"Живем как одни братья: мирно и дружно. Такую же счастливую жизнь желаем и другим"

Вот какой документ попался сегодня. Ровно 68 лет назад.

Справка о посещении Московской мечети врачом из Тегерана,” Russian Perspectives on Islam, accessed April 13, 2026, https://islamperspectives.org/rpi/items/show/22622.

13-го апреля 1958 г. Московскую мечеть посетил профессор медицинского института из города Тегерана государства Ирана господин Наини Абдул Риза.

После ознакомления с устройством молитвенного здания и имеющимися в мечети подарками, подаренными представителями мусульманских стран, в том числе священный Коран, …, состоялась короткая беседа через переводчика тов. Волкова.

При беседе присутствовали: Председатель Мутаваллиата Айсин и член двадцатки Люкманов И.

Ниже приводится содержание беседы:

Абдул-Риза: Кто построил настоящую мечеть? Сколько мусульман проживает в Москве? Исполняют ли они пост Рамазана?

Айсин: Эта мечеть была построена в 1904 году на средства самих мусульман. Количество мусульман, проживающих в Москве, точно сказать не можем, т.к. специальный учет по этому поводу нами не ведется. А только определяется их посещением мечети при больших праздниках, что и доказывает в среднем около десяти тысяч человек. Большинством мусульман исполняется пост Рамазана, ибо они стараются придерживаться рамок религии Ислама.

Абдул-Риза: Вы сами исполняете ли пост?

Айсин: Я серьезно болен, а по Шариату больным не разрешается поститься, на зато мои дети, в числе которых имеются студенты Института, они исполняют пост.

Люкманов: Семья моя состоит из 12 человек, среди них имеются инженеры. Они все постятся. Я считаю, что религия в нашей стране сильнее, чем в других странах.

Айсин спрашивает: Как живут мусульмане Вашей страны?

Абдул-Риза: Наш народ однообразный, у нас одни мусульмане, но, что я могу сказать об их жизни?

Айсин: Советский народ состоит из многих национальностей, но все эти национальности, в том числе мы, мусульмане, живем как одни братья: мирно и дружно. Такую же счастливую жизнь желаем и другим.

Айсин: Какие еще вопросы Вас интересуют?

Абдул-Риза: Вопросов больше у меня нет, благодарю за хороший прием.

Айсин: От имени мусульман г. Москвы прошу передать иранскому народу братский привет. Искренне желаю Вам счастливой и благополучной жизни.

Абдул-Риза: Я также прошу передать мусульманам города Москвы сердечный привет.

Гость прощается и уходит.

Председатель Исполнительного органа

[Подпись] (Айсин)

Итак, почему третий лучший друг кочевников Аравии -- это собака, а не, например, газель или другое животное?

Как я уже отмечала в комментариях к опросу, никакой официально утвержденной троицы священных животных у бедуинов не существует. Поэтому, а также из-за особого отношения к собакам в исламе, угадать было непросто. Но определенная логика в этом все же есть.

Дело в том, что именно собака наряду с верблюдом и соколом помогала кочевникам выживать в суровых условиях пустыни. Верблюд -- это транспорт, кожа, мясо, молоко. Сокол -- навигация и помощник в охоте: без него бедуину сложно выследить добычу и сбить ее в воздухе. Но птица -- лишь часть охотничьего тандема, который трудно представить без борзой. Именно она помогает найти добычу, удержать ее или вспугнуть перед атакой.

Газель для охотника -- все же добыча, а не помощник, как и дрофа, и другие животные из списка. Можно было бы предположить, что третье место среди лучших друзей бедуина займет лошадь. Однако она -- скорее атрибут аристократической жизни и статуса, чем средство выживания в пустыне.

Собаки породы салюки использовались в охоте кочевниками Аравии еще задолго до прихода ислама. Ислам изменил образ жизни обитателей городов и оазисов полуострова, но бедуины по-прежнему полагались на себя. Без ближайших помощников, веками служивших человеку пустыни, им было не выжить. Считается, что, хотя собак в целом признали в исламе «нечистыми», отношение к салюки в Аравии с распространением новой религии не изменилось. Более того, возникло представление, что они были особо благословлены Всевышним на служение человеку в пустыне. О высоком статусе салюки в бедуинской культуре говорит и тот факт, что их, как и лошадей, нельзя было купить или продать -- только подарить или получить в дар.

С модернизацией региона и переходом кочевников к оседлой жизни необходимость держать охотничьих собак стала исчезать, и салюки превратились в один из символов аристократической оседлой жизни, уступив в этой культуре почетное место арабскому скакуну. Благородный статус лошади никогда не оспаривался в арабо-мусульманском мире.

