#ПробаПера
Давненько у нас никого не было. Напоминаю, чтобы попасть в эту рубрику, достаточно написать боту @shortreadbot. Принимаются любые начинающие авторы. За публикацию денег не беру.
Сегодня хочу познакомить вас с Сорокой - блоггером и ведущей канала @blogsoroka. Ещё она пишет небольшие рассказы оригинальные по структуре и интересные языком. В общем всё как мы любим. Коротко и со смыслом. А в качестве примера её творчества предлагаю прочитать рассказ "СЕРДЕЧНЫЙ ПАТРУЛЬ" про анатомические особенности нашего организма:
Тише, тише! У нас в рядах пополнение.
Желторотик. — тихо пронеслось по рядам и зашуршали в воздухе сдавленные смешки.
Тихо, я сказал! — Иваныч резко прервал команду и продолжил, — Новичок, значит. Прибыл к нам из самой Академии, так сказать, свежий взгляд на установившийся уклад. Хех. — Смешок Иваныча заставил ребят ухмыльнутся. Начальник положил руку на плечо молодого дарования, передавая ему слово.
Добрый день, — Мишка слегка застенчиво улыбнулся, — Меня зовут Миша и я рад со всеми познакомится. Отныне я буду доблестно нести вахту вместе с вами в самом ответственном органе нашего организма — “Сердечном патруле”. Клянусь быть смелым и отважным перед лицом опасностей и быстрым словно стрела в минуты отчаяния.
Пора бы уже давно переделать нашу клятву, — шепнул Наумыч на ухо соседу.
Кто сказал?! — Начальник стрельнул глазами по рядам и прищурился, словно мысленно пытаясь понять на месте ли его яичко.
Здесь вы можете прочитать продолжение рассказа. А от себя попрошу помочь Сороке. Вы даже не представляете насколько важна телеграммеру первая сотня подписчиков. Присоединяйтесь)
Давненько у нас никого не было. Напоминаю, чтобы попасть в эту рубрику, достаточно написать боту @shortreadbot. Принимаются любые начинающие авторы. За публикацию денег не беру.
Сегодня хочу познакомить вас с Сорокой - блоггером и ведущей канала @blogsoroka. Ещё она пишет небольшие рассказы оригинальные по структуре и интересные языком. В общем всё как мы любим. Коротко и со смыслом. А в качестве примера её творчества предлагаю прочитать рассказ "СЕРДЕЧНЫЙ ПАТРУЛЬ" про анатомические особенности нашего организма:
Тише, тише! У нас в рядах пополнение.
Желторотик. — тихо пронеслось по рядам и зашуршали в воздухе сдавленные смешки.
Тихо, я сказал! — Иваныч резко прервал команду и продолжил, — Новичок, значит. Прибыл к нам из самой Академии, так сказать, свежий взгляд на установившийся уклад. Хех. — Смешок Иваныча заставил ребят ухмыльнутся. Начальник положил руку на плечо молодого дарования, передавая ему слово.
Добрый день, — Мишка слегка застенчиво улыбнулся, — Меня зовут Миша и я рад со всеми познакомится. Отныне я буду доблестно нести вахту вместе с вами в самом ответственном органе нашего организма — “Сердечном патруле”. Клянусь быть смелым и отважным перед лицом опасностей и быстрым словно стрела в минуты отчаяния.
Пора бы уже давно переделать нашу клятву, — шепнул Наумыч на ухо соседу.
Кто сказал?! — Начальник стрельнул глазами по рядам и прищурился, словно мысленно пытаясь понять на месте ли его яичко.
Здесь вы можете прочитать продолжение рассказа. А от себя попрошу помочь Сороке. Вы даже не представляете насколько важна телеграммеру первая сотня подписчиков. Присоединяйтесь)
Отправлен последний фургон с вещами. Молодой человек в шляпе с траурным крепом ещё раз обошёл комнаты — посмотреть, не забыл ли чего. Нет, увезли все, абсолютно все. Он выходит в переднюю, твёрдо решив не думать больше о пережитом. Но что это? В передней у телефона к стене приколот листок бумаги, на нем разные записи: одни четкие — чернилами, другие — настоящие каракули — простым и красным карандашами. Вот она, эта история, которая разыгралась в течение двух быстро промелькнувших лет; все, о чем ему хотелось забыть, записано здесь. Кусок человеческой жизни на клочке бумаги.
