Сегодня 100 лет моему родному городу — Оха 🎉

На самом севере Сахалина есть город, где я родился и вырос — Оха.
Здесь учился в школе до 9-го класса, потом — в лицее на программиста, поступил на выездной приёмной комиссии в ТОГУ. Тут же окончил музыкалку и собрал свою первую рок-группу «Спектр». Здесь научился играть в шахматы, а во дворе рядом встретил свою будущую жену. До сих пор среди моих лучших друзей много охинцев.

Оха всегда была «нефтяной столицей» — вокруг города качают вышки. Но для меня это прежде всего детство. Холодное Охотское море, даже летом ноги сводит от холода. А вот бухты и озёра тёплые, туда мы ходили купаться чуть ли не каждый день. Больше всего любили озеро Светлое — из него идёт вода для города. Ещё ходили с ведёрками за черникой и голубикой прямо со двора без взрослых. Сначала наедались, а потом собирали в вёдра. Иногда по окраинам города ходят медведи.

Зимой снега очень много. Жили на первом этаже, окна всегда заметало. Можно прыгать в сугробы прямо с пятиэтажек. Морозы тут мягче, чем в Хабаровске, но всё равно все ходят в шапке-ушанке и в двойных штанах.

В 90-е рыба была главной едой. Я наелся на всю жизнь — жареной, пареной, солёной, копчёной, котлет и пельменей из рыбы, ухи. Мама пекла блины на икре: толкла икру и использовала её вместо яйца. Поэтому долгое время блины у меня ассоциировались с рыбным вкусом — обычные попробовал гораздо позже.

Пережили Нефтегорское землетрясение: в самой Охе было 7,5 баллов. Дома не рухнули, но многие потрескались, и их потом разобрали. Целый месяц жили в сквере перед домом, а многие уезжали — меняли квартиры на билеты до Москвы.

Сегодня в Охе живёт всего 19 888 человек (в 1992-м было 37 тысяч). Город входит в число 129 малых городов России, которые могут исчезнуть. Но для меня — это место, которое сформировало меня. Мечтаю съездить снова. Последний раз был в 2005 году.

Оху ли не любить? ❤️

Новый кровавый тренд 🩸

Заказчики на сайты и ПО перестали сами писать ТЗ — проще накидать «что хочу», а ИИ уже выдаст 100-страничную простыню. Особенно в госконтрактах: там чем длиннее документ, тем солиднее он выглядит.

Исполнители тоже не лыком шиты. Кто в здравом уме будет это читать? Скормил ИИ — и вот тебе краткий выжим, прикидка трудозатрат и готовое КП.

В образовании то же самое. Студенты штампуют курсовые и дипломы через ИИ. Преподаватели, чтобы не утонуть, проверяют их тоже через ИИ.

В итоге — ИИ пишет, ИИ проверяет. Состязание уже не между людьми, а между промтами. Кто точнее сформулировал запрос — тот и «победил».

А для экспертов это выглядит жутко. Как будто тумбочка спорит с чайником о высоких материях. И кровь течёт из глаз.

Что происходит с высшим образованием?

Всё больше оно похоже на цирк 🎪. Не потому что там нет знаний или умных людей, а потому что сам процесс перестал быть нужен рынку. Все учатся «для галочки», а диплом превратился в ритуал вместо социального лифта.

В самом начале знание передавалось от родителей к детям. Потом — книги. Позже — университет, где преподаватель становился проводником в мир науки. Потом появился интернет, и туда быстро оцифровали все знание человечества. Но за 35 лет сеть превратилась в помойку: нельзя получить структурированные, верифицированные знания под конкретную задачу.

И вот появился ИИ. Можно получить ответ уровня доктора наук в любой сфере — сразу, с нужной глубиной и под твой контекст. Я пока не вижу области, где ИИ уступал бы среднестатистическому преподавателю. Он работает как компаньон: уточняешь вводные, докидываешь данные экспериментов — и двигаешься дальше по задаче.