В последние годы в некоторых странах Залива культура разведения салюки возрождается: проводятся выставки, гонки и фестивали в честь этого животного. Пионером движения стали Объединенные Арабские Эмираты, которые в 2001 году первыми в регионе учредили организацию по «возрождению пустынных традиций, одним из важнейших направлений которых является охота с участием салюки» -- Арабский центр салюки в Абу-Даби.

На фотографии в комментариях к этому посту -- конверт с марками с изображением собак-салюки из Почтового музея в Манаме (фото автора канала).

"Помимо войны, ведь у нас еще есть воспоминания и сны",
или первые впечатления о фильме «Тот самый араб» (2026)

Сейчас в рамках Московского международного кинофестиваля показывают картину Малека Бенсмаила «Тот самый араб». Я побывала на первом сеансе 18 апреля. Особых ожиданий не было, но в итоге смотрела не отрываясь, хотя искушенные киноманы наверняка найдут к чему придраться.

Первый показ состоялся 18 апреля, следующий -- 22 апреля (среда) в 22:30.

Далее -- спойлеры.

Сюжетная завязка (отсюда):

«Харун — старый холостяк, уже несколько лет живущий в Оране. Бывший госслужащий, он вёл затворнический образ жизни, пока однажды в баре не встретил Камеля — журналиста, которому поведал невероятную историю, случившуюся летом 1942 года. Харун утверждал, что приходится братом тому самому арабу, которого убил главный герой одного из самых известных романов XX века — “Постороннего” Альбера Камю. Тому безымянному арабу, которого на самом деле звали Мусса…»

Исторический контекст и главный вопрос фильма
Действие разворачивается на фоне нескольких переломных эпох в истории Алжира. Как историку, мне было особенно интересно, как создатели фильма их интерпретируют. Жалею, что не смогла законспектировать ленту: некоторые реплики чрезвычайно важны, а восстановить их дословно по памяти уже трудно.

На деле фильм не исторический, а глубоко психологичный. Лично я воспринимала его как постепенное погружение вместе с героями в коллективное бессознательное алжирцев и поиск ответа на вечные вопросы: «Как мы допустили то, что сейчас с нами происходит?» и «Что мы сами с собой сделали?»

Сама постановка таких вопросов с исторической точки зрения очень примечательна. Уже много десятилетий арабский мир (и Алжир особенно) переживает травму европейского колониализма, в котором чаще всего видят источник всех нынешних бед. Создатели «Того самого араба» (среди них, кстати, не только алжирцы) формулируют иначе: «А может, мы сами виноваты?» Эта точка зрения до сих пор остается маргинальной -- в том числе в арабской исторической литературе, -- но постепенно прокладывает себе путь в коллективном бессознательном. В искусство она прорывается нечасто и обычно лишь тогда, когда это происходит за пределами арабского мира. Как, например, произошло с этим фильмом.

Гражданская война и внутренний раскол
События фильма стартуют в разгар гражданской войны в Алжире -- так называемого «черного десятилетия» (1991–1999). На смерть сражаются сторонники Исламского фронта спасения и их противники -- военно-бюрократическая элита. На стороне последней выступает и часть городской интеллигенции, представителем которой выведен журналист Камель -- один из центральных персонажей.

То, что эта война не внешняя, а внутренняя (в буквальном смысле -- с самими собой), раскрывается через ряд сюжетов и символов. Причем началась она не в 1991 году, а гораздо раньше. Ключевая фраза, подчеркивающая эту внутреннюю трагедию, -- вопрос продавцу газетного киоска: «“Свободу” (имелась в виду газета “Либерте”) еще не привезли?» Я увидела здесь намек на идею того, что война за независимость (1954–1962) дала алжирцам свободу по форме, но не по сути. Вот почему винить во всем один колониализм -- неправильно.

Символика кафе и баров: сегрегация и самосегрегация
Важное символическое пространство фильма -- кафе и бары. Французское кафе в Оране 1940-х показано как зона сегрегации, предназначенная исключительно для богатых европейцев и женщин пониженной социальной ответственности (так оно, в принципе, и было). Подпольные бары 1990-х -- как бункеры, где царит, по сути, уже самосегрегация: секуляристы сами отгораживаются там от остальных алжирцев. Их желание противопоставить себя исламистам настолько велико, что они, сами того не замечая, воспроизводят в этом пространстве все пороки и привычки колонизаторов-европейцев: музыканты поют исключительно по-французски, а женщины легкого поведения с готовностью оказывают услуги за плату, чтобы прокормить малолетних детей.

