​​Никогда открыто не хвалил он свою жену. Более того - всячески подчеркивал свое равнодушие к ней. Но стоило ей хоть ненадолго выйти из комнаты - из любой комнаты, - как в душе у него возникала щемящая боль. Он глядел на нее с такой нежностью, которую она спиной видеть, конечно, не могла. Временами, хотя и редко, жена, почувствовав на себе взгляд, оборачивалась, но он успевал быстро отвести глаза и придать лицу скучающее выражение. Даже в постели он обходился без всяких ласковых слов и прочих сантиментов. В конце концов у нее появилась потребность в тех знаках внимания, которых ей так не хватало в семейном кругу. Ей подвернулся один адвокат, осыпавший ее любезностями, но с ним у нее так ничего и не вышло, настолько оба были поглощены любовными излияниями и разговорами о бесконечном восхищении друг другом.

Тонино Гуэрра

Немудрено потерять нюх на хорошую книгу, особенно когда у тебя насморк. Ярослав Гашек

​​ДМИТРИЙ ГОРЧЕВ

Про смерть я задумался однажды при очень неподходящих обстоятельствах.

Было мне лет девять и проводил я летние каникулы у тётки в деревне. И вот как-то вечером я сидел и читал книжку Тура Хейердала, не то Аку-Аку, не то Кон-Тики, а тётка сидела на койке напротив и стригла ногти на ногах.

Я оторвался на минуту от книжки и неожиданно подумал: «А ведь она когда-нибудь умрёт». Нет, я конечно, знал и раньше, что люди умирают, но знал как-то теоретически. Ну, помирают где-то там, а может и не помирают. Взрослые эти вообще чего только не напридумают.

А тут вдруг я понял, что это правда: вот сидит, допустим, тётка, сидит — и вдруг хлоп!, и померла.

Мысль меня эта почему-то так поразила, что я дня два ходил такой потрясённый, что у меня даже разболелся зуб. И болел он целую неделю непрерывно. Мне время от времени засовывали в рот таблетку анальгина и тогда зуб болел слабее, но боль всё равно никуда не уходила, а просто пряталась за соседним зубом и я уже не мог ничего разобрать — где боль, а где смерть.

А ещё некоторые говорят, что будто бы детство — счастливая пора. Память у них хуёвая, потому что.

А потом я однажды проснулся днём: а зуб не болит!

То есть вообще нигде не болит. Умер наверное.

Я шатаясь выполз в огуречник, выдернул морковку, вытер об штаны и съел. Потом съел очень твёрдое и кислое яблоко — нет, всё равно ничего не болит.

И солнце эдак светит, как светило потом всего ещё в один счастливый день, когда я уволился с должности школьного учителя. И какая, скажите, смерть, когда такое солнце?

Я лёг на траву под яблоню и впервые в жизни увидел богомола. Был он смешной, зелёный и было совершенно непонятно, почему это существо не разваливается и на чём вообще эти спички держатся.

Богомол посмотрел на меня мрачно, тяжело вздохнул и убрёл куда-то: видимо размножаться.

Ещё одно впечатление Ивана Бунина в коротком рассказе "Волк"

Небольшая зарисовка о нравах сегодня. А как в школе было у вас?

#Чехов
Соскучились? Держите. Один из лучших!

Иногда мы можем заглянуть на час-другой в чужой мир. Немного прибраться там и стереть пыль. Только не трогайте прозрачную паутинку в углу комнаты. К ней так привык хозяин этого мира. Он не переживет.

И вы же не собираетесь оставаться тут надолго. Не забывайте, этот мир чужой. А у вас и в своём мире дел по горло. Вы же отошли только на минутку, чтобы там кто-нибудь приготовил вам сюрприз.

Не задерживайтесь!

Освобождение. Дмитрий Горчев.

Какой я? Жалкий я. Две дощечки привинчены к моим вискам.

Кафка. Дневники. 4 июля 1916

Иногда свидетели нашего безумия такие же свихнувшиеся люди. Только мы про себя так мало порой знаем, что не способны заметить, как превращаемся в чудовищ лишенных рассудка.

В попытках восстановить только нам ведомую справедливость, мы способны разрушать и причинять боль.

Как долго продолжается этот сон? Кажется, закончится только тогда, когда мы поверим, что от нас прежних уже ничего не осталось. Тот маленький человек очерствел. И не человек это уже вовсе. Камень на берегу моря. Без движения и надежды. Только вода слышит наше дыхание.

