​Как человек решил произойти от обезьяны
Ф.КРИВИН

Все звери относились друг к другу с уважением, а иногда даже с трепетом, и только к Обезьяне никто не относился всерьез, потому что она дурачилась и кривлялась как маленькая. И тогда Обезьяна сказала:

— Произойди от меня, Человек!

Человек не сразу решился:

— Мне бы, понимаешь, лучше от льва. Или, допустим, от носорога.

— А что такое лев? Вот он что такое! — сказала Обезьяна и тут же изобразила льва.

Это было довольно похоже, хотя и не так страшно, как настоящий лев.

— А что такое носорог? — сказала Обезьяна и приставила к носу растопыренную пятерню.

И вдруг она заговорила серьезно.

— Конечно, — сказала она, — от льва каждый про изойдет. И от носорога тоже найдутся охотники. А как быть другим? Зайцам, например? Или нашему брату? — Обезьяна вздохнула. — Я вот изображаю тут разных…

А почему? Потому что мне собой быть неохота.

— Да, — сказал Человек, — бывают такие ситуации.

— Бывают, — кивнула Обезьяна. — Только ты не подумай, что я жалуюсь, у меня этой привычки нет.

Просто… хочется кем-то стать, чтобы к тебе относились по-человечески. Ты произойди от меня, Человек, а?

Говоря так, она опять скорчила какую-то рожу, в которой Человек мог бы узнать себя, если б посмотрел повнимательней. Но он смотрел невнимательно, потому что думал совсем о другом.

«Действительно, — думал он, — как это устроено в мире. Кто смел, тот два съел. Сила солому ломит. У сильного всегда бессильный виноват. Каждый хочет произойти от слона или даже от мамонта, а от таких, как Обезьяна, никто не хочет происходить. Несправедливо это!»

— Ладно, — сказал он, — произойду. — И пожал Обезьяне руку.

И звери, которые все вместе уважали друг друга и все вместе не уважали других, были оскорблены этим поступком. Подумать только, им предпочли — кого!

Так Человек произошел от Обезьяны. Из чувства справедливости. Из чувства внутреннего протеста. Из чувства простой человечности.

Недобрыми вестями встретило меня утро. Яндекс предупреждает о резком скачке цен на бензин этим летом. Но никому до этого нет дела. Также никому нет дела до растущих цен на мои рубашки. Дело в том, что являясь чиновником среднего звена, я вынужден в них ходить на службу. Отпуск заканчивается, скоро выходить на работу, а мои прошлогодние рубашки ни на что не годятся. Что касается не менее важного элемента моего дресс-кода - туфлей, то их попросту нет. Впрочем с деньгами тоже негусто. Но это ещё не всё. Я уже давно не видел лица своей дочери. Нет, она рядом. Просто её глаза постоянно устремлены в смартфон. Она с ним спит, бодрствует, ест, ходит в туалет, просто ходит по улице. Наорал на неё буквально 15 минут назад. Кричал, исступленно трясся, бился в конвульсиях, изрыгал страшные угрозы, что я его выкину с балкона, утоплю в унитазе, спрячу на неделю. Но ей похер. Она прекрасно знает, что я слишком малодушный, чтобы это сделать. Так и живу. Ору, размахиваю руками, но меня никто не слышит и замечает только когда нужны деньги. В общем я сегодня немного раздражён. Тем не менее сил на новые посты хватает. Наверное в них я нахожу утешение. Сегодня на канале сладострастный фрагмент из романа уроженки солнечной Австралии Колин Маккалоу. Читайте, а я в магаз за рубахами и туфлями. Хорошего дня)

Сейчас многие каналы восторженно описывают инаугурацию нового президента Украины. Мол, вот как у них всё прилично и демократично в отличие от нашего велико-державного пиздеца. Не знаю, возможно жизнь на Украине и изменится в лучшую сторону. Но знаю наверняка, что цыплят считают по осени. А пока упрямые цифры буржуйской википедии говорят, что средняя зарплата в Украине в 1,6 раза меньше чем в России, а значит украинский народ объективно беднее. И мне хочется верить, что украинцы станут жить богаче, лучше, веселее, но врождённый скептицизм предательски шепчет, что все постсоветские народы исторически обречены на нищенское существование в угоду кровожадным вождям или приходящим им на смену бесноватым олигархам. А рубашки с туфлями я всё-таки купил. На последние, сука, деньги. Как жить дальше? Остаётся уповать на спасителя, который вроде как среди нас.

