В субботу в честь смерти Досталя пересмотрел «Облако-рай», рыдал. Это, конечно, скорее спектакль, чем фильм, вспоминается в первую очередь драматургия школы Коляды тех лет. Исполнитель роли Коли Андрей Жигалов прекрасен, очень органичен. Песни его слушать невозможно, но они тоже отвратительно-хороши.

Понял, что кроме «Облако-рай» ничего у Досталя не видел. Вчера в ночи посмотрел продолжение, «Коля перекати-поле», фильм 2005 года с теми же актерами. Это уже смесь театра с сериальными решениями. Продолжение сюжетно логичное, посмотрел не без удовольствия, но мне очень жаль открытого финала «Облака-рай». Тот случай, когда продолжение радикально меняет первую часть, которая была самодостаточной.

Вообще, конечно, интересно последить за творческими судьбами съемочной группы «Облака-рай»: фильм получил «Серебряного леопарда» в Локарно, приз экуменического жюри, приз молодёжного жюри, и приз Международной конфедерации экспериментального кино там же, приз жюри актёрскому составу кинофестиваля молодых актёров в Женеве, в СССР тоже имел успех, тот же Андрей Жигалов был признан в опросе критиков лучшим актером года. Но большого кино почти так и не случилось почти не для кого.

Досталь после снял несколько фильмов, которые казалось необязательным смотреть, один «Маленький гигант большого секса» с Хазановым чего стоит. А также сериал «Штрафбат». «Коля перекати-поле», как я сказал выше, фильм ничего, но необязательный и невыдающийся. Также в фильмографии Досталя есть интересный по описанию фильм «Петя по дороге в царствие небесное».

Мастеровитый и остроумный сценарист Георгий Николаев в дальнейшем много и без новых прорывов работал с тем же Досталем и с Юнгвальдом-Хилькевичем (над неудачными продолжениями «Мушкетеров»).

Жигалов предпочел большой актерской карьере большую актеру клоуна, получил там вроде бы мировое признание, но в цирке я не понимаю вообще ничего и был там в последний раз на концерте «Короля и шута».

Забавно сложилась карьера Аллы Клюки, в «Облаке-рай» и в «Коле перекати-поле» сыгравшей большую колину любовь. После она ненадолго оказалась в США, где снималась в культовых сериалах «Закон и порядок» и «Клан Сопрано» в ролях русских барышень, а вернувшись, сыграла «звездную» роль Евлампии Романовой в одноименном сериале по Донцовой.

Ну и так далее. Вроде никто совсем не потерялся, но никто и не достиг больших высот, видимо, 90-е всё же были лихими.

И еще не могу не сказать об одной мысли, которая меня преследовала оба фильма про Колю. Кажется, я почти уверен, что все мужики-герои этих лент, включая Колю и, скорее всего, выросших детей, при случае безусловно пошли бы на войну, потому что их ничего нигде не держит в этой пустоте, и у них десятилетиями ничего не происходит. В кино я готов проникать в пустоту их душ и сочувствовать, в жизни — нет.

Михаил Турбин и его роман «Выше ноги от земли» зацепили меня настолько, что я сделал с писателем интервью на почти 13 тысяч знаков. Для моего маленького канала это, конечно, огромный шаг. Возможно, вполне бессмысленный (никто не прочтет), а возможно — сделаем рубрику, если вам понравится. Михаилу большое спасибо за готовность общаться и отличные ответы. Читайте, делитесь, зовите друзей подписываться!

👉 Собственно интервью 👈

Прочитал «Бронепароходы» Алексея Иванова. Если вы в состоянии читать, то смело могу рекомендовать этот текст в качестве обязательного. Перед нами роман о пиздеце войны, о торжестве низменного, об ответах на многие вопросы, которые сейчас особенно актуальны (Почему Россия меняется только к худшему? Да потому что в ней 100 лет убивают всё свободное и живое).

Однако идеология идеологией, но роман хорош сам по себе: композицией, языком, динамикой, эмоциями, географией (любимый Сарапул в большой литературе, убейте меня!), сеттингом, глубиной знания, постмодернистской игрой, героями.