На этом фоне университеты работают на воспитание и социализацию: патриотизм, нетворкинг, общение. Полезные вещи, но это не образование в классическом смысле. Вся система резко упрощается: в школах говорят, что высшее теперь не обязательно, идите в колледжи; в вузах квоты ограничивают набор; рынок требует «синих воротничков», а «белых» автоматизирует и сокращает. Технологический прогресс подталкивает: чтобы нормально жить, хватает 20–25 рабочих часов в неделю, и на горизонте — базовый безусловный доход.

На этом фоне мотивации учиться становится всё меньше. Работодателям дипломы не нужны (подробно писал тут). Учиться ради социального лифта смысла нет (разбор здесь). А когнитивные навыки молодёжи объективно снижаются — потому что сложный интеллект системе не нужен, она упрощает лишние функции (мой пост здесь).

В итоге университет утратил монополию на образование. Диплом не нужен. Мотивации учиться нет, ибо диплом перестал быть социальным лифтом. И с точки зрения рынка всё просто: любой работодатель выберет не «диплом», а результат — того, кто делает задачи вместе с ИИ в десять раз быстрее и эффективнее.

Будущее вузов — операционная система продуктивности: учёба через реальные проекты, диплом как внедрение, портфолио важнее резюме, ИИ встроен в каждый шаг. Всё остальное — тупик.

Каждое следующее поколение живёт в большем комфорте, чем предыдущее.

Каждый день сталкиваюсь с разными поколениями — от молодых Z и альфа до старших Х, беби-бумеров и даже молчаливого поколения. Сначала кажется, что у нас одна картинка мира. Но быстро понимаешь: системы ценностей у всех разные. Чтобы самому не путаться, я придумал простую логику — как эти ценности формируются у разных поколений.

Экстремумы вроде войн, революций и катастроф лучше сразу отбросить. Мы говорим не про отдельных людей, а про общий тренд. Тут работает что-то вроде «психоистории» по Азимову: если смотреть на большие массы людей в длинной перспективе, видно закономерности.

Ценности формируются в юности — примерно к 18–20 годам. Потом человек живёт «по накатанной». Для эксперимента возьмём текущее положение дел и посмотрим, какие ценности вырастают у молодёжи. Базовые потребности сильнее всего влияют на подсознание и формируют картину мира. По такому же принципу можно восстановить и логику любого предыдущего поколения.

1. Здоровье. За век продолжительность жизни выросла почти вдвое. На горизонте — биопечать органов и персонализированные вакцины от рака.

2. Еда. Сельским хозяйством управляют дроны и сенсоры, продукты доступны круглый год. Рацион богаче, чем у любого поколения до XX века. На горизонте — искусственное мясо.

3. Социальные потребности. Интернет закрыл вопросы общения, любви, уважения. Две трети планеты уже подключены. На горизонте — глобальный спутниковый доступ в сеть.

4. Продолжение рода. Сегодня помогают заморозка и донорские яйцеклетки. На горизонте — возможность вырастить новые из собственных клеток и редактирование генома.

5. Безопасность. Если не ждать трагедии до конца, всегда можно переехать в любую точку планеты.

6. Финансы. 20 часов в неделю на удалёнке хватает, чтобы закрыть базовые потребности. На горизонте — четырёхдневная рабочая неделя и безусловный доход.

7. Образование. В кармане у каждого уже есть все знания мира и персональный помощник. Я писал об этом в предыдущем посте.

Итого: чтобы жить, новому поколению нужно меньше усилий. Но есть и обратная сторона. Люди меньше привыкают глубоко думать. Мотивация падает: не хотят ни работать, ни строить семью, а многие просто проводят жизнь на диване со смартфоном. Растёт мода на бодипозитив, отказ от искусственной красоты, дауншифтинг и другие формы упрощения. Общество постепенно легитимизирует эту эволюцию.

