«…я в Боржоме. Скажу Вам, что это одно из прелестнейших мест, когда-либо мной виденных. Прогулки здесь одна другой лучше и разнообразнее; притом же все так хорошо устроено, везде удобные тропинки, тени сколько угодно, лесные ароматы делают из самого процесса дыхания настоящее наслаждение, словом, все здесь так хорошо, что я совершенно влюблен в Боржом. Очень боялся я здешних дачников, их назойливости и любопытства! Но. к счастью, я нашел чудесный способ никого никогда не видеть и не встречать, кроме своих: стоит только не ходить на музыку. Здесь два раза в день играет музыка. На музыку сходятся все, но этим и ограничивается стремление боржомских гостей к прогулке. Куда ни пойдешь, далее или в сторону от этого rendez-vous всех дачников, никого не встречаешь. А ходить есть где! Знаете ли, иногда, ей-богу, я проливаю слезы восторга от красот, на которые на всяком шагу наталкиваешься!»

Письмо к Ю.П.Шпажинской, 27.06.1887

Волновался перед визитом доктора. В 10 был у него. Он постукивал и пощупывал при чем местами больно было. Нашел что печень зашла куда-то где не следует. Сейчас же начал пить воды.

25 июня 1887

Вода. Чай с особенным наслаждением дома. Читал Разумовского, писал письмо. Ванна. После обеда с Паней в парк. Дома боролся со сном и вообще весь день слабость чувствовал. Александра Аркадьевна Давыдова со всей своей компанией появилась для совместной поездки куда-то. Я отказался и с наслаждением остался дома и чай пил. Вода в парке.

26 июня 1887

Встал в 7 часов. Оделся без помощи Алёши и пошел воду пить.

27 июня 1887

Дома. Ужин. Разговоры о том и о сём.

26 июня 1887

Отчего-то мне каждый раз ужасно трудно бывает утром ходить; сегодня как-то особенно было трудно.

30 июня 1887

«Здесь имеются отличные по составу и по устройству минеральные воды. Один из источников очень близок к воде Виши, оказавшей мне в свое время большую пользу, и по совету здешнего доктора (он нашел у меня катар желудка и расширение печени) я принялся за питье вод и за теплые минеральные ванны с массажем. То и другое действует на меня, кажется, совсем хорошо. Я говорю кажется, ибо есть одно обстоятельство, которое беспокоит меня. Не знаю почему, но по ночам я очень скверно и мало сплю, несмотря на огромные пешеходные прогулки, а по утрам чувствую такую слабость, что едва в состоянии дойти до источника. Потом это проходит, и среди дня я прекрасно себя чувствую».

Письмо к Ю.П.Шпажинской, 27.06.1887

Понедельник. Воды. Усталость.

4 июля 1887

Великолепный день. Встал в 7½. Чувствовал в течении всей процедуры питья вод какую-то тяжесть и неохоту двигаться.

28 июня 1887

Вы спрашиваете про Боржом. Это есть маленький летний городок, еще очень недавно обстроившийся. Находится он среди необычайно живописной местности и принадлежит вел. кн. Михаилу Николаевичу, у которого здесь великолепный дворец. Составляющие самый городок здания суть дачи и виллы, из коих некоторые — каменные (например, наша дача). Больших и роскошных дач, впрочем, нет. Гостиниц несколько, но только одна из них сносная; остальные плохи. Местность боржомская есть ущелье речки Боржомки, впадающей здесь в р. Куру. Красота прогулок, их обилие и разнообразие превосходит всё, что можно вообразить. Главная прелесть всех прогулок есть обилие тени и чудный, пропитанный смолистыми испарениями воздух. Кроме всевозможных красот, есть в Боржоме минеральные воды, отлично организованные, а ванны так даже просто роскошные. Один из источников близко подходит к Виши, и я, по совету здешнего доктора, пью его два раза в день по два стакана. Воды эти покамест действуют на меня очень хорошо. Впрочем, я о Боржоме не буду много распространяться, ибо высылаю Вам сегодня же книжечку, специально посвященную его описанию.