Не знаю, стоит ли говорить о сюжете — написано уже немало в самых разных форматах, от анонсов до рецензий (впервые за долгое время возникло некое подобие критической дискуссии). Коротко: с лета 1918 по лето 1919 на Каме и Волге разворачивается вполне локальное сражение в рамках Гражданской войны. Прежняя жизнь проваливается в тартарары, чужие этим местам люди от Троцкого до балтийских матросов, от белых адмиралов до английских союзников, проходятся по этой прежней жизни ластиком бойни. Мирные коммерческие буксиры становятся бронепароходами и воюют друг с другом. В баржах теперь не перевозят грузы, а мучают приговоренных. Жители богатых прибрежных городов и сел совершенно не понимают, что им делать, их попытки жить по-старому приводят (ну или приведут) к гибели, бегству или к принятию нового порядка, причем по принципу лотереи. «За кого» в романе Иванов — гадать не стоит (а гадают): он ответил подробно на этот вопрос в интервью «Форбсу».

Героев многие десятки, перечислять и описывать даже главных персонажей — отдельная задача. Я бы разделил их на реально существовавших и придуманных писателем. Реально существовавшие или хотя бы имевшие прототипов — от великого князя Михаила до Троцкого, от адмирала Старка до Георгия Мейрера, от Всеволода Вишневского до Ларисы Рейснер — решают преимущественно технические и фоновые задачи. Например, героиня Рейснер (мразь!) приезжает в чужую и нафиг ей не сдавшуюся провинцию, на чужую реку, в чужую жизнь, чтобы с помощью своей красоты и женской силы возвести здесь насилие и беспринципность в степень, а затем просто уезжает на поезде в столицу, где, как мы знаем, будет продолжать вести богемную жизнь и через 10 лет сдохнет от тифа в кремлевской больнице. Герой великого князя пребывает весь роман в своей честной слабости, шкерится по машинным отделениям и только под конец вспыхивает в своем очередном решении труса и наконец-то, случайно, но закономерно, гибнет. Адмирал Старк пытается вести гражданскую войну в белых перчатках, и эта позиция, как мы можем прочитать в Википедии, приведет его к карьере парижского таксиста. Ну и так далее. Доводить этих героев (кроме князя Михаила) до какого-то логического развития внутри романа Иванов даже не пытается.

Герои, созданные Ивановым «с нуля» — совершенно иные. Все они, в итоге собравшиеся на буксире «Лёвшино», который, чтобы предотвратить безвкусные очевидные интерпретации, сам Иванов называет в тексте «Ноевым ковчегом», проходят большой путь, влюбляют читателя в себя и очень важны для романа. Так, главного героя «Бронепароходов» капитана Нерехтина война превращает из потерявшего всё сломленного человека в депрессии в великого борца за судьбы и счастье близких ему людей. Миссия оказывается невыполнимой, но что с того. Авантюрист Мамедов, являющийся в начале как яркий представитель изнанки прошлой жизни, имеющий все шансы встроиться в жизнь новую, перевоплощается в проповедника будущего и амбассадора научно-технического прогресса, которому, наряду с прочим, в России приходит пиздец. Обычный карьерист капитан Горецкий за 700 страниц романа умудряется заполнить пустоту в себе вселенским злом. И только дети пароходчика, хозяина Камы, Якутова, Катя и Алешка, остаются глупыми барчуками, хотя и симпатичными.

ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ 👇

Иванов, среди прочих его достоинств, великолепно умеет совмещать литературу жанровую с литературой большой, и вы можете читать «Бронепароходы» и как приключенческий роман, и как некий аналог фантастической саги, в которой бои разворачиваются в совершенно неведомом и непонятном большинству читателей пространстве реки (Иванов Реку чувствует, он на Каме вырос, а для многих это всё равно что космос), и как классическое постапокалиптическое полотно. Больше всего роман мне напомнил, внезапно, «Противостояние» Стивена Кинга, в котором тоже миллион «хороших» героев собирается вместе постепенно на протяжении сотен страниц, а «плохие» во главе с черным человеком формируют свой полюс. А финальная эпическая сцена «Бронепароходов», в которой буксир «Лёвшино» пробирается к спасению сквозь колоссальный пожар, напрямую рифмуется со сценой такого же колоссального пожара в романе Кинга (там кто-то тоже взрывает нефтехранилище, не помню уже).