Что бы я посоветовал родителям? Не создавать детям тепличные условия. Не надо оставлять квартиры «в наследство» — пусть пробуют сами и через труд учатся думать. В крайнем случае такой сценарий: билет в ближайший мегаполис, работа курьером, ипотека — и через время прирастаешь к дивану. Не нравится страна — уезжаешь на Шри-Ланку и там под пальмой в шортах работаешь помогайкой на расслабоне.

В завершении. Общаясь с людьми других поколений, помним: у каждого своя система координат. Относимся к с пониманием — и диалог станет проще, а мир вокруг понятнее.

В прошлом посте разбирали поколение Z и альфа. Спасибо за комментарии — не все согласны с моими тезисами, и это хорошо. Теперь для сравнения посмотрим на старших.

Возьмём поколение Y (миллениалы) — 1981–1996, эпоха «до интернета». Это люди, которые росли, когда комфорт ещё не был по умолчанию. Их система ценностей формировалась в другой среде.

Сразу оговорюсь: усредняю именно по России/СССР, а не по миру — тогда мы жили в разных реальностях. И без частных случаев, например, у меня на Сахалине в 90-е всё было совсем печально.

1. Здоровье. Лекарств меньше, медицина грубее. Инфаркт в 40 — норма. Ценность здоровья максимально высокая.

2. Еда. Полки и карманы пустые. Срабатывает эффект «надо запасать» (и не только про еду). Любовь к «закаткам», холодильникам «под завязку» и привычка доедать. Отлично видно в отелях all inclusive на завтраках.

3. Социальные потребности. Общение офлайн: двор, школа, работа. Авторитет не лайками, а званиями и должностями. Проблем «одиночества и выгорания» в нынешнем виде не было.

4. Продолжение рода. Брак и дети — обязательная норма. Но после развала СССР чаще максимум один ребёнок. Последствия видим сейчас: сильный демографический провал, за 5 лет Россия потеряет 13% трудоспособного населения.

5. Безопасность. Холодная война, перестройка, гопники — постоянная тревога, что «завтра всё рухнет». Кто мог — старается релоцироваться.

6. Финансы. В 90-х ценность денег выросла до абсолюта. Но в голове сидит установка: надо работать и получать зарплату. Даже если можно жить на пассивный доход, большинство всё равно работает. Предпринимательство = бандитизм. Наследства почти не было, поэтому страсть копить, особенно «в бетоне».

7. Образование. Диплом — главный социальный лифт. «Будешь учиться — станешь человеком». Для многих это и сегодня незыблемая истина.

Главный флаг этого поколения: «чем больше бетона, тем лучше». Коллекционируют квартиры, мечта — «5 жилых и 5 нежилых». Это подсознательная константа. При этом продать пару квартир и спокойно жить на эти деньги — не их сценарий. Они будут работать на бетон до конца.

P.S. Зачем я про это пишу. Сейчас мой основной заработок — интернет-реклама. Управляю совокупным рекламным бюджетом около 1 млрд рублей в год. Чтобы эффективно показывать рекламу и добиваться нужных действий, нужно понимать поведенческие паттерны массового покупателя.

🔥 У меня вышла первая международная научная статья в IEEE Xplore — крупнейшей в мире базе научных публикаций по инженерии и IT.
👉 https://ieeexplore.ieee.org/document/11220727

IEEE (читается «ай-трипл-и») — это глобальное сообщество инженеров и учёных, через которое проходят все публикации по электронике, программированию и цифровым системам. Каждую статью читают независимые рецензенты, проверяют формулы, логику и достоверность. В основном там чистая математика, моделирование и вычисления. Мой случай не исключение: букв мало, формул много 😅

О чём статья:
Я математически описал, как запускать цифровые платформы (агрегаторы и маркетплейсы) с минимальным бюджетом. Когда платформа выходит на рынок, возникает классическая дилемма:
— нет продавцов → нет покупателей,
— нет покупателей → не приходят продавцы.

Чтобы запустить процесс, платформы обычно раздают бонусы, кэшбеки и субсидии. Но вопрос в том, как поделить бюджет между сторонами, чтобы достичь критической массы пользователей и не сжечь деньги.

