#Чехов
о жизни животных в зимнем лесу

​​Преступление и наказание
ФМ Достоевский

Я пустил в ход величайшее и незыблемое средство к покорению женского сердца, средство, которое никогда и никого не обманет и которое действует решительно на всех до единой, без всякого исключения. Это средство известное — лесть. Нет ничего в мире труднее прямодушия, и нет ничего легче лести. Если в прямодушии только одна сотая доля нотки фальшивая, то происходит тотчас диссонанс, а за ним – скандал. Если же в лести даже всё до последней нотки фальшивое, и тогда она приятна и слушается не без удовольствия; хотя бы и с грубым удовольствием, но всё-таки с удовольствием. И как бы ни груба была лесть, в ней непременно, по крайней мере, половина кажется правдою. И это для всех развитий и слоев общества. Даже весталку можно соблазнить лестью. А уж про обыкновенных людей и говорить нечего.

​​Ещё пару дней назад сидел дома, потирая руки и глядя с надеждой в будущее. Думал, убегу от всех, забурюсь в больничку на недельку, поваляюсь на койке, поработаю, попишу посты. Хера с два. Едва переступил порог палаты, тут же воткнули капельницу. После кухарка притаранила обед. Супчик&котлета с гречкой и компот. Немного отвратно, но я поблагодарил. После обеда сняли кардиограму. Затем повесили монитор СМАД. Это такая штука, которая сутки висит у тебя на боку, каждые пятнадцать минут измеряет давление и при этом гудит как бомбардировщик. Ну всё, думаю, пиздец моему спокойном сну. Так и произошло. Проворочавшись в кровати, отрубился я уже под утро. Но поспать не удалось. В 6:30 меня разбудили 2 баночки, в которые я должен был нассать и оставить у порога для каких-то анализов. Всё сделал и снова повалился на кровать. Очередная попытка оказаться в объятьях морфея также не увенчалась успехом. Через 3 минуты пришла сестра. За кровью. После её ухода снова пытаюсь удобней устроиться на кровати, но нет, заходит завотделением и делится своими планами на меня. Я, сонный, сморщенный, с урчащим на боку монитором, грязный, потный, неумытый и с нечищенными зубами, стараюсь не дышать в её сторону, дабы сохранить о себе хорошее впечатление, и лишь покорно киваю тяжёлой головой. Следом входит сестра и зовёт на рентген. Перекусываю на ходу яблоком и спешу за ней. После завтрак, капельница, узи сосудов. За окном ебошит дождь. Мне не хочется ни работать, ни писать. Похоже, что в больнице можно только лечиться. Из-за двери доносится сложный запах сегодняшнего обеда. Планирую побег.

Пока медсестра рисовала наклейки для 8 баночек, которые я должен наполнить за следующие сутки, я разжился ноутбуком. Я не шучу. Восемь 100-граммовых банок, каждую из которых я должен наполнять в строго определённое время. Ноутбук же со вчерашнего дня томился в багажнике на стоянке больницы. И достал я его потому что увидел охуенный рассказ Евгения Замятина, который было бы преступным оставить без вашего внимания. А кто считает, что это не так, пусть первый бросит в меня камень.

3 июля 1913 года Франц Кафка в своём дневнике написал: «Высказанная мною вслух мысль сразу же и окончательно теряет значение; записанная, она тоже всегда его теряет, зато иной раз обретает новый смысл». А ровно через 11 лет знаменитый чешский писатель умер. Его произведения, пронизанные абсурдом и страхом перед внешним миром и высшим авторитетом, всегда пробуждали тревожные чувства. Почтим его память вставанием. Говорят, хороший был парень. Далее следуют цитаты из произведений великого автора, ужин, отдых от тяжёлого трудового дня, крепкий сон.

Кто таков этот Фридьеш Каринти? По происхождению, политическим взглядам, привычкам? Сколько ему было лет, когда он пошёл в школу, познал женщину, ощутил одиночество и почувствовал приближение смерти? Да какая нам, в принципе, разница. Главное, что рассказы у него получались неплохо.

Скверная шутка от Роберта Шекли

​​Ф.КРИВИН

Шелестит на ветру, останавливая прохожих, Старая Афиша:

— Подойдите, подойдите ко мне! Я свежа и ярка, я еще достаточно хорошо сохранилась!

Афиша охорашивается, принимает самые различные позы, но прохожие идут мимо и ее не замечают.

— Это будет очень интересный концерт, — продолжает она. — Веселый концерт. С участием самых лучших артистов…

Шелестит, шелестит, зазывая прохожих, Старая Афиша. И никак не может понять, что концерт ее давно прошел и больше никогда не состоится.