В этой связи обвинения Иванова от многих критиков в передозировке героями и локациями, в якобы долгой экспозиции — совершенно нелепы: это требование жанра, который критики просто не узнали. При этом мы только что прочитали встреченные отчего-то критиками радостно «Лисьи броды» Старобинец, в которых тоже масса героев и линий и тоже исторический материал. Но сравнивая эти романы, понимаешь, насколько же другой лиге «играет» Иванов.

Кстати, критик Константин Мильчин в своей рецензии использует нежно любимую мной за красоту поговорку «Всегда играет одинаково актриса Лия Ахеджакова» (лучи поддержки великой актрисе!). Но если для актера играть одинаково — наверное, странно, то для писателя — скорее, хорошо. При этом «Бронепароходы» не сравнимы по своему весу с предыдущими двумя текстами Иванова, в которых он тоже, не стесняясь, решает задачу совмещения жанра с большой литературой: и «Тобол», и, особенно, «Пищеблок» созданы изначально, как прообразы для экранизаций. А новый роман — глубокий и многоуровневый текст при всей увлекательности и временами плакатности.

Из наследия Иванова я бы сравнивал «Бронепароходы» с не вполне оцененным «Ненастьем». Тот роман тоже посвящен постапокалиптично-революционному времени (1990-м), тоже переполнен неоднозначными героями, тоже основан на большом исследовании исторической фактуры, так же протестует против войны и столь же пессимистичен.

Поэтому всем рекомендую прочесть «Бронепароходы», а затем перечитать «Ненастье». Другой разговор, что после этого вам скорее всего захочется повеситься.

❤️📘 10 неочевидных книг о любви

1️⃣ Сергей Довлатов «Заповедник». Все эту книжку знают, многие любят. Нередко ее воспринимают как повесть в первую очередь о жизненном тупике, о безрадостности решений, кто-то ценит за юмор, абсурд, остроумие и описания феерических пьянок. Но для меня это, безусловно, книга о любви и об отрицании расставания.

2️⃣ Линор Горалик, Сергей Кузнецов «Нет». Великолепный роман, написанный двумя любимейшими авторами. Понятно, что в нем выстроен мир будущего настолько подробный, необычный и болезненный, что есть большой шанс сосредоточиться на фантастической фактуре (порно! наркотики! запрет гимнастики! зооморфы! расследование убийств! съемки фильма про Холокост!). Но почти каждая линия романа повествует о большой любви. Надо бы перечитать.

3️⃣ Роман Михайлов «Дождись лета и посмотри, что будет» (премия Белого-2021). Потрясающая история любви, которая вырастает из детского полусна-полувидения, сводит с ума и формирует жизнь героя. На равных с историей любви крайне важен фон: честные 90-е в совершенно сумасшедшей, ебанутой оптике, без не всегда уместных ныне смеха и юморка, но с надеждой.

4️⃣ Эдуард Веркин «Друг апрель». Совершенно недетская книга блестящего мастера Веркина, который на момент ее написания еще маскировался под young adult. Герой находит свою большую любовь еще в детском саду, и настолько боится потерять это единственное, без преувеличения, светлое пятно в своей жизни, что пытается физически изменить мир: кулаками, зубами, поражающими поступками. При этом за пределами садика и школы окружает героя запредельно дикая и нищая жизнь, честное описание которой в книжках встретишь, прямо скажем, нечасто.

5️⃣ Майкл Каннингем «Дом на краю света». Каннингем — большой писатель, прекрасно переведенный на русский, многие его читали, но, мне кажется, с годами его книги открывают всё меньше, а зря. «Дом…» — первый роман писателя, самый при этом яркий, нежный и лирический. Любовь в нем — лекарство от пустоты и бессмысленности, она исподволь подчиняет всё себе, возвращается, уходя, и вообще показана такой, какой в жизни скорее не бывает. Фон, как часто у Каннингема, насыщен важнейшими событиями в истории Америки 20 века, главное из которых в романе — трагическая эпидемия СПИДа 1980-х. Есть экранизация Майкла Майера с Колином Фарреллом в главной роли, но я фильм люблю не очень, по мне (несмотря на знаменитые «Часы» Стивена Долдри), Каннингему с экранизациями не повезло, и лучше читать книги.