За основу взял несколько классических моделей из работ Каца–Шапиро, Роше–Тироля и Армстронга — именно они описали принципы сетевых эффектов и участия пользователей, но без конкретных уравнений. Дальше наложил свои авторские методики: формализовал условия участия, добавил порог полезности и получил экспоненциальное уравнение, описывающее рост ценности платформы при увеличении числа участников.

После этого сделал численное моделирование — прогнал сценарии распределения бюджета между продавцами и покупателями. Оказалось, что минимум затрат достигается не на крайностях, а при внутреннем балансе: когда стимулируются обе стороны одновременно. Кстати, в России OZON и WB пока не научились это делать.

Отдельно отмечу, что работа была представлена в ветке конференции MLSD’2025 (Москва, Институт проблем управления РАН, 24–26 сентября 2025). То есть выступал на чисто технической конференции, хотя последние пять лет работаю в гуманитарном вузе.

Если кому интересно, вот сама статья

Сегодня Греф и Набиуллина высказались о маркетплейсах.
РБК и Коммерсантъ попросили меня дать экспертные комментарии — отдал им короткую версию, здесь делаю разбор.

Греф заявил что российские маркетплейсы «работают в убыток и за счёт государства», а из-за скидочных схем бюджет «недополучил» 1,5 трлн ₽ налога на прибыль. Логика такая: «вот скидки все, которые они дают, это вообще за наш с вами счёт», площадки раздают скидки и кешбэки так масштабно, что часть прибыли превращается в расходы, а с расходов налог на прибыль уже не платится.

Набиуллина напомнила что «у нас уже есть маркетплейсы со своими финансовыми организациями, которые очень быстро растут» и предложила «конкретизировать некоторые правила недискриминационного доступа на маркетплейсы», начав «с запретов некоторых таких практик, которые явно нарушают эту конкурентную среду». По сути речь как раз о ситуациях, когда один и тот же товар стоит дешевле при оплате «правильной» картой аффилированного банка.

1. История с «недоплаченными 1,5 трлн рублей»
Суть не в «уклонении», а в конструкции скидочных схем, которые в 2025 году стали массовыми. Упрощённо работает так:
— маркетплейс поднимает комиссии → селлеры поднимают цены;
— покупателю показывают глубокую скидку «за счёт платформы»;
— продавцу возвращают часть суммы в виде баллов — формально это доход;
— этими же баллами автоматически оплачиваются комиссия, логистика и другие услуги;
— у продавца в отчётности выручка выше, чем реальные деньги;
— у платформы эти скидки проходят как расходы и снижают налог на прибыль.
Понять, есть ли здесь злоупотребление и какого масштаба, можно только на основе внутренней методологии учёта скидок и бонусов.

2. Собственные банки и «скидки за правильную карту»
Для платформенной модели естественно встроить в экосистему финансовый контур: платежи, кошелёк, кредитование продавцов. С этой точки зрения наличие у маркетплейса своего банка выглядит логично. Проблема начинается там, где доминирующая платформа даёт разную цену на один и тот же товар в зависимости от платёжного средства и фактически использует рыночную силу маркетплейса, чтобы продвигать аффилированный банк. Это уже создаёт асимметрию конкуренции на финансовом рынке. Центробанк как регулятор банков и платёжных систем может в этой части не столько «запретить скидки», сколько запретить разные цены для разных банков и потребовать большей прозрачности таких схем.

Почему вообще растут комиссиси для продавцов

По многим категориям комиссия > 30% (у меня в чае на Ozon было 6%, сейчас 31%). Плюс растут логистика, реклама, штрафы и другие расходы. Фактическая доля платформы в конечной цене более 50%.

По мировым меркам комиссии российских маркетплейсов стоят на верхней границе для товарного e-commerce. В мире мультикатегорные площадки работают примерно на 10–15%, fashion — 20–30%. Наши 25–35% — это уже выше нормы.
Но если смотреть на сервисные платформы — Uber, Booking, App Store — где 20–30% считается стандартом, то российские маркетплейсы пока ещё в рынке.

