Скверная шутка от Роберта Шекли

​​Ф.КРИВИН

Шелестит на ветру, останавливая прохожих, Старая Афиша:

— Подойдите, подойдите ко мне! Я свежа и ярка, я еще достаточно хорошо сохранилась!

Афиша охорашивается, принимает самые различные позы, но прохожие идут мимо и ее не замечают.

— Это будет очень интересный концерт, — продолжает она. — Веселый концерт. С участием самых лучших артистов…

Шелестит, шелестит, зазывая прохожих, Старая Афиша. И никак не может понять, что концерт ее давно прошел и больше никогда не состоится.

#Чехов
- Ах, зачем нет Чехова на свете? - сокрушался Саша Черный по невосполнимой потере мировой литературы. И действительно жаль, что до сих пор не появился писатель, равный великому мастеру короткого рассказа. Ведь сюжетов хоть отбавляй.

​​Маша — моя жена. Сегодня первый раз, как я сумел оглянуться на себя — и вынырнуть из той шумихи слов, фактов, мыслей, событий, которая окружает меня, которая создана мною, которая, кажется, принадлежит мне — а на самом деле — совсем от меня в стороне.

Страшно… Вот единственное слово. Страшно жить, страшнее умереть; страшно то, чем я был, страшно — чем я буду. Работа моя никудышная. Окончательно убедился, что во мне нет никакого художественного таланта. Я слишком большой ломака для этого. Непосредственности во мне нет. Скудный я человек. События жизни совсем не влияют на меня. Женитьба моя — совсем не моя. Она как будто чья-то посторонняя. 

Уехал в Лондон заразиться здешним духом, да никак не умею. Успехов духовных не делаю никаких. Никого и ничего не вижу. Стыдно быть такой бездарностью — но не поддаюсь я Лондону. Котелок здешний купил — и больше ничего не сделалось в этом направлении. И скука душевная. Пустота. Куда я иду, зачем? Где я?

Жена у меня чудная, лучше я и представить себе не могу. Но она знает, что любить, что ненавидеть, а я ничего не знаю. И потому я люблю ее, я завидую ей, я преклоняюсь перед нею — но единства у нас никакого. Духовного, конечно. От нее я так же прячусь, как и от других. Она радуется всякому другому житейскому единству. Пусть. Я люблю, когда она радуется.

К.Чуковский. Дни моей жизни (Дневник). 18 июля 1903г. Лондон. 

Монументальный Алко-опус от Дмитрия Горчева

​​Владимир Короленко
‎1900

Как-то давно, тёмным осенним вечером, случилось мне плыть по угрюмой сибирской реке. Вдруг на повороте реки, впереди, под тёмными горами мелькнул огонёк.

Мелькнул ярко, сильно, совсем близко…

— Ну, слава богу! — сказал я с радостью, — близко ночлег!

Гребец повернулся, посмотрел через плечо на огонь и опять апатично налёг на весла.

— Далече!

Я не поверил: огонёк так и стоял, выступая вперёд из неопределённой тьмы. Но гребец был прав: оказалось, действительно, далеко.

Свойство этих ночных огней — приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и обещать, и манить своею близостью. Кажется, вот-вот ещё два-три удара веслом, — и путь кончен… А между тем — далеко!..

И долго ещё мы плыли по тёмной, как чернила, реке. Ущелья и скалы выплывали, надвигались и уплывали, оставаясь назади и теряясь, казалось, в бесконечной дали, а огонёк всё стоял впереди, переливаясь и маня, — всё так же близко, и всё так же далеко…

Мне часто вспоминается теперь и эта тёмная река, затенённая скалистыми горами, и этот живой огонёк. Много огней и раньше и после манили не одного меня своею близостью. Но жизнь течёт всё в тех же угрюмых берегах, а огни ещё далеко. И опять приходится налегать на весла…

Но всё-таки… всё-таки впереди — огни!..

Феликс Кривин о посредственности и таланте

​​Кажется, что в этот день я звал жену, и она, с холодной злостью и желанием сделать больно, отказала. Я не спал всю ночь. И ночью собрался уехать, уложился и пошел разбудить ее. Не знаю, что со мной было: желчь, похоть, нравственная измученность, но я страдал ужасно. Она встала, я всё ей высказал, высказал, что она перестала быть женой. Помощница мужу? Она уже давно не помогает, а мешает. Мать детей? Она не хочет ей быть. Кормилица? Она не хочет. Подруга ночей? И из этого она делает заманку и игрушку. Ужасно тяжело было, и я чувствовал, что праздно и слабо. Напрасно я не уехал. Кажется, этого не миную. Хотя ужасно жаль детей. Я всё больше и больше люблю и жалею их.

