🔥 Редкая птица: интервью с Эдуардом Веркиным. Рекомендую, несмотря на «Российскую газету».
О Веркине известно мало, а тут осмысленные вопросы, непустые ответы. Видно, что разговор был больше, но его сократили, вот бы почитать полную версию.

Но не могу не поворчать: что за беда с типографикой? Кавычки-лапки и дефисы вместо тире бесят ужасно!

Прочитал «Камни поют» Александры Шалашовой. К сожалению, очень большое разочарование. Перед нами — не роман, а его пунктир, заготовка, полуфабрикат, черновик одной из линий, называйте, как угодно.

Формальный сюжет таков. Советский Союз не распался, так как в 1991 году победил ГКЧП, Ельцина посадили, а защитникам белого дома сказали «разойдись». Но и был этот Советский Союз чуть другим: с более жесткой и технологизированной (ну или использующей мистические силы) борьбой с инакомыслием. Тех, кого суды-тройки осуждают за реальную или придуманную борьбу, все забывают. «Забытые» — понятная метафора — стираются из памяти даже самых близких людей. При этом роль партии и ее установок высока всерьез: заподозрив кого-либо в неправильных мыслях или уличив в прослушивании неправильных песен (почему-то много Башлачева) люди с вытаращенными глазами даже в 90-е бегут доносить. Слова «партия», «партийный» говорят столь часто, что усомниться в отсылках к понятно какой классической антиутопии нельзя.

И вот в этом СССР, в 1979 году, в детский дом в городе Туапсе приходит 30-летний парень по имени Лис, руководитель туристического кружка в доме пионеров, и зовет детдомовцев к себе. Оказывается, что его кружок, лагерь, Отряд — это что-то очень-очень отдельное: утрированная версия «Каравеллы», в которой учат не ходить в армию, не взаимодействовать с советской идеологией и государством, носить длинные волосы и петь песни под гитару. Здесь свои идеи и мифы, своё понятие вождя, здесь поют камни, а тебя могут погладить по головке.

Главный герой, 14-летний сирота-аутсайдер Леша Солнцев (да, практически сын полка) обретает в Отряде дом, семью, заботу и любовь, а Лис становится для него главной фигурой в жизни. Леша настолько зациклен, что в приступе ревности устраивает аварию машины, в которой находятся он сам, Лис и другие мальчики. Один из мальчиков, слишком близко к Лису севший, гибнет. Ну и так далее.

После на долгие годы Леша, уже взрослый, в ущерб собственной жизни, оказывается привязан к Отряду: работает там вожатым и тратит на него всё время, помогает Лису, который живет в его квартире десятилетиями, тогда как там есть жена и дочь. Лис внезапно начинает вести себя как абсолютный сумасброд, который вообще непонятно чем мог привлечь подростков: пропадает на годы, не стремится к чему-то вещественному и конкретному, играет в фаворитов. Представить себе, что так ведет себя Олег из крапивинского «Мальчика со шпагой» (к которому здесь очевидные отсылки) — невозможно. Мы можем вспомнить, что у Крапивина мальчишки говорят своему уволенному руководителю «мы тебя прокормим», но тот только грустно ухмыляется, а у Шалашовой Лис соглашается на такую позицию и десятилетиями сидит на шее у своего любимого ученика и живет в его квартире. Еще в «Камнях» есть некий Даня, пустой непрописанный персонаж, антагонист главного героя, с которым они всю жизнь борются за внимание своего учителя, и который стремится стать руководителем Отряда. В трилогии Крапивина об Эспаде тоже есть целых два Дани: Данилка Вострецов, который из рыжего барабанщика вырастает в травмированного взрослого, которого отряд не отпускает, и у которого на кухне собирается по 20 мальчишек, и Кинтель, который едва не гибнет в «Бронзовом мальчике» за штаб отряда, а в следующем романе в отряде по-прежнему работает уже взрослым на побегушках. Только вот у Крапивина это яркие, светлые и хорошие люди, а у Шалашовой какое-то неочевидное дерьмо без причины. «Такими стали твои мальчики, Владислав», как писал поэт. Ну и так далее. Идея про «забытых» людей и сюжет с Отрядом, сломавшим жизнь главному герою, в конце срастаются (только так Леша может забыть Лиса), но могли бы и не срастаться.

РУГАТЕЛЬНОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ 🔽

НАЧАЛО ВЫШЕ 🔼

На самом деле подобные пересказы сюжета — большое одолжение автору, потому что внятной истории в романе почти нет, она разбросана по воспоминаниям 45-летнего постаревшего больного и несчастного Леши, вышедшего из психобольницы и не способного даже себя обслуживать, подается его прямой речью. В романе очень мало подробностей и обстоятельств, а много сумбура и бреда. Ключевой прием — перекладывание ответственности за воссоздание сюжета на читателя. Шалашова — поэт, и прием лакунирования, фрагментирования сюжета, высказывания для нее как поэта привычен, это вполне мейнстримное решение для актуальной поэзии. Но если в стихах я это люблю и понимаю, а, например, большой мастер такого подхода Арсений Ровинский — один из моих любимых поэтов, то в прозе мне это не нужно ни за чем.

Зачем автору нужно было сохранять СССР? ХЗ. Чем именно занимаются дети в Отряде и почему они влюбляются в Лиса? Что это вообще за человек? ХЗ. Как существует всё описываемое в привязке к реальности? ХЗ.

В той подаче, которую мы имеем, вообще создается впечатление, что Шалашовой то ли лень стало всё прописывать, то ли оказалось не под силу. Это бы всё обвесить подробностями, бытом, сравнением выжившего СССР с текущей ситуацией, эмоциями, а не логореей и потоком сознания. Могло бы получиться интересно и значимо, только для этого нужен объем раза в три больше и большая работа.

А пока же мы имеем, повторюсь, набросок. Почти пустышка. Сырые и невнятные «Салюты на той стороне» — на порядок лучше. Любите читать черновики и оправдывать чужую плохую работу? Тогда покупайте «Камни поют». В противном случае — почитайте лучше цикл стихов Шалашовой с тем же посвящением (А.Л.), что и в «Камни поют», с похожими смыслами и мыслями. Я же, наверное, уже от прозаика Шалашовой отстану.

❄️❄️❄️ Ну что, с первым днём зимы! Я, как уралец, зиму люблю и по ней скучаю (впрочем, сейчас вот за окном прямо идет снег и лежит снег, но завтра обещают дождь, нужно успеть сходить за сигаретами, пока всё не покрылось гололедицей). А книг, в которых прямо зима-зима, не очень много: почти все любят писать про лето. Поэтому я сел и вспомнил любимые зимние (не новогодние, а именно зимние по ощущению) книги.

⛄️ Самый зимний писатель — конечно, Сальников. «В окно глядит, а там всё видно изнутри,/ У ветра в животе пружины утихают,/ Спокойный снегопад на лифте поднимает/ Деревья и дома, людей и фонари». «Снег, спокойный как лицо, медленный, как ремонт». «Снег затихает на диких домах полустанка». «Этой зимы не мороз и солнце, а вата и йод». Это только несколько строчек из его стихов. Там очень много зимы. Зима, причем зима городская, с серым снегом тротуаров и детских площадок, с замерзшими стеклами и духотой общественного транспорта — важный сеттинг и иногда даже герой его прозы. В великих «Петровых», в «Оккульттрегере», в «Нижнем Тагиле» — сплошная зима.

⛄️ Кто там дальше? Проговорим, конечно, Крапивина. Он как раз не зимний. У него сплошное лето кончится не скоро, оруженосцы кашки, море реальное и воображаемое. Но есть несколько вещей, зиму в которых я люблю и чуть ли не ежедекабрьски перечитываю. Во-первых, конечно, это «Валькины друзья и паруса», которые начинаются тем самым пионерским летом, но за прологом идет великолепная зима с эскимо в минус тридцать, примерзшими к металлическому горну губами (блин!), снежной крепостью и вообще всем. Во-вторых — «Острова и капитаны», у которых в первом томе – новогодние детские чудеса, во-втором томе, абсолютно летнем — трагический зимний-презимний эпилог «повести Курганова», в третьем томе — великолепная свердловская зима, ледяной городок на площади 1905 года, заносы на пути электричек, снежинки за шиворот.