Э-эх, какую страну потеряли! Григорий Горин. Впрочем, в свете последних событий, не исключено, что нас постигнет также участь

​​А.Житинский

Девочка с белым бантом на макушке, похожая на маленький вертолет, бежала по улице. Она бежала и плакала – маленький плачущий вертолет, управляемый по радио.

Было видно невооруженным глазом, что вертолет перегружен обидой, которая не позволяет ему взлететь. Когда девочка поравнялась со мной, я отобрал обиду. Я скомкал ее, перевязал шпагатом и засунул поглубже в свой портфель. Там их было много. Одна лишняя обида ничего не решает.

Самое удивительное, что девочка неохотно рассталась с обидой. Она еще немного поплакала по причине прощания с ней, но потом все-таки взмахнула бантом и взлетела, обдав меня тугим и горячим воздухом из-под винта.

А я пошел дальше с ее обидой, наблюдая, как девочка покачивается в небе, похожая уже на ромашку с бесшумно вращающимся венчиком.

Свобода, равенство и братство в аллегории Гилберта Честертона

Ко дню победы хочется больше узнать, и чтобы вместе со мной другие узнали, о маленьких-Больших подвигах простых-Непростых людей.

Януш Корчак, как и многие другие, потерялись в темноте зрительного зала, на сцене которого всё больше танков, пушек и георгиевских ленточек.

Письмо детям.

Ребята, у меня получилось. Я побывал в их шкуре. Это фантастика. Я до сих пор не верю тому, что видел. Да, они реально думают через раз. И каждый второй жалеют, что не держали язык за зубами. Вы не поверите, сколько они врут. Мне честно стыдно. Они нас постоянно толкают на пьедестал, хотя сами ведут себя хуже полевой мыши, крадущей зимние запасы у своей семьи.

Я не представляю, что будет, если к нам спустится бог, который для них почти самый главный. У него сорвет крышу, когда он увидит, как они исполняют его ... Черт, как их? Ну, это — не укради, не убей и тд. Короче, бог бы рассердился и они, ну, и мы, конечно, отправились бы во тьму.

Знаете, что они больше всего любят? Они любят мечтать, заниматься сексом и использовать, по их мнению, туповатых нас. Серьёзно, я сам пробовал: "Ой, сын, совсем взрослый, красавец! (И сейчас самое главное) принеси мне пепельницу! "
Я сам видел, такой как мы развесил уши и попёрся за пепельницей.

Кстати, мы ужасно их достаём. Когда они без нас, так и говорят: "Застрели меня". Даже жалко.

Вот они еще говорят: "Подожди" или "Я еще не решил", "Давай хорошо всё обдумаем", " А ты уверен?" Это всё фигня! У них просто нет денег. А признаться в этом перед нами, типа стрёмно.

Короче, они странные. Я точно не хочу таким быть. Но, как говорят мои: "Ты станешь лучше, чем мы!"
Так вот, лучше в смысле еще больше капец? Или лучше, в смысле, что я выберусь?

Главное, что я ещё узнал — они нас любят. Любят так, что готовы нам всё прощать, даже, если мы откажемся принести пепельницу.

Сергей Азибуль

Так уж случилось. Виктор Голявкин

Человек порой превращает жизнь другого человека в бессмысленность.
"Вас много, я один", — и разводит руками.
Мелодия разрушения играет в конце. Когда улицы опустеют, а траурные ленточки подметёт дворник. Он поднимет голову к небу и увидит облака.

Живые и мертвые. Владимир Богомолов

Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу. Симон Кармиггелт

​​Я посмотрел в микроскоп и увидел на другом конце трубы толстого, пушистого микроба, похожего на плюшевого медведя. С минуту мы молча смотрели друг на друга, опасаясь инфекции.

– Ты какой? – наконец крикнул я в трубу.

– Холерный, – просто ответил микроб. – А ты какой?

– Национальность, что ли? – не понял я.

– Да нет. Вообще…

– Ну, живой, – неуверенно сказал я.

– Я тоже живой, – сказал микроб. – А конкретнее?

Я задумался, но так и не нашелся, что ответить.

– Вот видишь, – назидательно сказал микроб. – А лезешь мне в душу со своим микроскопом. Ты с собою сначала разберись.

И он был абсолютно прав.

Микроб, А.Житинский

О социальной поддержке. Ярослав Гашек