговля 3–7%, производство 5–10%, услуги 10–20%. Микробизнес не считаем — там владелец сам создаёт ценность. При капитале 20 млн. руб. можно закинуть деньги на депозиты и получить 15% годовых, а можно весь год страдать и заработать "геморой". Я пересчитал своё производство чая, если бы закинул оборотку на депозит, вышло бы намного эффективнее.

В 2025 году официальная инфляция — 5,6%, но реальная, по ощущениям рынка, была 12–18%. При ставке ЦБ, доходившей до 21%, депозиты в прошлом году были не про заработок, а про частичное сохранение денег. В 2026-м будет жёстче: налоги и издержки бизнеса выросли, формально их надо перекладывать в цены, но покупательная способность падает и рынок просто перестаёт потреблять. Бизнес вынужден поднимать цены осторожно и часто работать в ноль или в минус, чтобы не выпасть с рынка.

С другой стороны экономика у нас сырьевая. Прямые нефтегазовые доходы дают до 30% федерального бюджета, а если учитывать налог на прибыль, НДС, НДФЛ сотрудников и подрядчиков — реальная зависимость уходит в 70–80%. На этом фоне 2025 год бюджет закрыл с дефицитом 5,6 трлн рублей (2,6% ВВП), налоги выросли (НДС, прибыль, прогрессивный НДФЛ), цены на нефть снижаются, рубль крепкий — для бюджета и экспорта это плохо. В итоге доходы нефтегазовой экосистемы и госсектора сжимаются, и возникает простой вопрос: если у большей части экономики падают доходы, то кто вообще будет покупать товары и услуги у бизнеса?

При этом есть фактор, который вообще не зависит ни от ставки, ни от бюджета, — демография. В 2025 естественная убыль населения остаётся 500–600 тыс. человек в год. По прогнозам Минтруда, к 2030 году численность людей в самом активном и платёжеспособном возрасте 30–39 лет сократится почти на 6 млн, то есть примерно на 25–30% от текущего уровня. Это означает меньше работников, меньше потребителей и резкий рост конкуренции за платёжеспособный спрос. Экономика больше не растёт «сама по себе» — людей становится меньше.

В 2026 году начнёт вымывать малый бизнес. НДС для УСН — невозвратный. Если у тебя одна кофейня и ты сам стоишь за стойкой, укладываешься в 20 млн оборота и платишь 6%, жить можно. Открыл вторую — попадаешь на 5% НДС, который нельзя зачесть, плюс 6% УСН — итого 11% с оборота, что просто съедает прибыль. Цены поднять не получится — клиенту всё равно на твои издержки, он уйдёт к соседу, потому что цена решает.

В итоге развивать бизнес сегодня часто не имеет смысла — рынок сжимается со всех сторон, а риск не оправдан. Даже если ты всё делаешь правильно, можно влететь. У меня личный печальный кейс: перед Новым годом один из моих ключевых клиентов сообщил, что денег нет и рекламный бюджет он оплатить не сможет — минус 11 млн рублей. Вывод банальный и неприятный: бизнес может накрыть с любой стороны, и даже работа крупняком, включая маркетплейсы, не даёт гарантии, что тебе заплатят вовремя.

Теперь про рынок труда — это прямая производная от экономики. Формально безработица остаётся низкой: курьеров и работников складов по-прежнему не хватает. Но для всех остальных сегментов ситуация ухудшается. К концу 2025 года работодатели заявили на 13% меньше вакансий, чем годом ранее. Найм идёт точечно, позиции ставятся «на паузу», сокращения продолжаются. В конце 2025 года hh.индекс вырос до 8–9 резюме на одну вакансию, и в 2026 году эта конкуренция будет только усиливаться.

Если честно, положительных тенденций я не вижу. У меня в прямой коммуникации около 30 компаний из разных сфер — клиенты, партнёры, друзья. Раньше ситуация была разной: у кого-то плохо, у кого-то хорошо. Сейчас ноют все. Была надежда на импортозамещение, но на практике, когда у бюджетников не сходится бюджет, они просто отказываются от закупок. Если я здесь не прав — пишите в комментариях, обсудим.

Единственный реальный лучик света — ИИ. Огромный объём рутинной работы можно делать без вспомогательного персонала: бухгалтерия, юристы, экономисты, программисты, дизайнеры, копирайтеры, продажи и т.д. Я не про экспертный уровень, а про бытовой. Один эксперт с ИИ сегодня может работать с эффективностью 10–20 сотрудников. Это снижает риски, режет издержки и упрощает процессы. Если вы до сих пор не используете ИИ как ежедневный рабочий инструмент, вы уже отстаёте.