У маркетплейсов в России закончилась фаза гиперроста. Инвесторы больше не хотят субсидировать рынок. При этом логистика, дата-центры, IT и капитальные затраты растут немного быстрее, чем цены на товары. Хотя инфляция сама по себе увеличивает доход площадки с процентной комиссии, этого уже не хватает. Поэтому повышают и процент, и дополнительные сборы. Теперь платформа будет постепенно снижать соинвест для увеличения рентабельности.

Отдельно ходит версия «теории заговора»: государству нужны дополнительные деньги. Растут налоги, вводится прогрессивный НДФЛ, увеличивается НДС, появился налог на сверхприбыль. На этом фоне логично предположить, что платформы тоже будут платить больше.

Мы в любом случае входим в следующую фазу, где платформы диктуют условия, а продавцы и покупатели под них подстраиваются. Для селлеров происходит «двойной удар»: рост комиссий + новый НДС — в результате замедлился рост новых продавцов.

Статья в Коммерсантъ по моим вчерашним комментариям:
https://www.kommersant.ru/doc/8212091

Мой полный комментарий для Ведомостей:

С точки зрения российского налогового законодательства у маркетплейсов нет отдельного льготного режима: они платят НДС со своих услуг, налог на прибыль, имущественные налоги, а также налоги и страховые взносы с фонда оплаты труда работников — как и классические сети магазинов. Различие не в ставках, а в конструкции бизнес-модели: офлайн-сеть закупает товары на свой баланс и платит налоги с полного оборота, а маркетплейс берёт комиссию за сервис, и налоги с полной стоимости товара фактически «размазаны» по тысячам продавцов на УСН, НПД и других спецрежимах, где НДС либо не платится, либо платится в ограниченном объёме. Возникающий из-за этого дисбаланс налоговой нагрузки в принципе можно сглаживать уже существующими инструментами налоговой политики, в том числе за счёт налога на сверхприбыль, не вводя отдельный «налог на маркетплейсы».

Текущие инициативы по «уравниванию условий» де-факто касаются не столько самих платформ, сколько продавцов на них: обсуждается наделение маркетплейсов функциями налогового агента, особый порядок взимания НДС с импортных товаров, ограничение дробления бизнеса и серых схем. Но ключевое преимущество платформ не в экономии на налогах, а в радикальном снижении транзакционных издержек — расходов на поиск покупателей, логистику, маркетинг и оформление сделок. В этом смысле вытеснение части традиционной розницы платформенной моделью — это скорее экономическая эволюция. Регулировать и закрывать злоупотребления, безусловно, нужно, но если перегнуть палку и притормозить развитие платформ, страна рискует проиграть конкуренцию: у неё не будет своих сильных игроков, а покупатели при первой возможности уйдут на зарубежные сервисы.

А так же на этот комментарий сослались: shoppers.media, frankmedia.ru, Бизнес Online, Финансы Mail, Финмаркет и др.

Очередной человек из близкого круга остался без квартиры и с долгами.

Помню, в 90–2000-х гопники подходили на улицах с вопросами «чем дышишь», «кто по жизни», «откуда сам». Отвечаешь — и на разговор из-за угла к тебе подходит гопка, и всё, что с собой, оставляешь ребяткам. Сейчас то же самое. Только «улица» — это смартфон. Стоит завести разговор — и тебя по полной программе отработают. Особенно тех, кто раньше с этим не сталкивался.

Дам короткий урок компьютерной грамотности.

Я не про банальные истории, когда вам реально вручают букет цветов на пороге дома и просят продиктовать пин-код. И даже не про более сложные схемы, когда человек с фальшивым паспортом, немного похожий на вас, приходит к оператору и меняет симку — потом спокойно восстанавливает доступ ко всем сервисам и банкам.

Я про социальную инженерию.