Л. Толстой. Дневники.
26.07.1884

#ПробаПера
В жизни каждого начинающего писателя наступает момент, когда ему кажется, что он написал нечто выдающееся и ему остро хочется поделиться своей радостью с миром. Понимая, как важно помогать начинающим авторам, я и создал эту рубрику. Участие в ней бесплатно, достаточно мне написать. И многие пишут, но не все попадают в рубрику. Так вот, если вы до сих пор не опубликованы, значит мне не понравилось ваше творчество. Вы можете обидеться, замкнуться и плюнуть на свои литературные амбиции. Но лучше напишите мне снова. Ведь если не понравилось мне, это не означает, что не понравится читателям коротышек.

Сегодня в нашей рубрике два начинающих автора, осторожно осваивающие жанр малой прозы. И у них это здорово получается. Каждое воскресенье они публикуют по новому рассказу в литературном блоге НеЧехов. Присоединяйтесь 👉 @ne_chekhov

#Чехов
По-моему, это лучшее, что когда-нибудь Вы до сих пор писали. Странное впечатление производит этот полный жизненной правды очерк, становится и смешно и грустно. Тут, как и в народной жизни, смешное переплетается с мрачным - писал Чехову 27 ноября 1885 года русский поэт и переводчик Лиодор Пальмин о рассказе

​​Бесконечные уроки
Д.Драгунский

Одна девушка обиделась на меня и сказала:
- Все! Знать тебя не хочу! Уходи и больше мне на глаза не попадайся!
Я спросил:
- Что же мне теперь делать?
- А ты, что ли, сам не знаешь? - она очень удивилась.
- Нет! - честно сказал я (мне тогда было двадцать лет).
- Значит, так! - сказала она. - Каждое утро будешь приносить мне к двери букет цветов. Класть на пороге, понял? А я его буду выкидывать на помойку. А ты будешь снова приносить. Еще красивее. А я снова выкидывать. И вот так - много раз.
- Сколько? - спросил я.
- Много!.. Много-много! - сказала она. - Много-премного!
- Но потом ты меня простишь?
- Обязательно!
- А когда? Через сколько раз?
- Ах ты, наглец! - ласково засмеялась она. - Расчеты строишь? Не выйдет. Потому что я сама еще не знаю. Когда захочу, тогда и прощу.
- Но все-таки простишь? - переспросил я.
- Ты что, глухой?! - крикнула она. - Я же ясно сказала: да!
- А пока носить букеты?
- Молодец! - и она погладила меня по голове. - Умница!
Вот тут уже я обиделся и ушел насовсем.
Зря, конечно.

Михаил Зощенко о злоупотреблении обстоятельствами

​​ОН
Александр Варакин

Он бил меня ещё в детском саду, когда я хохотал до упаду над «Красной Шапочкой»: если Волк с горем пополам и мог бы ее проглотить, то уж дородную-то Бабушку — пасть маловата. Он этого не хотел понимать, и мне доставалось на орехи.

Когда меня выбрали пионерским звеньевым, он оказался в моем звене и так переживал, что ему не досталась такая должность, так переживал, что мне сделалось смешно, ибо меня никак не занимала эта взрослая игра для младших школьников. Я тут же был поколочен. А когда его все-таки выбрали звеньевым, я сделался председателем отряда, и история повторилась. То же самое с комсомолом…

На втором курсе за мой неунывающий характер Маша, в которую мы оба были влюблены, предпочла меня… Неделю я лежал в больнице, а на все вопросы о преступнике улыбался. Кстати, усугубляя тем самым диагноз.

На пятом курсе я пригласил его на нашу свадьбу, и он пришел. Но нас с Машей вовремя увезли на свадебном автобусе.

Работать мы попали в один город, в один и тот же институт и даже в один отдел. К работе и к зарплате я относился с юмором, а поскольку у него этого чувства не было, очень скоро он стал моим начальником. Он старался подсунуть мне самую паршивую работу и самую дальнюю командировку, а я непринужденно насвистывал.

Наши дети попали в один детский сад, и мой сын приходил домой с такими же синяками…

И вот сегодня он позвал меня к себе.

Я никогда не был у него дома, хотя живём мы в соседних подъездах.

Он выставил на стол бутылку дорогого коньяка, и мы ее молча выпили он угрюмо, я — с улыбкой.

А потом он достал пистолет и приказал мне стать на колени, отвернувшись к стене лицом. Стены у него нет: справа и слева от двери в спальню стоит импортная стенка, — и я стал лицом к этой двери.

Он говорил мне о том, как он меня ненавидит. Он объяснил мне, что сейчас разделается со мной, потом отсидит, сколько положено; зато меня в его жизни больше не будет, а значит, он станет свободен как ветер. Он велел мне приготовиться и передернул затвор.