ЕЩЕ 5 КНИГ НИЖЕ 👇

6️⃣ Владислав Крапивин «Трое с площади Карронад». Здесь зрители аплодируют и все смеются. На самом же деле «Трое…», одна из самых важных для понимания Крапивина его вещей, действительно во многом, конечно, о любви: как вы помните, один герой там приковывает другого цепью к столбу, чтобы друга не увезли из города. Фиксация, ревность, полная увлеченность и поглощенность другим человеком, ощущение чуда, готовность к большим решениям — всё в этой дружбе, конечно, напоминает влюбленность. Параллельно, для контраста, идет линия болезненной, но сильной любви матери главного героя к его отчиму, человеку плохому, которого она не может отпустить. Что будет с этой ярко вспыхнувшей дружбой двух мальчишек — неясно, это вам всё же не Каннингем.

7️⃣ Стивен Кинг «11/22/63». Эту книгу точно все читали, да и сериал по ней был неплохой, так что коротко: герой получает возможность попасть в прошлое, в конец 1950-х, и решает воспользоваться ей, чтобы спасти президента Кеннеди. Живя в прошлом, он встречает большую любовь, которую втягивает в решение своих задач. В какой-то момент он встает перед выбором: отправиться вновь в прошлое, пережить заново самые счастливые моменты своей жизни, вернуть любовь или же буквально спасти мир. Выбор дерьмовый, потому что, конечно, хочется предпочесть любовь, но никак нельзя.

8️⃣ Вениамин Каверин «Два капитана». Еще одна книга, которую все знают, но давным-давно не перечитывали. Мне нравится смотреть на этот роман, как на историю про любовь с первого взгляда, которая преодолевает невероятные препятствия: войну и подлость, репрессии и блокаду, безнадежную разлуку и великую увлеченность делом. Я не собираюсь уже любить, но хочется верить, что такое встречается на свете. Перечитайте роман!

9️⃣ Алексей Иванов «Ненастье». Одна из самых любимых мной книг Иванова, герой которой, состоящий будто бы из пустоты, дурных воспоминаний, инерции и ошибок, пытается заново выстроить себя вокруг навязанной, приказанной ему любви. Прекрасно описанный Екатеринбург 1990-х, великолепная галерея неоднозначных героев, среди которых нет ни одного очевидно «хорошего». Отличный язык Иванова, достовернейшая фактура, если цените — то и бодрый экшн. Ну и любовь, да, еще одна ее разновидность.

🔟 Михаил Турбин «Выше ноги от земли». Новая книга в этом моем давно устоявшемся списке. Совсем недавно ее прочитал, написал подробную рецензию и даже сделал интервью с автором. Повторяться не буду, читайте по ссылкам. А лучше — читайте роман.

Выходные выдались крайне странные (я старался ничего важного не делать вообще, потому что не мог), и я посмотрел две экранизации Крапивина. Как известно, хороших экранизаций великого писателя не существует, якобы за исключением исчезнувшего сериала «Мальчик со шпагой», которого никто из реальных людей не видел.

Фильм «Валькины паруса» (реж. Николай Жуков, 1974) даже в этом ряду сохранившихся неудачных экранизаций выделяется тем, что Крапивин, посмотрев его, снял своё имя с титров. Повесть, по которой снят фильм, «Валькины друзья и паруса» (1967) — одна из первых серьезных вещей у Крапивина, вполне читающаяся и сейчас. Именно в ней впервые всерьез появляется фирменная крапивинская борьба с несовершенством мира в исполнении мальчика-мечтателя, героя-идеалиста.

Воплощением этого несовершенства у Крапивина уже в то время являются три категории людей: ебанутые злобные училки, быдлошпана и утрированные мещане. В этой книге и в некоторых следующих («Колыбельная для брата», «Мальчик со шпагой») это — настоящие враги. (Между прочим, именно эти категории людей во многом привели нас туда, где мы сейчас находимся). В фильме же этот конфликт показать так, как задумано, побоялись: сценаристка Валентина Спирина смягчила образ училки, даровав ей просветление и очеловечивание в конце, убрала попытку исключить Вальку из пионеров, которая являлась важнейшим для сюжета событием, и даже разбитые в шуточном штурме крепости губы маленького Андрюшки посчитала избыточным символом. За всех учителей хороших в фильме отвечает художник Юрий Иванович в исполнении Владимира Протасенко, более всего известного эпизодами в «Джентльменах удачи» и «Мимино». В фильме его персонаж становится воплощением идеального педагога, за которым с первой минуты дети ходят по пятам. В книге этот герой куда более сложный. Еще в фильме все девчонки — сволочи и подлизы, а мальчики в принципе норм, хотя некоторые и говно в порядке исключения. В принципе, у Крапивина и в книгах нередко примерно так и было, но устроено всё это было, опять же, намного сложнее. Здесь же нелепейшее упрощение. За косность и тупую «работу на отчет» из педагогического состава отвечает вожатый-карьерист Валера, он похож на книжного героя, потому что если бы «выправили» и его, то снимать фильм было бы вообще не о чем. В силу того, что фильм получился по сравнению с книгой чрезвычайно приглаженным, молодой и горячий 35-летний Крапивин, видимо, и снял свое имя из титров, хотя по официальной версии его не устроило низкое качество картины.

