Много пил и читал.

15 декабря 1887

Пьянство и чтение продолжались. Тоска.

16 декабря 1887

Дорога была довольно приятна, благодаря чтению интересных книг, хотя по вечерам находило уныние. Пил так много по сему случаю коньяку, что ещё до Берлина выбросил пустую бутылку, которая при выезде была полна. Подъезжая к Берлину, ужасно боялся, что Фридрих* все-таки придет; однако, слава богу, не было его. В гостинице спросил чаю и “Fremdenbladt”, в коем прочел о себе, что я в Берлине, что мои друзья и поклонники (!!!) устраивают мне торжественный завтрак 30-го в час пополудни и кто-то (man bittet) просит не опаздывать!!!!! Моей злобе и ужасу нет подходящего выражения; охотно бы в эту минуту убил Фридриха.

Письмо к Модесту Чайковскому от 18 декабря 1887

*Фридрих Дмитрий Августович — концертный агент в Берлине.

Господи, как я завидую Вам, счастливцам, что Вы спокойно дома сидите!!!

из письма к П.И. Юргенсону от 17 декабря 1887

[Берлин]

Нервы в отвратительном состоянии. Осип Иванович тебе писал, вероятно, о дурацких проделках Фридриха и о том, как я принуждён был его надуть. Он ещё не знает, что я здесь. Завтра начнутся мои мучения, но, впрочем, все может ещё перемениться. Каков этот сукин сын Фридрих!!! Конечно, хоть бы полицию за мной послали, то я лучше умру, чем пойду на этот дурацкий Fruhschopp. Вероятно завтра же уеду в Лейпциг.

из письма к П.И. Юргенсону от 17 декабря 1887

[Берлин]

Дремал до 11 часов. Пошел в пассаж в кафе позавтракать и в музей, боясь на каждом шагу встретить Фридриха или вообще каких-то друзей и поклонников. Зима здесь — совсем как в Петербурге, и значительное количество господ ездит в санях всевозможных фантастических форм. В музее вспоминал тебя перед “Св. Антонием” Мурилло и вообще испытал значительное удовольствие. За table-d’hôt’oм было бы чудестно (ибо, по-моему, нет в мире более вкусной кухни), если бы против меня не уселся хозяин и все не заводил со мной разговоры об России, о политике и т. д. После того долго ходил пешком и очень страдал от холода, ибо никто в калошах и в шубах не ходит, и я, отвыкши от заграничного некутания, ходя, как все, без калош и в пальто, просто погибал от холоду. Домой вернулся, накупивши порядочно книг, в том числе “Trente ans à Paris” Daudet [“Тридцать лет в Париже” Доде]. Тут началось уныние, грусть, тоска и даже отчаяние. Несколько раз решал бросить все и уехать домой. В самом деле, это неподходящая для меня жизнь, особенно в мои старые годы! Написал Фридриху, чтобы он на другой день явился в 10 часов. После того, как водится, плакал, а потом стало легче; спросил лампу, чаю и с немалым удовольствием читал, изредка содрогаясь при мысли о Фридрихе, Берлине и т. д. Спал очень хорошо.

Письмо к Модесту Чайковскому от 18 декабря 1887

Господи, как мне хотелось бы вместо Берлина быть теперь в Тифлисе!!!

из письма к Анатолию Чайковскому от 17 декабря 1887

[Берлин]

Ожидание Фридриха. В ожидании его тосковал и волновался. Оказался в первую минуту не особенно противен. Спустивши его, пошел в Пассаж читать газеты. Гулял. Обед в Table d’Hôte. Опять Hendtlass мучил меня разговорами. Фридрих. Концерт. «Реквием» Берлиоза. Шарвенка. Недоразумение с Шнейдером. Знакомство с Шарвенкой, Вольфом. Старик Френкель. Фридрих и его барышня провожали меня и даже заходили ко мне. Тоска и пьянство.

18 декабря 1887

В дороге и в Берлине, где я оставался два дня, мной овладела такая безумная тоска по отчизне, такой страх и отчаяние, что я колебался, не вернуться ли мне, отказавшись от всех предстоявших мне подвигов. В довершение ужаса, ко мне приставал и как тень ходил за мной некий г. Дмитрий Фридрих, выдающий себя за русского, а в сущности какой-то еврейский проходимец, концертный агент, уже давно преследовавший меня своими письмами. В Берлине я провел ужасных два дня…

Письмо к Н.Ф. фон Мекк от 28 декабря 1887

Пьянство. Волнение. Лейпциг.