Начнём с простого: всё, что вы когда-либо делали в интернете, — записано. На какие сайты и приложения заходили и что там делали, что писали (даже то, что набрали и не отправили). Ваши данные в государственных и коммерческих сервисах: биография, резюме, медкарта, как вы записаны у людей в контактах, в каких банках у вас счета и сколько на них денег, на какие адреса делали доставку — и много чего другого. Что вы говорили, находясь около любого устройства с микрофоном. Всё это и есть ваш «цифровой двойник».

Естественно, это всё хранится у владельцев операционных систем и крупных платформ (частично у государства, чьей сетевой инфраструктурой вы пользуетесь). Но квартиру в Подмосковье у вас отжимают не они. Вопрос — как это попадает мошенникам?

Очень просто. Регулярно взламываются сайты, приложения, сервисы — данные утекают. Их собирают в большие базы данных и продают к ним доступ (для кого-то это большой бизнес). Там всё уже связано: телефон → почта → паспорт → устройства → аккаунты. Любой желающий за копейки вбивает ваш номер/почту/паспорт — и получает цифровой профиль.

Дополнительно всё, что доступно извне парсится в онлайне (чаты, каналы, комментарии, любые переписки). Закрытые чаты тоже: залетел бот на пару секунд — вытащил всю историю чата. По номеру телефона или нику можно поднять все сообщения конкретного человека за всю его «цифровую жизнь».

Ещё слой: реклама. Замечали, обсудили что-то — через 30 минут вам это показывают? Телефон/колонка/телек, рекламные системы, DMP. Формально «обезличено», но технически устройство можно связать с профилем.

Или классика: зашли на сайт застройщика, ничего не оставляли — а вам уже звонят. Связка кук и устройства через кликджекинг.

Надеюсь, поняли: про вас много чего известно, и это можно достать. Дальше всё загружается в ИИ — и он подбирает под вас сценарий разговора: на что давить, как заходить, что предлагать. Видел интересный сценарий: жертву добавляют в «рабочий» чат с коллегами, там реально начинают обсуждать рабочие вопросы (естественно, вместо коллег переписывается ИИ), и в какой-то момент жертву просят код из SMS.

Сценариев, как вас развести, бесконечное количество. На уровне государства это особо не контролируется, отличный повод закручивать гайки: «чебурнет», ограничения, новые законы.

Мой совет такой: от этого не спрячешься, просто примите как есть. Способ один — не разговаривать с незнакомыми, не входить в диалог, внимательно проверять сайты, приложения, сервисы, чаты на фишинг. Цифровая грамотность — теперь навык выживания.

В Известиях и Деловом Петербурге вышли мои комментарии по теме компенсаций продавцам за утраченные и повреждённые товары на маркетплейсах.

Федеральная антимонопольная служба обратилась с просьбой проверить практику компенсаций продавцам за утраченные и повреждённые товары на маркетплейсах. Повод — массовые жалобы селлеров: при потере или порче товара площадки компенсируют либо закупочную стоимость, либо сумму по формуле, где из цены продажи вычитаются комиссия, логистика и наценка. В результате бизнес получает 30–50% от розничной цены, а в отдельных случаях — около 20%.

Маркетплейсы начали публично реагировать. Ozon сообщил об изменении формулы расчёта компенсаций с конца декабря, Wildberries заявил о готовности решать такие споры в досудебном порядке. Фактически конфликт из «внутренней проблемы продавцов» вышел в публичное поле и стал предметом внимания регулятора — с понятными рисками для текущих бизнес-моделей площадок.

Вот полный комментарий, который я передавал журналистам (в публикациях использована только его часть):

По закону логика простая: если товар утрачен или повреждён по вине стороны, которая отвечает за хранение или перевозку, ущерб должен возмещаться. На практике в отношениях «маркетплейс-продавец» размер и порядок компенсаций обычно закреплены в оферте площадки и упираются в доказательства и формулы расчёта.