Для тех, кто работает в найме. Если у вас сейчас есть стабильная работа — держитесь за неё. Если есть сбережения — депозиты или бетон, хотя это тоже не панацея: депозиты в 2026 году, скорее всего, проиграют реальной инфляции, а бетон уже сильно разогнали, хотя он может расти дальше. Фондового рынка в России по сути нет — туда идти не советую. Разумная инвестиция сейчас — это образование. Ну или просто наслаждайтесь жизнью — иногда это рациональная стратегия!

Напротив моего окна в РГГУ образовалась городская достопримечательность — «Великая Миусская снежная дюна». В новостях её используют как картинку снежной Москвы, а народ съезжается для фотосессий. Миусская — потому что Миусская площадь. Снег сюда свозят с Тверской, которого в этом году в Москве реально много. До Сахалина, конечно, не дотягивает, но ощущения всё равно — из детства.

Про российскую экономику я уже написал, теперь посмотрим шире. Если смотреть на мир в целом, он выглядит вполне спокойным. Никакой войны на истощение глобальной экономики нет. Если коротко, то происходит следующее.

Деньги снова стоят денег. Это главный сдвиг. В США ставка 3,5–3,75%, в Европе около 2%, в Британии 3,75%, Япония вышла из нулей. Нулевых кредитов больше нет, и не скоро будут. Бизнесы, которые жили на дешёвом плече и вечном «потом как-нибудь», перестают работать. Инвесторы больше не покупают истории — их интересует маржа и окупаемость.

Геополитика давно превратилась в онлайн-сериал. Бесконечная «Санта-Барбара», «Голодные игры» в прямом глобальном эфире. При этом мир устал от развлечений старого типа, социальные сети теряют вовлечённость, контент обесценился, эмоции размазались — все уже всё видели. Интерес перетекает, но при этом потребление остаётся в тренде: глобальное ожирение, онлайн-жизнь, нежелание размножаться — всё это никуда не делось.

Меняется и отношение к деньгам. Вера в доллар и его абсолютную безопасность треснула. Мир активно закупается драгоценными металлами — не для промышленности, а для сохранения. Это спрос не на использование, а на «чтобы лежало». Биткоин так и не стал заменой золота — слишком волатилен, эмоционален, спекулятивен.

На этом фоне есть один настоящий тренд — ИИ. Обычные люди по всему миру поняли, что с его помощью можно лечиться, судиться, учиться и работать с большой продуктивностью. На эту тему можно говорить долго, но моё ощущение такое: социальное неравенство будет резко расти. Умные станут в разы умнее — потому что понимают, что спрашивать и как использовать результат. Остальные закроют только бытовые задачи — как сварить борщ или какой клей лучше подходит для ботинок. В горизонте 5–10 лет мир изменится до неузнаваемости. Это будет сдвиг масштаба появления смартфона.

Следующий передел будет не за нефть, а за контроль инфраструктуры: генерация, сети, чипы. И тут России будет особенно тяжело. Когда рядом есть мир, где жить и работать проще, терпеть внутренние перекосы становится всё сложнее. Я уверен, этот дисбаланс будет усиливаться — и в какой-то момент придётся договариваться.

Пару моментов из жизни, когда я сообразил: «всё, это больше не профессия, это хобби».

2008:
Только переехал в Москву, еду в электричке из Люберец. У меня раскладушка Samsung. Играю в шахматы на встроенном приложении — и телефон меня уделал. А я же призёр полуфинала первенства России по шахматам до 18 лет (КМС). Deep Blue обыграл Каспарова раньше, но там была «большая штука», а тут карманная раскладушка. Стало ясно, шахматы превратились в хобби.

2016:
Конференция Яндекса. В первой части очередной апдейт поиска, потом перерыв, и после на сцене играет рок-группа. Я тогда ещё профессиональный музыкант: фестивали, концерты, ротации на радио и ТВ. Качают нормально. И тут выходит Андрей Себрант и говорит: музыку и слова написал Матрикснет (так называли поисковый движок Яндекса). Потом презентуют Яндекс.Музыку и Яндекс.Радио, а у меня щёлкает что музыка теперь остаётся ремеслом.

Сейчас третий момент — ИИ.
Каждое обновление не «чуть лучше», а прорыв, когда прежний опыт обнуляется. Сначала ИИ был игрушкой. Потом — стажёром. Потом — коллегой. Формулируешь задачу, уходишь, возвращаешься — всё готово. Хороший такой результат, готовый к использованию.

ИИ сейчас уже участвует в создании следующего ИИ. Это петля ускорения. Когда система улучшает саму систему — темп становится не линейным, а экспоненциальным.