Героизация воюющего поколения и геронтократия
Еще одна важная тема -- отношение к воюющему поколению в Алжире. После войны за независимость ее герои закономерно заняли центральное место в постколониальной системе. Героизация участников Фронта национального освобождения была столь велика, что нашла отражение даже в конституции Алжира. Она закрепляет правило: чтобы занять высокую политическую позицию (вплоть до президента), кандидату необходимо доказать, что он или его предки участвовали в войне за независимость.

Дискуссии о пределах допустимого в прославлении воевавшего поколения (и порожденной им геронтократии) -- одна из болевых точек современного Алжира. Создатели фильма, на мой взгляд, пытаются сказать: нам от этого не уйти, пока мы не перестанем видеть вокруг себя только врагов.

Образ европейцев: три типа
Кстати, о "врагах" -- французах. Они показаны совсем не так, как можно было бы ожидать от алжирского режиссера, и представлены тремя ключевыми типами.

Обезличенный бюрократ -- французский чиновник, безжалостный и безучастный к судьбам алжирцев. Это самый слабый образ, ему уделено меньше всего экранного времени. Однако с его равнодушия к горю матери, по сути, и начинается трагедия центральных персонажей.

Богатый покровитель -- в его доме работает мать Харуна. Он олицетворяет положительную сторону колониализма: люди жили в достатке, получали работу, кров и в целом хорошее отношение.

Колонист, или алжироевропеец -- самый трагический тип. Колонистами в Алжире называли переселенцев из Европы, которым французская администрация выделяла землю, чтобы те её обрабатывали и приносили доход. Лучшие участки отходили европейцам и наиболее лояльным алжирцам, которых было меньшинство. Среди колонистов было немало разорившихся крестьян, приехавших не от хорошей жизни, но в итоге укоренившихся здесь. Трагический представитель этого типа -- Жозеф, мелкий лавочник. Когда в стране победила «революция» и богачи бежали, простые колонисты оказались брошены один на один с ожесточенными после войны алжирцами. Этот тип выведен в фильме как самая яркая жертва событий 1962 года. Неоднозначный акцент, на мой взгляд, но как есть.

Почему я советую смотреть этот фильм арабистам
Картина, на мой взгляд, очень точно фиксирует важнейшие травмы алжирской истории:

- отношение к колониальному прошлому;
- сегрегацию общества, которая никуда не ушла после освобождения от Франции, а лишь обрела новую форму;
- травму гражданской войны.

Однако стоит помнить, что это авторская трактовка, и фильм нельзя воспринимать как отражение настроений всех алжирцев. Более того, я почти уверена: внутри самого Алжира он мог бы встретить весьма разностороннюю критику.

"Джамиля": женщина-революционерка, пытки и панарабизм

Решила продолжить алжирскую тему и посмотрела фильм «Джамиля» (1958) египетского режиссера Юсефа Шахина. Запись с субтитрами любезно предоставлена одним из читателей канала.

🎥О чем фильм?
Центральный персонаж -- Джамиля Бухиред, героиня войны за независимость Алжира. Фильм рассказывает о ее юности и вступлении в антиколониальное движение, то есть события разворачиваются в 1954-1958 годах.

🎥 В чем особенности?
🔹Скандал с реальной Джамилей
Фильм снимался в разгар войны в Алжире, когда прототип главной героини находилась во французском плену, ожидая приговора. Когда Джамиля Бухиред была освобождена и узнала о фильме, она жестко раскритиковала режиссера и исполнительницу главной роли. По мнению алжирской революционерки, Шахин не имел права использовать ее образ без личного согласия, а актриса Магда сильно переиграла. Именно это стало одной из причин, почему показ «Джамили» был впоследствии запрещен в Алжире, несмотря на то, что он, по сути, популяризировал антиколониальное движение.

🔹Параллель с «Тем самым арабом»
Кстати, на Московский международный кинофестиваль фильм взяли с удовольствием -- ситуация аналогична судьбе фильма «Тот самый араб», который мы обсуждали на неделе - его тоже в итоге не допустили к показу в Алжире.

🔹Откровенные сцены пыток
Еще одна особенность -- относительно натуралистичное для того времени изображение пыток главной героини, которое занимает довольно много экранного времени. Режиссер, по сути, пренебрег важным табу в арабской культуре -- женщина здесь не только центральный персонаж, но и страдающий, в том числе от сексуального насилия, персонаж.