19 декабря 1887

Я нашел, приехавши в Лейпциг, совершенно русскую, суровую зимнюю погоду. Снег густым слоем лежал на улицах и почти прямо с железной дороги на санках очень своеобразного устройства, я отправился на елку к А.Д.Бродскому*, у которого очутился в чисто русской среде, украшенной двумя необычайно симпатичными русскими женщинами: женой и свояченицей хозяина.

Автобиографическое описание путешествия за границу в 1888 году

*Адольф Дмитриевич Бродский — британский скрипач и музыкальный педагог российского происхождения (Таганрог)

Уехал днем в 3 часа в Лейпциг, к счастию, без Фридриха. Меня встретили Бродский и Зилоти и два моих поклонника. Гостиница чудная. Ужинал у Бродского, и у него была елка. Жена его и ее сестра очаровательные русские добрые бабы, и я все время удерживался от слез.

Письмо к Модесту Чайковскому от 2 января 1888

Кажется, я выдохся!!! Письма: от Юргенсона, Вольфа, Надежды Филаретовны и т. д. После обеда гулял долго и был внизу на реке. Дивно! После чая работал, — но очень через пень в колоду. Не то!……

4 января 1889

Особенно хорошо чувствовал себя днем, ибо водки не пил. Тщетно ждал появление луны в 4 часа. Она изволила опоздать!!!

5 января 1889

Я уезжаю 20 января в Петербург и оттуда через день за границу, где у меня целый ряд концертов. Последний концерт, как и в прошлом году, будет в Лондоне 8 апреля по новому стилю. На другой же день, если бог даст, буду жив и здоров, отправляюсь прямо к Вам в Тифлис, хотя на сей раз, вероятно, морем через Марсель. Во всяком случае, или к Пасхе или около того времени буду у Вас. Можешь на это рассчитывать, как на нечто безусловно решенное. Ты и представить себе не можешь, до чего меня восхищает мысль, что я буду у Вас в Тифлисе. И по Вас-то очень стосковался, да и Тифлис я как-то особенно люблю. Я теперь с утра до вечера работаю (балет), и писать решительно нечего. Я очень, очень, очень рад, что ты не в Министерстве юстиции*. Ей богу, это отлично!

Письмо к Анатолию Чайковскому от 5 января 1889

*Анатолий Чайковский получил назначение на должность вице-губернатора Тифлиса

Москва. Головная не то боль, не то остатки пьянства.

8 января 1889

…не могу не заметить, что годы дают себя чувствовать, что прежней легкости нет, что если усилием воли я и добиваюсь быстроты в работе, то это очень отзывается на моих нервах. Следовало бы теперь, может быть, отказаться от заграничной поездки и преспокойно, с прохладкой заняться балетом, но мне как-то неловко отказываться от заграничных приглашений; ведь в лице моем чувствуется не только пишущий эти строки, но и вся русская музыка! Благо зовут меня и интересуются мной, я должен, мне кажется, этим пользоваться. А что мне эти поездки, как бы ни был велик мой успех, очень тяжки, очень не соответствуют моей натуре, склонной к уединению, к кабинетному труду, до болезненности застенчивой и чуждой стремления к выказыванию себя, то в этом, я думаю, Вы не сомневаетесь. Читали ли Вы что-нибудь Чехова? Этот молодой писатель, по-моему, обещает быть очень крупной литературной силой.

Письмо к Ю.П. Шпажинской от 9 января 1889

Читал Достоевского («Двойник»). Шоколад. Подслушивание.

11 января 1889

Работал до утомления. Страсть к шоколаду.

16 января 1889

Через силу работал — уж очень устал. Утопал в снегу во время прогулки. Читаю «В чем моя вера» (Л.Толстой) по утрам и изумляюсь мудрости, соединенной с детской наивностью.

17 января 1889

Я имею репутацию человека, не справляющегося с состоянием своих финансов, но в сущности это не совсем так. Я постоянно имею в виду приблизительно свой баланс, т. е. сколько я должен и сколько мне должны. Обыкновенно, получая от тебя счет, я нахожу его таким, как ожидал или, если сюрприз бывает, то скорее в мою пользу. На этот раз случилось нечто противоположное. В июне месяце ты мне написал, что включил в мой счет треть суммы, за которую ты продал Ратеру мои сочинения. Помнится, что я тебе отвечал, что нахожу это излишним; ты на это ничего мне не сказал, и потому я вообразил себе, что, как бывало в подобных случаях, ты все-таки эти 2000 мне вписал. Теперь спрашивается, отчего их в счете нет? Не имею и тени желания содрать с тебя лишние две тысячи, — а лишь желаю наверное знать, в чем тут дело: в чьей-либо рассеянности или же в том, что ты совершенно основательно нашел справедливым отказаться от намерения делить ратеровские деньги.

Письмо к П.И. Юргенсону* от 18 января 1889

*Петр Иванович - русский музыкальный издатель.