Самый опасный разрыв сейчас в восприятии. Многие до сих пор оценивают ИИ по старому опыту и по бесплатным версиям. А реальность уже другая: исчезает входной слой профессий. Отваливается всё, что делали джуны и студенты на практике (черновики, первичный анализ, сводки, шаблоны, презентации, простые решения). А вместе с ним меняется рынок: меньше времени на обучение, выше планка для тех, кто остаётся. Кстати программистов устранят первыми, потому что основной вектор развития ИИ — это написание кода!

Минимальный план для всех: час в день гонять ИИ на своей реальной работе. Документы, таблицы, отчёты, переписки, задачи — всё туда. Кто будет присматриваться — внезапно обнаружит, что мир уже поменялся.

Каждый утюг пишет про ИИ, но тут есть одна большая оговорка.

Представьте, что обезьяна попадает на аудиенцию к вселенскому разуму.
Что она попросит? Связку бананов.
А надо просить инструкцию по перемещению в пространстве и времени. С ней можно получить знания и технологии всех цивилизаций во вселенной. Можно стать богом — если захочешь.

То бишь проблема не в отсутствии доступа. Проблема в уровне запроса.

Преподаю на одном из самых больших факультетов страны по числу студентов. Смотрю на дипломников — мучаются. Спрашиваю: «В чём проблема? Открывай ИИ и проси помочь». Не могут. Начал выяснять, оказалось: они не знают, что спросить.

Слышали, что Джоан Роулинг работала с командами редакторов? А сегодня фанфик «Волан-де-Морт победил» превращается в мировой коммерческий хит. Думаете, выпускать фанатские версии трудно? Теперь достаточно просто хорошего воображения. В принципе уже пора начинать генерировать фанатские сериалы уровня Нетфлекса.

При своей загрузке я бы никогда не написал монографию по платформенной экономике. И с грамматикой у меня хреново. Но книга вышла в продажу (OZON, WB, ЯМ). В каждом абзаце моя мысль, только вместо десятка редакторов и помощников — ИИ.

P.S. На самом деле я нанимал профессионального редактора, и очень помог ближний круг. Спасибо вам большое, уверен, вы это читаете!

P.P.S. Вселенский разум открыт 24/7 для всех желающих.

Зачем вообще следить за трендами?
Они позволяют понять, что будет завтра и подготовиться. Ежедневно принимая решения — даже не осознаёшь, как выбираешь более вероятный сценарий.

Всё идёт к потоковой персональной генерации.
Условно: читаешь книжку — а она в моменте дописывается под тебя. Включаешь музыку — и она генерируется на ходу из твоих предпочтений и настроения: хочешь классическую симфонию, хочешь рок-оперу, или дыц-дыц-дыц. Бесконечные сериалы в рамках любимых лоров. Персональные учителя и тренеры онлайн в любой области.

Есть подозрение, что текущий период, когда человечество массово генерирует контент, всего лишь переходная стадия. Стадия тренировки на потенциале кожаных. Наступит момент, когда мы будем давать всё меньше нового. Дальше ИИ будет совершенствоваться без нас.

И тут не пугайтесь: любимые авторы никуда не исчезнут. Эмоциональную привязку никто не отменял — классики, современные инфлюенсеры останутся. Но креативная экономика в том виде, в котором её сегодня пытаются развивать, станет совсем иной.

Дальше начнут исчезать алгоритмические роли, которые не создают самостоятельной ценности. Программисты, юристы, бухгалтеры, копирайтеры, операторы, аналитики и т.д. — все, чья роль часто сводится к передвижению бизнес-процесса из точки А в точку Б. Не путать с ценностью: бухгалтер, который делает отчёт «как надо», будет нужен всегда.

Следующая вилка (5–10 лет), по моим ощущениям пойдёт по двум траекториям:
1. Автономные дроны: ходящие, летающие, плавающие — не только для войны, а для транспорта и логистики.
2. Медицина: персональное лечение и продолжение жизни. Сначала — индивидуальная терапия, дальше — замена органов, потом — попытки «чинить» старение.

Ну и всё это при условии, что не прилетит очередной чёрный лебедь. Они любят прилетать внезапно.

Принимаю поздравления 🎓
6 февраля избран советником Российской академии естественных наук (РАЕН) по секции экономики и социологии, а сегодня на заседании получил свидетельство, корочку и значок с Вернадским.

РАЕН — общероссийская общественная научная организация, объединяющая учёных и практиков разных направлений (включая гуманитариев). Академия основана в Москве в 1990 году, работает через секции и региональные/тематические отделения. Есть международный статус: аккредитация при ООН (1995) и консультативный статус NGO при ЭКОСОС (с 2002). Сейчас в РАЕН 24 секции, 50 региональных отделений, около 3 тыс. учёных и представители 40 стран.