Качество и правда не ахти. У довольно пожилого режиссера Николая Жукова, всю карьеру проработавшего на Свердловской киностудии на вторых ролях, это первая самостоятельная полнометражка, после он, видимо, увлекся школьной темой, снял фильм про пионерлагерь «Рядом с тобой» и, судя по всему, ушел на пенсию. Спирина — опытная сценаристка проходных детско-пионерских фильмов без единого всплеска за всю карьеру, зато из Москвы. Даже песня Евгения Крылатова, написанная для фильма, далека от лучших образцов творчества знаменитого композитора. Дети играют очень средненько. Исполнитель главной роли Андрей Цепкало со своими щеками и стрижкой «за 40 копеек» похож скорее на задумчивого плюшевого медвежонка, чем на утонченного художника-идеалиста, готового бороться за свой выдуманный мир. Другой разговор, что сценарий ему достался настолько лакунированный и фрагментированный, что сыграть эту историю сложно. В результате его Валька Бегунов получился, мягко говоря, не цельным и несколько немотивированно истеричным.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇

В фильме «Колыбельная для брата» (реж. Виктор Волков, 1982) уже сам Крапивин — один из соавторов сценария, и история пострадала не столь критично. Хотя главную бессмысленно злобную училку всё равно в конце очеловечили, дали ей шанс включить мозги и сердце. Этот фильм снят уже на студии Горького, и снят сильно лучше, он получил несколько кинематографических призов в формате «для детей и юношества», в нем во взрослых ролях снялись неплохие актеры (например, Лев Дуров играет отца героя). Но шедевра, мягко говоря, всё равно не вышло. Кажется, что фильму не хватило интересных режиссерских решений, а главное — воздуха и хронометража. Всего брутто он идет 1:06, как сегодня серия любого сериала, и утрамбовать всю повесть в фильм элегантно не вышло. Вообще, я уверен, что по Крапивину нужно снимать строго сериалы, не случайно считающиеся лучшими экранизациями ВПК «Мальчик со шпагой» и «Та сторона, где ветер» — это истории многосерийные. В формате советского фильма, за час с небольшим, в первую очередь не успевают раскрыться главные персонажи. Такое ощущение, что для актеров-детей сложно разобраться в крапивинских героях, поверить в них. В результате на экране мы видим персонажей, чьи поступки, переживания и мечты будто бы недостаточно мотивированы. Пары споров с учительницей, разговора с отцом, драки и больших глаз оказывается недостаточно, чтобы раскрыть героя. Исполнитель главной роли в «Колыбельной» — Егор Грамматиков, сын Владимира Грамматикова, играет скорее неплохо, но попадает во все перечисленные выше ловушки. Создатели в кои веки точно попали с ним в типаж крапивинского мальчика: длинноногий парнишка с большими глазами, мыслями на лице и трагическим взглядом, которого фиг заставишь лишний раз улыбнуться. При этом оставили даже голос актера, хотя он заметно картавил. Впрочем, из-за сценарных сокращений, мы совершенно не видим этого героя счастливым, а видим только в конфликте и в борьбе.

Забавно, что, как нередко бывает, режиссер Виктор Волков «застрял» в Крапивине и в 2008 году снял сериал «Трое с площади Карронад». Несмотря на то, что на сей раз хронометража хватало, снова вышло не особенно хорошо.

Не знаю, зачем я всё это рассказал, и кому это интересно, но, повторюсь, читать вдумчиво свежие книги в последние дни я не мог.