Он сорвал его. Это был обычный тетрадочный лист, пожелтевший от времени. Он положил его на выступ изразцовой печи в гостиной и, склонившись, принялся читать. Вверху стояло ее имя: Алиса — самое красивое из всех, какие он только знал, — имя его невесты. И номер — 15–11. Словно номер псалма, который вывешивают в церкви перед службой. Далее значилось: банк. Это его работа, основа существования, — священный труд, который даёт ему хлеб насущный, кров, жену. Но все это перечёркнуто! Банк лопнул. Ему пришлось немало помыкаться, прежде чем он устроился в другом банке.
И вот начинается. Цветочный магазин и извозчик. Это помолвка, и в кармане у него много денег.
Дальше: мебельщик, обойщик. Он устраивает своё гнездо. Бюро перевозок: они переезжают.
Касса оперы — 50–50. Они только что поженились и ходят по воскресеньям в оперу. Они сидят молча, зачарованные красотой и гармонией сказочной страны по ту сторону рампы. Это лучшие минуты их жизни.
Затем следует мужское имя. Оно зачёркнуто. Друг. Друг добился положения в обществе, но не сумел удержать его. Непоправимая беда, и ему пришлось уехать в чужие края. Как все непрочно!
И вот в жизнь супругов вторгается что-то новое. Женский почерк, запись карандашом: «Госпожа». Какая госпожа? А, это та дама в широком пальто, с дружелюбным участливым взглядом. Она всегда входит очень тихо и никогда не проходит через гостиную, а идет по коридору прямо в спальню.
Ниже, под ее именем, значится: «Доктор Л.».
А вот и родственники. Написано «мама». Это тёща. Она тактично держалась в сторонке, чтобы не беспокоить молодых, теперь же, когда ее позвали в трудную минуту, она явилась с радостным сознанием, что в ней нуждаются.
Пошли карандашные каракули. Чёрные и красные. Контора По найму: ушла служанка, требуется новая. Аптека. Да, тучи сгущаются! Молочная ферма. Здесь заказывают пастеризованное молоко.
Зеленщик, мясник и т. д. Хозяйство ведётся по телефону: хозяйка отсутствует. Нет, она дома, но прикована к постели.
То, что следует дальше, он не в силах прочесть, у него темнеет в глазах, словно у утопающего, который пытается что-то разглядеть сквозь толщу морской воды. На листке запись: похоронное бюро. Этим сказано все. Большой и маленький: имеются в виду гробы. А в скобках: «Из земли взят, в землю и отыдеши». И больше ничего! В землю отыдеши, этим кончается все. Так оно и было.
Он поднял пожелтевший листок, прижал к губам и положил в карман пиджака. За эти минуты он вновь пережил два года жизни.
Он не сгорбился, выходя из дома; нет, он гордо шёл с высоко поднятой головой: ведь ему довелось быть счастливым. А сколько на свете людей, которые так никогда и не познают настоящего счастья.
Август Стриндберг. Листок бумаги. 1903
Он сорвал его. Это был обычный тетрадочный лист, пожелтевший от времени. Он положил его на выступ изразцовой печи в гостиной и, склонившись, принялся читать. Вверху стояло ее имя: Алиса — самое красивое из всех, какие он только знал, — имя его невесты. И номер — 15–11. Словно номер псалма, который вывешивают в церкви перед службой. Далее значилось: банк. Это его работа, основа существования, — священный труд, который даёт ему хлеб насущный, кров, жену. Но все это перечёркнуто! Банк лопнул. Ему пришлось немало помыкаться, прежде чем он устроился в другом банке.
И вот начинается. Цветочный магазин и извозчик. Это помолвка, и в кармане у него много денег.
Дальше: мебельщик, обойщик. Он устраивает своё гнездо. Бюро перевозок: они переезжают.
Касса оперы — 50–50. Они только что поженились и ходят по воскресеньям в оперу. Они сидят молча, зачарованные красотой и гармонией сказочной страны по ту сторону рампы. Это лучшие минуты их жизни.