Письмо к Н.Ф. фон Мекк, 22.06.1887

Не знаю уж, воды ли имеют такое действие, или воздух, или образ жизни (страшно много хожу пешком), но только до сих пор я не испытываю никакой потребности “творить” и поэтому почти ровно ничего делаю.

Письмо к П.И.Юргенсону, 24.06.1887

Слабость, но в отношении констипации [запора] лучше. Письма.

25 июня 1887

Спал лучше. Все тоже: воды, прогулка, чай, чтение, письма. (Ох эти письма!)

27 июня 1887

Мой больной друг Кондратьев все еще жив. Его увезли за границу в Ахен, но надежды на выздоровление все-таки нет. Здесь я живу в обществе двух братьев, жены и ребенка одного из них. Люди эти весьма близки моему сердцу, и потому я переживаю очень приятные дни.

Письмо к Ю.П.Шпажинской, 27.06.1887

Воскресенье. Большая экскурсия по Торской дороге. Обед на высоте. Очень утомился. Уже не так хорошо было в этот день с здоровьем как в начале. Вообще что-то плохо воды действуют.

28 июня 1887

Не особенно веселые именины.

29 июня 1887

Умирающего Кондратьева каким-то чудом довезли до Ахена, воды которого, как думают, могут на несколько месяцев продлить его печальное существование. Вчера он телеграфировал мне следующее: “Supplie venir, votre arrive peut me ressusciter” [“Умоляю приехать, ваше присутствие может меня воскресить”]. Невозможно не ехать; бросаю своё лечение и отправляюсь.

Письмо к П.И.Юргенсону, 01.07.1887

Решено ехать. Винт с усилием.

1 июля 1887

Рано встал. Воды. Обычное удирание от генерала Янковского* и т. д. После чая едва начал заниматься, — явился этот несноснейший и противнейший г.Вольшевский**. Я всячески сдерживал себя, чтобы не наговорить ему грубостей. Куда убежать от подобных людей???

3 июля 1887

*полтавский губернатор в 1883-1889, волынский с 1889

**учитель пения, регент

Мороженое и какао.

05.07.1887

Вероятно, Вы получили письмо мое, в котором я уведомлял Вас, что вследствие телеграммы от больного друга моего Кондратьева из Ахена я принужден покинуть Боржом и ехать в Ахен. Если письмо это не затерялось, то, вероятно, Вы уже простили меня за беспокойство, которое я принужден причинить Вам покорнейшей просьбой вручить подателю сего письма, Алексею, бюджетную сумму, в коей неожиданным образом я стал теперь очень нуждаться. Итак, дорогая моя, умоляю Вас извинить меня и исполнить мою просьбу! Алексею я дал инструкцию, как распорядиться этими деньгами».

Письмо к Н.Ф. фон Мекк*, 05.07.1887

*Надежда фон Мекк - известна своим покровительством и финансовой помощью П.И.Чайковскому, с которым она долгое время переписывалась. Впоследствии она предоставляла ему настолько большое финансовое ежегодное пособие, что он смог оставить профессуру в Московской консерватории, чтобы сосредоточиться исключительно на творчестве.

С Чайковским Надежда Филаретовна встречались лишь дважды. Впервые - в Браилове во время прогулки: она сидела в коляске рядом с дочерью, Чайковский тоже был в экипаже. Оба оцепенели: он неловко поклонился, она, красная как рак, с бешено колотящимся сердцем, ответила — и не могла прийти в себя еще очень долго, даже после того как коляска Чайковского скрылась за поворотом лесной дороги. О второй встрече, которая произошла во Флоренции, композитор пишет брату Анатолию Ильичу (14 декабря 1878): Вчера я был в театре. Билет мне прислала Надежда Филаретовна, которая тоже была со всем семейством, и в антракте я с смешанным чувством любопытства, умиления и удивления рассматривал ее в бинокль. Она болтала со своей прелестной дочкой Милочкой, и лицо ее выражало столько нежности и любви (это ее любимица), что мне даже понравилась ее некрасивая, но характерная внешность.