специально для @stalin_gulag_narodniy

Спасибо автору Сталингулага за предоставленную возможность высказаться о своих волнениях, переживаниях и надеждах на будущее. Но дело в том, что мне почти нечего сказать. Меня не волнует стремительно растущее социальное неравенство и нищающее население России, вынужденное брать кредиты даже на еду. У меня не вызывают эмоций самодовольные лоснящиеся лица высокоранговых чиновников, открыто ворующих бюджетные деньги на глазах покорного электората, хорошенько обработанного пропагандой. Я абсолютно спокоен, когда узнаю об очередном бесноватом нуворише, раздавившем колёсами своего мерседеса какого-то безвестного пролетария на пешеходном переходе, и не понесшем за это ощутимого наказания. Меня не трогает отсутствие социальных лифтов для одарённой молодёжи, которой не посчастливилось родиться в семье депутата или олигарха, и теперь вынужденной перебиваться случайными заработками вместо того, чтобы жить, создавать семьи, рожать детей, строить будущее. Мне наплевать на ущербность финансовой системы страны, загнавшей большинство регионов в полную жопу, у которых отсутствуют средства на создание элементарных условий проживания, ремонт дорог, больниц, школ и т.п. Мне безразличны многочисленные ограничения свобод и остервенение карательной системы, имеющей в загашнике бутылку для каждой несогласной задницы.

Нет, я не живу на другой планете. Просто я такой же как и большинство населения нашей страны, не замечающего происходящего в ней пиздеца и воспринимающего его как должное. И единственное, что меня беспокоит, это хроническая гипертония, нестабильный сон и пониженное либидо.

Вкусная история от Филиппа Делерма в пятничный вечер. Приятных выходных)

​#пятница
Наступал тридцатый мой день рожденья.
Я не хотел никому говорить об этом.
День и ночь торчал я
Все в том же баре
И думал: как долго еще
Удастся мне
Продолжать
Этот блеф?
Когда я смирюсь и стану
Жить,
Как все остальные?
Я заказывал стакан за стаканом
И думал, думал...
А потом вдруг пришел ответ:
Когда сдохнешь, малыш,
Когда сдохнешь,
Как всякая тварь.

Чарльз Буковски
Вспышка молнии за горой

#Чехов выходного дня о блюде, которое подаётся холодным

​#ПробаПера
Давненько у нас никого не было. Напоминаю, чтобы попасть в эту рубрику, достаточно написать боту @shortreadbot. Принимаются любые начинающие авторы. За публикацию денег не беру.

Сегодня хочу познакомить вас с Сорокой - блоггером и ведущей канала @blogsoroka. Ещё она пишет небольшие рассказы оригинальные по структуре и интересные языком. В общем всё как мы любим. Коротко и со смыслом. А в качестве примера её творчества предлагаю прочитать рассказ "СЕРДЕЧНЫЙ ПАТРУЛЬ" про анатомические особенности нашего организма:

Тише, тише! У нас в рядах пополнение.

Желторотик. — тихо пронеслось по рядам и зашуршали в воздухе сдавленные смешки.

Тихо, я сказал! — Иваныч резко прервал команду и продолжил, — Новичок, значит. Прибыл к нам из самой Академии, так сказать, свежий взгляд на установившийся уклад. Хех. — Смешок Иваныча заставил ребят ухмыльнутся. Начальник положил руку на плечо молодого дарования, передавая ему слово.

Добрый день, — Мишка слегка застенчиво улыбнулся, — Меня зовут Миша и я рад со всеми познакомится. Отныне я буду доблестно нести вахту вместе с вами в самом ответственном органе нашего организма — “Сердечном патруле”. Клянусь быть смелым и отважным перед лицом опасностей и быстрым словно стрела в минуты отчаяния.

Пора бы уже давно переделать нашу клятву, — шепнул Наумыч на ухо соседу.

