Как известно, мы стараемся запомнить только лучшее, а плохое наша память старательно избегает.
Еще пару лет назад пользователи Интернета молили "вернуть 2007".
И вот каким он был

В сложенном виде мы все тугие. Проучить бы нас. Дать, так сказать, по первое число, чтобы шевельнулось наконец-то живое в нас. Бегаем, как растеряшки: другим не верим , в себе сомневаемся. Счастье ищем там, где не то, что нас, вообще еще ничего нет. А кто и в прошлом только радость видит.

Книги, рассказы учат нас наперёд быть. Дышать сейчас, где мы и с кем. Лишнего не скажут. Встретишь порой рассказ, которому в тебе больше 30 лет и как будто прижмёт. Вроде тяжело, но светло то как!

Я вам приготовил "Теплый хлеб" Константина Паустовского. Читайте сами и детям.

Есть люди, живущие в снах. И есть сны, живущие в людях. Не ищите разницу, пока не уснули

​Маленькая собака, больше похожая на крысу, бежала за мной от трамвайной остановки. Когда я оборачивался, собака прятала глаза, чтобы не смущать меня своей назойливостью. Мне никак не удавалось встретиться с ней взглядом.

Тогда я схитрил. Я достал небольшое зеркальце и посмотрел в него на собаку. Она бежала, мелко перебирая лапами и подняв голову, а глаза у нее были голубыми.

Как только собака заметила, что я обманул ее, она заплакала, перешла на шаг и стала постепенно отставать. Долго еще, путаясь в чужих ногах, она шла за мной, а потом от нее остались только глаза, которые робко напоминали о себе всякий раз, когда я оглядывался.

А. Житинский

Курт и Кафка - кто более истории ценен? Представляем вашему вниманию B-side проекты от создателей Коротышек:

Грустный Кафка

Мудрый Курт

Цитаты, высказывания и дневники двух выдающихся представителей мировой литературы.

Присоединяйтесь!

Простая история в самый разгар войны. Константин Паустовский

Этим вечером Михаил Цой предлагает немного пощекотать нервы своей историей

Война, как она есть в рассказе Эрнеста Хемингуэя "Американский Боец": Это какая-то новая, удивительная война, и многое узнаешь в этой войне — все то, во что ты способен поверить.

​Я возвратился, я прошел через сени и оглядываюсь вокруг. Это старый двор моего отца. Лужа посередине. Старая, негодная утварь, нагроможденная как попало, закрывает путь к лестнице на чердак. Кошка притаилась на перилах. Рваная тряпка, когда-то для забавы намотанная на палку, поднимается на ветру. Я прибыл. Кто встретит меня? Кто ждет за дверью кухни? Дым идет из трубы, варят кофе для ужина. Тебе укромно, ты чувствуешь, что ты дома? Я не знаю, я очень неуверен. Это дом моего отца, но все предметы холодно соседствуют друг с другом, словно каждый занят своими делами, часть которых я забыл, а часть никогда не знал. Какая им от меня польза, что я для них, даже если я и сын своего отца, старого хуторянина? И я не осмеливаюсь постучать в дверь кухни, я только издали прислушиваюсь, так, чтобы меня не могли застать врасплох за этим занятием. И поскольку прислушиваюсь я издали, то и не могу ничего расслышать, лишь легкий бой часов слышу я — или, может быть, только думаю, что слышу, — из дней детства. Что еще происходит в кухне, это тайна сидящих там, которую они хранят от меня. Чем дольше медлишь у двери, тем более чужим становишься. А если бы сейчас кто-то открыл дверь и спросил у меня что-нибудь? Не оказался ли бы я сам подобен тому, кто хочет сохранить свою тайну?

Возвращение домой. Ф.Кафка

Бывает встретишь на кухне человека из параллельного мира. От него столько воспоминаний. И радуешься немного, аксиома имеет брешь: "Параллельные ПРЯМЫЕ не пересекаются".

В бесконечной гонке жизни иногда мы забываем о по-настоящему важном.

В свежем рассказе Ильи Монгилева речь идёт о том, могут ли человека подвести собственные воспоминания.

Содержит нецензурную лексику.

В детстве я понял, что все мы боги, божки, ангелы и другие фантастические звери. Добрые, святые, карающие, безразличные и местами унылые субстанции. Чтобы сделать шаг в сторону, приходится переломить себя, словно мы это свод священных знаний о мире, изменив одну букву в которых, пустим историю человечества в спять.

Шаг сделали. Опоздали. Злимся. Теперь мы умнее на один. В следующий раз, не проспим. Теперь на два. На три. Получилось! Получилось?