Затем следует мужское имя. Оно зачёркнуто. Друг. Друг добился положения в обществе, но не сумел удержать его. Непоправимая беда, и ему пришлось уехать в чужие края. Как все непрочно!
И вот в жизнь супругов вторгается что-то новое. Женский почерк, запись карандашом: «Госпожа». Какая госпожа? А, это та дама в широком пальто, с дружелюбным участливым взглядом. Она всегда входит очень тихо и никогда не проходит через гостиную, а идет по коридору прямо в спальню.
Ниже, под ее именем, значится: «Доктор Л.».
А вот и родственники. Написано «мама». Это тёща. Она тактично держалась в сторонке, чтобы не беспокоить молодых, теперь же, когда ее позвали в трудную минуту, она явилась с радостным сознанием, что в ней нуждаются.
Пошли карандашные каракули. Чёрные и красные. Контора По найму: ушла служанка, требуется новая. Аптека. Да, тучи сгущаются! Молочная ферма. Здесь заказывают пастеризованное молоко.
Зеленщик, мясник и т. д. Хозяйство ведётся по телефону: хозяйка отсутствует. Нет, она дома, но прикована к постели.
То, что следует дальше, он не в силах прочесть, у него темнеет в глазах, словно у утопающего, который пытается что-то разглядеть сквозь толщу морской воды. На листке запись: похоронное бюро. Этим сказано все. Большой и маленький: имеются в виду гробы. А в скобках: «Из земли взят, в землю и отыдеши». И больше ничего! В землю отыдеши, этим кончается все. Так оно и было.
Он поднял пожелтевший листок, прижал к губам и положил в карман пиджака. За эти минуты он вновь пережил два года жизни.
Он не сгорбился, выходя из дома; нет, он гордо шёл с высоко поднятой головой: ведь ему довелось быть счастливым. А сколько на свете людей, которые так никогда и не познают настоящего счастья.
Август Стриндберг. Листок бумаги. 1903
Дмитрий Горчев о конечности жизни
Medium
Жизнь в кастрюле
Учёные утверждают, что жизнь — это форма существования белковых тел.
Дневники КАФКИ
15 августа 1913
Мучительное утро в постели. Единственным выходом мне казался прыжок из окна. Мать подошла к кровати и спросила, отправил ли я письмо и было ли написано оно по-старому. Я сказал, что по-старому, только еще более резко. Она сказала, что не понимает меня. Я ответил, что она, конечно, не понимает меня, и не только в этом вопросе.
Позже она спросила, напишу ли я дяде Альфреду, он заслужил, чтобы я написал ему. Я спросил, чем он это заслужил. «Он телеграфировал, он писал, он хорошо относится к тебе». «Это все показное, – сказал я, – он мне совершенно чужой, он совершенно не понимает меня, он не знает, чего я хочу и что мне нужно, я не имею к нему никакого отношения».
«Стало быть, никто тебя не понимает, – сказала мать, – я тебе, наверное, тоже чужая и отец тоже. Мы все, стало быть, желаем тебе только плохого». – «Конечно, вы все мне чужие, между нами только родство по крови, но оно ни в чем не проявляется. Плохого вы мне, конечно, не желаете».
15 августа 1913
Мучительное утро в постели. Единственным выходом мне казался прыжок из окна. Мать подошла к кровати и спросила, отправил ли я письмо и было ли написано оно по-старому. Я сказал, что по-старому, только еще более резко. Она сказала, что не понимает меня. Я ответил, что она, конечно, не понимает меня, и не только в этом вопросе.
Позже она спросила, напишу ли я дяде Альфреду, он заслужил, чтобы я написал ему. Я спросил, чем он это заслужил. «Он телеграфировал, он писал, он хорошо относится к тебе». «Это все показное, – сказал я, – он мне совершенно чужой, он совершенно не понимает меня, он не знает, чего я хочу и что мне нужно, я не имею к нему никакого отношения».
«Стало быть, никто тебя не понимает, – сказала мать, – я тебе, наверное, тоже чужая и отец тоже. Мы все, стало быть, желаем тебе только плохого». – «Конечно, вы все мне чужие, между нами только родство по крови, но оно ни в чем не проявляется. Плохого вы мне, конечно, не желаете».