#Чехов
- Ах, зачем нет Чехова на свете? - сокрушался Саша Черный по невосполнимой потере мировой литературы. И действительно жаль, что до сих пор не появился писатель, равный великому мастеру короткого рассказа. Ведь сюжетов хоть отбавляй.

​​Маша — моя жена. Сегодня первый раз, как я сумел оглянуться на себя — и вынырнуть из той шумихи слов, фактов, мыслей, событий, которая окружает меня, которая создана мною, которая, кажется, принадлежит мне — а на самом деле — совсем от меня в стороне.

Страшно… Вот единственное слово. Страшно жить, страшнее умереть; страшно то, чем я был, страшно — чем я буду. Работа моя никудышная. Окончательно убедился, что во мне нет никакого художественного таланта. Я слишком большой ломака для этого. Непосредственности во мне нет. Скудный я человек. События жизни совсем не влияют на меня. Женитьба моя — совсем не моя. Она как будто чья-то посторонняя. 

Уехал в Лондон заразиться здешним духом, да никак не умею. Успехов духовных не делаю никаких. Никого и ничего не вижу. Стыдно быть такой бездарностью — но не поддаюсь я Лондону. Котелок здешний купил — и больше ничего не сделалось в этом направлении. И скука душевная. Пустота. Куда я иду, зачем? Где я?

Жена у меня чудная, лучше я и представить себе не могу. Но она знает, что любить, что ненавидеть, а я ничего не знаю. И потому я люблю ее, я завидую ей, я преклоняюсь перед нею — но единства у нас никакого. Духовного, конечно. От нее я так же прячусь, как и от других. Она радуется всякому другому житейскому единству. Пусть. Я люблю, когда она радуется.

К.Чуковский. Дни моей жизни (Дневник). 18 июля 1903г. Лондон. 

Монументальный Алко-опус от Дмитрия Горчева

​​Владимир Короленко
‎1900

Как-то давно, тёмным осенним вечером, случилось мне плыть по угрюмой сибирской реке. Вдруг на повороте реки, впереди, под тёмными горами мелькнул огонёк.

Мелькнул ярко, сильно, совсем близко…

— Ну, слава богу! — сказал я с радостью, — близко ночлег!

Гребец повернулся, посмотрел через плечо на огонь и опять апатично налёг на весла.

— Далече!

Я не поверил: огонёк так и стоял, выступая вперёд из неопределённой тьмы. Но гребец был прав: оказалось, действительно, далеко.

Свойство этих ночных огней — приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и обещать, и манить своею близостью. Кажется, вот-вот ещё два-три удара веслом, — и путь кончен… А между тем — далеко!..

И долго ещё мы плыли по тёмной, как чернила, реке. Ущелья и скалы выплывали, надвигались и уплывали, оставаясь назади и теряясь, казалось, в бесконечной дали, а огонёк всё стоял впереди, переливаясь и маня, — всё так же близко, и всё так же далеко…

Мне часто вспоминается теперь и эта тёмная река, затенённая скалистыми горами, и этот живой огонёк. Много огней и раньше и после манили не одного меня своею близостью. Но жизнь течёт всё в тех же угрюмых берегах, а огни ещё далеко. И опять приходится налегать на весла…

Но всё-таки… всё-таки впереди — огни!..

Феликс Кривин о посредственности и таланте

​​Кажется, что в этот день я звал жену, и она, с холодной злостью и желанием сделать больно, отказала. Я не спал всю ночь. И ночью собрался уехать, уложился и пошел разбудить ее. Не знаю, что со мной было: желчь, похоть, нравственная измученность, но я страдал ужасно. Она встала, я всё ей высказал, высказал, что она перестала быть женой. Помощница мужу? Она уже давно не помогает, а мешает. Мать детей? Она не хочет ей быть. Кормилица? Она не хочет. Подруга ночей? И из этого она делает заманку и игрушку. Ужасно тяжело было, и я чувствовал, что праздно и слабо. Напрасно я не уехал. Кажется, этого не миную. Хотя ужасно жаль детей. Я всё больше и больше люблю и жалею их.

Л. Толстой. Дневники.
26.07.1884

#ПробаПера
В жизни каждого начинающего писателя наступает момент, когда ему кажется, что он написал нечто выдающееся и ему остро хочется поделиться своей радостью с миром. Понимая, как важно помогать начинающим авторам, я и создал эту рубрику. Участие в ней бесплатно, достаточно мне написать. И многие пишут, но не все попадают в рубрику. Так вот, если вы до сих пор не опубликованы, значит мне не понравилось ваше творчество. Вы можете обидеться, замкнуться и плюнуть на свои литературные амбиции. Но лучше напишите мне снова. Ведь если не понравилось мне, это не означает, что не понравится читателям коротышек.