Задрожав от ужаса, я стою на коленях лицом к двери, вижу чёрточки на косяке — они отмечают рост его сына, — вижу кусочек содранных обоев — у них в доме есть котёнок, — а в замочную скважину — я не виноват, она как раз напротив! — вижу, как раздевается перед зеркалом его красивая, ничего не скажешь, но скучная жена.

Если бы все это пришло ему в голову, он выбрал бы для меня другую дверь, между диваном и торшером…

Мне делается уже нисколько не страшно, а только смешно. Я смотрю в замочную скважину и смеюсь над вечностью!..

А он не стреляет в меня. Он сидит на диване и плачет.

Мегаисследование Дмитрия Горчева о смысле жизни

#Чехов
Радость и горе от большого мастера

​ВЁСЛА
А.Варакин

Подпер Кузьмич ворота веслом, а весло возьми да и застрянь между створкой и столбом. Бился Кузьмич, бился - так и не вытащил весло. А ударить жалко: или новое весло повдоль треснет, или старые ворота поперек.

А куда на рыбалку - с одним-то веслом?

Осерчал Кузьмич. Взял одинокое весло, пошел на реку и забросил его на самую быстрину. Уплыло весло.

А ночью был ураган. Створка ворот скрипела и корежилась. Освободилось застрявшее весло и упало во двор.

Пуще прежнего осерчал Кузьмич! Схватил ненужное весло, помчался на берег и запустил весло еще дальше. Уплыло второе весло.

* * *
Митрофаныч браконьерничал: выбирал из реки незаконно расставленную сеть. И выловил весло.

Хорошее весло, подумал Митрофаным, для рыбалки в самый раз. Но куда с одним-то? Потужил - и выбросил весло обратно в реку. Уплыло весло.

А ночью был ураган. Митрофаныч не спал, все про весло думал.

Утром пошел снасти проверять, глядь - плывет по реке второе весло!

Выловил его Митрофаныч, и обидно ему стало, и жалко вчерашнего весла. Забросил нынешнее так далеко, что чуть было не попал в инспектора рыбнадзора, засевшего в камышах. Уплыло второе весло.

* * *
Петровна стирала на реке белье. Видит - плывет весло. Выловила. Хорошее весло. Колотушка для белья получится.

Да и то сказать: неспроста новые весла по рекам плавают - глядишь, не сегодня-завтра второе приплывет. Взяла Петровна весло.

А ночью был ураган. Попадало Петровнино белье и перепачкалось.

Пошла Петровна перестирывать белье. Видит - плывет по реке второе весло.

Выловила Петровна весло, пошла на базар и продала оба весла какому-то заядлому рыбаку, который в них как раз нуждался.

* * *
Нес Кузьмич домой собственные весла и думал, как все удачно получилось: купил по дешевке, да такие новые - почти как те, которые выбросил. Правда, на одном вмятина, будто им ворота подпирали... У него-то, Кузьмича, поновее были.

Принес Кузьмич весла домой и одним веслом подпер ворота.

​#страшилки
Желтые глаза оленя светились в темноте. Я сбил его. Свет фар и дорожная пыль. Раненое животное попыталось встать, мышцы напряглись, но ослабевшие ноги отказались держать тело.

Я не хотел, чтобы так случилось. Его шкура была вымазана кровью. Я опустился на колени и заглянул в умирающие глаза.

Из-за поворота вылетела другая машина, Я не успел подняться.

Смерть на шоссе, Джефф Вейт

Его дебют в кино состоялся в фильме Сергея Герасимова «Тихий Дон», где он в крошечном эпизоде изобразил выглядывающего из-за плетня матроса. С этого матроса и началась кинематографическая судьба Шукшина-актёра. Шукшина-писателя мир узнал позже, в 1963 году. Но какого!

​— Пора, мой старый верный пес, — тихо сказал престарелый фермер и загнал в ствол патрон. Не желая упустить момент решимости, он быстро вскинул ружье, упер ствол себе в подбородок и выстрелил. Эхо выстрела быстро смолкло среди деревьев.

Старый пес с седой мордой потрогал лежащего хозяина лапой, потоптался рядом в растерянности, потом лег и терпеливо принялся ждать.

Прогулка в лесу, Уэйн Дайз

Успевший полюбиться нашим читателям Фридьеш Каринти в очередной раз попадает в нелепейшее положение и лишается кровно заработанных

​Лежа на операционном столе, я ждал, когда подействует укол.

— Вы пришли сюда один, верно?

— Да, док, как вы и сказали. Я получу 10000 долларов за одну свою почку?

— Правильно, сынок.

Сползая в беспамятство, я спросил заплетающимся языком:

— Зачем такая секретность, я… не… понимаю?

— А затем, что я получу в два раза больше за твое сердце.

Трансплантация, Стив Сайнсбери