Советник — это роль эксперта: участвовать в работе секции, помогать с повесткой, экспертизой и проектами, давать оценку идеям и документам, иногда подключаться к мероприятиям и рабочим группам.

На фото свидетельство мне вручает Президент РАЕН Пётр Иосифович Бурак, доктор экономических наук, профессор, директор Института региональных экономических исследований. 🤝

В «Коммерсанте» вышел мой комментарий про инициативу Минэкономики по возвратам в онлайн-торговле. Минэкономики предлагает идею выделить категории товаров, возврат которых будет запрещён или сильно ограничен, а часть позиций принимать обратно только через ПВЗ или при встрече с курьером, плюс продавцам хотят разрешить удерживать расходы на обратную доставку. Поводом движухи стала стратегическая сессия у Мишустина 16 февраля и письмо «Общественной потребительской инициативы» в правительство с просьбой не ломать действующий порядок дистанционных возвратов.

По традиции вот мой полный комментарий для журналистов, чуть жёстче и без цензуры.

1. Как сейчас регулируется возврат купленных дистанционно товаров? Для таких категорий есть какие-либо свои нормы? В чем они заключаются?

Сейчас возвраты дистанционных покупок регулирует ст. 26.1 Закона «О защите прав потребителей». От товара можно отказаться в любое время до передачи и в течение 7 дней после получения. Если при доставке не выдали в письменном виде правила и порядок возврата, этот срок продлевается до 3 месяцев. Право на отказ не привязано к «перечню невозвратных» товаров для офлайн-торговли, но действует только если товар не был в использовании и сохранил товарный вид. Поэтому, например, бельё после вскрытия упаковки или примерки чаще всего не примут к возврату. Деньги возвращают в течение 10 дней. При возврате товара надлежащего качества продавец вправе удержать стоимость обратной доставки. Если товар с браком, обратную доставку оплачивает продавец.

Отдельно по практике маркетплейсов: возврат часто оформляют через заявку в личном кабинете с фото, а решение принимает продавец или площадка по регламенту. Сценарии разные — от обычного возврата до возврата денег без обратной отправки, если доставка назад дороже самого товара. Для продавцов это рабочий инструмент: он помогает управлять клиентским опытом и удержанием, особенно в товарах регулярного спроса и в премиальном сегменте, где иногда выгоднее компенсировать, чем потерять покупателя.

2. Вы видите риски для потребителей в практике создания отдельного регулирования возвратов для купленных дистанционно товаров? Какие?

Первый риск — возврат станет «правом на бумаге»: если вернуть можно только через ПВЗ или курьера, для части людей это окажется слишком сложно или дорого, и они просто не будут возвращать покупки. Второй риск — неравенство по регионам: стоимость обратной доставки сильно отличается, и где-то возврат может стать настолько дорогим, что фактически превращается в «заградительный тариф». Третий риск — рост споров при приёмке: оценка состояния товара в ПВЗ или у курьера нередко субъективна, поэтому конфликтов станет больше, а потребителю будет труднее отстоять свою позицию.

При этом стоит учитывать проблему продавцов — так называемый «потребительский терроризм», когда возвраты используют как инструмент злоупотреблений. У нашего клиента был случай, когда покупатель заказал дорогой матрас, а вернул свой старый использованный, а сотрудник ПВЗ принял возврат без проверки. Поэтому вместо ограничений для всех разумнее настраивать процедуру: фиксация состояния товара, стандарты проверки, ответственность ПВЗ за ошибки и т.д.

3. Насколько целесообразно, на ваш взгляд, выделять отдельные группы товаров, которые можно будет вернуть только с ограничениями? Это создает риски дискриминации для продавцов в других категориях?

Выделять «особые» группы товаров можно только по объективным и узким критериям, например медицинские изделия, гигиенические товары, скоропорт. Если критерии будут широкими, это будет выглядеть как снижение стандарта дистанционной покупки и удар по доверию к онлайну.

Ограничения усиливают преимущество крупных маркетплейсов и ухудшают условия для обычных интернет-магазинов и небольших продавцов. Крупным маркетплейсам с сетью ПВЗ и курьерами адаптироваться проще, а небольшим магазинам возвраты обходятся дороже — и они теряют покупателей.

Из практики видно, нужны не запреты, а тонкая настройка правил. При вскрытии товар почти всегда теряет «новизну» хотя бы из-за упаковки, он не возвращаются к продавцу, а уезжают следующему покупателю — и товар начинает кататься по кругу. В ряде ниш присутствует модель поведения «закажу много — выберу один» (одежда, товары для дома), и тогда продавец оплачивает огромную обратную логистику и несет риски повреждения упаковки. Поэтому регулирование должно учитывать разные сценарии и наводить порядок в процедурах, а не вводить общие ограничения «тяп-ляп».