Бертольд Брех о тонкостях организации подводного мира
Medium
Если бы акулы стали людьми…
— Если бы акулы стали людьми, они были бы добрее к маленьким рыбкам? — спросила господина Койнера маленькая дочка его хозяйки.
Улица стала наконец производить во мне такое озлобление, что я по целым дням нарочно сидел взаперти, хотя и мог выходить, как и все. Я не мог выносить этого шныряющего, суетящегося, вечно озабоченного, угрюмого и встревоженного народа, который сновал около меня по тротуарам. К чему их вечная печаль, вечная их тревога и суета; вечная, угрюмая злость их? Кто виноват, что они несчастны и не умеют жить, имея впереди по шестидесяти лет жизни? И каждый-то показывает свое рубище, свои рабочие руки, злится и кричит: «Мы работаем как волы, мы трудимся, мы голодны как собаки и бедны! Другие не работают и не трудятся, а они богаты!»
Рядом с ними бегает и суетится с утра до ночи какой-нибудь несчастный сморчок «из благородных», – вечно с продранными локтями, с обсыпавшимися пуговицами, у разных людей на посылках, по чьим-нибудь поручениям, да еще с утра до ночи. Разговоритесь с ним: «Беден, нищ и убог, умерла жена, лекарства купить было не на что, а зимой заморозили ребенка; старшая дочь на содержанье пошла…»; вечно хнычет, вечно плачется!
О, никакой, никакой во мне не было жалости к этим дуракам, ни теперь, ни прежде, – я с гордостью это говорю! Зачем же он сам не Ротшильд? Кто виноват, что у него нет миллионов, как у Ротшильда, что у него нет горы золотых империалов и наполеондоров, такой горы, такой точно высокой горы, как на масленице под балаганами! Коли он живет, стало быть, всё в его власти! Кто виноват, что он этого не понимает?
Ф.Достоевский. Идиот
Рядом с ними бегает и суетится с утра до ночи какой-нибудь несчастный сморчок «из благородных», – вечно с продранными локтями, с обсыпавшимися пуговицами, у разных людей на посылках, по чьим-нибудь поручениям, да еще с утра до ночи. Разговоритесь с ним: «Беден, нищ и убог, умерла жена, лекарства купить было не на что, а зимой заморозили ребенка; старшая дочь на содержанье пошла…»; вечно хнычет, вечно плачется!
О, никакой, никакой во мне не было жалости к этим дуракам, ни теперь, ни прежде, – я с гордостью это говорю! Зачем же он сам не Ротшильд? Кто виноват, что у него нет миллионов, как у Ротшильда, что у него нет горы золотых империалов и наполеондоров, такой горы, такой точно высокой горы, как на масленице под балаганами! Коли он живет, стало быть, всё в его власти! Кто виноват, что он этого не понимает?
Ф.Достоевский. Идиот
Forwarded from Лит. кондитерская Вэл Щербак
Отъезжающий поезд
Автор: Вэл Щербак
Жанр: рассказ (психологический реализм)
Время чтения: 20-25 минут
Опубликован в альманахе "Пашня" в 2017 году
Автор: Вэл Щербак
Жанр: рассказ (психологический реализм)
Время чтения: 20-25 минут
Опубликован в альманахе "Пашня" в 2017 году
Telegraph
Отъезжающий поезд
Всю жизнь я занимаюсь только литературой, однако писателем себя не называю уже лет пятнадцать. После выхода первой книги — сборника коротких, написанных с чеховской проницательностью, как мне казалось тогда, рассказов — я, безусловно, писателем был. Знакомясь…
Радует, что общественности снова удалось выразить свою гражданскую позицию и добиться торжества справедливости. Екатеринбург, Шиес, теперь вот Голунов. Быть может это и есть признаки окончания эпохи незыблемых вождей? И возможно мы всё таки доживём до того дня, когда на смену отцам нации придут эффективные менеджеры, способные качественно и рационально управлять государством. Без пафосных речей и взывания к сердцам соотечественников. С днём России!
Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты - в ризах образа...
Не видать конца и края -
Только синь сосёт глаза.
Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонно чахнут тополя.