Кто сказал?! — Начальник стрельнул глазами по рядам и прищурился, словно мысленно пытаясь понять на месте ли его яичко.

Здесь вы можете прочитать продолжение рассказа. А от себя попрошу помочь Сороке. Вы даже не представляете насколько важна телеграммеру первая сотня подписчиков. Присоединяйтесь)

​Отправлен последний фургон с вещами. Молодой человек в шляпе с траурным крепом ещё раз обошёл комнаты — посмотреть, не забыл ли чего. Нет, увезли все, абсолютно все. Он выходит в переднюю, твёрдо решив не думать больше о пережитом. Но что это? В передней у телефона к стене приколот листок бумаги, на нем разные записи: одни четкие — чернилами, другие — настоящие каракули — простым и красным карандашами. Вот она, эта история, которая разыгралась в течение двух быстро промелькнувших лет; все, о чем ему хотелось забыть, записано здесь. Кусок человеческой жизни на клочке бумаги.

Он сорвал его. Это был обычный тетрадочный лист, пожелтевший от времени. Он положил его на выступ изразцовой печи в гостиной и, склонившись, принялся читать. Вверху стояло ее имя: Алиса — самое красивое из всех, какие он только знал, — имя его невесты. И номер — 15–11. Словно номер псалма, который вывешивают в церкви перед службой. Далее значилось: банк. Это его работа, основа существования, — священный труд, который даёт ему хлеб насущный, кров, жену. Но все это перечёркнуто! Банк лопнул. Ему пришлось немало помыкаться, прежде чем он устроился в другом банке.

И вот начинается. Цветочный магазин и извозчик. Это помолвка, и в кармане у него много денег.

Дальше: мебельщик, обойщик. Он устраивает своё гнездо. Бюро перевозок: они переезжают.

Касса оперы — 50–50. Они только что поженились и ходят по воскресеньям в оперу. Они сидят молча, зачарованные красотой и гармонией сказочной страны по ту сторону рампы. Это лучшие минуты их жизни.

Затем следует мужское имя. Оно зачёркнуто. Друг. Друг добился положения в обществе, но не сумел удержать его. Непоправимая беда, и ему пришлось уехать в чужие края. Как все непрочно!

И вот в жизнь супругов вторгается что-то новое. Женский почерк, запись карандашом: «Госпожа». Какая госпожа? А, это та дама в широком пальто, с дружелюбным участливым взглядом. Она всегда входит очень тихо и никогда не проходит через гостиную, а идет по коридору прямо в спальню.

Ниже, под ее именем, значится: «Доктор Л.».

А вот и родственники. Написано «мама». Это тёща. Она тактично держалась в сторонке, чтобы не беспокоить молодых, теперь же, когда ее позвали в трудную минуту, она явилась с радостным сознанием, что в ней нуждаются.

Пошли карандашные каракули. Чёрные и красные. Контора По найму: ушла служанка, требуется новая. Аптека. Да, тучи сгущаются! Молочная ферма. Здесь заказывают пастеризованное молоко.

Зеленщик, мясник и т. д. Хозяйство ведётся по телефону: хозяйка отсутствует. Нет, она дома, но прикована к постели.

То, что следует дальше, он не в силах прочесть, у него темнеет в глазах, словно у утопающего, который пытается что-то разглядеть сквозь толщу морской воды. На листке запись: похоронное бюро. Этим сказано все. Большой и маленький: имеются в виду гробы. А в скобках: «Из земли взят, в землю и отыдеши». И больше ничего! В землю отыдеши, этим кончается все. Так оно и было.

Он поднял пожелтевший листок, прижал к губам и положил в карман пиджака. За эти минуты он вновь пережил два года жизни.

Он не сгорбился, выходя из дома; нет, он гордо шёл с высоко поднятой головой: ведь ему довелось быть счастливым. А сколько на свете людей, которые так никогда и не познают настоящего счастья.

Август Стриндберг. Листок бумаги. 1903

#Чехов
об азарте

Дмитрий Горчев о конечности жизни

​​Дневники КАФКИ
15 августа 1913

Мучительное утро в постели. Единственным выходом мне казался прыжок из окна. Мать подошла к кровати и спросила, отправил ли я письмо и было ли написано оно по-старому. Я сказал, что по-старому, только еще более резко. Она сказала, что не понимает меня. Я ответил, что она, конечно, не понимает меня, и не только в этом вопросе.