И вот, не дай бох, напились. С бутылкой чего-то в руке залезли на детскую горку и кричим: "Скажите, что всё это не зря?!"

Ну а теперь, о водителе автобуса, который хотел быть Богом

Городская зарисовка сотканная из одного впечатления. Всё, что происходит вдалеке от проспектов, городских часов и пышных гуляний. Своеобразный язык автора, как короткометражный фильм без титров

Что-то в нашей жизни меняется, а что-то остается неизменным. И весело и грустно от этого факта. Дневник больного

И слабость наша в том, что мы сильные. И сила в том, что слабы не лучше берёзового листочка на старом дереве. "Словоохотливый домовой" Александр Грин

Мы убегаем к новому, чтобы изменить жизнь, найти новую радость. Между тем, счастье томится у нас в руках. Не всегда умеем обращаться с ним, хранить.
А нужно только закрыть глаза и представить, что его нет... "Афродита" Андрей Платонов

Лёгкая зарисовка о море и человеке. "Дядя Сергей" Таня Кордюкова:

На краю земли море. У моря стоит белый дом с зеленой крышей. Летом начинают съезжаться с разных сторон гости, дом становится гостевым и за ним нужен присмотр и уход. Тогда по вечерам на работу приходит дядя Сергей. Он одет в камуфляжный костюм из шорт и жилетки. У жилетки накладные карманы, а на спине сеточка для проветривания. Дядя Сергей сам темно-коричневый, а усы чёрные. Надо полить из шланга кипарис и розовые кусты. Раз. Включить фонари вокруг дома. Два. Проверить замки на воротах. Три.

Ещё приходят, спрашивают разное — а где у вас мангал с решёткой? Как пройти в библиотеку? Сколько стоит переночевать в доме? Дядя Сергей берет ключи и идёт показывать свободные комнаты, выдаёт шампура и томик Маркса, возвращается к себе и открывает газету
со сканвордом. Пошевелит усом и разгадывает слова в столбиках.
На улице раз — и темно стало. Прохладно, валидол сегодня не нужен.
Заглянула девочка, маленькая, как Машенька, только Полина.

— П’ивеееет!

— Ну, привет.

Дядя Сергей решил подарить ей ракушку. Открыл деревянный ящик, там лежали рапаны, ветки, пемза. Осенью, когда гости из дома разъезжались, он ходил по берегу моря и искал. Если находил красивое, поднимал и приносил в дом, складывал в дерево. За зиму сокровища приобретали ветренную ценность.

— Приложи ракушку к уху и слушай море. На.

— Ало?

Пришел папа девочки. Дядя Сергей незаметно вздохнул и приготовился к многократно слышанным вопросам. Они все повторялись, людям было интересно знать одно и то же.

— Зимой у нас — скучно. Холодно дня три бывает. Снег очень редко.

И на новый год очень редко. Да что вы, если бы у нас минус 30 вдарило, мы бы тут замёрзли к чорту. У нас и так чуть ветер посильнее, электричество вырубает на раз. Море не замерзает, нет, такое же, только цвет стальной становится. Купаться я весной начинаю, когда вода градусов 10 становится, в этом году вот в апреле. Вы берите ракушку-то, это подарок.

Оставалось где-то два месяца свистов и плясок. И потом дядя Сергей пойдёт один по берегу бухты. Паук вернётся в свой номер и будет долго восстанавливать свой порядок, он остался в живых, последний герой. Шишки на кипарисе пожелтеют и приготовятся к трём холодным дням.

Говорят, что герой рассказа сам автор. Ну что ж, прекрасная возможность узнать, что о себе думает Сергей Донатович: что потерял, что нашёл, какой сделал выбор, чего достиг и в чём разочаровался. Рассказ на большую кружку кофе. Читайте и вы не сможете остановиться.

Страшное, если все начнут говорить только правду. Сгорим от стыда или примерзнем к металлу длинным языком. Баланс - это хорошо. Пока один говорит правду, другой обязательно врёт. Как времена года, зима, лето, зима, лето. Гармония. Хорошо! А вот, как зависит температура на количества вранья, прочитаем у Ильфа и Петрова. Приятного чтения.

Может только дети терпимы к природе. Они с интересом и смирением изучают мир. У них в планах сохранить планету в первозданном виде: с червячками, иголками, шипами, справедливой охотой и заслуженной смертью. Это в сравнении с взрослыми, у которых порой цель жизни — это изменить, переписать мироздание под комфортный угол зрения. Такой, чтобы можно было удобно смотреть и управлять им с дивана. Читайте рассказ Уильяма Сарояна "Наши друзья мыши"