Пахнет яблоком и медом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах весёлый пляс.
Побегу по мятой стежке
На приволь зелёных лех,
Мне навстречу, как серёжки,
Прозвенит девичий смех.
Если крикнет рать святая:
"Кинь ты Русь, живи в раю!"
Я скажу: "Не надо рая,
Дайте родину мою".
Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты - в ризах образа...
Не видать конца и края -
Только синь сосёт глаза.
Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонно чахнут тополя.
Пахнет яблоком и медом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах весёлый пляс.
Побегу по мятой стежке
На приволь зелёных лех,
Мне навстречу, как серёжки,
Прозвенит девичий смех.
Если крикнет рать святая:
"Кинь ты Русь, живи в раю!"
Я скажу: "Не надо рая,
Дайте родину мою".
#ПробаПера
Хочу познакомить вас с начинающим литератором Максимом Сенькиным. Своё первое произведение Максим написал в 16 лет. А уже в 23 года вышла вторая книга его рассказов, один из которых вы можете прочитать прямо сейчас. Познакомиться с автором, обсудить его творчество и поделиться своим можно здесь. Приятного чтения!
ОЧЕРЕДЬ
Мне не трудно вспомнить, что произошло сегодня. Это повторяется изо дня в день. Проснувшись, я слонялся по квартире, дожидаясь своей очереди в ванную после жены. По пути на работу я отстоял очередь к автобусу, покрывшись за это время слоем снега. Перед входом на вокзал я мёрз в очереди за билетом на электричку, а позже задыхался от людских запахов в очереди к турникетам метро. Далее — непреодолимые толпы и очереди к вагонам поездов, к переходам между линиями всё того же метро. Потом очередь на новый автобус. Очередь на пропускном пункте в офис. Очередь на разговор к начальнику. Очередь в буфет во время обеда. Очередь к микроволновке. Очередь к кофемашине. Очередь в туалет, потому что работала только одна кабинка! Очередь, очередь... (читать целиком)
Хочу познакомить вас с начинающим литератором Максимом Сенькиным. Своё первое произведение Максим написал в 16 лет. А уже в 23 года вышла вторая книга его рассказов, один из которых вы можете прочитать прямо сейчас. Познакомиться с автором, обсудить его творчество и поделиться своим можно здесь. Приятного чтения!
ОЧЕРЕДЬ
Мне не трудно вспомнить, что произошло сегодня. Это повторяется изо дня в день. Проснувшись, я слонялся по квартире, дожидаясь своей очереди в ванную после жены. По пути на работу я отстоял очередь к автобусу, покрывшись за это время слоем снега. Перед входом на вокзал я мёрз в очереди за билетом на электричку, а позже задыхался от людских запахов в очереди к турникетам метро. Далее — непреодолимые толпы и очереди к вагонам поездов, к переходам между линиями всё того же метро. Потом очередь на новый автобус. Очередь на пропускном пункте в офис. Очередь на разговор к начальнику. Очередь в буфет во время обеда. Очередь к микроволновке. Очередь к кофемашине. Очередь в туалет, потому что работала только одна кабинка! Очередь, очередь... (читать целиком)
СИЛЬНЫЙ АРГУМЕНТ
Ф.Кривин
Мелок трудился вовсю. Он что-то писал, чертил, подсчитывал, а когда заполнил всю доску, отошел в сторону, спрашивая у окружающих:
— Ну, теперь понятно?
Тряпке было непонятно, и поэтому ей захотелось спорить. А так как иных доводов у нее не было, она просто взяла и стерла с доски все написанное.
Против такого аргумента трудно было возражать: Тряпка явно использовала свое служебное положение. Но Мелок и не думал сдаваться. Он принялся доказывать все с самого начала — очень подробно, обстоятельно, на всю доску.
Мысли его были достаточно убедительны, но — что поделаешь! — Тряпка опять ничего не поняла. И когда Мелок окончил, она лениво и небрежно снова стерла с доски все написанное.
Все, что так долго доказывал Мелок, чему он отдал себя без остатка…
Ф.Кривин
Мелок трудился вовсю. Он что-то писал, чертил, подсчитывал, а когда заполнил всю доску, отошел в сторону, спрашивая у окружающих:
— Ну, теперь понятно?