Сегодня в нашей рубрике два начинающих автора, осторожно осваивающие жанр малой прозы. И у них это здорово получается. Каждое воскресенье они публикуют по новому рассказу в литературном блоге НеЧехов. Присоединяйтесь 👉 @ne_chekhov

#Чехов
По-моему, это лучшее, что когда-нибудь Вы до сих пор писали. Странное впечатление производит этот полный жизненной правды очерк, становится и смешно и грустно. Тут, как и в народной жизни, смешное переплетается с мрачным - писал Чехову 27 ноября 1885 года русский поэт и переводчик Лиодор Пальмин о рассказе

​​Бесконечные уроки
Д.Драгунский

Одна девушка обиделась на меня и сказала:
- Все! Знать тебя не хочу! Уходи и больше мне на глаза не попадайся!
Я спросил:
- Что же мне теперь делать?
- А ты, что ли, сам не знаешь? - она очень удивилась.
- Нет! - честно сказал я (мне тогда было двадцать лет).
- Значит, так! - сказала она. - Каждое утро будешь приносить мне к двери букет цветов. Класть на пороге, понял? А я его буду выкидывать на помойку. А ты будешь снова приносить. Еще красивее. А я снова выкидывать. И вот так - много раз.
- Сколько? - спросил я.
- Много!.. Много-много! - сказала она. - Много-премного!
- Но потом ты меня простишь?
- Обязательно!
- А когда? Через сколько раз?
- Ах ты, наглец! - ласково засмеялась она. - Расчеты строишь? Не выйдет. Потому что я сама еще не знаю. Когда захочу, тогда и прощу.
- Но все-таки простишь? - переспросил я.
- Ты что, глухой?! - крикнула она. - Я же ясно сказала: да!
- А пока носить букеты?
- Молодец! - и она погладила меня по голове. - Умница!
Вот тут уже я обиделся и ушел насовсем.
Зря, конечно.

Михаил Зощенко о злоупотреблении обстоятельствами

​​ОН
Александр Варакин

Он бил меня ещё в детском саду, когда я хохотал до упаду над «Красной Шапочкой»: если Волк с горем пополам и мог бы ее проглотить, то уж дородную-то Бабушку — пасть маловата. Он этого не хотел понимать, и мне доставалось на орехи.

Когда меня выбрали пионерским звеньевым, он оказался в моем звене и так переживал, что ему не досталась такая должность, так переживал, что мне сделалось смешно, ибо меня никак не занимала эта взрослая игра для младших школьников. Я тут же был поколочен. А когда его все-таки выбрали звеньевым, я сделался председателем отряда, и история повторилась. То же самое с комсомолом…

На втором курсе за мой неунывающий характер Маша, в которую мы оба были влюблены, предпочла меня… Неделю я лежал в больнице, а на все вопросы о преступнике улыбался. Кстати, усугубляя тем самым диагноз.

На пятом курсе я пригласил его на нашу свадьбу, и он пришел. Но нас с Машей вовремя увезли на свадебном автобусе.

Работать мы попали в один город, в один и тот же институт и даже в один отдел. К работе и к зарплате я относился с юмором, а поскольку у него этого чувства не было, очень скоро он стал моим начальником. Он старался подсунуть мне самую паршивую работу и самую дальнюю командировку, а я непринужденно насвистывал.

Наши дети попали в один детский сад, и мой сын приходил домой с такими же синяками…

И вот сегодня он позвал меня к себе.

Я никогда не был у него дома, хотя живём мы в соседних подъездах.

Он выставил на стол бутылку дорогого коньяка, и мы ее молча выпили он угрюмо, я — с улыбкой.

А потом он достал пистолет и приказал мне стать на колени, отвернувшись к стене лицом. Стены у него нет: справа и слева от двери в спальню стоит импортная стенка, — и я стал лицом к этой двери.

Он говорил мне о том, как он меня ненавидит. Он объяснил мне, что сейчас разделается со мной, потом отсидит, сколько положено; зато меня в его жизни больше не будет, а значит, он станет свободен как ветер. Он велел мне приготовиться и передернул затвор.

Задрожав от ужаса, я стою на коленях лицом к двери, вижу чёрточки на косяке — они отмечают рост его сына, — вижу кусочек содранных обоев — у них в доме есть котёнок, — а в замочную скважину — я не виноват, она как раз напротив! — вижу, как раздевается перед зеркалом его красивая, ничего не скажешь, но скучная жена.

Если бы все это пришло ему в голову, он выбрал бы для меня другую дверь, между диваном и торшером…

Мне делается уже нисколько не страшно, а только смешно. Я смотрю в замочную скважину и смеюсь над вечностью!..

А он не стреляет в меня. Он сидит на диване и плачет.

Мегаисследование Дмитрия Горчева о смысле жизни

#Чехов
Радость и горе от большого мастера