Большая часть продавцов в реальности не получает компенсаций вообще — не потому что потерь нет, а потому что нет ресурсов и времени разбирать каждый спор. Канал один — тикет в поддержку, где ответ часто формальный или автоматизированный, и без доказательств вопрос быстро закрывается. Кто покрупнее, компенсаций добиваются, но обычно не по всему объёму, а по части спорных позиций — и считают их, как правило, не по розничной цене, а по себестоимости (часто — по бухгалтерской справке) или по фиксированной формуле площадки.

В массовых поставках мелкого товара (например, продукты) типовой кейс — регулярные недостачи при приёмке: приезжает фура с палетами, маркетплейс пересчитывает, и «минус одна-две коробки» становится типовой статистикой. Дальше включается процесс доказывания: поддержка запрашивает видеофиксацию сборки, упаковки и погрузки, но снять на камеру сборку и пересчёт тысяч единиц — это отдельный производственный процесс и дополнительные затраты. Поэтому мелкие продавцы часто вынужденно принимают потери: если не согласовать акт и не принести доказательства, система автоматически принимает данные площадки.

По крупногабаритным дорогостоящим товарам (например, мебель) другая проблема: если было клиентское касание (покупатель открыл товар в ПВЗ или принял у курьера), доказать, что повреждение произошло до клиента, крайне сложно — и это резко снижает шанс на компенсацию. Если же повреждение или утрата произошли до контакта с покупателем, шанс на компенсацию выше — но всё равно по правилам площадки и, как правило, по внутренней формуле расчёта.

Процедуры у площадок отличаются: где-то процесс более прозрачный, где-то тикеты «висят» без ответа, и у малого бизнеса единственный канал — техподдержка без понятного SLA и без персонального контакта. Отсюда и тренд на «отдел сходимости» у крупных продавцов и появление посредников, которые за процент «выбивают» компенсации.

Поэтому обращение в ФАС выглядит логичным: ключевой запрос бизнеса — понятные, проверяемые и единые правила расчёта компенсаций и стандарт доказательств, чтобы спор не решался «по умолчанию» в пользу системы.

Что происходит с экономикой в 2026 году и почему дальше будет жёстче. Пост для бизнеса и всех жителей России. Возможно это поможет вам сформировать личную стратегию.

Ключевая ставка 16%, кредиты для бизнеса фактически закрыты. У предпринимателей (не полезные ископаемые и не казино) маржинальность всегда была ниже: торговля 3–7%, производство 5–10%, услуги 10–20%. Микробизнес не считаем — там владелец сам создаёт ценность. При капитале 20 млн. руб. можно закинуть деньги на депозиты и получить 15% годовых, а можно весь год страдать и заработать "геморой". Я пересчитал своё производство чая, если бы закинул оборотку на депозит, вышло бы намного эффективнее.

В 2025 году официальная инфляция — 5,6%, но реальная, по ощущениям рынка, была 12–18%. При ставке ЦБ, доходившей до 21%, депозиты в прошлом году были не про заработок, а про частичное сохранение денег. В 2026-м будет жёстче: налоги и издержки бизнеса выросли, формально их надо перекладывать в цены, но покупательная способность падает и рынок просто перестаёт потреблять. Бизнес вынужден поднимать цены осторожно и часто работать в ноль или в минус, чтобы не выпасть с рынка.

С другой стороны экономика у нас сырьевая. Прямые нефтегазовые доходы дают до 30% федерального бюджета, а если учитывать налог на прибыль, НДС, НДФЛ сотрудников и подрядчиков — реальная зависимость уходит в 70–80%. На этом фоне 2025 год бюджет закрыл с дефицитом 5,6 трлн рублей (2,6% ВВП), налоги выросли (НДС, прибыль, прогрессивный НДФЛ), цены на нефть снижаются, рубль крепкий — для бюджета и экспорта это плохо. В итоге доходы нефтегазовой экосистемы и госсектора сжимаются, и возникает простой вопрос: если у большей части экономики падают доходы, то кто вообще будет покупать товары и услуги у бизнеса?