⛄️ Идиатуллин. Еще один певец, извините, невзрачной городской зимы. Она у него обычно не играет отдельной роли, как у Сальникова, но встречается часто и прописана всегда очень по-настоящему. «До февраля» всё, понятно, раннезимнее. В свежепереизданном «За старшего» действие тоже зимней такой городской зимой (вроде бы). «Город Брежнев», что твои «Валькины паруса», начинается в летнем лагере, а раскрывается серой челнинской зимой, когда в овощном освежающий запах мандаринов смешивается с запахом гнилой картошки, на тротуарах раскатаны ледянки, а новогодняя подростковая активность связана с катанием с горок на картонках. Люблю такую зиму, как вы поняли. Но к Идиатуллину я, жив буду, скоро вернусь.

⛄️ У Стивена Кинга есть несколько вещей, в которых зима — полноценный помощник злого зла. Если вам зла не хватает, можно их перечитать. В первую очередь, это, конечно, «Сияние», во вторую — «Буря столетия». Из менее очевидных — «Блейз». Это другая зима, не как у наших в наших городах. Занесите всё вокруг снегом по ручку двери, я хочу переговорить со своими демонами.

ПРОДОЛЖЕНИЕ 🔽

НАЧАЛО О ЗИМНИХ КНИГАХ ВЫШЕ 🔼

⛄️ Из любимого русского похожая на кинговскую завораживающая злая зима — внезапно у Булгакова в «Записках юного врача». «Стальное горло», собственно, главная зимняя повесть цикла «Вьюга» и «Морфий» во многом рассказывают о том, как зима заставляет человека меняться, как зима начинает состоять не только из снега и ветра, но и из метафор и мыслей.

⛄️ Еще для меня очень зимняя книга — «Два капитана» Каверина. Не столько потому, что там полярная экспедиция, а скорее потому, что там куча важных, эмоциональных зимних сцен, от взрыва лактометра в сугробе до полетов на Таймыре. Очень много великолепно прочувствованной зимней Москвы. Много подростковой зимы, когда герою очень думается о важном. У меня есть прекрасное издание «Художественной литературы» 1971 года с великолепными иллюстрациями Юрия Гершковича. Я его использую, когда скучаю летом по зиме. Открываешь любую картинку — там полноцветные снег, лёд, холод.

⛄️ Еще с детства для меня важными зимними книгами стали некоторые книги про животных. «Бродяги Севера» Джеймса Кервуда, Сетон-Томпсон, «Белый клык». Надо бы перечитать.

⛄️ Если вы не очень любите зиму в Москве, на Урале или еще в какой российской провинции — попробуйте зимний Нью-Йорк из «Снежной королевы» Каннингема. Там значительная часть действия происходит в ноябрях, но часть — именно зимой, да и ноябри эти по ощущениям уже зимние. Заснеженный Центральный парк, в который, однако, вряд ли заглянет Кевин из второй части «Один дома» со своими рождественскими чудесами.

⛄️ Когда готовил этот пост, вспомнил любимую раньше, но хорошо забытую книгу. «Зимний лагерь» Эммануэля Каррера. Детские лагеря бывают не только летними. И вот в таком зимнем лагере в горах у главного героя проходят полные неприятных открытий и переживаний каникулы. Есть одноименная экранизация Клода Миллера (приз жюри Канн), которую я любил еще больше. Каррер — странный писатель из семьи русско-грузинских эмигрантов, двоюродный брат Пола Хлебникова, фамилия по матери — Зурабишвили. Автор биографий Филипа Дика и Лимонова, а также небольшого кол-ва худлита. Найдете — почитайте.

🌨 Что я там не назвал? Например, «Метель» Пушкина и «Метель» Сорокина, «Аэропорт» Хейли, «Смилла и ее чувство снега» Хёга, тексты Дэна Симмонса, где много лютой зимы, «Отель у погибшего альпиниста» Стругацких и «Кто не спрятался» Яны Вагнер (да и дилогия про эпидемию у нее зимняя). Всё точно не вспомню. Называйте свои любимые зимние книги!