Позже она спросила, напишу ли я дяде Альфреду, он заслужил, чтобы я написал ему. Я спросил, чем он это заслужил. «Он телеграфировал, он писал, он хорошо относится к тебе». «Это все показное, – сказал я, – он мне совершенно чужой, он совершенно не понимает меня, он не знает, чего я хочу и что мне нужно, я не имею к нему никакого отношения».

«Стало быть, никто тебя не понимает, – сказала мать, – я тебе, наверное, тоже чужая и отец тоже. Мы все, стало быть, желаем тебе только плохого». – «Конечно, вы все мне чужие, между нами только родство по крови, но оно ни в чем не проявляется. Плохого вы мне, конечно, не желаете».

Бертольд Брех о тонкостях организации подводного мира

#Чехов
в этой юмореске мы можем лицезреть не только Чехова-писателя, но и Чехова-врача

​​Улица стала наконец производить во мне такое озлобление, что я по целым дням нарочно сидел взаперти, хотя и мог выходить, как и все. Я не мог выносить этого шныряющего, суетящегося, вечно озабоченного, угрюмого и встревоженного народа, который сновал около меня по тротуарам. К чему их вечная печаль, вечная их тревога и суета; вечная, угрюмая злость их? Кто виноват, что они несчастны и не умеют жить, имея впереди по шестидесяти лет жизни? И каждый-то показывает свое рубище, свои рабочие руки, злится и кричит: «Мы работаем как волы, мы трудимся, мы голодны как собаки и бедны! Другие не работают и не трудятся, а они богаты!»

Рядом с ними бегает и суетится с утра до ночи какой-нибудь несчастный сморчок «из благородных», – вечно с продранными локтями, с обсыпавшимися пуговицами, у разных людей на посылках, по чьим-нибудь поручениям, да еще с утра до ночи. Разговоритесь с ним: «Беден, нищ и убог, умерла жена, лекарства купить было не на что, а зимой заморозили ребенка; старшая дочь на содержанье пошла…»; вечно хнычет, вечно плачется!

О, никакой, никакой во мне не было жалости к этим дуракам, ни теперь, ни прежде, – я с гордостью это говорю! Зачем же он сам не Ротшильд? Кто виноват, что у него нет миллионов, как у Ротшильда, что у него нет горы золотых империалов и наполеондоров, такой горы, такой точно высокой горы, как на масленице под балаганами! Коли он живет, стало быть, всё в его власти! Кто виноват, что он этого не понимает?

Ф.Достоевский. Идиот

Отъезжающий поезд
Автор: Вэл Щербак
Жанр: рассказ (психологический реализм)
Время чтения: 20-25 минут
Опубликован в альманахе "Пашня" в 2017 году

​​Радует, что общественности снова удалось выразить свою гражданскую позицию и добиться торжества справедливости. Екатеринбург, Шиес, теперь вот Голунов. Быть может это и есть признаки окончания эпохи незыблемых вождей? И возможно мы всё таки доживём до того дня, когда на смену отцам нации придут эффективные менеджеры, способные качественно и рационально управлять государством. Без пафосных речей и взывания к сердцам соотечественников. С днём России!

Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты - в ризах образа...
Не видать конца и края -
Только синь сосёт глаза.

Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонно чахнут тополя.

Пахнет яблоком и медом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах весёлый пляс.

Побегу по мятой стежке
На приволь зелёных лех,
Мне навстречу, как серёжки,
Прозвенит девичий смех.

Если крикнет рать святая:
"Кинь ты Русь, живи в раю!"
Я скажу: "Не надо рая,
Дайте родину мою".

Василий Шукшин размышляет о смысле жизни

​​#ПробаПера
Хочу познакомить вас с начинающим литератором Максимом Сенькиным. Своё первое произведение Максим написал в 16 лет. А уже в 23 года вышла вторая книга его рассказов, один из которых вы можете прочитать прямо сейчас. Познакомиться с автором, обсудить его творчество и поделиться своим можно здесь. Приятного чтения!