Тряпке было непонятно, и поэтому ей захотелось спорить. А так как иных доводов у нее не было, она просто взяла и стерла с доски все написанное.
Против такого аргумента трудно было возражать: Тряпка явно использовала свое служебное положение. Но Мелок и не думал сдаваться. Он принялся доказывать все с самого начала — очень подробно, обстоятельно, на всю доску.
Мысли его были достаточно убедительны, но — что поделаешь! — Тряпка опять ничего не поняла. И когда Мелок окончил, она лениво и небрежно снова стерла с доски все написанное.
Все, что так долго доказывал Мелок, чему он отдал себя без остатка…
Лет пятьсот тому назад я любил одну женщину. И она меня тоже, наверное. Потому что мы прожили вместе тринадцать месяцев. Мы с ней не были расписаны, но считали себя мужем и женой, и называли так друг друга в разговорах со знакомыми ведь мы жили под одной крышей и вели совместное хозяйство.
Я часто бывал к ней несправедлив, требователен, зол. Это было ужасно. Но это было понятно: я пришел к ней весь израненный-истерзанный; уж простите за такую красивость, но это я для краткости. Она меня приголубила и успокоила, подарила бесценное чувство любимости. По всем правилам мою душу должна была наполнять светлая благодарность и нежная терпеливая любовь, а вот поди ж ты… Впрочем, она меня тоже мучила. Потому что она тоже была израненная-истерзанная своим прошлым, даром что ей было чуть за двадцать, да и мне тоже.
Израненным людям трудно вместе, чего уж там.
Потом мы расстались.
О, эти три слова!
Любая история кончается ими.
Да, потом мы расстались, она несколько раз выходила замуж, а потом уехала в очень далекую страну, где и осталась жить.
Все эти пятьсот лет мне трудно было вспоминать о ней, об этих тринадцати месяцах. Я ругал себя и укорял ее. Было неприятно. Стыдно, досадно, тяжело.
Но буквально позавчера я вдруг вспомнил ее, и неожиданно почувствовал, что эти воспоминания мне легки. Интересны. Любопытны. Забавны. Даже трогательны. Но не более того.
Как будто бы только сейчас эта история завершилась. Наконец-то поставлена точка. Будто бы кусок моей жизни превратился в книгу. Будто бы эта книга стоит на полке. Я могу ее взять, перелистать, почитать, сидя в кресле.
Погрузиться в эти страницы страсти и стыда, злобы и нежности, раскаяний и упреков, чашек и тарелок, комнат и коридоров, городских тротуаров и дачных проселков, веселых пьяных ночей, похмельных рассветов, бесконечной вереницы друзей и подруг, отъездов и возвращений, простынь и одеял, рук и ног, поцелуев и объятий, бешеных ссор, страшных обид и новых ласковых примирений, казалось бы, теперь уже навсегда, навсегда…
Вздыхать, морщить лоб, снимать очки, промокать платком глаза, но каждую секунду понимать — это всего лишь книга.
А потом закрыть книгу и поставить на место. Я даже забеспокоился.
Узнать бы, как она там, в своей далекой стране.
Денис Драгунский. Послесловие
Я часто бывал к ней несправедлив, требователен, зол. Это было ужасно. Но это было понятно: я пришел к ней весь израненный-истерзанный; уж простите за такую красивость, но это я для краткости. Она меня приголубила и успокоила, подарила бесценное чувство любимости. По всем правилам мою душу должна была наполнять светлая благодарность и нежная терпеливая любовь, а вот поди ж ты… Впрочем, она меня тоже мучила. Потому что она тоже была израненная-истерзанная своим прошлым, даром что ей было чуть за двадцать, да и мне тоже.
Израненным людям трудно вместе, чего уж там.
Потом мы расстались.
О, эти три слова!
Любая история кончается ими.
Да, потом мы расстались, она несколько раз выходила замуж, а потом уехала в очень далекую страну, где и осталась жить.
Все эти пятьсот лет мне трудно было вспоминать о ней, об этих тринадцати месяцах. Я ругал себя и укорял ее. Было неприятно. Стыдно, досадно, тяжело.