При этом есть фактор, который вообще не зависит ни от ставки, ни от бюджета, — демография. В 2025 естественная убыль населения остаётся 500–600 тыс. человек в год. По прогнозам Минтруда, к 2030 году численность людей в самом активном и платёжеспособном возрасте 30–39 лет сократится почти на 6 млн, то есть примерно на 25–30% от текущего уровня. Это означает меньше работников, меньше потребителей и резкий рост конкуренции за платёжеспособный спрос. Экономика больше не растёт «сама по себе» — людей становится меньше.

В 2026 году начнёт вымывать малый бизнес. НДС для УСН — невозвратный. Если у тебя одна кофейня и ты сам стоишь за стойкой, укладываешься в 20 млн оборота и платишь 6%, жить можно. Открыл вторую — попадаешь на 5% НДС, который нельзя зачесть, плюс 6% УСН — итого 11% с оборота, что просто съедает прибыль. Цены поднять не получится — клиенту всё равно на твои издержки, он уйдёт к соседу, потому что цена решает.

В итоге развивать бизнес сегодня часто не имеет смысла — рынок сжимается со всех сторон, а риск не оправдан. Даже если ты всё делаешь правильно, можно влететь. У меня личный печальный кейс: перед Новым годом один из моих ключевых клиентов сообщил, что денег нет и рекламный бюджет он оплатить не сможет — минус 11 млн рублей. Вывод банальный и неприятный: бизнес может накрыть с любой стороны, и даже работа крупняком, включая маркетплейсы, не даёт гарантии, что тебе заплатят вовремя.

Теперь про рынок труда — это прямая производная от экономики. Формально безработица остаётся низкой: курьеров и работников складов по-прежнему не хватает. Но для всех остальных сегментов ситуация ухудшается. К концу 2025 года работодатели заявили на 13% меньше вакансий, чем годом ранее. Найм идёт точечно, позиции ставятся «на паузу», сокращения продолжаются. В конце 2025 года hh.индекс вырос до 8–9 резюме на одну вакансию, и в 2026 году эта конкуренция будет только усиливаться.

Если честно, положительных тенденций я не вижу. У меня в прямой коммуникации около 30 компаний из разных сфер — клиенты, партнёры, друзья. Раньше ситуация была разной: у кого-то плохо, у кого-то хорошо. Сейчас ноют все. Была надежда на импортозамещение, но на практике, когда у бюджетников не сходится бюджет, они просто отказываются от закупок. Если я здесь не прав — пишите в комментариях, обсудим.

Единственный реальный лучик света — ИИ. Огромный объём рутинной работы можно делать без вспомогательного персонала: бухгалтерия, юристы, экономисты, программисты, дизайнеры, копирайтеры, продажи и т.д. Я не про экспертный уровень, а про бытовой. Один эксперт с ИИ сегодня может работать с эффективностью 10–20 сотрудников. Это снижает риски, режет издержки и упрощает процессы. Если вы до сих пор не используете ИИ как ежедневный рабочий инструмент, вы уже отстаёте.

Для тех, кто работает в найме. Если у вас сейчас есть стабильная работа — держитесь за неё. Если есть сбережения — депозиты или бетон, хотя это тоже не панацея: депозиты в 2026 году, скорее всего, проиграют реальной инфляции, а бетон уже сильно разогнали, хотя он может расти дальше. Фондового рынка в России по сути нет — туда идти не советую. Разумная инвестиция сейчас — это образование. Ну или просто наслаждайтесь жизнью — иногда это рациональная стратегия!

Напротив моего окна в РГГУ образовалась городская достопримечательность — «Великая Миусская снежная дюна». В новостях её используют как картинку снежной Москвы, а народ съезжается для фотосессий. Миусская — потому что Миусская площадь. Снег сюда свозят с Тверской, которого в этом году в Москве реально много. До Сахалина, конечно, не дотягивает, но ощущения всё равно — из детства.