ОЧЕРЕДЬ

Мне не трудно вспомнить, что произошло сегодня. Это повторяется изо дня в день. Проснувшись, я слонялся по квартире, дожидаясь своей очереди в ванную после жены. По пути на работу я отстоял очередь к автобусу, покрывшись за это время слоем снега. Перед входом на вокзал я мёрз в очереди за билетом на электричку, а позже задыхался от людских запахов в очереди к турникетам метро. Далее — непреодолимые толпы и очереди к вагонам поездов, к переходам между линиями всё того же метро. Потом очередь на новый автобус. Очередь на пропускном пункте в офис. Очередь на разговор к начальнику. Очередь в буфет во время обеда. Очередь к микроволновке. Очередь к кофемашине. Очередь в туалет, потому что работала только одна кабинка! Очередь, очередь... (читать целиком)

​​СИЛЬНЫЙ АРГУМЕНТ
Ф.Кривин

Мелок трудился вовсю. Он что-то писал, чертил, подсчитывал, а когда заполнил всю доску, отошел в сторону, спрашивая у окружающих:

— Ну, теперь понятно?

Тряпке было непонятно, и поэтому ей захотелось спорить. А так как иных доводов у нее не было, она просто взяла и стерла с доски все написанное.

Против такого аргумента трудно было возражать: Тряпка явно использовала свое служебное положение. Но Мелок и не думал сдаваться. Он принялся доказывать все с самого начала — очень подробно, обстоятельно, на всю доску.

Мысли его были достаточно убедительны, но — что поделаешь! — Тряпка опять ничего не поняла. И когда Мелок окончил, она лениво и небрежно снова стерла с доски все написанное.

Все, что так долго доказывал Мелок, чему он отдал себя без остатка…

​​Лет пятьсот тому назад я любил одну женщину. И она меня тоже, наверное. Потому что мы прожили вместе тринадцать месяцев. Мы с ней не были расписаны, но считали себя мужем и женой, и называли так друг друга в разговорах со знакомыми ведь мы жили под одной крышей и вели совместное хозяйство.

Я часто бывал к ней несправедлив, требователен, зол. Это было ужасно. Но это было понятно: я пришел к ней весь израненный-истерзанный; уж простите за такую красивость, но это я для краткости. Она меня приголубила и успокоила, подарила бесценное чувство любимости. По всем правилам мою душу должна была наполнять светлая благодарность и нежная терпеливая любовь, а вот поди ж ты… Впрочем, она меня тоже мучила. Потому что она тоже была израненная-истерзанная своим прошлым, даром что ей было чуть за двадцать, да и мне тоже.

Израненным людям трудно вместе, чего уж там.

Потом мы расстались.

О, эти три слова!

Любая история кончается ими.

Да, потом мы расстались, она несколько раз выходила замуж, а потом уехала в очень далекую страну, где и осталась жить.

Все эти пятьсот лет мне трудно было вспоминать о ней, об этих тринадцати месяцах. Я ругал себя и укорял ее. Было неприятно. Стыдно, досадно, тяжело.

Но буквально позавчера я вдруг вспомнил ее, и неожиданно почувствовал, что эти воспоминания мне легки. Интересны. Любопытны. Забавны. Даже трогательны. Но не более того.

Как будто бы только сейчас эта история завершилась. Наконец-то поставлена точка. Будто бы кусок моей жизни превратился в книгу. Будто бы эта книга стоит на полке. Я могу ее взять, перелистать, почитать, сидя в кресле.

Погрузиться в эти страницы страсти и стыда, злобы и нежности, раскаяний и упреков, чашек и тарелок, комнат и коридоров, городских тротуаров и дачных проселков, веселых пьяных ночей, похмельных рассветов, бесконечной вереницы друзей и подруг, отъездов и возвращений, простынь и одеял, рук и ног, поцелуев и объятий, бешеных ссор, страшных обид и новых ласковых примирений, казалось бы, теперь уже навсегда, навсегда…

Вздыхать, морщить лоб, снимать очки, промокать платком глаза, но каждую секунду понимать — это всего лишь книга.

А потом закрыть книгу и поставить на место. Я даже забеспокоился.

Узнать бы, как она там, в своей далекой стране.

Денис Драгунский. Послесловие