Но буквально позавчера я вдруг вспомнил ее, и неожиданно почувствовал, что эти воспоминания мне легки. Интересны. Любопытны. Забавны. Даже трогательны. Но не более того.
Как будто бы только сейчас эта история завершилась. Наконец-то поставлена точка. Будто бы кусок моей жизни превратился в книгу. Будто бы эта книга стоит на полке. Я могу ее взять, перелистать, почитать, сидя в кресле.
Погрузиться в эти страницы страсти и стыда, злобы и нежности, раскаяний и упреков, чашек и тарелок, комнат и коридоров, городских тротуаров и дачных проселков, веселых пьяных ночей, похмельных рассветов, бесконечной вереницы друзей и подруг, отъездов и возвращений, простынь и одеял, рук и ног, поцелуев и объятий, бешеных ссор, страшных обид и новых ласковых примирений, казалось бы, теперь уже навсегда, навсегда…
Вздыхать, морщить лоб, снимать очки, промокать платком глаза, но каждую секунду понимать — это всего лишь книга.
А потом закрыть книгу и поставить на место. Я даже забеспокоился.
Узнать бы, как она там, в своей далекой стране.
Денис Драгунский. Послесловие
@selskiyyozh - канал о буднях сельской газеты. Как жить на Крайнем Севере и о чем вообще писать, если ты деревенский журналист.
700 жителей, средняя температура в июне -5,6 °C, основано в 1788 году, единственное в России место компактного проживания песцов.
700 жителей, средняя температура в июне -5,6 °C, основано в 1788 году, единственное в России место компактного проживания песцов.
Думаю, всем знакома ситуация, когда директор предприятия, предчуствуя его скорое банкротство, втихаря выводит активы. Ну, чтобы спиздить все бабки до того, как судебные приставы арестуют счета. Так вот, буквально 3 дня назад появилась новость, что отток капитала из России с начала года ускорился в 2 раза. То есть в январе-мае 2019 отток капитала составил $35,2 млрд по сравнению с жалкими $18,9 млрд за аналогичный период прошлого года. И всем похуй. Все продолжают верить в Путина и великое будущее России, когда уже очевидно, что всё летит в пизду. Возврата из которой не будет, даже по самым смелым прогнозам. И я лопнул бы от негодования, если бы не рассказ Дмитрия Горчева, спокойный и умиротворяющий.
Medium
Время
Одна девушка рассказывала, как на улице подошла к ней культурная старушка и спросила, который час. Девушка, как это ныне водится, полезла…
#Чехов
нет актуальней чтива, чем рассказ Антона Павловича о бесполезности богатства и бесцельности рабского труда
нет актуальней чтива, чем рассказ Антона Павловича о бесполезности богатства и бесцельности рабского труда
Medium
Случай из практики
Профессор получил телеграмму из фабрики Ляликовых: его просили поскорее приехать. Была больна дочь какой-то госпожи Ляликовой, по-видимому…
Оставьте нас одних, без книжки, и мы тотчас запутаемся, потеряемся, — не будем знать, куда примкнуть, чего придержаться; что любить и что ненавидеть, что уважать и что презирать? Мы даже и человеками-то быть тяготимся, — человеками с настоящим, собственным телом и кровью; стыдимся этого, за позор считаем и норовим быть какими-то небывалыми общечеловеками. Мы мертворожденные, да и рождаемся-то давно уж не от живых отцов, и это нам все более и более нравится. Во вкус входим. Скоро выдумаем рождаться как-нибудь от идеи. Но довольно; не хочу я больше писать «из Подполья»...
Ф.Достоевский. Записки из подполья.
Читать полностью в @readminder_bot
—
Введи: /promoshort
@readminder_bot - бот, прививающий привычку читать каждый день.
Ф.Достоевский. Записки из подполья.
Читать полностью в @readminder_bot
—
Введи: /promoshort
@readminder_bot - бот, прививающий привычку читать каждый день.
Правила хорошего тона от Григория Горина
Telegraph
Хорошее воспитание
(монолог моего соседа) «Хорошее воспитание не в том, что ты не прольешь соуса на скатерть, а в том, что не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой…». Так Чехов сказал. В восьмом томе Собрания сочинений. Удивительно мудрое замечание, между прочим. Я,…