🎥 В чем историческое значение?
В фильме показано несколько эпизодов антиколониальной борьбы в Алжире -- в частности, подрывная работа партизанских отрядов против французской колониальной администрации. Картина сглаживает некоторые моменты и чересчур героизирует деятельность партизан, но в целом дает представление о ключевых направлениях их работы и причинах успеха партизанского движения.

🎥 Идеология
Без нее никуда, ведь фильм снят в Египте в разгар подъема панарабизма. Герои-алжирцы слушают по радио «Голос арабов» -- главный пропагандистский рупор Гамаля Абдель Насера -- и вдохновляются его речами. Кроме того, все герои, включая французов, говорят на египетском диалекте арабского языка, что подчеркивает его значение для панарабского движения. Иными словами, "Джамиля" ("Гамиля", на самом деле) -- это, прежде всего, египетский взгляд на алжирское восстание и на то, как его пытались инструментализировать в панарабской работе.

🎥 Художественная ценность (субъективно)
Я не профессиональный кинокритик, но все же выскажусь: фильм мне показался скучноватым. Поэтому некоторые фрагменты я просто проматывала.

Однако несколько жемчужин все-таки выловила. Например, это сцена с танцовщицей и шариками. Замаскированная под участницу кабаре алжирская партизанка танцует перед французами, попутно лопая воздушные шары. Звук хлопков должен замаскировать точечный выстрел другого партизана, сидящего в баре, в сторону французского колониалиста. Выстрел в итоге происходит, и никто, кроме партизан, не успевает понять, что мишень уже мертва. Саспенс Шахина здесь -- прямо на уровне Хичкока!

🎥 Резюме: кому стоит смотреть фильм?
Арабистам-историкам и тем, кто специализируется на коммуникативных стратегиях -- чтобы понять, прежде всего, как действовала египетская пропаганда в арабском мире в середине ХХ века и как образ женщин-революционерок работал на этот процесс.

Остальным -- не уверена, что будет интересно.

Исполнительница роли Джамили Бухиред египетская актриса Магда ас-Сабахи и режиссер фильма Юсеф Шахин в Москве, 1959 год.

Вчера по приглашению неизменно гостеприимной кафедры арабской филологии ИСАА мы вместе с коллегами и студентами пришли на Конкурс чтения арабской литературы. Студенты соревновались в искусстве чтения, а мы слушали. Прозвучало много сильных выступлений, и в целом уровень участников был высоким.

Я сидела, слушала и в очередной раз думала, как же здорово и ценно, что среди арабистов популяризируются такие мероприятия, где студенты могут, соревнуясь в красивом чтении, сделать еще один важный вклад в свою культуру речи. Ведь можно выучить много слов, уметь говорить бегло, знать несколько диалектов, но культура не формируется по щелчку пальца — это невероятно долгий и трудоемкий процесс.

В наше время, когда поощряется достигаторство, нужно постоянно быть быстрее, лучше, ярче. Поэтому навыки, требующие вдумчивой, медленной и кропотливой работы над собой, результаты которой будут заметны не здесь и сейчас, а в лучшем случае через -цать лет, все чаще уходят куда-то на второй, а то и на третий план.

"Когда вообще пригодится это ваше выверенное чтение?"
"Зачем читать со всеми огласовками, если в разговоре они не важны?"
"Да читать вообще легче всего!" (это мое любимое 😅)
Слышали, наверняка, тоже такое?

Так вот, красивая, образная, интонационно насыщенная арабская литературная речь — еще как нужна. Если ее нет, то это всегда очень заметно, даже если человек говорит бегло и без запинки. Все дело в том, что арабская культура очень аудиальная, образная и интонационная. Чтобы овладеть этой культурой, нужны высокая самодисциплина и много времени. И начинать нужно с самого первого курса. Буквально с 1 сентября. Скажу даже экстремистскую вещь: уже 1 ноября может быть поздно 😁

В общем, я получила огромное удовольствие от выступления наших молодых арабистов, которые решились попробовать свои силы в этом амбициозном конкурсе. Спасибо огромное его организаторам и, конечно, жюри!

Пользуясь случаем, хочу еще раз сказать спасибо моим прекрасным коллегам и студентам старших курсов, которые в свое время привезли мне из Аравии йеменский и оманский ладан и другие виды благовоний 🫶

Теперь мы со студентами младших курсов тестируем их на занятиях по истории Омана и Йемена, когда говорим о «Пути благовоний» и о том, как историческое наследие актуализируется сегодня.

Оманский парфюмерный бренд — это ведь не только про мягкую силу и бизнес, но и в том числе про историю и культуру.